Форма любви

— Я же сказала, — Ин Эр совсем, кажется, даже и не волнует разгневанный Моракс с двумя ничего не понимающими детьми подмышкой, — эликсир проявляет истинную сущность любви, — пожимает плечами. — Они стали детьми, — скептично выгибает бровь Чжун Ли. — Значит, такова форма их любви, — смеётся, — детская, чистая, наивная и светлая, что непонятного? Моракс замолкает на секунду, внимательно рассматривая двух карапузов: Венти дует щёки, явно недовольный своим положением и активно извивается, пытаясь выбраться — Сяо наоборот, смиренно повис и меланхолично сверлит взглядом свои болтающиеся в воздухе ноги. Чистая и открытая? Любовь? Да какая к хиличурлу разница?! Что ему делать с этим детским садом?! Так — Моракс тяжело вздыхает — спокойно. Злость тут не поможет. Ещё и детей напугает, не дай архонт. Если они начнут плакать, то Чжун Ли заплачет вместе с ними от безысходности. — Сколько продлится эффект? — спрашивает уже больше жалобно, отчаянно, без надежды. — Не знаю, — беззаботно машет рукой девушка, — я не тестировала его. Может… день? Или два. Или три. Или- — Я понял, — со вздохом перебивает Чжун Ли, снова переводя тоскливый взгляд на двух карапузов подмышкой. Венти уже почти выполз из крепкой хватки, весь раскраснелся и раскряхтелся, и Мораксу ничего не остается, кроме как поставить его на землю и молиться, чтобы он не исчез куда-нибудь в ту же секунду. Барбатос может. Маленький Барбатос может вдвойне. Сяо, явно не оценивший такой жест со стороны Чжун Ли, смеряет его недовольным взглядом — Моракс отпускает на землю и его, с поразительным вниманием наблюдая, как ребёнок, слегка пошатываясь, подходит к Венти, хватая край его плаща своей крохотной ладошкой. И стоит на месте, напряженно осматриваясь. — Надо же, — задумчиво тянет Ин Эр, — они ничего не помнят, говоришь? — Да, — кивает Чжун Ли, — даже имена друг друга не вспомнили. — Видимо, остались только ощущения и чувства, — делает вывод девушка, — интересно-интересно. Мораксу от этой информации лучше не становится, потому что, если эти дети и его помнят по ощущениям, то это просто катастрофа: Сяо ещё ладно, он будет послушным и милейшим ребёнком, Чжун Ли даже не сомневается, а вот Венти… Венти будет самой настоящей попрыгуньей в своём стремлении свалить куда-нибудь развлечься, нашкодить или просто потрепать нервы их временному опекуну. Не проходит и минуты, как Барбатос уже начинает откровенно скучать, оттого и косится недоверчиво на Моракса, проверяя, наблюдают за ним или нет — строгий корляписовый взгляд архонта не пугает, а скорее забавляет, и ребёнок улыбается во все свои "тридцать два" зуба и машинально прячет за своей спиной Сяо. Чжун Ли в целом находит это немного очаровательным — Барбатос вообще всегда пытался укрыть своего любимого и ненаглядного якшу ото всех, особенно от Властелина камня, потому что последний, по словам Венти, «достал со своими контрактами, из-за которых так сильно страдает его Сяо». — Так, хорошо, — кивает самому себе, уже окончательно смирившись с положением дел, — Венти, Сяо, — присаживается перед ними на корточки — на него обращаются две пары любопытных глаз, — хотите я покажу вам место своей работы?

***

Идея показать место своей работы кажется Мораксу заманчивой ровно до того момента, пока он не вспоминает, где он, собственно, работает. Серьёзно, вести детей в ритуальное бюро? Молодец, Чжун Ли, пять баллов за сообразительность! Правда, разворачиваться и идти обратно уже нет смысла, как минимум потому, что Венти уже заинтересованно рассматривает причудливые узоры на стенах, крепко сжимая ладошку притихнувшего Сяо в своей. Свободной рукой проводит кончиком указательного пальца по огромной лакированной крышке гроба и что-то шепчет на ухо внимательно слушающему якше — Моракс понимает, что это чудовище получится вытащить отсюда только если жизни Сяо будет угрожать опасность. А все опасности в этом месте, вот незадача, мертвы. На то оно и ритуальное бюро Ваншен. Остальные сотрудники обмениваются удивлёнными взглядами между собой, напряжённо посматривая на двух карапузов — с таким же любопытством гробы рассматривала разве что Ху Тао в любом возрасте. Моракс, если честно, немного теряется. В плане, ему ещё никогда не приходилось сидеть с детьми. С детьми, где один это анемо архонт, который вполне себе может одним своим вздохом сдуть с лица земли постоялый двор Ваншу (правда, к счастью, бард предпочитал не демонстрировать эти свои способности), а второй — последний выживший из пяти якш, сильный, хмурый и диковатый. А вместе они — сладкая парочка, которая в обычное время вызывает умиление, а в необычное, которое сейчас, мурашки по коже и ужас, потому что… мало ли что они натворят? А вдруг Венти убьётся? Или убьёт Сяо? Хотя, нет, тут скорее Сяо убьёт Венти. В любом случае, за ними нужно не просто следить, а пристально следить. Не отходить ни на шаг, чтобы если что вовремя предотвратить катастрофу и нелепые жертвы. Ему не хочется, чтобы казна их ритуального бюро пополнилась таким вот печальным обра- Поток мыслей прерывает внезапный грохот — Моракс уже корит себя за излишнюю задумчивость и оборачивается, искренне надеясь, что никто не умер, а если и умер, то не Сяо или Венти, а там, например, ваза с цветами — любимая, но Моракс даже готов ею пожертвовать. В общем, Чжун Ли оборачивается на шум и почти разочарованно стонет. Сяо, к слову, очень напуганный и бледный, сидит на корточках, озадаченно рассматривая валяющийся на полу гроб. И Венти, судя по кряхтениям, находится под этим гробом. Замечательно. Может, всё так и оставить? Правда, дальше якша силится его поднять, но не может, отчего смотрит на Моракса требовательно. — Я не могу поднять, — это вместо: «Помоги мне». Итак, первая фраза, которую сказал маленький Сяо, была: «Я не могу поднять». Ни «мама», точнее «мамочки», когда Венти перевернул на себя гроб. К слову, у Чжун Ли пара вопросов к этому ребёнку. Во-первых, как он умудрился сдвинуть с места этот тяжеленный гроб? Во-вторых, как так вышло, что он упал так ровно, что полностью накрыл Барбатоса? Это что за фокусы вообще? Впрочем, ладно — Моракс вздыхает, легко поднимая гроб и вытаскивая оттуда Венти за шкирку. — Я же сказал не пакостничать, — глядит устало и осуждающе. Маленькому барду совсем не стыдно — он мило и очаровательно улыбается в качестве извинения. Забавный факт: с Мораксом это всегда работало безотказно, да и не только с Мораксом, а со всеми, потому что улыбка Венти может помирить ругающиеся кланы, остановить кровную месть, усмирить бури и разгладить шторм до лёгкого штиля. Представьте, какой тогда силой обладает улыбка маленького Венти? Забавный факт номер два: против Сяо эта улыбка никогда не срабатывала. В общем, Чжун Ли осторожно ставит Барбатоса на пол, позволяя ему снова помчаться крушить и ломать бюро, а сам только лишь смотрит, наблюдает издалека. — Ты в порядке? Итак, первая фраза, которую он услышал от Венти была: «Ты в порядке?». И, блин, почему бы ему спросить это у Чжун Ли, а не у Сяо? Сяо не задело, а Мораксу пришлось поднимать гроб! Не то чтобы ему было очень трудно, но всё равно несправедливо. Сяо молча кивает и тянет маленького барда за собой — видимо, нашёл что-то интересное. Венти, на удивление, говорит немного — Моракс ожидал, что у него уши свернутся в трубочку через каких-то полчаса совместного времяпрепровождения с маленьким ним, но, нет, за всё это время Барбатос не сказал почти ни слова… ну, конкретно Мораксу. А вот якша… У якши уши уже давно должны были отсохнуть. Правда, симптомов сей ужасной болезни ещё не проявлялось, а якша продолжал поразительно внимательно слушать Барбатоса, постоянно что-то эмоционально рассказывающего. — Так-так-так, — сердце уходит в пятки, стоит только двери осторожно приоткрыться, а одной макушке с двумя хвостиками заглянуть в небольшую щель, — что это за милые карапузы? Господин Чжун Ли, не знала, что у вас есть дети, — Ху Тао смеётся, проникая в комнату, как призрак — незаметно, и тоже становится страшно, — о, так это же… их я видела на площади, — удивлённо приподнимает брови. — Правда, тогда они, кажется, были чуть постарше. — Они выпили эликсир, который приготовила Ин Эр, — поясняет Моракс, не сводя взгляд с Венти, который отчаянно пытается дотянуться рукой до любимой вазы Чжун Ли. Ху Тао заливается смехом. — И ты решил привести детей сюда? Восхитительно! Венти дотягивается до вазы. — Ой, — а вот и второе слово, которое он услышал от Венти. А если соединить первое и второе, то получится: «Ой, ты в порядке?» — и это фраза, которую он, в принципе, слышит от Барбатоса чаще всего. — Не двигайся, — останавливает барда до того, как он начал бы подбирать осколки руками, — я сам уберу, — «и поплачу над потерянной вазой», — сокрушённо добавляет у себя мыслях. Барбатос фразу «не двигайся» не воспринимает буквально, как хотелось бы Мораксу, оттого и тащит Сяо крушить бюро дальше — благо, тут их останавливает Ху Тао. — А ну-ка стоять, а то боюсь, — хихикает, присаживаясь на корточки, — ты со своим другом разнесёшь мне всё бюро, — рассматривает ярко и лучезарно улыбающегося Венти и мрачно-равнодушного Сяо за его спиной — бард снова прячет своё сокровище, как будто машинально даже, не намеренно. — Как тебя зовут? — Венти, — и гордо задирает подбородок, словно от его имени все должны удивленно раскрыть рты, прикрыв их ладошками и изумиться. Ху Тао, впрочем, так и делает. — А это Сяо, — довольно делится, и Ху Тао изумляется ещё больше, но тут уже есть и доля правды, потому что видеть знаменитого Охотника на демонов такой крохой и правда удивительно, — он хороший. — О, я не сомневаюсь, — хихикает девушка, стреляя я-всё-поняла взглядом в Моракса, который с самым несчастным выражением лица убирал осколки своей любимой вазы. — А меня зовут Ху Тао, но вы, — двигается ближе и шепчет таинственно-загадочно — Венти удивленно открывает рот и аж напрягается весь от нетерпения, — можете звать меня Тао. И никаких тёть, понятно? Две макушки синхронно кивают. — Ну вот и отлично, — Ху Тао хлопает в ладоши, — а теперь, Венти, Сяо, — встаёт на ноги и кивает взглядом на диван, — пока господин Чжун Ли хоронит осколки своей любимой вазы, не хотите послушать пару невероятно увлекательных историй?

***

Под увлекательными историями Ху Тао предполагала страшилки, которыми обычно пугают детей в детстве, и Моракс посчитал бы это плохой идеей, если бы эти дети были нормальными. Но! Это! Абсолютно! Ненормальные! Дети! Совсем нет! Потому что нормальные дети не сверкают глазами и не хихикают на особо страшных моментах, в случае Венти, и не слушают внимательно, хмуро, совершенно не пугаясь, когда Ху Тао в особенно напряжённые моменты, хватает их за руки, в случае Сяо. Более того, нормальные дети не будут выпрашивать ещё, ещё, ещё и ещё историй: «Пожалуйста, Тао, можно ещё!», — и короткий кивок головой от Сяо в знак подтверждения слов Венти. На секунду Мораксу кажется, что они утомили даже его начальницу, но нет, Ху Тао с каждой новой историей всё больше и больше распалялась, рассказывая всё более жуткие и совсем не детские страшилки. Ах, если бы это напугало Венти или Сяо! Их, видимо, могут спугнуть только блинчики с сыром или лепёшка «Мора». Даже когда солнце начинает крениться за горизонт, Моракс разбирается со всей бумажной волокитой (благодаря великодушной Ху Тао, что следит за его временными детьми) и успевает попить чай, в глазах Венти всё ещё плещется энергия, почти выплёскивается за край, пока он то и дело восторженно подскакивает на месте и поворачивается к Сяо, безмолвно спрашивая его: «Слышал?! Ты слышал?! Ей вырвали язык, офигеть!». Ху Тао вообще почти что сказочница — находит непонятно откуда фонарик, достает большое покрывало, накрывает их с головой, чтобы интереснее было слушать. И, на удивление, эти дети, как попугаи, когда клетку накрывают тканью, засыпают. Интересно — Моракс задумчиво прикладывает ладонь к подбородку — а со взрослым Венти это сработает? Ну вот, например, появляется он из ниоткуда с осьминогом подмышкой, а Чжун Ли такой: «Оп», — и накидывает на его иссиня-чёрную макушку покрывало. И всё — бард проваливается в спячку. — Какие милые дети, — Ху Тао стягивает с головы одеяло и выключает фонарик, — вечность с ними сидела бы. Ну ещё бы, они, наверное, первые, кто согласился слушать её безумные истории… Моракс хмыкает, бесшумно шагая ближе — разглядывает заснувших детей. И… о архонты, даже Чжун Ли не может не умилиться, когда видит это. «Это» — это Сяо, на котором развалился Венти, обнимая его шею и сладко посапывая. Якша, к слову, ещё, оказывается не заснул — только лишь моргает сонно, мутным взглядом рассматривая узоры на потолке. Чжун Ли даже не удивится, если узнает, что они, в принципе, всегда так спят — Венти захватывает половину кровати и всего Сяо, довольно посапывая ему в ключицы, а якша просто пилит потолок обречённым взглядом и почти невесомо поглаживает барда по макушке, крутит на пальцы его волосы и молится, чтобы утро не наступало. Когда маленький адепт замечает подошедшего Моракса, то приподнимает голову и шепчет почти неслышно. — Венти уснул, — и это вторая фраза, которую он слышит за весь день от Сяо. Просто чудесно. Вывод такой: им плевать на всех, кроме друг друга. В целом, как и когда они не были детьми, но тогда это было хотя бы не так заметно! Моракс даже на секунду чувствует себя обманутым. Ладно Венти, его неуемная любовь к якше была очевидной (кто вообще в здравом уме не полюбит Сяо?), а вот якша… Барбатос его, что, приворожил? Угрожал ему? Что он сделал? Почему он так его любит? Чжун Ли не знает, оттого и тяжело вздыхает, усаживаясь рядом. — И ты спи, — кладёт ладонь на макушку маленького адепта. — Венти никто не украдёт, я прослежу. И Сяо, смерив Моракса недоверчивым взглядом, неохотно закрывает глаза.