Форма любви

Когда Моракс сказал, что Сяо будет послушным и милейшим ребёнком, то нагло соврал. То есть ошибся, да. Ну, и немного забыл о самом главном: Сяо очень, нет, очень-очень любопытный, что в целом не очень заметно, если он не маленький ребёнок. Всё потому что, будучи взрослым, он сдерживает себя, или же его необъятное любопытство утоляет Венти, так как знает всё и вся и обо всём. Вот и рассказывает всё своему любимому адепту ещё до того, как последний успеет задать вопрос, даже нет — придумать его. А Сяо слушает его — барда — с поразительным вниманием. Но сейчас, когда они оба стали маленькими, никто не может рассказать адепту, что это за странные коричневые кружочки из веток на дереве. Поэтому-то Сяо и ползёт по стволу, чтобы узнать лично. А потом поведать обо всём Венти, также усердно ползущему вслед за ним. У Моракса, между прочим, волосы встают дыбом, когда он видит в окне двух карапузов, которые вот-вот сорвутся вниз и, вероятно, убьются. Ладно ещё Венти, его не так жалко. А вот Сяо жалко — он ещё и повыше. Более того — Чжун Ли спешно одевается и торопится спасать две маленькие неусидчивые макушки, явно не понимая, как им вообще удалось выбраться из дома — надо же было выбрать из всех деревьев самое толстое, высокое, чтобы падать было обязательно больно. — Это плохо кончится, — вздыхает, пытаясь содрать Венти за шкирку с дерева — этот ещё не успел высоко заползти, — а ну слезайте. Барбатос только лишь ойкает испуганно и цепляется ладошками за выступающие ветки, не собираясь так просто сдаваться. Он ещё не посмотрел, что за интересная штука там почти на самой верхушке! Какой слезайте?! — Венти, — строго смотрит на барда, наивно полагая, что это его испугает, — прекрати дурачиться. — Я не дурачусь, — обиженно пыхтит, цепляясь за дерево, — там наверху что-то есть. Мы хотим посмотреть! — но что-что, а в силах ему с Мораксом не потягаться, поэтому спустя пару секунд Венти обиженно пыхтит уже на земле, пока Чжун Ли отряхивает его одежду. — Сяо, — смотрит наверх, куда так активно стремится его второе несчастье, — ты тоже слезай. Это небезопасно. И это «небезопасно» становится точкой отсчёта в новой карьере Моракса. Потому что теперь он может гордо называть себя провидцем. Ну, а Сяо, отвлёкшись на замечание Чжун Ли, и правда срывается и падает вниз — благо, Властелин Камня успевает слегка смягчить ему приземление своими руками. — Сяо! — сказать даже ничего не успевает, как его отталкивают в сторону маленькие проворные ладошки (серьёзно, откуда столько сил в такой крохе?). — Сяо! Тебе не больно? — а Венти уже сидит перед якшей, внимательно осматривая его с ног до головы. Ладошками вцепился в плечи, и глядит взволнованно, обеспокоенно. Сяо, к слову, целый и невредимый — Моракс постарался — даже не ударился, наверное, особо. Просто смотрит по сторонам немного удивлённо, совсем даже не испуганно. Но это только в первые несколько секунд — до того, как к нему подлетает испуганный Венти. Потом Моракс смотрит как разворачивается целое представление: сначала адепт усердно думает, всего пару секунд — решение принимает в то же мгновение, как только Венти начинает его жалеть. Ну и теперь у Сяо глаза на мокром месте — Моракс готов упасть на колени и расплакаться, лишь бы этого не делал якша. — Больно, — кивает — Чжун Ли считает, что якша тот ещё жук, потому что ничего ему не больно, это всё неправда! И вообще, детей нельзя жалеть — они сразу начинают плакать. Теперь Моракс в этом убедился. А ещё убедился в том, что Сяо и Венти, что маленькие, что взрослые — совсем одинаковые. Якша вылезает из пещеры последним — Моракс с Барбатосом уже ждут его снаружи, причём последний активно наседает на уши первому. Благо, Властелин Камня особо даже не слушает его, проверяя местность на наличие всяких недоброжелательных тварей — слаймов, похитителей сокровищ, геовишапов и прочих. Удивительно, но недоброжелателем оказывается обычная лужа. Лужа, на которой по невнимательности поскальзывается Сяо и плюхается пятой точкой на землю. Через секунду ему на макушку прилетает его же копьё. Сам адепт при этом выглядит лишь слегка растерянно и смущённо. Да и, давайте будем честными, разве может это сильно покалечить Охотника на демонов? Вот и я думаю, что нет. Венти с этим не согласен — оказывается у якши в мгновение ока и, явно сдерживая улыбку, осыпает Сяо вопросами. — О архонты, ты в порядке? Сильно ударился? Что-нибудь болит? — Моракс тактично отворачивается — чтобы адепт не увидел, как дрогнули уголки губ от этой картины. Впрочем, Сяо даже не обращает на Властелина камня никакого внимания — оно всецело сосредоточен на волнующемся Венти. — Сяо? — в насмешливый голос уже даже закрадываются нотки волнения (а почему это он так долго молчит?). — Тебе очень больно? И якша отмирает — моргает медленно, словно ото сна пробуждается, и обязательно кивает. — Больно, — соглашается — Венти взволнованно хмурится. — Где? — оживляется, принимаясь ощупывать-осматривать адепта — тот смотрит внимательно, следит, подставляясь под каждое нежное касание барда и одновременно пытаясь сделать вид, что ему совсем даже это и не нужно. Моракс считает, что Сяо — тот ещё хитрец. — Что болит? Сильно? — Да, сейчас умру, — согласно кивает, дёргая уголком губ, усмехаясь, но макушку, куда удачно приземлилось копьё, подставляет — Венти легко чмокает её и смеётся. — Нет уж, не умирай, мой милый якша.

***

— Где болит? — взволнованно спрашивает Венти — Чжун Ли отмирает и фыркает в кулак, сдерживая смех. Тут Сяо теряется, потому что, ну, ничего у него не болит. Но хочется чтобы пожалели! Пожалел Венти, то есть. Поэтому якша не находит ничего лучше, чем обронить пару слёз и растерянно моргнуть. Венти смотрит почти беспомощно на Чжун Ли и неловко обнимает Сяо за шею. Якша просто позволяет себя обнимать. Совсем даже не тянется сам, вы не подумайте. И ни за что не подумайте, что он так делает и в обычное время, в которое он не маленький. Моракс присаживается на корточки рядом и смотрит тоже слегка растерянно, потому что, даже если Сяо и не было больно, он точно испугался. И вообще, что делать с плачущими детьми? Как их успокаивать? Нужно срочно что-то придумать, потому что — Моракс почти панически оглядывается — если ничего не сделать, то тут станет на одного плачущего ребёнка больше: Венти настолько испугался за своего любимого якшу, что сам начал шмыгать носом. Теперь непонятно, кто кого жалеет вообще: Сяо Венти, осторожно поглаживая барда по спине, или Венти Сяо, бережно обнимающего его? Точно — смотрит наверх, слегка прищурясь — что их там заинтересовало? Гнездо? Сейчас всё будет. — Венти, Сяо, — тяжело вздыхает. Дети заинтересованно поворачивают к нему головы, на пару мгновений забывая о слезах, боли и разочаровании, — вам было интересно, что там на дереве? — уточняет. Потому что, если они сейчас скажут, что нет, и продолжат плакать, Чжун Ли подаст в отставку и уедет на другой конец Тейвата, чтобы вылечить свою душевную рану. Потому что… ладно Сяо — он вообще плачет только потому что его жалеет Венти, и нет, не потому, что жалость Венти настолько ужасна, что хочется плакать, а потому, что если Сяо перестанет плакать, то Венти перестанет его жалеть. А вот Барбатос… он плачет потому… А почему он, собственно, плачет? Моракс как-то не уловил развитие событий. Ладно, это не так важно: плачущий Венти всё равно хуже смеющегося Венти, как минимум, потому, что в первом случае у него такой жалобно-грустный вид, что сердце сжимается, когда как во втором его просто хочется заткнуть. Потому что если Венти смеётся рядом с Мораксом, то причина обычно заключается в самом Мораксе. Но реакция детей на его вопрос всё же успокаивает все волнения Чжун Ли: Венти вскакивает на ноги и хватает Властелина камня за полы одежды, почти виснет на них, любопытно мерцая глазами — они всё ещё влажные и блестят от слёз, но Моракс всё равно считает это победой. — Да! Да! Покажи! — аж подпрыгивает на месте, и адепт, хоть и тоже любопытно поглядывающий на то самое гнездо, всё же недовольно морщится. Ну вот, у него отобрали Венти. И реакция якши настолько привычная, что Моракс даже улыбается едва заметно: Сяо вообще не любит, когда бард контактирует с кем-то, кроме самого якши, потому-то и смотрит обычно недовольно, когда Барбатос отходит от него больше, чем на два-три метра. Чувствует, что если Венти уйдёт слишком далеко, то быть беде. Однажды, вон, бард встретил какого-то о́ни из Инадзумы, и они вместе решили устроить невероятное шоу. Шоу не удалось, потому что их остановили миллелиты, но вот листовки с объявлениями об их выступлении до сих пор иногда врезаются, подгоняемые ветром (Чжун Ли даже не удивится, если это не случайность), в окно комнаты Моракса. — Сяо, поднимайся с земли, — просит Моракс, и, слава архонтам, адепт не противится и действительно поднимается — его отряхивают от грязи со всех сторон, а потом внезапно для самого Сяо, и тем более для Венти, который сразу же испуганно вытаращил глаза и почти начал возмущаться, сажают на шею. Якша испуганно тянет воздух носом, широко распахнув глаза и цепляется пальцами в волосы Моракса. Ну вот, теперь он не просто поседевший, но и немного полысевший. Что же с ним станет к тому моменту, как эти оба повзрослеют? А барда Чжун Ли берёт в руки и поднимает выше, потому что его лучше буквально держать, иначе он может, не знаю, свалиться макушкой назад на землю, попытаться спрыгнуть самостоятельно, взлететь или просто испариться. Пока Моракс держит его в руках, он хотя бы чуть-чуть контролирует ситуацию. — Смотрите, — набирает в грудь побольше воздуха, ощущая себя ёлкой, увешанной игрушками. И, о архонты, если бы эти дети были игрушечными, было бы просто замечательно. Но, нет, они живые, дышат и двигаются, а от этого страшно становится даже невозмутимому Властелину Камня. Главное, не уронить случайно Сяо. Венти ещё можно, он всё равно неубиваемый, — это гнездо. Гнездо — сооружение, строящееся различными видами животных и служащее как место для сна, жилья, высиживания яиц и вскармливания потомства. В зависимости от биологического вида и района обитания внешний вид, используемый материал, а также расположение гнёзд могут существенно отличаться. Некоторые виды строят гнёзда разных типов в зависимости от назначения. Гнёзда могут располагаться на деревьях, под крышами и на земле, — выговаривает на одном дыхании и замолкает, вполне довольный собой. Венти и Сяо явно им недовольны, оттого и переглядываются удивлённо, а потом смотрят на Моракса непонимающе: якша сверху вниз, немного свесившись вперёд, бард вывернув голову почти на сто восемьдесят градусов. Чжун Ли озадаченно хмурится, не понимая в чём дело. Венти хмурится в ответ. — Я ничего не понял. Сяо кивает, тихо вторя ему. — Я тоже. Чжун Ли глубоко вздыхает, признавая собственную ошибку. Ну да, только глупец будет говорить с детьми на научном языке. Моракс, конечно же, не глупец, он просто ошибся. С кем не бывает. Забыл, что Венти, в принципе, не переносит, когда с ним говорят в подобной манере. А уж если вспомнить, что он сейчас вообще-то ребёнок, то странно, что он ещё не закатил истерику от негодования. А Сяо… Сяо просто не любит, когда с ним много разговаривают, если это не Венти. — Гнездо — это дом птиц, — говорит медленно, тщательно подбирая каждое слово и фильтруя информацию, — часто его делают из веток, как, например, вот это, — кивает на гнездо на дереве — Сяо с Венти тут же переводят туда свои любопытные взгляды, — птицы высиживают в гнездах свои яйца. То есть… — замолкает, озадаченный. — То есть выращивают и воспитывают своих птенчиков, — весело заканчивает подоспевшая Ху Тао, и дети смотрят на неё восторженно и радостно. Особенно Венти, он вообще аж дёргается от счастья в руках у Моракса. — То есть это, — спрашивает бард, протягивая руку к гнезду, — и есть птенцы? — осторожно достаёт яйцо и удивлённо хлопает глазами. — Ну… — тут на пару секунд замолкает даже Ху Тао, — скоро ими будут. — Вау, — Венти восхищённо выдыхает. — Сяо смотри! И протягивает руку склонившемуся над макушкой Моракса ближе к барду якше. Яйцо выскальзывает из рук, падает на землю. И разбивается. — О нет, — Барбатос испуганно шепчет, — я, — и Чжун Ли почти разочарованно стонет. Нет-нет-нет, отмотайте всё на пару минут назад, Моракс должен предотвратить катастрофу! — убил птенца? — и аквамариновые глаза снова наполняются слезами. Ху Тао прыскает в кулак, глядя, как Чжун Ли тщетно пытается успокоить всхлипывающего Барбатоса, а Сяо просто молча и взволнованно сидит рядом и смотрит. И я вам больше скажу — Сяо успокаивает Венти гораздо лучше, чем растерянный и до очарования потерянный Моракс, пытающийся объяснить барду, что ничего страшного не произошло. Впрочем, это уже даже не удивляет.