Форма любви

Моракс никогда в жизни не признает, но… его успокаивает то, что Сяо и Венти вместе. Хотя, по идее, должно пугать. Всякого бы испугало то, что великий якша, Охотник на демонов, Сяо с лицом «ты умрёшь, если продолжишь дышать в мою сторону» и анемо архонт, знаменитый Барбатос, что распрямил горы, Поэт ветров, восславивший свободу, и просто Венти-я-люблю-пакостить, вместе. Не просто вместе, но ещё и любят, холят и лелеют друг друга. Они скорее способны вдвоём уничтожить мир. Тем не менее, да, Мораксу было спокойно. Было в их отношениях что-то успокаивающее. И, нет, дело даже не в том, что ему было весело наблюдать за тем, как Сяо каждый раз с каменным выражением лица осаждает Венти, и последний дуется похлеще воздушного шарика. Дело в том, что… они дополняли друг друга? Как два пазла, каждый давал другому то, чего не хватало второму. Сяо, например, до встречи с Барбатосом, ходил с мрачным лицом, избегал людей и в основном молчал. И Моракс до сих пор помнит день, когда этот якша впервые улыбнулся. У-лыб-нул-ся. Это просто невероятно! Причём Властелин камня даже не помнит, что такого сделал бард (наверняка, что-то глупое), чем так развеселил Сяо. Венти, в принципе, всегда был незримой опорой адепта — Сяо, правда, долго этого не понимал, а потом ещё столько же не принимал. Иногда Чжун Ли казалось, что, будь на то воля Барбатоса, он бы и звёзды с неба достал, и само небо сложил бы, как бумажечку, солнце поймал сачком для бабочек, а луну удочкой, море влил бы в бутылочку и вообще весь мир, разобрал бы, как детский конструктор, и всё-всё-всё это отдал бы Сяо. Каждую частичку прекрасного — цветы, солнечные лучи, ласкающий волосы ветер, морскую пену, нежно омывающие ступни, успокаивающий шелест листвы — всё-всё он был готов отдать ради одного Сяо. И это так до странного невероятно — бард готов взрываться от восторга из-за каждого взгляда якши, готов петь серенады день и ночь, пока голос не сорвёт. Моракс даже не удивится, если Венти и от свободы своей откажется, если потребуется. Сяо неловко было принимать такую необъятную любовь — Венти его учил: давал по чуть-чуть, по горстке, каждый раз немного её увеличивая и пряча за спиной целую гору. А вот Барбатосу приходилось получать любовь адепта каплями, настолько ничтожно маленькими, что иногда плакать хотелось, но зато, от каждой этой капли он готов был плясать, как индеец, радующийся дождю после продолжительной засухи. Любовь Сяо была спокойная, немного неловкая и грубоватая. Венти — нежная-нежная, ласковая, солнечная и необузданная, как ураган сносила всё на своём пути, а путь этот вёл всегда к якше. И если в их дуэте Венти — радость, счастье, искрящаяся солнечными лучами беззаботность, то Сяо — рассудительность и вдумчивость. Не то чтобы Барбатос не был таким, нет — иногда даже Чжун Ли становилось жутко, когда бард замолкал и начинал думать головой, а не улыбкой — но всё же адепт был тем холодным спокойствием, которое часто остужало пыл барда. И в этом они идеально друг друга дополняли. И вот даже сейчас — Моракс отвлекается на пару секунд от документов, чтобы проверить, на месте ли его неожиданно свалившиеся на голову дети — они не меняются, остаются прежними. Дети, к слову, на месте, и благослови архонт Ху Тао, которая додумалась принести пару игрушек для этих вечных двигателей. Теперь они заняты на ближайший час точно. Пока игрушка не надоест. Или не сломается. Картина разворачивается поистине очаровательная: Венти, постоянно меняющий своё положение, перебегающий из стороны в сторону и всегда возвращающийся к якше под бок, чтобы обязательно плечом к плечу, и неподвижный Сяо, задумчиво рассматривающий кучу деталек и уже немного собранную из конструктора фигурку. Барбатос вечно хватает первые попавшиеся детальки, пихает их, не глядя, а Сяо потом, когда бард не видит, незаметно убирает их и переставляет в другое место — Моракс усмехается, подпирая подбородок ладонью — заботится о нежных чувствах гиперактивного Венти, как мило. Всё же… дать детям игрушки было и правда великолепным решением. Главное, чтобы не наскучили слишком быстро, а так всё замечательно — Чжун Ли снова берёт документы в руки и принимается за работу. — Сяо? Ты чего? — снова отвлекается, но уже ненамеренно, потому что слух сначала напрягается от внезапно замолчавшего Венти — он всё это время что-то непрерывно щебетал на ухо серьёзному Сяо — а потом ещё больше напрягается от внезапного вопроса барда. Глядит на двух маленьких вредителей и совсем не понимает, что, собственно, так сильно встревожило Венти? Сяо, вроде, сидит, как обычно, ну, разве что немного подальше от конструктора, чем до этого, и больше за спиной Венти. Ну, ладно, ещё немного более бледный и совсем капельку испуганный. Нет, не испуганный, такое слово нельзя употреблять по отношению к Сяо, он скорее «напряжённый». — Ой, что это? — бард, тем временем, наклоняется ближе к полу, что-то высматривая, а потом… смеётся. — Сяо, ты, что, испугался этого жучка? Ха-ха-ха! Моракс выдыхает. И тоже тихо, почти неслышно смеётся. Никто во всём Тейвате не знает и, видимо, никогда не узнает, а если и узнает, то скорее всего умрёт, что Сяо, якшу с мне-всё-равно-на-любую-опасность лицом, пугают насекомые. Ну, все, кроме бабочек — они милые, особенно анемо кристаллические бабочки (не потому что напоминают о Венти, нет). Об этом знают только Барбатос и Моракс — последний вообще чисто случайно затесался в этот короткий список. Чжун Ли частый гость в доме Сяо и Венти по одной простой причине — ему тоже бывает скучно. А у Сяо и Венти очень уютно. Да и располагается дом весьма удобно: прямо на стыке Ли Юэ и Мондштадта, недалеко от винокурни «Рассвет» (не буду говорить о том, как сильно последний факт радует Венти), так что добираться до него недолго, особенно, если пользоваться точками телепортации. Сам домик — небольшой, деревянный, с немного покосившейся крышей (Барбатос всегда напоминает себе починить её, а потом забывает. Сяо просто всё равно) я бы даже сказала обычный, но всё равно очень даже милый и привлекательный — прячется в тени пихт и берёз, раскидистых цуйхуа с большими, алыми наливными яблоками. Внутри всегда царит какая-то неземная, слишком умиротворённая атмосфера, несмотря на небольшой хаос, который обычно случается после Венти и который обычно устраняет Сяо одним своим строгим взглядом или просто своими руками. В кладовке всегда есть вино и, наверное, это единственное, что там есть всегда — остальное по настроению. На столе стоят неувядающие зачарованные сесилии в вазочке, а на тумбочке нередко можно обнаружить маску якши или лиру барда, смотря кто первый кинет. Ключей от дома, к слову, нет, потому что оба они ими не пользуются. Как и не пользуются дверьми — Сяо просто любит появится посреди комнаты и до усрачки напугать Венти, последний же любит врываться через окна, именно поэтому, к слову, Сяо их не закрывает (после случая, когда бард не заметил и влетел в закрытое, а потом угрюмо убирал осколки). Однажды бард ещё попробовал зайти домой через дымоход, давно ещё, на рождество, но Сяо, к сожалению, не оценил, оттого и Барбатос больше таким не занимается. А ещё он тогда устал отмываться от сажи, да. Дверьми пользуется только Моракс, как приличный архонт, и только Моракс знает, что ключи от дома на самом деле есть и хранятся они под цветочным горшком около входа. Знает, но Венти сообщать об этом не спешит просто на всякий случай. В общем, как и обычно это бывает — Чжун Ли приоткрывает дверь, заглядывая внутрь дома. За столом тут же обнаруживает Венти — он сидит с листочком бумаги и зажатой в зубах ручкой и, видимо, настолько активно думает, что совсем даже не замечает приглашенного гостя. Моракс успевает лишь тихо прикрыть за собой дверь и набрать в грудь воздуха, чтобы поздороваться и, скорее всего, напугать ушедшего в свои мысли Барбатоса, но тут его перебивает Сяо. — Венти, — зовёт из ванной, и бард, надо же, моментально отвлекается, поворачиваясь корпусом на источник звука. При этом краем глаза замечает Чжун Ли, отчего крупно вздрагивает и хватается ладонью за сердце, бросая на друга недовольный взгляд и одними губами прошептав: «Напугал». — Ммм? — спрашивает-мычит в ответ. — Что такое? Сяо не отвечает — просто выходит из ванной, немного бледный, с копьём в руках. — Убери паука из ванной. Венти недоумённо моргает. — Что? Якша тяжело вздыхает, закатывая глаза. — Там паук в ванной, — кивает на дверь позади себя, — убери. Моракс недоумённо склоняет голову вбок — Сяо как-то не вовремя его замечает, оттого и тушуется слегка, приветственно кивнув. — А ты почему не можешь убрать? — Венти улыбается в сжатую в кулачок ладонь и удивлённо поднимает брови. — Неужели боишься? — хихикает. Если бы взглядом якши можно было бы распилить пополам, то бард уже был бы мёртв. — Нет, — почти возмущённо. — Тогда в чём проблема? — благо, Барбатос соизволил слезть со стула и хотя бы двинуться в сторону ванной — от этого спокойнее становится как минимум Мораксу, потому что уговаривать Сяо не убивать Венти ему не хочется. — Если я уберу, — говорит с нажимом, как будто угрожает, — то ванна сломается. Венти удивлённо приоткрывает рот, замирая на месте — всего на пару секунд, потом уже заливается смехом, подскакивая ближе к якше. — Мой милый Сяо, — качает головой, ласково забирая из рук недовольного адепта копьё, — если ты не будешь применять силу по отношению к невинному паучку, то ванна не сломается, это я тебе гарантирую, — смеётся и нежно целует якшу в лоб — последний морщится якобы недовольно и отворачивается. — Да что ты говоришь, — фыркает, — убери его. — Пойдём, — Венти тянет Сяо за руку в сторону ванной, — уберём вместе. Якша бледнеет ещё сильнее и упирается. — Убери сам. — Значит, всё-таки боишься? — подстёгивает бард, и якша смотрит на него уже почти обиженно. — Нет, — и всё так же упрямо. — Ладно-ладно, — Венти поднимает руки в примиряющем жесте, — видимо, у вас это семейное, — кивает в сторону молча удивляющегося Моракса, — один боится осьминогов, другой пауков, — хохочет уже из ванной. Чжун Ли хотел было возразить, что он не то чтобы боится, а скорее брезгует и избегает, и не только осьминогов, а всех морских скользких тварей, потому что они навевают не самые приятные воспоминания, но всё-таки предпочитает промолчать. Не дай архонт ещё Сяо смутит. — О архонты, — бард выходит из ванной, вытянув ладонь перед собой — на ней маленькое пушистое и реально жутковатое существо с кучей шевелящихся лапок. Моракс даже и упрекнуть Сяо не смеет в том, что он испугался вот этого — хиличурлы и то привлекательнее, — ты правда испугался его? Он же совсем крохотный! — бросает на якшу задорный взгляд. — Великий Охотник на демонов пал в ужасе от одного вида маленького паучка, — хихикает, разглядывая своего жутковатого пассажира на ладони. — Ну и как мы тебя назовём? Хмм, судя по тому, что ты смог напугать самого Сяо, то имя у тебя должно быть ещё более пафосное. Как тебе Пугатель якшей, например? Или «Сяо-стоп»? Ночной кошмар Сяо? Spidmare? Или Фредди Спайдер? Пауквайз? О, я прид- Договорить барду не даёт негодующий Сяо, схвативший его за запястье. Паук, потревоженный резким движением, начинает хаотично бегать по ладони Барбатоса и почти перебегает на руку якши — последний отшатывается в ужасе и судорожно прячет ладонь за спину. — Сяо, — Венти изумлённо застывает, — ты правда так сильно испугался? — недоумённо моргает. — Сейчас, секунду, — суетливо открывает окно, выпуская паука наружу, приговаривая шёпотом: «Беги малыш, я задержу его». — Прости-прости, — захлопывает ставни и подлетает к Сяо — якша смотрит на него возмущённо и держит за плечи, не давая придвинуться, — я не знал, что ты так сильно испугаешься! Тянется ладошками к лицу адепта, искренне желая пожалеть и успокоить — Сяо явно против. — Я не испугался, — хмурится. — Хорошо-хорошо, — согласно кивает Венти, сдерживая улыбку изо всех сил, — ты самый смелый якша, поэтому просто пожалел его и не хотел убивать да? Конечно же, ты не испугался, — фыркает от смеха — Сяо возмущённо сопит и отворачивается. — Помолчи. Моракс прячет улыбку в ладонях и качает головой. Повезло же ему узнать самую страшную тайну якши, кому расскажет — не поверят. — Не испугался, — смущённо сопит в ответ Сяо, но за спину Венти всё же опасливо прячется поглядывая на божью коровку из-за крохотного плеча барда. Моракс улыбается уголком губ и решает не вмешиваться. Как и в тот раз. Барбатос смотрит на якшу растерянно и удивлённо, периодически поглядывая на ползающую по конструктору божью коровку. — Ладно, — сдаётся и, ласково улыбаясь, треплет Сяо по макушке — последний поднимает свой чистый солнечный взгляд выше и глядит почти умоляюще, — не пугайся, хорошо? Я сейчас её уберу, а ты посиди тут. Якша послушно кивает. — Подожди немного — маленький бард смеётся, — смотри, она совсем даже не страшная, всё хорошо, не бойся, — осторожно цепляет насекомое кончиком пальца и встаёт на ноги — семенит к окну, — Божья коровка, Улети на небо, Там твои детки Кушают конфетки, — бросает на Моракса хитрый взгляд и шкодливо хихикает, — Всем по одной, а Чжун Ли ни одной. Моракс давится возмущённым кашлем.