Форма любви

Если бы Мораксу каждый раз, когда он чувствовал себя лишним в компании Венти и Сяо, платили одну мору, то число на его счету уже перевалило бы за шесть нолей, а Тарталья бы облегчённо выдохнул и принялся тратить свои сбережения на что-то более важное. Люмин, например. Но, увы, от моры у Моракса всё ещё есть только первые четыре буквы его имени и грустный ноль на счету, и он всё также порой чувствует себя невероятно лишним в компании Сяо и Венти. Даже когда они дети! Это невероятно — Чжун Ли внимательно глядит на развалившихся на траве детей — но факт. Их любовь действительно заставляет чувствовать себя неловко. Ладно ещё Венти, нежный, как лепесток сакуры, к его выходкам Властелин камня привык ещё давно, и потому не особо обращает внимание, когда бард чуть ли не взрывается от распирающей его нежности. В такие моменты Барбатос готов просто до смерти затискать измученного адепта — измученный адепт только и делал, что покорно (совсем даже не наслаждаясь!) подставлял лицо под торопливые поцелуи в кончик носа-щёку—другую щёку—лоб—губы. Ну, а Моракс просто отворачивался и терпеливо ждал, когда бард справится со своим приливом чувств. Но знаете, когда свою любовь показывает… Сяо, Чжун Ли действительно хочется провалиться под землю. Нет, ему не стыдно. Просто неловко, потому что… потому что, ну, вы сами видели якшу! Он просто ходячее равнодушие, подвязанное холодностью. Естественно, малейшее проявление чувств вгоняет в ступор и краску… Моракс уже, как обычно, достал ключи из-под цветочного горшка и собирался привычно отворить дверь, даже приготовил пафосные фразы в ответ на вечное удивление Венти: «Да где ты берешь ключи?!», — как вдруг, сам не знает отчего, решил для начала заглянуть в приоткрытое окно. Ну, а вдруг помешает им? Сквозь стекло не увидел ничего криминального — скорее даже наоборот, невероятно милую сцену: подоконник у стены прямо напротив окна, в которое так бесстыдно заглядывал Моракс, полупрозрачные занавески, колышущиеся от резвящегося в комнате ветра, и бард. Бард на этом самом подоконнике, который сладко посапывал или только начинал посапывать, если взять во внимание ручку, что вот-вот выскользнет из расслабляющейся ладони. Картина почти утопическая, потому что увидеть, как молчит и сладко дремлет Венти, почти так же невозможно, как увидеть смеющегося до слёз Сяо. Венти, тот самый, у которого вечный двигатель в одном месте, просто уснул, привалившись спиной к стене, на подоконнике и теперь выглядел почти как один из тех неведомых существ, обитающих в Селестии — красивый и недостижимый. На коленях лежали исписанные нотами листы, шуршали, намереваясь вот-вот разлететься по полу, лира покоилась рядом, переливаясь под солнечными лучами яркими лазурными струнами, да цветок на берете мерно покачивался, будто сам тоже вот-вот уснёт. Чжун Ли улыбнулся уголками губ, думая о том, что Венти полезно молчать — на душе сразу так тепло и легко стало и глазу приятно, и уши не болели. Ручка, тем временем, всё же выскользнула из ладони — упала на пол с тихим стуком, и Моракс вышел из своих мыслей. Уже вознамеривался зайти и, как бы того не хотелось, разбудить барда. И тут началось самое смущающее — Сяо, вероятно, сидевший в соседней комнате, пришёл на стук. Заглянул в комнату — Моракс отошёл чуть в сторону, чтобы не дать себя обнаружить. Даже объяснить самому себе не смог зачем. Просто интуиция подсказала. И совсем чуть-чуть мучало любопытство — за Сяо с Венти всегда интересно наблюдать, как бы это ни было неловко. — Венти? — позвал, удивлённый. Не услышав ответа, шагнул ближе — заглянул в лицо. На секунду застыл — Моракс прищурился, пытаясь разглядеть эмоции на лице Сяо — и, слабо улыбнувшись, подобрал ручку с пола. Положил на подоконник рядом с Барбатосом, а сам присел рядом, на свободное место. И остался сидеть. Смотрел. Наблюдал. Разглядывал. Внимательно, пристально, как будто и не моргал вовсе — пытался запомнить и отложить эту картину в сердце навеки. Моракс готов был поклясться, что таким влюблённым адепта он ещё никогда не видел. Возможно, даже при Венти якше всё ещё трудно было в полной мере показывать свои чувства, оттого он и пользовался такими моментами, когда никто на свете не увидит, как же сильно он всё-таки… Сяо улыбнулся. Едва заметно, не сводя внимательного взгляда с Барбатоса. …любит Венти. Моракс почувствовал себя лишним. И он мог в полной мере винить в этом себя, потому что взял и спрятался тут и так коварно наблюдает через приоткрытое окно. Но ноги, как назло, примёрзли к земле намертво, и он продолжал стоять и также бесстыдно подсматривать — сердце как всегда потеплело, неловко забилось, смущённо заколотилось. От радости за этих двоих. Спустя пару минут безмолвного созерцания прекрасного Венти адепт всё же пришёл в себя — склонился ближе над бардом, видимо, намереваясь, подумал Чжун Ли, поцеловать там, например (он уже даже готов и к такому). В этот раз Моракс ошибся. — Венти? — спросил тихо, осторожно. — Ты спишь? О семеро, Сяо, неужели ты его проверяешь? Чжун Ли не удивился бы, если такое уже было, и якша просто не мог спокойно поверить в то, что Барбатос может разомлеть на солнышке и отключиться от усталости. Но не болтать же ему вечность, верно? От этого из груди почти вырвался смешок — Властелин камня сдержался. В ответ якше Барбатос что-то сонно пробормотал, хмурясь, и, кажется, проснулся — сонно захлопал ресницами, окидывая Сяо мутным взглядом. И улыбнулся ярко, Моракс удивился, как адепт ещё не ослеп от вечного контакта с этими улыбками? — Ммм? — промычал лениво и потянулся ближе, утыкаясь лбом в плечо якши. — Что такое, Сяо? — пролепетал, с трудом выговаривая слова. Пока ещё не проснулся. Сяо слегка повернул голову вбок — лепесток цветка на берете барда защекотал нос, и якша тихо фыркнул, недовольно морщась, но не оттолкнул. Наоборот — склонился ниже, осторожно придерживая Барбатоса за плечи. — На кровати будет удобнее, — вздохнул. — На кровати не будет тебя, — проворчал в ответ бард, сморщив нос, и Сяо снова незримо улыбнулся, качая головой. — Я никуда не ухожу, — закатил глаза. — Твоё «не ухожу» отличается от моего «не ухожу», — Барбатос слабо засопротивлялся, когда его упрямо попытались отнести на кровать. Но это больше для вида, потому что как только он оказался на руках у Сяо, то сразу же весь расслабился, прислоняясь щекой к плечу адепта, и прикрыл глаза, зевая. — Чем? — якша вопросительно вскинул бровь, глядя на удобно устроившегося Венти снизу вверх. — Твоё означает: «Буду где-то в радиусе двадцати-тридцати метров». Моё: «настолько рядом, что я могу спокойно взять тебя за руку». Сяо фыркнул, скрывая смех, и осторожно уложил барда на кровать — навис сверху, рассматривая: Венти повернулся на бок, стягивая с головы мешающий берет, подложил ладошку под щёку, тихо бормоча что-то ласковое в ответ якше — Моракс не слышал что. Но видел реакцию адепта: тот склонился ниже, оставил на макушке Барбатоса невесомый поцелуй, почти неощутимый, и отстранился. — Спи, — выдохнул. И Чжун Ли, глядя на такого умиротворённого Сяо, подумал, что сегодня он точно будет лишним. Почувствовал это уже сейчас, даже не минуя порог их уютного домика. Оттого и вздохнул устало, досадно покачивая головой, да спрятал ключи под горшком. Сегодня он их тревожить не будет. Дела подождут. Единственное, что чувствует сейчас Моракс, это вовсе не неловкость или смущение. Это усталость. Небольшая, но — Властелин камня подхватывает Венти поудобнее, чтобы он не свалился — всё же. Барбатос, к слову, тоже чувствует усталость, но болтать от этого не прекращает, только говорит разве что медленнее и тише, чем обычно. Руками обхватывает шею Чжун Ли, цепляясь крепче, а голову кладёт ему на плечо, и говорит-говорит-говорит. Сяо, идущий бок о бок с Мораксом, глядит на него задумчиво, внимательно, пристально. И молчит. Впрочем, тоже как и всегда. Вы не подумайте, Моракс не был тем типом родителей, которые из двух детей выбирают одного и любят его больше. Совсем нет. Просто, если Венти поставить рядом с собой и просто держать его за руку, то велика вероятность того, что это чудо увидит что-то и, вырвав ладонь из хватки, помчится навстречу приключениям. Именно поэтому Барбатоса Моракс несёт, придерживая одной рукой, а Сяо держит за ладонь и ведёт за собой. В целом, за последние несколько дней Чжун Ли кое-что понял. 1. Быть отцом очень сложно. 2. И весело. 3. Особенно, если дети — Сяо и Венти. Из того, что поменялось, можно отметить отношение барда. Если раньше он предпочитал просто игнорировать Чжун Ли, то сейчас наоборот: болтает без умолку не только с Сяо, но и самим Властелином камня. Это, конечно, радует, но- — …тогда я увидел цветок-сахарок, — Венти покачивает ногами в воздухе и устало зевает, прерываясь, — и решил сорвать его, — Моракс понимает, что Сяо действительно невероятный. Потому что слушать болтовню Венти и заниматься при этом делом — в случае якши убивать хиличурлов — очень трудно. Чжун Ли старается сфокусироваться на дороге, рассказе и при этом не грохнуть болтающего ребёнка на землю (иногда очень хочется), — но оказалось, что это не цветок, а попрыгунья! — и ничего, что Моракс был тогда и знает, что произошло — косится на Сяо, который тоже был, но всё равно слушает с поразительным вниманием. — А потом ты сделал вот так руками вжух! — взмахивает ладонями, слегка отклоняясь назад, чтобы Чжун Ли увидел — Чжун Ли испуганно округляет глаза, судорожно пытаясь удержать Венти. — И появилась такая жёлтая штука, которая не давала попрыгунье нас тронуть! — Щит, — вздыхает, глядя на сонно-довольного барда, — это называется щит. Венти, не отклоняйся слишком сильно, я могу тебя уронить. Чувствует, как его ладонь сжали чуть сильнее, и переводит взгляд на Сяо — он глядит возмущённо и строго. О семеро, это так мило, что Моракс даже позволяет себе слабо улыбнуться. Маленький якша переживает, невероятно. — Подожди-подожди, — бард снова укладывает свой подбородок на плечо Чжун Ли, — слушай, — просит, — вот, и потом ты просто кинул большой камень с неба- — Комету, — терпеливо поправляет. — …и попрыгунья просто рассыпалась в пыль! — аж подпрыгивает на руках, радостно дёрнув ногами. — Это было так круто! — заглядывает в серьёзное лицо Моракса, сверкая довольной улыбкой. Властелин камня тяжело вздыхает, качая головой. Как же легко впечатлить Венти… Сяо, очевидно, ни рассказом, ни самим Чжун Ли не был особо впечатлён, поэтому и продолжил просто тихо плестись рядом, никак не реагируя на бурные восторги барда. — А когда я вырасту, то тоже смогу так же делать? Чжун Ли не будет ему говорить о том, что если Венти захочет, то, в принципе, и сейчас сможет смести ураганом с земли целый город или выпрямить гору. А то вдруг это чудо захочет попробовать? — Сможешь, — просто кивает. — Сяо, ты слышал? — снова отклоняется от Моракса — последний уже даже не делает замечание, понимает, что бесполезно. — Я стану таким же крутым! Якша ловит восторженный взгляд Барбатоса и безмолвно кивает, разглядывая барда почти что с завистью и лёгкой обидой — Чжун Ли даже чувствует укол вины. — Сяо, ты устал? Тебя тоже понести? Адепт удивлённо моргает, переключая своё внимание на Властелина камня. И молча мотает головой. Моракс недоумевает. А в чём тогда дело? Благо, они уже подходят к пристанищу Чжун Ли — не жить же ему в ритуальном бюро? Один раз его уже похоронили (не буду напоминать, кто самолично принимал участие в организации похорон), больше не надо, спасибо. Ставит Венти на землю и кладёт руку ему на плечо. Удерживает, а то вдруг побежит сейчас куда-то. Лицо Сяо едва заметно светлеет — ретируется ближе к Венти и хватает его за ладошку. Чжун Ли даже не сразу понимает, в чём дело. А потом прячет смешок в кулаке — о архонты, Сяо просто хотел идти рядом с Венти что ли? Как мило. — Ты хочешь спать? — спрашивает тихо, пока Моракс возится с дверным замком. Барбатос устало зевает, но отрицательно мотает головой. — Не хочу! — ещё так убедительно, мерцая своим сонным взглядом твёрдо и упрямо. Ну да, конечно же, не хочет. Даже после бессонной ночи, когда Барбатос без умолку болтал, а Моракс просто не нашёл в себе сил угомонить его — Сяо даже не пытался. — Ты зеваешь, — заходят в дом вслед за Мораксом. — И что? — Венти плюхается на кровать, довольно потягиваясь. — Это не значит, что я хочу спать! Я вовсе не хочу! Чжун Ли глядит в его слипающиеся глаза с лёгкой улыбкой на губах. Вот же упрямец. Кладёт ладонь на прикрытую беретом макушку и ласково треплет, качая головой. — Поспи. Барбатос вскидывает на него возмущённо-обиженный взгляд и, кажется, собирается взорваться от негодования. Чжун Ли уже жалеет свои уши. — Венти, — но спасает его Сяо, что, впрочем, не удивительно, потому что единственный, кто может успокоить барда, это якша. Больше это никому не под силу. Барбатос моментально замолкает, глядя на него внимательно, пристально, с лёгкой примесью влюблённости. Слушает. А Сяо ничего и не говорит — просто кладёт ему ладонь на глаза. — Что ты делаешь? — удивлённо поднимает брови, но послушно укладывается на кровать. Тишина — только адепт копошится рядом, расправляя большое одеяло. Моракс наблюдает за этим со смехом и совсем небольшой неловкостью. О семеро, эти дети… Помогает адепту справиться с одеялом и закутать в него слабо сопротивляющегося барда — …слишком любят друг друга. — Спи, — и так строго ещё, как будто адепт вовсе и не становился ребёнком. Венти, укутаный со всех сторон, устало мерцает своими довольными глазами — Чжун Ли снимает берет с макушки и убирает его на тумбочку — улыбается слабо и счастливо, на щеках появляются маленькие ямочки, и, о архонты, даже Моракс не может не признать, что бард выглядит просто очаровательно. Что уж говорить о Сяо? Адепт тыкает ему пальцем в ямочку и слабо улыбается в ответ. — Сладких снов, — это Чжун Ли ещё переучил их говорить: «Гадких снов», —чему этих детей научила Ху Тао, будь она неладна. Когда Властелин камня услышал впервые, то был настолько поражён, что даже не нашёл, что ответить. Венти послушно засыпает. Почти неслышно посапывает, сворачиваясь в комочек под большущим одеялом — Сяо смотрит на него внимательно и чуть-чуть нежно. Совсем даже не по-детски. Моракс не удивится, если узнает, что адепт, в отличие от Венти, стал ребёнком только внешне и сейчас притворяется, чтобы не вызывать у всех вопросов. — Сяо, — зовёт тихо, чтобы не разбудить Барбатоса, — ты тоже можешь прилечь. Адепт смотрит на него недоумённо, как на дурачка — так себя Моракс и чувствует — и мотает головой. — Не хочу, — поджимает губы. — Тебе не скучно? — снова интересуется. Беспокоится. — Нет, — Сяо хмурится, — я просто посижу тут. Можно? — поднимает свой янтарно-чистый, умоляющий взгляд на Чжун Ли. Да как после такого можно ему отказать? — Можно, — кивает, улыбаясь уголками губ. — Только не разбуди Венти. Взгляд, которым одаривает его якша, почти можно назвать обиженным. Да как я посмею — читается в возмущённых глазах — его разбудить? Моракс отворачивается, пряча улыбку, и пожимает плечами. — Как скажешь, — соглашается, — не пакостничай, — и предостерегает. Хотя знает, Сяо, пока Венти спит, точно не будет хулиганить. К этому его склоняет только одно чудо в зелёных шортах, которое сейчас сладко посапывает на кровати. Так что можно не беспокоиться. Уже на пороге снова оборачивается — якша сидит рядышком с Барбатосом на кровати и чему-то улыбается. Может, Венти что-то пролепетал во сне? Или просто бард настолько очаровательный, что даже равнодушный Сяо не может сопротивляться? Кто знает? Глядит, как адепт осторожно гладит Барбатоса по голове — бард хмурится чему-то увиденному в своих грёзах и заставляет якшу беспокоиться, последний глядит внимательно, пристально. Прямо как в тот далёкий раз. Будто пытается запомнить. Чжун Ли тихо прикрывает за собой дверь. И уходит. Потому что сейчас он там точно будет лишним.