Форма любви

В предверии праздника Морских фонарей в Ли Юэ всегда воцаряется спокойствие, предвкушение витает в воздухе и оседает на сердце лёгким, щекочущим чувством, и жители будто сбрасывают ненадолго с себя всю серьёзность, окунаясь в тёплую и уютную атмосферу веселья и беззаботности. На улицах мерцают огни фонарей, да лавки ломятся от самых разнообразных лакомств. Лёгкий морской бриз развевает разноцветные флажки, ленты и подхватывает воздушные змеи, поднимая их к самому небу. Дети звонко смеются, носясь по пристани — снова играют в пиратов, но сегодня вместо деревянных сабель у них в руках фонарики, которые они обязательно запустят, только чуть позже. Моракс вспоминает минувшие года с улыбкой на лице: Барбатос в очередной раз уговаривает Сяо отложить копьё в сторону и просто насладиться отдыхом, якша только для виду ломается, хмурит брови, качает головой, но все мы знаем, что на деле он просто тянет время. Тем более, как можно отказать Венти? Ху Тао носится по бюро как ужаленная: судорожно пытается украсить всё до конца и параллельно разбирается с последними бумагами, клиентами, не забывая мечтать о новых (нет, ну а что? Вдруг кто-то в себя фейерверк запустит?). Цисин в эти дни работают без передышки, чтобы в последнюю минуту все могли просто расслабить плечи и насладиться результатом проделанной работы гордо и без сожалений. Моракс предпочитает наблюдать со стороны, попивая чай из последней уцелевшей кружки, пока Венти и Сяо отчаянно пытаются помочь Тао повесить фонарик. Правда, последняя лишь откровенно хихикает над потугами двух ребёнков. — Сяо, ты Венти на плечи подними, — советует ехидно, и Чжун Ли давится чаем. — Не надо никого поднимать на плечи. Венти, явно недовольный таким заявлением, молча поворачивается к Властелину камня и требовательно протягивает руки. Чжун Ли смотрит на него будто оценивающе, улыбаясь уголками губ, но всё же сдаётся и, поставив чашку на стол, подходит к кучке не до конца выросших взрослых (и я не только про рост!) и сажает ребёнка к себе на плечи. Тао протягивает барду фонарик, и он с самым гордым видом на свете крепит его к люстре. — И что бы мы делали, не будь вы таким высоким, господин Чжун Ли? — Уверен, Вы бы и без меня придумали, как решить эту проблему. Только вот решение вряд ли было бы простым, а калек после него осталось бы больше, чем здоровых, да и фонарики вряд ли уцелели бы. И люстра. И бюро. Только Ху Тао и осталась бы, хихикающая и зловещая. — Сяо, хочешь повесить фонарик? Якша хмурит брови, поджимая губы и как будто стесняется, отрицательно качая головой. — Я не умею. Венти расплывается в улыбке, явно пытаясь нырнуть головой вниз с большой высоты плеч Моракса — последний придерживает барда за талию и сдерживает рвущееся наружу замечание. Толку-то от них, если Барбатос всё равно сделает по-своему? — И что? Я тоже не умел, но это просто! Давай! Сяо глядит неуверенно, но Моракс этот неуверенный взгляд слишком хорошо знает. Якша так всегда смотрит, когда уже согласился, но всё ещё сомневается, а Венти обычно только масла в огонь подливает, не ослабляя напора в уговорах. — Ну, Сяо, твои хиличурлы никуда не убегут! Разве ты не хочешь провести день со своим самым любимым, самым лучшим, самым добрым, самым восх- — Ладно. — Вот и чудно! — Мой милый якша, ну мы же просто обязаны помочь Мораксу! Как же он справится без нас? — Не думаю, что он не сможет отличить кор ляпис от обычного камня без нашей помощи. — Он стар, и зрение его точно подводит, я серьёзно! — Я всё ещё здесь. — Тише, Моракс, не мешай мне уговаривать Сяо. — Ты просто хочешь отвлечь меня от работы. — Нет, что ты! Как я могу? — … — …пожалуйста? — …хорошо. Только быстро. — О Великий мудрец, что на своих хрупких плечах несёт тяжёлое брем- — Нет, мы не пойдём собирать сесилии. — Но старые завяли! — У тебя на столе зачарованные стоят. — И что? Другие же завяли! — Ты и без меня справишься. — Моракс, скажи ему, чтобы он пошёл со мной! — Пусть Сяо сам решает. — Тц, так и знал, что ты не на моей стороне. Ужас. Я возмущён. Сяо, реши пойти со мной, пожалуйста. — Мне надо- — Ты вчера истребил всех крио слаймов, я серьёзно. — Они появляются каждый день. — Вот-вот, тогда какой смысл их убивать, если они всё равно появятся? — … — А вдруг на меня нападет страшный митачурл? — … — Или по дороге я наткнусь на винокурню… — Хорошо. Я пойду с тобой. — Так и знал, что всё дело в вине! — Попробуй, Сяо! И Сяо сдаётся — всегда так делает — протягивает к Мораксу руки, и Властелин камня почти смеётся, поднимая якшу выше. Тао протягивает ему фонарик. — Смотри, — Венти тянется вперёд, к люстре, а Моракс чувствует себя той самой люстрой — тоже обвешан фонариками — только один загорается исключительно рядом с бардом, а второй горит всегда, но с Сяо всегда ярче, — вот, видишь верёвочку? Да, её, а на ней крючок. Ага, он. Теперь цепляй его за люстру. Судя по довольному взгляду Тао, операция прошла успешно. — Ну вот! А говорил, что не умеешь! Венти шумный такой и его много, но это совсем даже не раздражает — Моракс ставит Сяо обратно на пол — лишь забавляет и даже немного успокаивает. Пока его слышно — живой. — А ты тоже пойдёшь на праздник Морских фонарей? Венти любопытно хлопает глазами, наклоняясь к Чжун Ли — последний закидывает голову назад, разглядывая довольное лицо барда снизу вверх. И вздыхает, прикрывая глаза. — Да разве у меня есть выбор? Тем более, что это будет первый раз, когда они проведут его втроём. Обычно перед самыми фейерверками Венти утаскивает Сяо прямо из-под носа Чжун Ли в какие-то заросли и через них выше, на гору. И Моракс не хочет знать, чем они там занимаются, предпочитая проводить время с Ху Тао. А эти двое… пусть побудут вдвоём. Интересно — глядит на прыгающего от нетерпения впереди барда — насколько сильно он расстроится, когда поймёт, что пропустил праздник? Ну, чисто формально не пропустил, конечно же, но всё же… Насколько сильно расстроится, если Моракс побудет с ними? Нельзя же ему оставить детей без присмотра… Потеряются ещё не дай архонт. Или, того хуже, побегут взрывать фейерверки, а подорвут в итоге себя, с них станется. И будут у Ху Тао новые клиенты. В лице Моракса, заказывающего два маленьких гробика. Если сам от волнения коньки не откинет, конечно. Сяо ведёт себя тихо, но рассматривает всё широко распахнутым от удивления и восхищения взглядом — в янтаре переливаются разноцветные огоньки, танцуют, пляшут, купаясь в золоте, пока маленький якша неустанно вертит головой из стороны в сторону и почти спотыкается, пытаясь попутно поспевать за Венти. А Моракс пытается поспевать за ними. Тао, отпуская их на праздник: «Мне надо ещё успеть разобрать бумаги! Не скучайте, приду к фейерверкам», — только лишь кошелёк с хитрым выражением лица протягивает. — Зачем? — Вы, господин Чжун Ли, мору никогда не берёте. А сегодня она вам точно понадобится! И правда — разглядывает барда, уплетающего за обе щеки очередную сладость, и качает головой — мора понадобилась. Много моры. Так много, чтобы сделать один день чуть ярче, чем остальные. Лично Моракс в ней вообще нужды никогда особо не видел и, можно сказать, придерживался принципа «не в море счастье» — любимая фраза Венти, у которого моры тоже никогда нет и не было. Но он всё равно каким-то образом вечно доставал то старинное вино, то ящик яблок, то новую вазу для цветов домой, потому что старую разбили, то аквариум для осьминога, что Моракс отказался принимать в качестве подношения… И, наверное, может быть, в море действительно счастья нет, потому что счастливым Чжун Ли себя чувствует вовсе не от набитого кошелька, а от довольной улыбки Барбатоса, его глаз, сияющих так ярко, что затмевают фонарики, и Сяо рядом смущённого, но любопытно-заинтересованного. Тоже довольного, но это удовольствие прячется за ужимками, сквозь которые, впрочем, что Венти, что Моракс давно научились и видеть, и слышать, и чувствовать, как бы якша не прятался. Ради таких моментов иногда можно брать свой кошелёк. И просить милостыню, видимо, чтобы наполнить. А то с пустым как-то некомильфо. — Сяо, у тебя тофу на щеке. Звонкий смех Барбатоса выводит из мыслей, и Моракс смотрит рассеянно, будто в первый раз видит. Присаживается на корточки — бард заботливо протягивает салфетку, в которые были завёрнуты его печенья из лотоса, какие по счёту…? Сяо морщит нос, подставляя лицо, и Чжун Ли тщательно вытирает ему щёки. — А такой праздник каждый год проходит? — Барбатос любопытно заглядывает через плечо Моракса ему в лицо и протягивает печенье. — Будешь? — Да, каждый год. Кушай сам. — Но ты совсем ничего не попробовал! — Мне не нужно, Венти. — Так нечестно! И ты попробуй! И даже ногой от негодования топает — Моракс глядит на него с лёгкой улыбкой на губах и качает головой. Венти всегда такой: веселиться и наслаждаться должны все без исключения. В погоне за радостью близких может даже про себя забыть. Но на такой случай у него всегда есть Сяо, что вовремя успеет остановить, заставить передохнуть и сделать глубокий вдох. Потому что стараясь зажечь сердца других, иногда можно не заметить, что сам уже почти сгорел. А Венти порой забывается слишком часто. Или старается забыться. — Хорошо, — в какой раз сдаётся? Не важно. Покорно принимает подношение — это же можно считать подношением? Мол, господин Моракс, вот вам печенька, гуляйте с нами дальше, кормите и веселите! — Ну как? Вкусно? — Да. Очень. И кивает, заверяя — Барбатос почти сверкает от счастья. На кончике языка сладко. Но Чжун Ли не уверен, что это из-за печенья. Сяо дёргает за рукав плаща и молча протягивает свой тофу. Серьёзно, сегодня случится конец Тейвата. Сяо поделился тофу. Своим любимым тофу. Даже холодок по коже пробежал. Но Моракс всё равно не смеет отказываться. — А в следующем году мы тоже сюда придём вместе? Взгляд у Барбатоса такой умоляющий, с яркой надеждой в глазах. Чжун Ли невольно сглатывает и, наверное, впервые не находит слов. Нет, ну, конечно, они будут вместе. Только- — Если вы захотите, обязательно придём. Не нужно, наверное, грузить детей историями о волшебных эликсирах, так ведь? — Тогда пообещай! — Обещаю.

***

— Ну когда уже? — Венти, потерпи. — Ты говоришь это уже десять минут! Когда уже фейерверки запустят? — Скоро. — Скоро это через сколько? — Пять минут. — Ты пять минут назад говорил то же самое! — Просто немного потерпи. Моракс вздыхает, не устало, скорее обречённо, но улыбается, почти смеётся. Да уж, нетерпения Венти — глядит на прикрытую беретом макушку сверху вниз — не занимать. Ещё немного, и бард сам взорвётся ярким фейерверком от негодования и томительного ожидания. Сяо, спасибо семеро, помогает. Правда, помогает: крепче сжимает ладошку барда в руке и что-то шепчет на ухо, указывая пальцем куда-то в небо. Короткая передышка перед- — Ну когда уже? — Скор- И бард жмурится от неожиданности, пряча лицо в плече Моракса. Небо окрашивается яркими красками. Разноцветные огни, словно звёзды, распадается на узоры, затухают лишь на секунду, чтобы взорваться вновь, оглушить вновь и заискриться в глазах восторгом и восхищением. Моракс задерживает дыхание, не в силах оторвать взгляд. — Венти, — шепчет, сам не зная почему, — открой глаза. И бард слушается. Глядит широко, восхищённо, и аквамарин искрится пёстрыми огнями и красками. — Это и есть фейерверк? — Да, это и есть фейерверк. Вокруг совсем никого, и только взрывы где-то высоко в небе прикрывают восхищённое безмолвие. Разноцветные огни освещают восторженные лица и искрятся звёздами в глазах. Красные, розовые, золотистые, зелёные, голубые, они распадаются на миллионы искр по небу, потухают, вспыхивают, снова потухают, фонтаном расплёскивая яркий свет по ночному небу. Моракс думает, что хочет остановить этот момент. Каждый раз так думает. Слишком красиво. Настолько, что даже такой знаток речи, как Чжун Ли, не может найти подходящих слов. Остаётся только лишь задерживать дыхание и молча восторгаться. Праздник Морских фонарей — любимый Сяо и Венти. Они всегда предпочитают вдвоём, вдали от людей, разглядывать яркие огни, и Чжун Ли не удивится, если узнает, что Барбатос даже уламывает якшу запустить фонарик. Вот точно так делает. Потом ещё желание как обычно выпытывает. И всё же, они, наверное, расстроятся, что пропустили самый яркий день в году. Венти точно потом будет ныть — смотрит на них украдкой. И замирает. Барбатос, мерцая яркой улыбкой, почти сам горит от счастья, ярче, чем звёзды на небе. Льнёт к якше, прислонившись щекой к плечу и, и- Сяо смотрит в небо внимательно, пристально — так он обычно смотрит на Венти: с лёгкой тенью улыбки и восторгом в глазах. И любовью. Придерживает барда за плечи, чтобы не завалился назад. И смотрит-запоминает-восхищается. И оба взрослые. Моракс думает, что удачнее и неудачнее момента не придумаешь. Тихо встаёт с земли. Наверное, лучше оставить их наедине. Надо найти Ху Тао, она ведь скорее всего из-за своих бумаг не успела даже нормальное место найти. И вообще неловко, и- — О семеро, Моракс, чем тебе не угодил фейерверк? Удивлённо моргает на Венти сверху вниз. — Что? — Чем фейерверк не угодил? — бард хватается рукой за край плаща Чжун Ли и тянет его обратно на траву. — Всё настолько плохо что ты решил уйти? — Нет. — Поэтому ты смотрел на него с такой кислой миной? — Венти, я не смотрел на него с кислой миной. — А как тогда это называется? — Я просто смотрел. Бард смотрит на него серьёзно ровно две секунды. И прыскает со смеху. Сяо упирается лбом ему в макушку и прячет улыбку. — О семеро, просто сядь уже, ладно? Моракс недоумённо садится. — Молодец, — пихает локтем в бок, — тебе так идёт быть отцом, клянусь, я никогда не видел тебя таким улыбчивым, как за последние несколько дней. — Я бы предпочел, чтобы ты не вспоминал. — Ой, да не ври, что тебе не понравилось. Мы же самые очаровательные дети на свете, да, Сяо? Сяо смотрит на него скептично, а потом переводит взгляд на Моракса. Уже не скептичный — тёплый. — Я бы уже давно от тебя избавился, — информирует барда, и последний лишь недовольно пыхтит. — Не слушай его, Моракс, он тоже был от меня без ума, так ведь? Скажи: «Да»! — Ну, ты действительно чуть не свёл всех с ума… — И ты туда же! Моракс улыбается. Сяо и Венти, что дети, что взрослые — любят друг друга до безумия: якша глядит мягко, но с укором, бард — виновато, но нежно. Как будто и не было ничего — переводит взгляд на окрашенное яркими красками небо. — Ты, кстати, пообещал, что в следующем году с нами будешь. — Что, уже просишь забрать слова обратно? — Что?! Нет! Это ты вечно от нас убегаешь, как будто мы прокажённые! И! И вообще, ты- И Венти глядит аж разъярённо, а Моракс поворачивается и почти давится удивлённым вздохом. Сяо прячет лицо в плече Венти и смеётся. Тихо. Но смеётся. Можно остановить этот момент, Чжун Ли нужно хорошенько его запомнить? — Кажется, у Вас нет выбора, — якша щурится, выглядывая из-за макушки барда, — иначе разобьёте ему сердце, — и косит взгляд на Барбатоса. Моракс закатывает глаза. — Ужас какой. — Так и знал, что ты меня не любишь! — Ты ещё Ху Тао пожалуйся. — А вот и пожалу- И из-за кустов выскакивает растрёпанная, взволнованная и явно недовольная — все моментально поворачивают голову к источнику шорохов — Ху Тао… — Помяни хиличурла… А девушка, готовая уже разразиться возмущениями, лишь замирает, шокировано разглядывая Венти и Сяо. Недолго. Всего пару секунд. А после всё же восклицает — явно наигранно — и театрально вытирает придуманные слёзы. — О семеро! Как же быстро растут дети!