Alien

      У Хёнджина есть две новости - одна хорошая и одна плохая. Первая заключается в том, что Минхо не собирается выгонять Джисона через неделю, когда кончится март, потому что планирует участвовать в соревнованиях всем составом. Вторая же новость гласит, что выгонит он его сразу после них. Блондин истерически смеялся, отвечая на сообщение друга кратким "Ладно". А сегодня, в понедельник, припёрся за два часа до тренировки. Зачем? Точно не для того, чтобы удивлённо распознать в широкой спине подходящего к зданию человека одного из двух музыкантов, с которыми творит свои шедевры Хан.       — Хэй, погоди, — ещё не до конца понимая свой порыв, но отказываясь ему противостоять, Хёнджин догоняет парня, кладя руку ему на плечо. Тот оборачивается, непонимающе хмурясь, но спустя пару секунд сбрасывает враждебность, вопросительно поднимая брови. — Ты Со Чанбин, верно?       — Э-э, ну да. — явно настороженный подобными познаниями, кивает он, пропуская неожиданного собеседника вперёд и заходя следом. — А ты Хван Хёнджин?       — Он самый, — блондин старается дружелюбно улыбнуться, медленно ступая за облачённым во всё чёрное музыкантом.       Теперь разум старался придумать убедительную причину их беседы и не испортить всё впечатление о себе. Потому что если, очевидно самые близкие друзья, посоветуют Джисону держаться подальше, он именно так и поступит.       — Слушай, а вы сегодня будете работать втроём?       — Если ты намекаешь на то, что Хан пропустит тренировку, это не так. Мы договорились занимать студию только с Чаном, а если мелкий заявится к нам, поверь, я самолично его пинком под зад к тебе отправлю. — Чанбин забрал у женщины, сидящей на регистратуре, ключи, а затем остановился, выжидающе глядя на Хвана.       — Ахах, хорошо, тогда я спокоен. — застигнутый врасплох подобной лёгкостью общения, он рассмеялся, призывно махая ладонью, как бы говоря, что пройдётся до музыкальной студии с ним. — Но вообще, я хотел поговорить с тобой о другом. — Хёнджин вдохнул побольше кислорода, косясь на значительно уступающего ему в росте парня, ожидая его реакции.       — Я весь внимание, — пожал легкомысленно плечами "грозный музыкант". Светловолосый облегчённо выдохнул. Чанбин выглядел сурово /чего только стоило накаченное тело, компенсирующее рост/, его непроницаемое лицо вызывало необъяснимый страх и желание никогда не переходить ему дорогу, так что Хвану пришлось использовать всю силу воли, дабы не поддаться в последний момент и всё-таки подойти, но стоило начать диалог, как от данного впечатления не осталось и следа. Он был хорошим человеком и наверняка хорошим другом, раз уж сам "тихоня" так сильно ему доверяет.       — Джисон. — твёрдо и резко обозначил тему Хёнджин, чтобы не передумать. Собеседник, казалось, даже не удивился. — Вы близкие друзья, насколько я сумел понять, и наверняка его хорошо знаете. Так вот, дело в том, что... в группе он ведёт себя немного отстранённо и с трудом идёт на контакт.       — А, ты про это. — закивал вдруг Чанбин, настраиваясь на серьёзный лад, но всё ещё пытаясь смягчить атмосферу. — Да, у Хан~и есть некоторые проблемы с людьми.       — Определённо. В смысле, это не так уж страшно, верно? Когда я видел вас в студии, он выглядел весёлым и расслабленным. Можешь дать мне совет? Ему просто нужно время освоиться, или же дело в другом? Недавно я читал всякие статьи, и почти во всех говорилось, что это стеснительность, но разве она бы уже не прошла? Я конечно не много таких людей в жизни встречал, так что утверждать не могу, однако...       — Ты серьёзно вычитывал статьи ради того, чтобы понять Хана? — когда они поднялись на второй этаж и добрались до нужной двери, Со остановился напротив неё, странно смотря в чужие невинные глаза. Хёнджин аж смутился.       — Ну... да? Была глубокая ночь, мне не спалось и, в общем, решил попробовать разобраться. — щёки потеплели, наверняка краснея, будто блондин только что выдал свой страшный секрет, а зрительный контакт хотелось поскорее прервать. Но Хван не сделал этого, потому что в тёмных омутах напротив неожиданно промелькнула какая-то положительная эмоция. Вроде того, как отец смотрит на своего сына, когда тот хвастается ему первыми успехами в хобби. Что-то непонятное, но очевидно побуждающее продолжать.       — Понятно. — наигранно безразличным тоном отозвался Чанбин, оглядываясь по сторонам, словно избегая невольных слушателей, прежде чем сказать: — Он не стеснительный человек. Я бы даже сказал, бесстыжий наглец.       — Но... — тупо протянул Хёнджин, непонимающе щурясь, пока в голову возвращались собственные выводы по этому поводу. "У Хана есть своё мнение и он запросто готов его отстаивать, никому не поддаваясь".       — Как бы выразиться, хмм. У Джисона не было права выбора в своей жизни. Простая робость? Он бы послал её ко всем чертям, потому что она противоречит его характеру. Здесь всё сложнее, намного сложнее. Настолько, что он написал мне в субботу, в 4:30 утра "Я идиот". А всё потому, что впервые решился общаться с кем-то из группы по танцам, но его сообщение прочитали и проигнорировали. Объяснить, что это нормально, что его не ненавидят, что у человека не было намерений оскорбить? Бесполезно. Потому что он сам это знает.       — Я... я... — с губ почти сорвалось "я не хотел причинить ему боль", но Хёнджин просто прикусил язык. Догадаться, о каком таком человеке из группы идёт речь было несложно, дать себе сотню мысленных подзатыльников - ещё проще. Хван полный придурок. К нему навстречу пошли, облегчая задачу в несколько раз, а он взял и не додумался ответить элементарное "Спасибо"!       — Запутался? Это нормально, я и сам не до конца понимаю всего, что сказал. — расценив сложное выражение лица танцора по-своему, хмыкнул брюнет. На самом деле он частично был прав, ведь Хвану действительно не помогли чужие абстрактные высказывания. Джисона задел игнор, но разве кого-то может не задеть? Он не выбирал свою жизнь? Что за... — Знаешь, я тебе в этом не помощник. Могу сказать, что с ним, какой он, но это будет субъективно, потому что я познакомился с Джисоном, когда он уже был таким. А ещё неправильно, потому что Хан сам должен выбирать людей, которым доверяет. Советы давать, по моему скромному мнению, тоже не могу. Единственный эксперт, который был почти с самого начала, на глазах у которого всё и происходило - это Чан. Только он может мастерски с этим справляться, вытаскивая Хана из заложников своего разума.       — Но как мне с ним связаться? — пропустив все остальные, определённо пугающие своей формулировкой фразы, спросил Хёнджин, выдыхая задержанный в лёгких воздух и машинально зачёсывая длинные волосы назад.       — Дай мне свой айди в какао токе, а я передам ему. — незамедлительно предложил решение Со, доставая свой телефон из заднего кармана.       Когда же формальности были соблюдены и парни вновь взглянули друг на друга, в воздухе повисла неловкая тишина. Они видятся впервые и им, конечно, не о чем разговаривать, кроме единственной общей темы - Хан Джисона, но она осталась позади, а новых в голову не приходило.       — Кхм, его полное имя Бан Кристофер Чан, он переехал сюда из Австралии. Я скажу ему написать тебе, и вы сможете всё обсудить. — первым молчание прервал Чанбин, в ответ получая слабый кивок. Брюнет промычал, отводя взгляд и открывая рот, чтобы попрощаться, однако его опередили.       — Чанбин-хён! — с другого конца коридора послышался приветственный окрик, и собеседники отскочили друг от друга, будто разговаривали о чём-то незаконном, а Хан Джисон был полицейским, способным задержать их. Но, вообще-то, Хёнджин рад, что его мнение о том, чтобы держать всё в секрете, совпало с мнением Со. В конце концов, зачем Хану знать об их разговоре? Правильно, совершенно незачем. — Угадай, кто расправился со своей частью работы и теперь свободен, словно птица в небесах? — чуть ли не вприпрыжку преодолев оставшееся расстояние, протараторил младший, но, заметив Хвана, удивлённо остановился, теряя ребяческий настрой и значительно спокойнее произнося. — О... Привет.       Хёнджина хватило лишь на слабую улыбку и взмах ладонью.       — Так, я надеюсь, ты пришёл сюда только чтобы похвастаться и уйти на тренировку, да? — лицо Со было расслабленным, но по щелчку пальцев приобрело строгие нотки старшего брата. — Она должна скоро начаться, раз уж вы тут. — черноволосый обратился к наставнику, желая услышать подтверждение, но в ответ получил глупый смешок.       — Э-э, вообще-то она запланирована на семь.       В глазах Чанбина можно было легко прочитать недоумение и переосмысление своих выводов по поводу "слишком высокого" танцора, но он промолчал, возвращая внимание Джисону. Тот поднял руки в примирительном жесте и начал оправдываться.       — Я действительно пришёл похвастаться, услышать ваше мнение о моей работе и скоротать время до занятия.       Со несколько мгновений не двигался, тщательно сканируя друга и пытаясь понять искренность намерений, но в конце концов поверил, кивая и расслабляясь.       — Ладно. Пойдём, покажешь, что у тебя получилось. — сказал он, но перед тем, как уйти, ещё раз взглянул на Хвана и протянул ему руку. — Приятно было познакомиться.       — Ох, конечно. Мне тоже. — неловко улыбнулся блондин, пожимая чужую ладонь.       — А ты почему так рано пришёл? — Джисон вклинился в разговор, не сумев сдержать любопытства. Хёнджин повернулся к нему, и уголки губ машинально опустились вниз. Парень выглядел отстранённо, смотрел куда-то мимо и вообще будто не хотел разговаривать с ним, а сделал это лишь из приличия. Конечно, он обижен. Конечно, по праву. Хван поджал губы и, прежде чем мысли о том, что тон чужого голоса скорее походил на зажатый и неуверенный, нежели обиженный, успели настигнуть его, проговорил:       — Ха, не знаю... Просто так, наверное? Привык всегда приходить заранее.       — И ты будешь находиться в зале один всё это время? — чуть нахмурившись, задал ещё один вопрос парень. На краткий миг он даже подарил Хвану взгляд, но, поняв по его лицу всё, что хотел, вновь отвёл его.       — Да. Скучно конечно, но не критично, — Хёнджин выдавил из себя нелепую усмешку, чтобы хоть как-то разбавить атмосферу, но никакой реакции не последовало. Джисон лишь задумчиво кивнул, отворачиваясь и уходя в студию, где его уже ожидал Чанбин, занимавшийся включением всей нужной техники.

***

      Прохладное помещение, встретившее блондина за закрытой дверью, заставило блаженно прикрыть глаза и наполнить лёгкие кислородом. Свобода, тишина и лучи закатного солнца, выборочно освещающие пространство - Хёнджин никогда не признается, что любит данную атмосферу куда больше гула голосов, тесноты и запаха пота тяжёлого труда.       Конечно, назвать себя одиноким волком, предпочитающим вечно сидеть на подоконнике во время дождя и слушать грустную музыку, язык тоже не повернётся, ведь рано или поздно Хвану необходимо возвращаться в общество, громко смеяться и беззаботно болтать с друзьями. Но иногда просто хочется погрузиться в мысли. В свои собственные мысли.       Длинноволосый подошёл к колонкам, бросил возле них свою сумку с уличными вещами и опустился на корточки, чтобы подключить к ним телефон. В отличие от своих тренеров и Минхо, пользующихся знаменитым spotify, вся музыка Хёнджина была скачана на телефон и хранилась в дефолтном приложении любого смартфона. Во-первых, ему так комфортнее было, во-вторых, он слишком бедный, дабы разбрасываться сбережениями на подобные вещи, ну и в-третьих, оригиналы не всегда заходили ему с той же силой, что и каверы на них.       Вот сейчас, например, из колонок раздаются первые аккорды Enemy от Imagine Dragons, но в значительно более медленном и печальном варианте дуэта Jada Facer и Alex Goot. Великолепный вокал девушки пробивает на мурашки каждый раз как в первый, а мотив мелодии тут же побуждает тело отзываться на каждую ноту. Естественно, особо под такое не потанцуешь, но прямо сейчас Хвану хватает лёгких покачиваний и завываний, во время которых он активно разогревает свои мышцы.       Их зал представлял из себя прямоугольное помещение, выполненное в светлых, не отвлекающих тонах. Зеркала заполняли две стены из четырёх, предоставляя просто прекрасный обзор, благодаря которому было намного легче замечать и отрабатывать ошибки. В данный же момент они выполняли функцию отображения эстетической картины. Чем больше Хёнджин смотрел на то, как выглядит комната в полумраке, как красиво свет падает на участки тела, тем больше загорался идеей поставить хореографию под стать данной атмосфере и снять её. Минхо определённо одобрит подобное начало их собственного продвижения в соцсетях. Одобрит же..?       Хван мотает головой, стараясь раньше времени не вспоминать о суровом напарнике, и отдаётся фантазиям. Третья по счёту песня льётся из динамиков, неожиданно подходя под все параметры блондина и самостоятельно вырисовывая некоторые элементы, возможно, будущего танца.       Парень внимательно наблюдает за своим отражением, прикидывая разные стили и отбрасывая их один за другим, пока не доходит до контемпа. Конечно! Что может лучше подойти под экспрессивный и одновременно изящный образ, который Хёнджин себе представил, чем контемпорари со всеми своими плавными движениями? А ещё прыжками. Именно они затащили маленького Хвана в танцы, стоило один раз увидеть выступление какой-то знаменитой на то время группы. Их синхронный баттерфляй снёс с ног, отчего на первом же своём занятии Хёнджин попросил тренера научить его так же. Конечно, ему отказали, и мечты своей он достиг лишь спустя долгое время, но зато теперь способен выполнять кучу разных акробатических элементов, каждый раз чувствуя себя звездой мира.       Даже сейчас, просто распрыгиваясь и разминаясь, он выглядел так пафосно, что самому стыдно было. Делал ли он что-то с этим? Конечно нет.       «Окей, сопляки, смотрите как это делается» - обратившись к воображаемым зрителям, Хёнджин в последний раз дёрнул плечами, отходя от зеркал подальше, чтобы дать себе пространство, а затем выполнил связку, завершающим звеном которой был баттерфляй.       Самолюбование, вымышленные аплодисменты и одобряющий свист - Хван настолько ушёл в себя, что заметил открытую дверь и Джисона, стоящего с разинутым ртом, только спустя долгих десять секунд.       Хёнджин выпучил глаза и схватился за сердце, вскрикнув. Не то чтобы было так страшно, просто драматичная натура парня велит ему всегда реагировать остро и красочно. Впрочем, у Хана, судя по случаю в музыкальной студии, та же проблема.       — Оу... — сконфуженно буркнул темноволосый, начиная пятиться и тянуть за ручку двери. — Я не думал, что помешаю тебе.       — Ты не помешал, — поспешил опровергнуть неверные догадки танцор, поправляя задравшуюся от прыжка футболку и выпрямляясь. — Я просто задумался и не заметил, как ты вошёл. — волосы тоже нужно пригладить. И штаны какие-то слишком мятые.       Хван бросил взгляд на зеркало, с раздражением замечая там запыхавшегося, красного и растрёпанного парня, но затем одёрнул себя, непонимающе хмурясь. Какая разница, как он сейчас выглядит?       — Ладно, — расслабившись, выдохнул в проходе Джисон, но заходить всё равно не спешил.       — Время так быстро пролетело? — отбросив скованность, Хёнджин перевёл тему, поднимая левую руку, чтобы узнать время. Когда, на удивление, обнаружилось, что до тренировки ещё полтора часа, он выдвинул другое предположение. — Или Чанбин..?       — Чанбин - что? — в замешательстве отозвался Хан. — Что он может сделать? — но не увидев в собеседнике ни намёка на желание объяснить, парень отмахнулся. — Неважно. Мы просто... Разобрались со всем неожиданно быстро.       — Понятно. — решив не упоминать о том, что младший недавно говорил, что хочет провести время до тренировки с другом, кивнул Хёнджин. Внутренний голос наконец не просто ехидничал, а подсказывал лучшие решения, которые помогут избежать неприятных последствий. Блондин жестом пригласил ученика пройти внутрь, и он послушно переступил порог.       — Это кавер на Hurtless? — прислушавшись к заполнявшей всё это время помещение музыке, с любопытством спросил Джисон. Хёнджин спохватился, поспешив к колонкам.       — Ох, да, — неловко пробормотал он, хватая телефон и начиная листать имеющиеся плейлисты. — Сейчас, я включу что-нибудь повеселее.       — А мне нравится, — как-то вяло запротестовал Хан. Хёнджин сперва его даже не услышал. — И танец понравился. Правда, я увидел лишь концовку, но она была впечатляющей. Это же был элемент из..?       — Контемпа, — кивнул серьёзно блондин. Наверное, любой другой комплимент его бы смутил, однако тема данного стиля вновь вернула гордое выражение лица, а хвальба лишь заставила самодовольно улыбнуться. — Я занимался им с самого детства. Около... семи лет, кажется? А потом познакомился с Минхо и он затащил меня в мир смешанных стилей.       — С семи лет? — поперхнулся удивлением Джисон, ретируясь к задней стене зала. Парень дождался, пока танцор выберет нужную ему музыку, после чего наконец озвучил: — А можешь... Показать что-нибудь ещё?       Лицо блондина озарила детская радость.       «Ему правда хочется посмотреть?»       Но так просто концерты устраивать Хёнджин не намерен. Поэтому, проглотив желание выложить все свои любимые трюки и самые сложные связки, он хитро улыбнулся, становясь напротив зеркала и подзывая парня к себе.       — Не только покажу, но и научу.       — Что? Нет уж, спасибо, — засмеялся неловко музыкант, отмахиваясь. — Я бы не хотел сегодня ломать себе позвоночник.       — Да ладно, в мою смену ещё никто не складывался пополам. — весело отозвался Хван, но темноволосого это не успокоило. Он продолжил стоять на месте и качать отрицательно головой. Хёнджин прищурился, окончательно настроившись сподвигнуть ученика к действиям. Не стоять же ему всё время в стороне, в конце концов. Блондин поставил руки в бока и развернулся к Хану. — Я отказываюсь верить, что всё так плохо. Давай проверим твою растяжку? Но для начала разомнём мышцы, чтобы они стали эластичнее.       — Но-       — Никаких "но". Десять кругов по залу! Раз, два! Раз, два!

***

      — Отлично... думаю... мы хорошо поработали, — пытаясь отдышаться и одновременно с этим говорить, Хван приподнял корпус с такого замечательного, холодного пола, и нашёл взглядом не менее убитого Джисона. — Теперь иди сюда и садись напротив меня, вытянув ноги.       — Я думал, пытки закончились, — жалобно протянул темноволосый, всё же выполняя просьбу и усаживаясь на пол, вытягивая уставшие ноги вперёд. Хван сделал то же самое со своей стороны, упершись ступнями в чужие.       — В идеале ты должен кончиками пальцев зайти дальше своих ног, чтобы я мог схватить тебя и потянуть на себя... Эй, ахах, я же не сказал, что у тебя обязано получиться, — не сдержав смех при виде ошеломлённого лица "тихони", успокоил его Хван. — Так что просто покажи мне, насколько можешь опуститься.       Джисон с сомнением оглядел свои белые кроссовки, находящиеся так далеко, а затем выдохнул и стал медленно тянуться к ним. Хватило парня лишь на половину пути. Под коленками затянуло так, словно кто-то взял его связки по отдельности и решил разорвать. Хан поморщился от боли и разогнулся.       — Нет, в этой сфере я совершенно деревянный. — вынес вердикт он, наблюдая за Хёнджином, который, однако, оптимизма не терял. Блондин согнул колени, придвигаясь ближе, а затем развёл их в стороны, принимая позу лотоса.       — Это исправимо, — заявил важно он и, особо долго не раздумывая, взял музыканта за ладони.       Именно в этот момент вся неловкость, скрываемая за мнимыми стенами, вернулась.       Какой-то совершенно необъяснимый ступор охватил длинноволосого, пока мысли могли лишь выдавать невнятное «У него тёплые ладони. И мягкая кожа». Хёнджин почувствовал, как жар ползёт вверх по шее, норовя выставить не в лучшем свете, и дёрнулся, перехватывая чужие руки на запястьях. Вот так, длинные рукава толстовки намного безопаснее для их приятельских отношений, чем непосредственный контакт кожи. Хотя и это не должно вызывать проблем, потому что буквально не является даже минимально интимным проявлением тактильности. В любом случае, Хван не намерен сейчас выяснять своих заморочек, которые наверняка являются лишь страхом испортить еле как налаженную взаимосвязь с Джисоном.       Блондин одарил Хана уверенным взглядом и медленно потянул назад. Когда же парень вздрогнул, пытаясь отстраниться, Хван замер, начиная повторять любимые фразы своего тренера, коими тот пользовался, вот так "пытая" учеников.       — Всего десять секунд, потерпи. Сейчас твои мышцы растягиваются, и в следующий раз ты сможешь опуститься ниже, затем ещё ниже и так до тех пор, пока не дотянешься до носков. — хотя, если быть честным, он немного видоизменил их, делая более спокойными и подбадривающими, потому что строгость или обратная психология не казалась ему правильной тактикой. Не в отношении Джисона.       Да и вообще, Хёнджин никогда не был на стороне жестокости, считая данные методы очень странными и в большинстве своём не работающими. Конечно, ребёнок будет выполнять то, что велено, если на него накричать, но навряд ли из-за того, что поймал неожиданную мотивацию. Лишь спустя годы он сможет понять тренера и взглянуть на него иначе, чем на тирана, однако испорченных нервов и порождённых комплексов это не исправит. Вспоминая себя в детстве, залитого слезами, с разбитыми коленками от падений и стёртой кожей на ладонях, Хёнджин в последнюю очередь хочет благодарить тренера, а в первую - заключить невинного мальчика в объятия и сказать, насколько тот прекрасно справляется с поставленными задачами и что вовсе не "недостаточно старается".       — Уже прошло двадцать секунд, — прокряхтел измученно Хан, вырывая из воспоминаний и заставляя тут же отпустить, виновато оглядывая и спрашивая, всё ли в порядке. — Ничего страшного, правда. В какой-то момент боль стала значительно сильнее, но вместе с ней я почувствовал прогресс. — распластавшись на полу и медленно разминая ноги, Джисон задумчиво произнёс: — Вот если бы мы могли добавить растяжку в наши тренировки... Думаю, это было бы интересным опытом. Включить в танец какие-нибудь трюки, чтобы произвести на судей впечатление или типа того. Хотя, навряд ли. Люди учатся годами для подобного, мы не можем просто взять и-       — Нет-нет, погоди, ты прав. — прервав темноволосого на полуслове, запротестовал Хёнджин. — На самом деле, далеко не все трюки требуют длительной подготовки, а растяжка всегда может пригодиться. Тот же шпагат освежит обычную связку и добавит зрелищности в выступление. Или же позы! Если бы мы могли создавать необычный рисунок в начале выступления или в его конце... Боже, да это же целый калейдоскоп возможностей! — длинноволосый поднялся с пола и со всей свойственной себе драматичностью стал измерять шагами помещение. Лицо было вытянуто в изумлении, а широко раскрытые глаза застланы пеленой воображения. В его голове колонной выстроились будущие хореографии, пестрящие своей необычностью и интересностью, и каждая жаждала немедленно воплотиться в жизнь.       Хван не может понять, как они с Минхо не додумались до этого. Вернее, почему даже не подумали в эту сторону. Может, боялись требовать столько от своих первых учеников? Боялись возлагать на себя такую ответственность и сразу прыгать выше головы? Конечно, ответ элементарен и логичен, но всё же, Хёнджин не верит, что они осторожничают. Самые молодые руководители танцевальной команды в данном центре, полные энергии и амбиций - да желание пробовать новое и всё время стремиться вверх должно быть их обязанностью.       «Аргх, успеешь посетовать на себя позже, главное, что ты осмелился впустить в свои зажатые лёгкие кислород сейчас, а не спустя пару лет» — своеобразно успокоил тот самый вредный внутренний голос, и Хёнджин нехотя согласился, резко поворачиваясь к Джисону, чтобы поблагодарить за поданную идею, однако осёкся, стоило столкнуться с ним взглядами.       Яркая искорка веселья сверкала в чужих зрачках, но дело, по большому счёту, было даже не в ней. Хан в целом выглядел так, словно ему... Интересно наблюдать за таким экспрессивным Хёнджином? Будто он... Засмотрелся на него?       Что ж, узнать наверняка Хвану не суждено. Во-первых, это Хан Джисон, эмоции которого в принципе совершенно неясны. Во-вторых, выдвинуть ещё хоть одно предположение парень не успел, потому что музыкант вернул былое выражение чего-то среднего между живостью и отстранённостью, проговаривая:       — Только, может, проводить растяжку не парно? — и тут же добавляя, будто пытаясь опровергнуть возможное недопонимание. — Каждый будет следить за собой, да и зачем лишние поводы для отвлекающих разговоров.       И Хёнджин, конечно, поверил бы. С любым другим членом своей команды, у которого попросту не могло быть скрытого смысла за подобными речами. Но Джисон не "другой", и у него поводов великое множество. Да, возможно, Хван пока что не знает их всех, но даже одного хватает, чтобы понять, почему ни в коем случае нельзя идти на поводу.       — А если ты будешь в паре со мной? — фраза вырывается из уст не с той интонацией, которая предполагалась. Почему-то в ней сквозит обида и надежда. Почему-то в ней заложены чувства, которые Хван не собирался использовать. Почему-то блондин не останавливается. — Всё равно не хочешь парно?       «Не хочешь? Что за бред, чёрт возьми?!»       — Не хочу? — растерянно вторит мыслям молодой человек, отводя взгляд и тушуясь на секунду. Хёнджин видит, как чужие плечи опускаются /они были всё это время подняты?/, а дыхание выравнивается. Черты лица Хана смягчаются, и когда он наконец отвечает, голос его звучит громче и увереннее. — Хочу. Вернее, я вовсе не против парных растяжек, это было просто... предложение.       — Отлично, потому что я никогда не чувствовал продуктивности в одиночестве. — зачем-то произносит Хван, не в силах молчать, видя мечущегося в сомнениях Джисона. «Тебе тоже не обязательно проходить через всё одному» - рвётся добавить сердце, дабы обнадёжить парня, пообещать исправить свою ошибку, как лидера, и сплочить коллектив, пока не поздно. Однако Хёнджин не поддаётся, сжимая губы, и лишь улыбается, радуясь прогрессу, ведь ему улыбаются в ответ совершенно искренне.       Сейчас Хван жалеет о сдержанности где-то глубоко внутри, но вскоре будет жалеть совершенно о другом. Потому что каким-то образом не сумеет сдержать мнимое обещание на первом же занятии, до которого остаются считанные минуты.