Экспериментальная лоза

      Сестра Ундина смерила его тяжёлым взглядом, едва он ступил на порог.       — Мастер Дилюк тоже с нами, — сказал Кэйа, пуская в ход всё своё очарование. — Присматривает за мной.       — Здесь тебе ничто не угрожает, — Ундина осталась непреклонна. — Господин Рагнвиндр может подождать за дверью.       — Он тоже заинтересованное лицо, — вступился Альбедо.       — И в чем же заключается его интерес?       — Я — отец ребёнка.       Сестра Ундина поджала губы. После долгого молчания, сопровождающегося сверлением Дилюка испытывающим взглядом, она наконец произнесла:       — Надеюсь, это первый и последний раз, когда порог моего кабинета пересекает столько мужчин одновременно.       Однако стоило ей повернуться обратно к Кэйе, как от холодности не осталось и следа. Ундина ласково улыбнулась:       — Разумеется, к тебе это не относится. Проходи и присаживайся где удобно, — она указала на широкую софу с множеством подушек и несколько кресел, стоявших в глубине комнаты. — Может, приготовить прохладное питьё? Ты выглядишь усталым.       — Буду благодарен. Я ещё не ложился, — признался Кэйа. — Совёнок так и не дал мне поспать после рассвета, а потом стало слишком жарко. И я подумал: вдруг у Ганса завалялась какая-нибудь одежда для во все стороны выдающихся джентльменов? — он устроился на софе, сунув за спину пару подушек. — Однако ничего из готовых вещей мне не подошло. Я, видите ли, слишком высокий и худой!       Кэйа выразительно глянул на свой живот.       — Ты, в самом деле, очень худой, — примирительно сказала Ундина. — Не знай я тебя столько лет, забеспокоилась бы. И мастер Альбедо уверил меня, что дело в генетике.       — Всё верно, — алхимик подошёл ближе к ним. — Каэнрийки во время беременности набирают минимальный вес, это распространяется и на мужчин.       — Ты уверял, что и живот будет почти незаметен, — проворчал Кэйа.       — Он и был почти не заметен до недавнего времени, — Альбедо пожал плечами. — Но ребенку, даже небольшому, нужно вырасти до определённых размеров и окрепнуть.       Сестра Ундина тем временем отошла к чайному столику. Дилюк заметил там большой кувшин, в котором травы и цветы отдавали воде свои соки. Она налила настой в высокий стакан.       — Тебе ведь похолоднее?       — Насколько это возможно, — попросил Кэйа.       Глаз Бога на поясе Ундины вспыхнул голубым, и Дилюк услышал лёгкое потрескивание льда — стакан запотел, над ним взвился дымок. В горле запершило от одного вида.       — Благодарю, — кивнув, Кэйа разом осушил треть. — О-о-о, наконец-то! Сегодня я замучился просить похолоднее. Всё беспокоятся, что я застужу горло. Как будто ребёнок сделал меня сахарным! — поймав взгляд Дилюка, он произнес уже нежнее: — Разве что совсем чуть-чуть.       — Уверена, они всего лишь проявляют заботу и любезность, — сестра Ундина села рядом. — Позволишь взглянуть?       Кэйа сильнее откинулся на подушки, и она положила руки поверх его живота. Глаз Бога снова засиял. Ундина медленно водила ладонями от боков к пупку и обратно, и чем дольше это делала, тем сильнее хмурилась. Дилюк начал нервничать.       — Поверить не могу! — наконец сказала она. — Чувствую ребенка руками, но увидеть не могу. Колоссальные помехи. Всё как ты говорил, мастер Альбедо.       — Попробуй со стороны промежности, — посоветовал он. — Возможно, естественное отверстие поможет сканированию.       — Кэйа? Ты позволишь?       — Как будто есть выбор, — фыркнул тот.       — Конечно, у тебя есть выбор! — сестра снова нахмурились. — Ты не обязан ничего такого мне позволять, учитывая, что мой интерес сугубо профессиональный и едва ли я смогу сказать что-то, чего не знает мастер Альбедо.       — Ундина, прошу тебя, — поморщившись, Кэйа снова пригубил чай и раздвинул колени.       Вздохнув, она строго глянула на Альбедо и почему-то на Дилюка, хотя всё это время он стоял молча и даже не пытался приблизиться. Потом Ундина вернулась к осмотру.       — Да, — отметила она, — помехи тут, и правда, слабее. Думаю, если Кэйа позволит подобраться ближе, у меня получится осмотреть ребёнка. Пока лишь могу сказать примерные размер и вес, и что ребенок крепко спит.       — Теперь-то почему бы и не спать, — пробормотал Кэйа; допив чай, он уточнил: — Полагаю, мне нужно снять штаны?       Перед тем как Кэйа расстегнул корсет, сестра Ундина сотворила ледяную ширму. И не то чтобы Дилюк хотел увидеть предстоящее действо, но от этой конструкции в комнате стало разом на несколько градусов холоднее. Альбедо остался где стоял, только развернулся к монахине спиной.       — Ложись удобнее, — Ундина говорила тихо и с такой заботой, какую Дилюк не мог вообразить в исполнении этой строгой женщины. — Вот так, поставь ногу сюда и постарайся расслабиться. Я буду действовать аккуратно, но если почувствуешь себя нехорошо, сразу же говори.       — Там бывало и не такое, — отшутился Кэйа.       — И тем не менее, не знаю никого, кому было бы приятно ощутить в таком нежном месте пальцы малознакомого человека.       — Как знать, как знать.       — Не пытайся обмануть меня, — рассмеялась она, — я вижу, что тебя это нисколько не возбуждает.       Кэйа хохотнул, потом долго и медленно выдохнул, после чего сказал:       — Ты и впрямь мастерица.       — Это опыт, мой мальчик. Дай-ка мне минутку. Обзор отсюда не лучший, но всё же он есть.       Она надолго замолчала и после — озадаченно спросила:       — Мастер Альбедо, полагаю, в сроке беременности ты уверен?       — Двадцать шесть полных недель с момента зачатия.       Дилюк снова забеспокоился. И даже сделал шаг к ширме, надеясь, что Ундина этого не заметит.       — Если бы я ориентировалась только на состояние ребенка, то сказала бы, что он развит недели на тридцать две, не меньше, но для такого срока он... крошечный.       — Если вес чуть больше килограмма, то всё в порядке, — Альбедо улыбнулся. — Алхимики Каэнриах приложили немало усилий, чтобы плод был как можно меньше и при этом развивался без аномалий. К сожалению, условия жизни были таковы, что беременным часто приходилось полагаться только на себя. Скорость, проворность, выносливость — это являлось залогом выживания.       — Безумие, — пробормотала Ундина с восхищением в голосе. — Я, разумеется, об адаптации внутриутробного развития. И, кхм, Кэйа, могу ли я кое-что уточнить?       — Валяй.       — Мастер Альбедо, я заметила...       — Ты, наверное, хочешь спросить о хоботке?       — Альбедо! — в голосе Кэйи мелькнул испуг. — Ты сказал, у ребенка не будет никакого хоботка!       — Не будет, — алхимик пожал плечами. — Он рассосётся через одну-две недели. Я же объяснял: это тоже вынужденное изменение. Хоботок нужен на случай ранних родов, если рядом не будет помощи.       — И каким же образом это поможет? — уточнила сестра Ундина.       — Обычно, — сказал Альбедо, — мать клала новорожденного головой к шее, и с помощью хоботка он получал доступ к её кровеносной системе. Таким образом она могла выиграть время, чтобы добраться до помощи, сохранив ребенку жизнь.       — Святые ветра! Скольких детей в мире это могло бы спасти.       — Дилюк, не слушай их! У меня не было никакого хоботка, и у нашего Совёнка тоже не будет!       — У всех каэнрийцев на определенном этапе развития есть хоботок, — Альбедо уже откровенно веселился. — И ты, Кэйа Альберих, судя по шраму под языком, был из тех, кому этот хоботок спас жизнь.       — Гнусная. Ложь.       — Спокойствие, мой мальчик, — усмирила его Ундина. — Раз мастер Альбедо говорит, что для твоего народа это норма, то нет ни одной причины стыдиться. Кэйа недовольно фыркнул. Помолчав, он спросил:       — Ты что-то говорила о весе. Ребёнок слишком маленький?       — Около килограмма, как и сказал мастер Альбедо. Чуть меньше или чуть больше — тяжело сказать из-за помех, но развит очень хорошо. Здоровый. Не вижу никаких отклонений. С ребёнком всё в порядке.       Послышался облегченный выдох. И Дилюк понял, как сам всё это время был напряжён.       — Мне ещё долго так лежать?       — Всё-всё, заканчиваю. Одевайся.       Поднявшись, Ундина прошла мимо чайного столика за ширму — нормальную, из дерева — и там, судя по звукам, омыла руки.       — Кхм, — прозвучало смущённо, — кто-нибудь поможет мне?       Альбедо тоже сделал шаг, но Дилюк успел первым. Кэйа, неловко кашлянув, указал на пол, где рядом с сапогами лежали его штаны и кружевное исподнее, непростительно узкое и короткое:       — Я случайно уронил. Далеко упали.       Дилюк помог ему одеться и обуться. И не упустил случая погладить живот.       — С Совёнком всё хорошо.       — Я слышал.       Кэйа быстро ткнулся носом Дилюку за ухо и шепнул:       — Не принимай всерьёз этот бред про хоботок. Альбедо просто на нём повернут.       Сестра Ундина вернулась с новой порцией охлаждённого настоя, и Дилюк поспешил выйти из-за ледяной ширмы. Монахиня снова села рядом с Кэйей.       — Держи. Дни сейчас очень жаркие. Учитывая твою стихию, я посоветовала бы прохладные ванны два-три раза в день. Ребенку это не повредит. А лучше — зайди к сестре Деборе, она заведует нашими бассейнами и подскажет, когда можно поплавать.       — Благодарю, — пробормотал Кэйа. — Не хотелось бы смущать женщин своим видом.       — Ты будешь там один, если не считать Дебору, а её ничем не смутишь. И твоя поясница скажет спасибо.       — Кхм...       — Мой мальчик, я даже без магии могу сказать: она отваливается.       — Да, — Кэйа смутился ещё сильнее. — Живот в один миг выкатился. Вот я был как был, а потом… И теперь он так быстро растёт.       — Понимаю, к такому нелегко привыкнуть, тем более в первый раз, — её голос снова стал нежным. — Насколько я поняла, ребёнок вырастет ещё примерно вдвое, да, мастер Альбедо?       — Да, — отозвался тот. — Всё верно.       — Знаю, ты очень деятельный человек, Кэйа, но пора сбавлять обороты. Оставшееся время пролетит быстрее, чем кажется. Не буду требовать невозможного прямо сейчас, но после фестиваля постарайся соблюдать покой и готовиться к родам.       — Сестра Ундина, — вдруг сказал Альбедо, — может, тебе удастся развеять его опасения на этот счёт?       — Есть поводы для опасений? — удивилась она. — Ты молодой, здоровый человек с крепким сердцем. Ребенок уже лёг правильно. Если не уверен насчёт дыхания, сестра Агнесса покажет несколько упражнений.       — Мне кажется, он может там... застрять, — дыхание Кэйи участилось. — Я ведь не женщина. У меня мужские бёдра. А у детей такие огромные головы.       — Тебе придется постараться, — Ундина сказала это ещё ласковее. — Роды — тяжёлый труд, но ты справишься. К тому же, имплантат обеспечит тебе достаточное раскрытие и интенсивность схваток. Поверь, мой мальчик, многим женщинам о таком остаётся только молиться.       И хотя Кэйа только слушал, его дыхание говорило больше слов. Он нервничал. И сильно. Дилюк не мог припомнить, чтобы хоть что-то, кроме детских кошмаров, настолько его пугало.       — Зато этим женщинам не приходится переживать, что их ребёнок заключён в штуку, которую не вскрыть ни одним известным способом!       — Кэйа, — Альбедо скрестил руки на груди, — не говори ерунды. Способ есть. Но живым людям он не подходит, потому что для начала нужно достать имплантат вместе с ребёнком и только потом сделать надрез с помощью...       — Мастер Альбедо! — в гневе воскликнула Ундина. — Немедленно замолчи! — и тут же заворковала: — Кэйа! Кэйа, милый, смотри на меня, дыши. Да, слышишь? Да, вот так, правильно, продолжай, ты молодец, молодец...       Дилюк не видел, что она делала, но судорожное дыхание Кэйи волшебным образом выровнялось.       — Всё будет хорошо, — продолжила Ундина. — Поверь мне, я видела немало бёдер рожениц и твои не самые узкие. Когда придет срок, ты родишь ребенка сам — только потужишься хорошенько. Ничего страшного, даже если он будет больше, чем предполагает мастер Альбедо. Барбатос, да ты сам принял столько родов, что лучше многих женщин знаешь, что и как делать!       — Ха-ха-ха, — Кэйа рассмеялся, ещё немного нервно, — ну да, ну да. Первое правило беременной: не начинай рожать, пока летишь на планере.       — Ох, — Ундина засмеялась следом. — Клянусь, это был худший случай в моей практике!       — Эту леди никому не переплюнуть. К большому счастью! Ох, сестра Ундина, спасибо, мне правда стало легче. С меня ужин. Пощебечем с глазу на глаз.       — С удовольствием.       Ледяная ширма рассыпалась, и мельчайшие частицы льда тут же истаяли в воздухе. Ундина уже встала с софы, когда спросила:       — Мастер Альбедо передал твоё мнение на этот счёт, но должна спросить лично: ты хочешь узнать пол ребёнка?       — Думаю, это лишн...       — Кэйа! — возмутился Дилюк. — Не говори ерунды, лучше подготовиться, пока есть ещё несколько недель.       Тот вздрогнул, словно забыл о его присутствии, и тут же недовольно вскинулся:       — Какой толк от этого знания? Узнаем когда родится.       — Я хочу узнать сейчас.       — И что изменится?       — А что изменится, если мы узнаем?       Кэйа тяжело вздохнул. Было видно, что его упрямство даёт слабину.       — Это... пустое любопытство, — пробормотал он совсем тихо.       Улыбочка Альбедо, в начале спора почти незаметная, становилась всё явственнее с каждой фразой. И Дилюк взвился, представив, что это какой-то их общий секрет или уговор, или Барбатос знает что ещё.       — Это — нормальное любопытство, Кэйа Альберих!       — Изумительная пара, — сообщил Альбедо, развернувшись к сестре Ундине. — Даже с каким-то трепетом жду, когда дело дойдет до выбора имени. И, кажется, в Мондштадте нет строгого правила насчёт того, чью фамилию берет ребёнок?       — Фамилия будет моя! — рыкнул Дилюк.       — А-ах! — Кэйа воскликнул так горестно, что на мгновение в комнате повисла напряжённая тишина. — Сестра Ундина, — он страдальчески скривился, прижав руку к верху живота, — пожалуйста, пусть они оба уйдут!       — Господа, — Ундина вышла в коридор через минуту после позорного изгнания, и взгляд её не сулил ничего хорошего, — при всем уважении к каждому из вас, такое поведение не просто возмутительно, оно чревато самыми серьезными последствиями.       — Что с Кэйей?!       Дилюк всё это время места себе не находил, в отличие от Альбедо. Скрестив руки на груди, тот задумчиво произнес:       — Вероятно, ребенок проснулся от наших голосов и ударил его ниже солнечного сплетения.       — Мастер Альбедо, — Ундина покачала головой, — если ты более чем уверен, что роды не начнутся раньше срока, это всё равно не повод говорить в присутствии Кэйи о чём-то, что так сильно его нервирует. Даже если вероятность столь печального исхода заслуживает внимания, зачем ему знать, как именно ты спасёшь ребенка в случае его смерти?       — Может быть, вам стоит обсудить эти предположения с глазу на глаз? — вспыхнул Дилюк. — Меня, смею заметить, тоже сильно нервируют рассуждения о смерти Кэйи!       Сестра Ундина вновь повернулась к нему, и от этого тяжёлого ледяного взгляда стало не по себе.       — Лучше бы тебя нервировал тот факт, что глава семейства Лоуренсов настолько озабочен твоим вывертом с завещанием, что в компании своих прихвостней наведался к сенешалю с первыми лучами солнца и просидел там до полудня.       Дилюку показалось, он ослышался:       — Ч-что? При чём тут... моё завещание?       — Подробности, увы, мне неизвестны. Но, возможно, сейчас самое время отправиться за ними к сенешалю. К Кэйе я пока всё равно никого из вас не пущу, ему нужно отдохнуть хотя бы пару часов.