Экспериментальная лоза

      Дилюк осушил горячий чай залпом и прижал фарфоровую чашку к уху.       — ...ем же так, — голос Алисы звучал приглушённо, как сквозь толщу воды. — Ты совсем его не знаешь. Мастер Дилюк — славный человек и, уверена, станет отличным отцом для ребёнка с любыми особенностями.       — Из-за варварства своих предков и по недосмотру Альбедо он подверг принца огромному риску, — холодно сказала Рэйндоттир. — Потерпев неудачу, тот мог и вовсе отказаться от идеи родить ребёнка.       — Ты сгущаешь краски. Я знаю Кэйю много лет, он не из тех, кто легко теряет надежду. Скажу даже больше: его упорство в достижении некоторых целей можно назвать истинно каэнрийским.       — Не стоит путать отточенное разумом усилие и то, к чему человек стремится по велению своего естества. Могу поспорить, если мы спросим принца, почему он захотел ребёнка, то не услышим внятного ответа. Это решение зародилось не в мыслях, — Рэйндоттир вдруг низко, пугающе рассмеялась. — Всё же Ортрун вывела потрясающую резервную ветвь. Над её стилем работы многие посмеивались, однако только потомки тех невзрачных милашек пережили все бедствия, постигшие наш народ, и по сей день не утратили тягу к размножению, несмотря на свой высокий интеллект. Но даже её гений сияет всё тусклее. Принц излишне впечатлителен, склонен к меланхолии и чрезмерно импульсивен. Подобным людям беременность всегда даётся тяжело.       — Кэйа многое пережил, но сёстры в Мондштадте умеют исцелять и не такие утомлённые души.       — Не похоже, что дело только в этом. Вероятно, его мать слишком сильно страдала от проклятия. Альбедо упоминал о шраме под языком. Рискну предположить, что принц прилично недоношен, отсюда и проблемы. А ведь когда-то даже я завидовала способности его предков производить на свет потомство, невзирая ни на что. О моя милая Алиса, они были настоящими машинами по рождению детей!       — Звучит не очень-то учтиво!       Раздраженный голос Кэйи заставил Дилюка сильнее прижать чашку к уху.       — Отнюдь. Что может польстить каэнрийцу сильнее, чем сравнение с механизмом? И рада видеть тебя, принц.       — Избавь меня от этого обращения!       — Кэйа, — шепнул Альбедо.       — Со мной всё в порядке, к чему этот осмотр?       — Это стандартная процедура, — ответил он. — Нужно убедиться, что на тебе ничего не осталось. Отдай мешок и встань сюда.       Некоторое время было тихо, только Алиса попивала чай.       — Кэйа, — сказала вдруг она, — всё не было случая спросить: как тебе носить дитя?       — Когда не приходится убегать от чудовищ извне? Просто волшебно.       Алиса захохотала.       — Ты выглядишь измученным, — заметила Рэйндоттир. — Если беременность сильно тяготит тебя, можем решить этот вопрос здесь. Я приму роды, сделаю переносной младенческий грот и покажу вам с Альбедо, как им пользоваться. Ничего сложного. Судя по тому, что я вижу, ребёнок почти доношен, и ему подойдёт самая простая модель.       — Альбедо, — голос Кэйи дрогнул, — она серьёзно?       — В этом вопросе наставница в тысячи раз опытнее меня.       — И что? Я видел достаточно недоношенных детей! Последствия могут быть какие угодно. Твоя наставница может дать гарантию, что это будет безопасно для ребёнка?       — Пока я лишь предполагаю, — сказала Рэйндоттир, — но если позволишь проверить, смогу сказать наверняка.       Кэйа смущённо кашлянул и дал согласие, а сердце Дилюка вдруг сжалось от тоски. Он так хотел ещё немного побыть с Совёнком вот так, гладя его через живот и предвкушая встречу.       «Девочка. Рэйндоттир сказала, это девочка».       Дилюк очнулся, когда услышал гневный возглас Кэйи:       — Что?!       — Не принимай это за оскорбление, принц, но даже с имплантатом ты всё равно остаёшься мужчиной, а они в первый раз всегда оттягивают роды до последнего. Женщина-каэнрийка на твоём месте уже ограничила бы все социальные контакты и хваталась бы за живот по двадцать раз в сутки. Ребёнок вполне готов. Грот ему не понадобится. Но и не помешает, если тебе так будет спокойнее.       Дилюк услышал рычание, от которого по голой спине пополз холод, но усомнился, что Кэйа при всех его талантах способен издать столь пугающий звук. Возможно, в чашке были какие-то помехи.       — Не рано ли? — тем временем спросил Альбедо. — Срок ещё приемлемый, но вес…       — Учитывая пол ребёнка, нет. Девочки в этом ответвлении королевской семьи всегда небольшие. И бывают такие нетерпеливые, что даже у впервые беременных к концу двадцать седьмой недели вылетают сами.       — Я не хотел знать!!!       — Принц, тебе придётся произвести её на свет.       — Пол моего ребенка, Рэйндоттир! Это был сюрприз! Я прекрасно осведомлен, как проходят роды!       — Сюрприз? Глупо избегать этого знания, учитывая хотя бы тот нюанс, который я только что озвучила.       — Оставим споры, которые ни к чему не ведут, — в разговор снова вступила Алиса. — Кэйа, так что насчёт родов? Если согласен, поставим ещё одну палатку, чтобы ты немного отдохнул перед началом. Как только закончим с исследованиями и утешим Варку, можем приступать.       — Кхм, — Кэйа кашлянул. — Думаю, сегодня — это перебор. И я договорился с Вивьен насчёт гирлянд, мне тоже разрешат плести их ближе к концу фестиваля. А там уже закрытие. Я хотел погулять, а не хлопотать над новорожденным. И в городе такая жара… Лучше уж мне придерживаться плана Альбедо и рожать на Драконьем Хребте. Когда немного отдохну после возвращения туда. Скажем, ближе к концу апреля.       — К концу апреля у тебя не останется выбора, — фыркнула Рэйндоттир.       Дилюку показалось, или она правда была уязвлена?       — И что? — снова вспылил Кэйа. — Может, я не хочу, чтобы ребёнок рождался по одной моей прихоти и лежал потом в этом младенческом гроте как в тюрьме!       — Новорожденные каэнрийцы любят темноту, — заметил Альбедо, явно пытаясь сгладить углы.       — Ну а Совёнок, может, пойдет в отца! Кстати, где Дилюк? Могу я наконец обняться с ним, если вы нас обоих осмотрели?       Дилюк едва успел убрать чашку от уха, как в шатёр ворвался разъярённый Кэйа. Объятие вышло судорожным. Заглянувшая следом Алиса забрала чашку и сказала:       — Вещи вам вернут на выходе. То, что мы смогли очистить.       Когда ведьма удалилась, Дилюк обнял Кэйю ещё крепче, прижал к себе. Он думал, что скажет ему тысячу слов, но не смог произнести ни одного. Просто обнимал изо всех сил, зарывшись носом в волосы. Прижимался животом к его большому животу, где шевелился Совёнок.       — Рэйндоттир сказала...       — Я всё слышал, — шепнул Дилюк.       — Сегодня! — буркнул Кэйа с обидой в голосе. — Как будто это и так был недостаточно ужасный день!       Из одежды Дилюка удалось спасти только исподнее и один сапог. Узнав об этом, Джинн сжалилась и распорядилась выдать ему комплект рыцарской одежды, которых на подобные выезды брали с запасом. Со скрипом, но пришлось влезть в ненавистную униформу. Вещам Кэйи повезло больше. Кто-то даже худо-бедно прилатал оторванный рукав обратно к платью. Помогая с одеванием, Дилюк невольно задержал взгляд на спине, где на месте раны остался едва различимый шрам. Он тонкой линией рассекал смуглую кожу от подмышки до позвоночника.       — Где ты поранился?       — Дурацкая история, — Кэйа отмахнулся. — Сабрину скрутила схватка, когда мы почти долезли до выхода наружу. Она неудачно присела на выступе, столкнула меня. Я зацепился кое-как за корни — берёг живот, вот спине и досталось.       — Точно всё в порядке? — Дилюк нахмурился.       — Точно. Ты же видел: сестра Софи меня осмотрела. А после неё был ещё Альбедо. Даже Рэйндоттир ничего не нашла. Пусть она и жуткая, но сомневаться в её экспертизе не приходится.       — Да, конечно. Прости. Волнуюсь за вас обоих.       Шрам скрылся под платьем. Дилюк поправил рукава, потуже затянул шнуровку сзади. Когда он закончил, Кэйа обернулся, снова обнял и, получив долгий поцелуй, уверил:       — Всё в порядке, правда. Совёнок прекрасно себя чувствует. Отбивает мне печень по графику, — он устало потёр правый бок. — Какое счастье, что пояс и чулки уцелели! Без них я, наверное, скоро и полчаса не смогу проходить.       Вдвоём они дошли до Спрингвейла, где сердобольная Брук немедленно усадила их за обед. К своему огромному удивлению Дилюк отметил, что сейчас, и впрямь, обеденное время, хотя по ощущениям казалось, что с утра прошёл уже целый год. Хозяйка потчевала всех, кого с миром отпускали из алхимического лагеря, и с удовольствием рассказала что знала. После короткого отдыха Тина отправилась за оставленным аэростатом — в надежде спасти собранные ингредиенты. Вивьен же вернулась в город вместе с сёстрами и Сабриной. Сестра Роба чувствовала себя хорошо, но Ундина осталась непреклонна: ближайшие пару недель, а то и весь остаток беременности ей предстояло провести в соборе под присмотром монахинь.       — Желаете добавки? — спросила Брук, закончив рассказ.       — Не отказался бы, — Кэйа подвинул свою тарелку. — Сама знаешь, я не большой любитель мясного рагу, но это — просто улёт. Какой-то новый рецепт?       — Что ты, — рассмеялась она, — рецепт стар как мир, однако ты прав: обычно мы готовим рагу иначе. Сегодня, как только я услышала, сколько беременных попало в беду, сразу взялась за этот облегчённый вариант. В нём кабанятины только треть, всё остальное — курица и кролик. У нас будущие мамочки только его и едят.       Кэйа расправился с добавкой в два счёта, и Брук, даже не спрашивая, поставила перед ним ещё одну порцию. Она не прогадала — только к концу третьей тарелки из его взгляда пропал голодный блеск.       — Ты уже сильно торопишься? — спросил Кэйа после обеда.       Дилюк уставился на него с изумлением.       — Гости из Фонтейна.       — Ах, это. Я сразу попросил отправить им записку. Не знал, насколько всё затянется. Они, наверное, уже на винокурне и отдыхают после дороги по жаре. Нет смысла торопиться.       Кэйа вдруг смущённо кашлянул.       — Что такое?       — Глупости.       — Нет уж, говори.       — Так наелся, что глаза закрываются. Хочу прилечь на свежем воздухе. В тени где-нибудь. Сможешь покараулить часок? Один я сейчас точно не смогу расслабиться.       Дилюк одолжил у охотников плащ и под одобрительные смешки удалился в лес вместе с Кэйей. Нравы здесь были простые. Может, это и привлекало отца так сильно, что он навещал Спрингвейл почти каждую неделю. С бочонком вина под мышкой, само собой. Вспугнув несколько кристальных бабочек, Дилюк расстелил плащ под раскидистым деревом и устроился там вместе с Кэйей. Тот прилёг на бок, поджал ноги к животу, устроил голову на локте и мгновенно задремал.       Дилюк не удержался, укрыл его форменной курткой. Давным-давно, когда они ещё служили в Ордо Фавониус вместе, оба считали подобные жесты не более чем пошлой романтикой, но по какой причине — уже не помнилось. Теперь же Дилюку просто стало спокойнее, когда круглый живот Кэйи прикрыла плотная шерстяная ткань. Подумалось: пусть их девочка, какой бы торопливой она ни была, понежится внутри ещё, насладится темнотой утробы.       Лесная тишина убаюкивала. Шелестели травы и деревья, щебетали птицы — вот и всё, но Дилюк сохранял бдительность. На смену оцепенению, накрывшему его в алхимическом лагере, пришли связные мысли. Далеко не самые приятные. Сегодня он чудом избежал смерти, а если бы нет, как это сказалось бы на Кэйе? Смог бы он без проблем родить, и если вдруг нет, то кто растил бы их ребёнка? Аделинда? Ей не было дела даже до родного сына. Альбедо? Джинн? Какая-то случайная семья? Да даже если бы остался один Кэйа, даже если любил бы Совёнка изо всех сил… Дилюк помнил, какая это горечь — думать, что никогда не увидишь своего второго родителя. И знал, как больно потерять отца, как тяжело день за днём винить себя в его гибели. Воображаемая вина была ничем не легче заслуженной. Разве Дилюк хотел своему ребёнку такой судьбы? Нет, конечно, нет. Ему следовало заботиться не только о Кэйе и Совёнке, но и о самом себе. Что-то внутри противилось этой мысли, до сих пор так страстно желало сгореть дотла, но умом Дилюк уже понимал: если он последует за этим зовом, то все, кого он так любит, ещё долго будут несчастны.       Кэйа проспал гораздо больше часа. Может, он отдыхал бы и до заката, если бы не Альбедо. Алхимик появился со стороны Спрингвейла, вскоре после того как лес наполнился вечерней прохладой.       — Мы сворачиваемся, — сказал он, когда Кэйа немного проморгался. — Угрозы нет.       — Так быстро? — удивился Дилюк.       — Все особи выловлены и уничтожены. В пещерах чисто. Варка лично всё осмотрел, а уж если он за что-то взялся, то халтуры не будет. Где твари наследили, проведена тщательная уборка, а даже если что и осталось, то беды в этом нет. Слизь не содержит никаких опасных бактерий, а яд на шипах распадается в пределах нескольких часов. И сам по себе для человека он не смертелен. Погибшие разбойники скончались от сопутствующих повреждений. Выжившие же вскоре оправятся и предстанут перед судом. Словом, делать здесь больше нечего. И, — Альбедо кашлянул, — отдельно хочу поблагодарить тебя, Кэйа, за проявленную стойкость. Мало кто способен ускользнуть из рук моей наставницы.       — Это ведь твой эксперимент, а не её.       — Это наш эксперимент. И я могу предположить, как трудно в твоём нынешнем положении противостоять манипуляциям такого рода. Признаюсь, над моим умом у неё тоже есть необъяснимая власть. Так что, на всякий случай, я получил чертежи младенческого грота.       — Я не хочу рожать сейчас! — Кэйа вскинулся и тут же поморщился, потирая бок. — Конечно, беременность уже доставляет мне неудобства, но это ведь... нормально, разве нет? Если Совёнку нужна темнота, пусть лучше сидит во мне, чем в этом гроте.       — Это самый разумный вариант. Если наставница предоставит мне информацию о беременностях твоих предков, я произведу новые расчёты, но не думаю, что срок родов из-за этого сильно сдвинется. Даже ей пришлось озвучить очевидное: твой организм ещё не готов.       — Разве это не зависит больше от ребёнка? — всё-таки спросил Дилюк.       — В наилучшем варианте готовы оба, поэтому дождёмся всех участников, — Альбедо чуть улыбнулся. — Кстати, какие у вас планы на вечер? Надеюсь, больше никаких самоотверженных подвигов?       — Ты, судя по всему, предлагаешь нам послушать лекцию? — фыркнул Кэйа.       — Нет, однако считаю своим долгом напомнить, что беременность уже в той стадии, когда твоими заботами должны быть только хорошее питание, умеренные физические нагрузки и своевременный отдых. Всё остальное временно тебя не касается. Так какие планы?       — Какие после этого могут быть планы? Вернусь с тобой в город. Поужинаю. Прогуляюсь с кем-нибудь перед сном, может быть. Мастеру Дилюку всё равно нужно на винокурню — отрабатывать хозяйский долг.       — Не хочу настаивать, — заметил Альбедо, — но советую и тебе эту ночь провести в месте поспокойнее. К тому же, над «Рассветом» в это время года ещё дует прохладный ветер с Драконьего Хребта.       — Что ты задумал? — Кэйа нахмурился. — Очередной сомнительный опыт? Не смей воспроизводить никакую алхимическую дичь древнейших времён, пока не примешь мои роды.       — Хм-м, — лицо Альбедо вновь озарила маленькая улыбочка, — алхимическая дичь… Не думал об этом, пока ты не предложил. Ладно-ладно, расслабься. Хотя если ты не будешь ночевать в доме, мне, и впрямь, следует приготовить несколько зелий, довольно опасных в производстве. Однако основная причина не в этом. День был тяжёлый. Тебе нужен отдых. А у нас под окнами сегодня будет несколько шумно.       — Там не планировали никаких мероприятий, — удивился Кэйа.       — Да. Но весть о разрыве и тварях озадачила наших новых гостей из Натлана, ведь они как раз собирались встать вблизи дерева Венессы. Магистр — больше из вежливости — предложил им раскинуть шатры внутри городских стен, и они неожиданно согласились.       — Под нашими окнами? — Дилюк поднял бровь. — Варка издевается?       — Эта земля находится в собственности ордена, — Альбедо развел руками. — И должен заметить, натланцы не такие шумные, как о них рассказывают, но в первый и последний день стоянки всегда гуляют громко, это правда. Так что Кэйе сегодня лучше переночевать на винокурне.