Посмертие во лжи

      Я проснулся от того, что ее губы скользили по шее, спускаясь к ключицам, обводя кончиком языка контуры татуировок. Она изучала их, оставляя влажные следы, опускалась все ниже. Мне нравилось ее настойчивость, и я был готов дать ей каплю власти, пока она оседлала меня, сжимая своими бедрами.       — Ниже, — скомандовал я, накручивая ее волосы на кулак и натягивая до сладостного наслаждения. И от этого приказа она не стала препираться, молчаливо его выполняя.       Она застонала, немного приподнимая лицо уже от моего живота.       Не подумал бы, что Уокер придет в мою спальню, решив разбудить меня весьма интересным способом.       Непризнанная улыбнулась, облизывая верхнюю губу, и потом прикусила ее. От ее манипуляций я почувствовал, как тепло скапливается все ниже и ниже, следуя за направлением рта Уокер.       — Будь послушной, — подтолкнул за голову, а она скользнула еще немного ниже, зажимая член между своих сочных сисек. Слабо надавил, давая понять, что сейчас будет по-другому.       Ей не пришлось повторять, она спустилась ниже и без прелюдий сразу насадила свой милый ротик на мой член, упираясь головкой в самое горло. Не знаю откуда в бывшей смертной такой «глубокий» опыт, но это было лишь на пользу.       Она скользила по члену, ни на секунду не теряя ритм, влажные причмокивающие звуки ласкали, как и ее язык.       Уокер выпустила член, обхватив его ладонью, и спустилась к мошонке, начав втягивать ее губами и лаская языком чувствительную кожу. Ее рука двигалась по стволу, пока сама Непризнанная старательно зарабатывала высшую оценку за отсос, который входил в десятку лучших.       Ее губы вновь вернулись на головку, а у меня крышу рвало от ее манипуляций. В уголках голубых глаз выступили слезы, но я лишь сильнее нажал на ее затылок, не жалея, заставляя как можно глубже взять член в рот. Уокер сжала губы в плотное кольцо и смаковала процесс, пока я откинулся головой на подушки, прикрывая глаза, ловя нереальный кайф.       Непризнанная застонала, пуская приятные вибрации мне в пах, и я кончил в самую глотку, не давая отстраниться сразу, наслаждаясь мгновением.       — Кто бы мог подумать, Уокер, — прошептал, убирая руку с затылка и освобождая белокурые пряди из пальцев.       — Кто?!       Вопрос резко вернул меня в реальность, заставив забыть о том, что секундой ранее я ни думал не о чем, кроме как о кайфе. Вот только открыв глаза, увидел я перед собой совершенно не Непризнанную, а недовольное лицо Ости, которая разве что пар из ушей не пускала.       С одной стороны, это было хорошо, я не нарушил запрет неприкосновения для разных сторон. А с другой — Ости была готова броситься на меня с кулаками.       — Что ты тут делаешь? — проигнорировав вопль, задал я свой вопрос. Конечно, моя спальня была почти всегда открыта для нее, для удобства она даже переехала в отдельную комнату, находящуюся на этаже преподавателей. Но «таких» пробуждений у меня не случалось на территории школы, все самое интересное оставалось в аду.       — Ты назвал меня другим именем.       Ости хотела было скрестить руки под грудью, но, осознав, что обнажена, резко поднялась с колен, спускаясь с кровати и накидывая на плечи черный шелковый халат, который скорее всего сама туда и скинула.       — Какая разница, как я тебя назвал, — оправдываться я точно не собирался, как и участвовать в выяснениях отношений, которых не было никогда.       — Разница есть, — она запахнула халат, не найдя пояса, придерживая ткань руками. Будто ей вдруг стало неудобно. Лизать яйца она не стеснялась. — Пока я тебе сосала, ты думал про это отребье?       Ости начала ходить перед кроватью, а лучше бы, как по мне, она начала двигаться в сторону двери. Рассвет за окном оповещал о том, что настал новый день, первую половину которого я должен был провести в аду, устраивая Непризнанной экскурсию по злачным местам.       — Ости, — обратился я к ней, поднимаясь с кровати. Ни разу еще сон не был столь ярок и реалистичен, что я даже не обратил внимания на энергию и знакомый рот демоницы, фантазируя себе собственные проекции. — Если ты хочешь обсудить мораль, то ты ошиблась спальней, можешь заглянуть к Дино.       Ости покраснела, преграждая мне дорогу до двери в ванну. Она даже немного крылья расправила, будто готовясь к нападению. Распахнутый халат ее больше не беспокоил, она перестала придерживать ткань, позволяя распахнуться полам и почти уткнуться в меня своими формами.       — Люций, ты не можешь так со мной говорить, — она смотрела мне прямо в глаза, пытаясь воздействовать. Ее порыв меня развеселил, и я ухмыльнулся, видя, как в карих глазах Ости разгорается ужас от того, что ее поймали с поличным.       Не церемонясь, я сжал правую руку на тонкой шее, впечатывая Ости в дверь, которую она так старательно закрывала собой.       — Еще раз, — я сжал пальцы сильнее, видя, как округляются ее глаза от недостатка кислорода и ужаса происходящего, — и я сломаю твою шею, не беспокоясь о том, что на одного демона в аду станет меньше.       Она хлопала ресницами, и если до этого на ее глазах были слезы от члена в глотке, то сейчас причиной было иное.       — Тебе все ясно? — ослабив хватку, я позволил ей кивнуть и прошептать слабое «да».       — Я не удержалась и, прости, но я и так ждала этого дня неделю!       Непризнанная ворвалась в спальню, заговариваясь на ходу и замолкла сразу, как только встретила весьма яркую картину. Обнаженный я, прижимающий Ости к двери. Неловкости я не испытал, а вот Уокер похоже мечтала провалиться поглубже в ад.       — Уходи, Ости.       Отпустив шею, я сделал шаг назад, позволяя демонице сверкнуть глазами и безусловно воспользоваться моментом.       — До вечера, Люци, — протянула она мое имя, не запахивая халата, двигаясь в сторону Уокер, которая меняла цвет лица, как земной светофор. От желтого с красным до зеленого.       Ости обошла Непризнанную, которая скривилась от вида демоницы, что нарочно медленно вышла из спальни и излишне сильно хлопнула дверью соседней комнаты.       — Мне кажется, — Уокер посмотрела на меня, а точнее ниже уровня моих глаз, явно забывая, о чем хотела мне сообщить. Когда пауза затянулась, а я так и стоял перед ней без одежды, она вздрогнула, поднимая глаза к потолку, старательно переставая сверлить мой пах взглядом. — Пора, мне точно пора.       — Стоять, — заставил я ее замереть, когда она уже двинулась в сторону выхода. — Подожди меня тут, не собираюсь потом искать тебя по всей школе.       Уокер сморщилась, недовольно поджимая губы.       — На какой из этих поверхностей, — она осмотрела спальню, дольше положенного задерживая взгляд на кровати. — Не сидела голая задница Ости?       Если Непризнанная так выражала ревность, меня это устраивало. Она еще раз скользнула по мне взглядом, старательно делая вид, что не смотрит, а просто случайно так получилось.       — Тогда постой.

***

      Люцифер хлопнул дверью, оставляя меня в одиночестве в его спальне. Чем я думала, вламываясь в дверь, будто меня одну тут и ждали. Но где-то скребло удовольствие от того, что продолжение я обломала.       В ванной комнате зашумела вода и я выдохнула, оглядываясь, будто за мной могли подсматривать. Огромная кровать стояла в центре комнаты, а скомканные черные простыни явно намекали на то, что там творилось непотребство. Изголовье кровати было кованое, что позволило зацепить за прутья наручники, которые сейчас были как предмет извращенного интерьера.       Хоть я и старалась не глазеть как дура на демона, но только слепой бы не разглядывал, особенно когда было на что попялиться.       Садиться в кресла не хотелось, и я скептически посмотрела на письменный стол. Интересно, как часто он служил не по назначению?       — Вики, о чем ты думаешь, — прижала я ладони к щекам, вновь цепляясь взглядом за наручники, которые так и манили.       Шум воды не прекращался, и я решила, что можно немного осмотреться. В комнате Люцифера было очень много книг, некоторые стопками лежали на тумбочке у кровати, стеллажи были забиты до отказа. На столе лежала лишь одна приоткрытая, и я неуверенно подошла к столу, заглядывая в разворот.

Когда в момент рождения новой жизни

Бессмертному созданию придёт конец,

И высших сил коснётся участь смерти,

И вздоха первого будет лишен малец.

      Я прочитала четыре строчки, чувствуя, как холод коснулся кожи, заставляя испытать неприятную горечь на языке.

Спасение в участи, а участь — Свет. Искрится.

Эфир расколется. Быть — не миновать.

Лишь сердце перестанет биться,

Душа перерождению будет подлежать.

      Сердце застучало так, что доставляло физическую боль, ударяясь о ребра. Я видела эти строки впервые, но совершенно точно знала их, мне не потребовалось читать последнее четверостишие, я знала каждую букву. Губы сами шептали продолжение, пока мозг старался вспомнить, откуда я знала и почему забыла. Видела ли я эти строки, будучи живой? Это ли стало причиной моей смерти?

— Коснувшись смерти, светоч возродится.

Осколок Тьмы в соитии найдет.

Поднявшись в поднебесье, к лесу устремится.

В чертогах Ада, словно семя, прорастет.

      Я прошептала строки, смотря не в раскрытую книгу, а просто перед собой, после последних строчек я уловила движение, понимая, что Люцифер прожигает меня взглядом, разглядывая слишком уж внимательно.       — Что это такое? — задала я вопрос, только тогда обратив внимание, что демон вышел из душа в одном полотенце, небрежно повязанном на бедрах, уверена, он бы вышел без него, если бы не я.       — Это старые строки пророчества, которые до того, как пал Шепфа, все считали просто строчками, на которые не обращали внимания, — Люцифер подошел к шкафу, а я молча наблюдала за тем, как он доставал вещи, конечно же, черного цвета. — Отвернешься или хочешь еще посмотреть?       Вопрос заставил меня развернуться на пятках; почему-то, пока демон не одернул меня, процесс казался слишком увлекательным и правильным.       — Я просто задумалась, — отчасти сказав правду, я разглядывала стену, раз за разом прогоняя строки из книги. За спиной слышался шелест одежды, а потом я уловила тишину и вдохнула вишневый запах табака. Быстро развернувшись, я почти впечаталась в грудь Люцифера, упираясь взглядом в расстегнутый ворот рубашки.       — Зачем тебе так много татуировок? Дьявольские ритуалы?       Подняв взгляд на лицо Люцифера, я увидела, как тот приподнял брови, внимательно изучая меня, словно стараясь считать информацию по моему выражению.       — Нет, — коротко ответил он, поворачиваясь к раскрытой книге. Возникло ощущение, что, как и с темой младенцев, я лезу в дьявольскую душу, бередя старые раны. Стушевавшись, я ругала себя за любопытство.       — Ясно, — кивнув его спине, я тоже подошла к столу, вновь посмотрев на пророчество. Демон молчал, ограничившись коротким «нет». — Что это за пророчество, и как оно влияет на ситуацию? — красноглазый опять будто воды в рот набрал, но я не сдавалась. — А еще мне кажется, что я уже видела эти строки, будучи живой.       Мое заявление заставило Люцифера все же посмотреть на меня.       — Что ты помнишь?       Я пожала плечами, не совсем точно понимая, как это будет выглядеть со стороны.       — Читая, я была уверена, что знаю эти строчки, последние даже не пришлось подсматривать, я просто их вспомнила.       Люцифер опять выгнул одну бровь, уверена, это совершенно точно особый навык, принизить говорившего просто бровью.       — Тебе просто показалось, Уокер. На Земле нет такой информации. Сочту за то, что ты перепутала.       Люцифер отвернулся, начав складывать папки на столе; я увидела одну — «статистика смертности бессмертных», название, скажем, прямо интригующее. Но я решила не сразу лезть еще и в это.       — У меня врожденная болезнь, куда тут забыть хоть что то, — я обиженно поджала губы, складывая руки под грудью, ругая мысленно Мими, что под угрозой членовредительства она заставила меня нацепить платье, которое слишком оголяло верх, но при этом не оставляя интриги и ниже, даже не прикрывая колен. — Мими рассказала, что она встречалась со мной до того, как я оказалась тут. Это правда?       Люцифер перестал складывать документы и лишь кивнул в ответ, подтверждая слова соседки. Я в нетерпении замялась на месте, желая задать следующий вопрос: — Ты можешь показать мне? Я просила Мими, — начала я оправдываться, — но она сказала, что не может этого сделать из-за неразглашения.       — И ты подумала, что мне запрет не страшен? — Люцифер развернулся ко мне, скользнув взглядом по моему декольте, и тема запрета заиграла новыми красками.       — Ну, ты же спустился со мной к отцу, — прозвучало слишком грустно, хотя так оно и было. — А это ли не нарушение правил, где одно, там может и второе, — пожав плечами, я чувствовала, как пересохло во рту, а запах вишневого табака начинал кружить голову.       — А там и до третьего дойдем… — уклончиво ответил Люцифер, а я облизнула губы, вспоминая еще один запрет весьма горизонтального характера. — Хорошо, иди сюда.       — Куда? — я ошалело оглянулась, натыкаясь взглядом на наручники у изголовья. Демон, конечно, проследил за моим взглядом, хищно улыбаясь.       — Думаешь, придется сковать тебя? — вопрос вышел с подвохом, пока я проигрывала в голове, какой именно запрет мы собираемся нарушить по счету в его спальне. Зачем я пришла? Чтобы что? Какая же я глупая и наивная дура. У него тут отношения, у него Ости. Чего я надеялась тут найти? Возможно, заметив мое замешательство, демон сам сделал шаг ближе, беря мое лицо в свои горячие ладони.       — Что ты?.. — хотела я спросить, что сейчас будет, но Люцифер меня перебил.       — Молчи и смотри.       Я не успела завалить демона вопросами, он опередил, начиная показывать мне меня. В его глазах цвета пламени больше не было жара, там были картинки высокого разрешения и хорошего качества — с моим любимым платьем с запа́хом, горящими от алкоголя глазами и танцами под музыку на пару с Мими. Она не лгала, я правда умирала и брала от жизни все, прожигая свое существование и предаваясь безумствам. Я курила, и так странно выглядела со стороны, подсматривая за тем, чего даже не помнила.       Демон отстранился, когда я сделала шаг от двери клуба в его сторону. Тепло пропало с щек, а из головы исчезли картинки.       — Что было дальше? — я чувствовала, что меня лишили самого интересного.        — Ничего, ты отдала мне зажигалку и ушла.       В его словах была доля здравого смысла, я видела, как несла в руке яркий кусок пластика, а дальше — ничего.        — Я должна была умереть в тот день? — Люцифер кивнул. — Но не умерла, — он вновь подтвердил мои слова.       — О том, что ты не умерла, я узнал, когда увидел тебя в коридоре школы. Но мне удалось поискать немного информации сразу после нашего знакомства год назад, — демон провел рукой по волосам, которые почти высохли после душа, какая же горячая должна быть его кожа…        — Зачем ты искал информацию? — мне это показалось странным, что о моей смерти ему ничего не было известно. Поправив волосы, убирая их назад, я уловила вновь скользящий взгляд в вырез, который до этого хоть и плохо, но прикрывался распущенными волосами.       — Ты видела мое истинное обличие.       Ответ прозвучал слишком обычно, когда для меня же на секунду остановилась земля от услышанного. Эту часть разговора он скрыл от меня? Но почему?       — Как? Как ты это понял? Я видела твои крылья? — но судя по тому, что мне удалось увидеть, крылья Мими я не видела.        — Нет, — мне показалось, что Люцифер напрягся, скулы немного заострились, а под кожей заиграли желваки. — Ты заметила мои татуировки.        У меня вновь появился список вопросов: как я разглядела их в темном закоулке; что он сделал, когда понял, что я вижу то, чего мне не позволено. Но, словно поняв, что сейчас меня прорвет, демон улыбнулся, довольно хищно, так что в его взгляде заиграли черти, подливая масла в огонь.       — Пошли, у нас времени до обеда, устрою тебе экскурсию, — Люцифер развернулся, вновь обдавая меня запахом вишневого дыма, заставляя чувствовать тепло на коже живота от ощущений.       — Почему Фрэнк в аду? — его смерть, конечно, огорчила меня. Мы не были близки, но такой судьбы я бы ему не пожелала. Как-никак он воспитал меня после смерти мамы, хотя просто мог сдать в приют и никогда не видеть.        — Все мы там будем, Уокер. Все.