Посмертие во лжи

      Выбраться из школы получилось незамеченными. Если бы преподавателя заметили в компании ученицы, это бы породило множество вопросов, а может и сплетен. Мне этого совершенно не хотелось, хватало и так бесчисленных косых взглядов.       — Как попасть в ад? — вопрос казался мне уж очень очевидным. Под ногами хрустела сухая земля, будто я ступала по мелким костям, от этого чувства у меня забегали мурашки по спине.       — Спрыгнуть. Все, как всегда, — Люцифер шел уверенно, зная, кажется, тут каждый валун и погибшее от недостатка влаги деревья.       Прыгать в ад мне еще не доводилось. Но я решила оставить панику прыжку.       — Тут всегда была такая мертвая земля? — я в очередной раз осмотрелась, замечая траву, давно покрытую коричневой пылью. Казалось, что раньше тут было не так пустынно и одиноко.       — Нет, раньше тут была территория школы, но последние сто лет тут все умирает, засуха приближается.       От цифры «сто лет» у меня возникло чувство, что теперь мы шли не просто по земле, а топтали подошвами маленькие кости младенцев. На секунду я ощутила тошноту, замирая на одном месте, прижимая ладони к животу.       — Что с тобой, Уокер? — Люцифер остановился, оглядываясь на меня, пока я ловила ртом воздух. Силясь собраться и не потерять сознание от неожиданно откуда взявшейся паники.       — Не знаю, — вдохнув пару раз, я продолжила: — У меня ощущение, что под ногами хрустит не почва, а будто я иду по костям погибших детей. И я не могу это слышать, словно они мои…       Откровенность далась непросто, но когда я произнесла свой страх вслух, мне стало словно легче в груди. Хоть ужас и не прошел, но появилось уверенное чувство, что это просто мой кошмар.       Люцифер стоял, он перестал изучать меня и смотрел под ноги, увлеченно разглядывая камни и мелкие ветки под ботинками, которые изрядно покрылись пылью. Он сделал шаг, а у меня в груди сжалось сердце от этого звука.       — Давным-давно, — он сделал еще один шаг, медленно заглушая хруст собственным голосом. — Моя мать полюбила Шепфа, — от откровений демона я почувствовала странное тепло под кожей, зная, что это не просто признание, а капля доверия. — Она познакомилась с ним случайно, и они сразу ощутили эту связь, ее всегда можно понять по тому, как ощущается энергия пары. Но вот незадача, им нельзя было быть вместе, — Люцифер пожал плечами, словно принимая как данность свой рассказ. — Сатана сослал Лилит в тюрьму, а меня заставил ее охранять ценой собственной жизни.       — Но ты отпустил ее, — перебила я шепотом, больше не слыша хруста костей, только лишь рассказ и голос, от которого мои щеки покрылись слезами.       — Да, — демон кивнул, нисколько не удивляясь тому, что я знаю часть этой истории. — Лилит носила под сердцем ребенка.       Я больше не могла думать ни о земле, ни об ужасе. Только лишь о том, что Люцифер освободил мать, жертвуя своей безопасностью.       — Это он? — я не смогла произнести вслух «умер на седьмой день после появления на свет». Но демон и так понял.       — Да, Сатана убил Шепфа. Тем самым нарушив равновесие. Я скрывал мать семь дней до тех пор, пока тело ее ребенка не остыло. Не выдержав потери двух любимых ей людей, она хотела напасть на Сатану, но это было безуспешно.       Мир вокруг перестал существовать от такого личного рассказа. Не знаю почему, но было ощущение, что я первый человек, кто слышит эту историю от Люцифера. Так ли повлияло мое признание в страхе, не знаю, но я была уверена, что демон пустил меня в свой мир, приоткрыв завесу сарказма и надменности.       — Он убил ее?       — Хуже, Уокер. Сатана вырвал ей крылья после, отправив скитаться душу на Землю без возможности встретиться с погибшими в небытие.       Вечное одиночество, вечное бессмертие, вечный ад.       — Это худшее наказание, — я стерла слезы с щек, ни капли не стесняясь того, что показала слабость перед Люцифером. Он сделал еще один шаг, вновь наполняя пространство хрустом, но теперь он не вызывал тошноту и головокружение. Лишь боль и печаль.       — Худшее, — согласился Люцифер, слабо улыбнувшись. И это было первый раз, когда это было искренне, без сарказма или ухмылки.       — Пора идти, осталось немного, это место невозможно пролететь, только идти и слушать смерть под ногами, — демон развернулся и медленнее прошлого начал двигаться вперед, ломая под ногами то ли ветки, то ли кости.       Я начала идти не сразу, мне потребовалось несколько секунд, чтобы я смогла сделать первый шаг. Когда я догнала Люцифера, не смогла не задать и другой вопрос, а точнее два, начав с менее личного.       — Почему тут нельзя летать? — я так и не поборола страх высоты, каждый раз словно проваливаясь в кошмары, которые стали постоянными спутниками моего сна. И отчасти была рада, что тут нужно двигаться пешком.       Люцифер не оглянулся, но вытащил из кармана пачку сигарет, неспешно доставая одну, чтобы прикурить. Я испытала странную щекочущую радость от того, что смогу чувствовать не духоту этого поля, а вишневый дым, наполняя им свои легкие. Он особенно четко проявлялся, когда демон курил.       — Это Пустошь младенцев. Так это место стали называть. После того, как погиб первый, высохло первое дерево, и ветки опали к земле, ломаясь костями под ногами.       Даже вдох дыма не оградил от ужаса. Возможно, это атмосфера места пробудила во мне этот ужас, или что-то иное.       — Но тут и правда целая пустошь, — я огляделась, не видя перед собой ничего, кроме мертвой земли, впереди была скалистая возвышенность, а за спиной виднелась школа. Которая на фоне коричнево-серой земли, словно пропитанной кровью, была как островок рая.       Люцифер ничего не ответил, молча продолжая идти, а я собиралась с духом, чтобы осмелиться влезть в душу еще глубже. Но я не успела, демон остановился у края расщелины, которая выглядела издали как простая земля. «Ад», — догадалась я, смотря, как по каменистым острым краям стекает бордовая лава, словно кровь, оправдывая название своей пустоши. Расщелина была метра три в ширину, и издали ее было не видно. Как не было и лестницы для немощных непризнанных, которые были не в ладах с собственными крыльями.       — Оу, — единственное, что я смогла произнести, делая шаг от пропасти назад. — Мне придется туда прыгнуть? — Люцифер кивнул, а я не торопилась попасть поскорее в ад. Пустошь перестала казаться уж слишком устрашающей, если в сравнение шли бурлящие магмой скалы; коснись ее — и ожог обеспечен. — Люцифер.       Привлекла я внимание демона, рассматривая его профиль, четкий и идеальный. Прямой нос и губы, которые плотно сжимали фильтр сигареты. Широкую шею с краями узоров, которые так и были для меня загадками. Он не отреагировал, делая последнюю затяжку, но не избавляясь от окурка, небрежно прокручивая его в пальцах.       — Что сделали с тобой после того, как ты отпустил Лилит? — я вновь переходила границы, лезла в душу, пытаясь узнать то, что мне не принадлежало. Но, к моему удивлению, демон не нахмурился, а лишь прижал окурок к тыльной стороне ладони, прижигая кожу. — Ты что? — я подскочила к нему, вырывая бычок и, не раздумывая, выкинула его точно в ад. Демон даже не нахмурился от боли, а скорее с интересом смотрел на меня, пока я с особым трепетом удерживала его ладонь двумя руками, не понимая всего представления. — Зачем?       — Для наглядности, — казалось, что мое прикосновение доставляло Люциферу удовольствие, почти невесомо, но я ощутила, что вишня, которая преследовала его всегда, стала ярче и слаще. Я не могла объяснить себе этого, но это показалось мне хорошим знаком.       Я вспомнила, как исцелила его раны, как золотые нити сплетались в узоры, возвращая Люцифера к жизни. И как после этого я отключилась на неделю, но страха не было, не было чувства, что это повторится вновь, особенно из-за размеров увечья.       Я накрыла его ладонь и посмотрела в глаза демона, где сейчас горел не огонь, а интерес, любопытство. Совершенно спокойное лицо, не выражающее никаких эмоций, но глаза — они ли не зеркало души? Пусть и адской.       Тепло скользнуло по моей шее, словно ветерок, непреодолимое чувство эйфории пробежало по венам, будто адреналин смешали с сахарным сиропом. Тогда, в палате, мне было так страшно, что Люцифер погибнет, спасая меня, но сейчас я не боялась, я просто хотела забрать каплю боли, излечить от ужаса прошлого. Золото заиграло в наших руках, и я приподняла ладонь, смотря на гладкую кожу, проведя бережно по месту, где до этого был ожог.       — Получилось, — радостно улыбнулась я, немного глуповато.       — Никогда не делай так больше, об этом никто не должен знать, — Люцифер говорил твердо, но не обвинял меня в содеянном, а как будто просто предостерегал на будущее, зная то, что было мне неизвестно. — Не все раны можно исцелить, как и не все шрамы.       Теперь демон перехватил мою ладонь и с уверенностью положил ее на оголенный участок своей шеи, позволяя провести по узорам подушечками пальцев и понять, что скрывали рисунки.       — Это шрамы, — уверенно сказала я, их было немного, но зная, что искать, они угадывались без труда.       — Это цена, назначенная моим отцом, которую мне пришлось заплатить за то, что моя мать нарушила запрет.       Я молча кивнула и убрала руку, переставая изучать кожу Люцифера, больше у меня не было вопросов, точнее они были, но не те, которые выкорчевывали старые раны его души. Насущные, не менее важные, пугающие. Почему я могу исцелять; почему это секрет; сколько детей умерло, что образовалась такая огромная пустошь; как мне спуститься вниз и не умереть еще раз. Посмотрев себе под ноги, я хотела заглянуть в пропасть, но вместо этого увидела то, что совершенно не вписывалось в местность. Небольшие, совсем на тонком стебле, на нас с земли смотрели белые бутоны неизвестного мне цветка. Присев на колени, я коснулась его, не веря в увиденное. Люцифер не последовал моему примеру, так и остался стоять, но ответил на мой неозвученный вопрос:       — Это бутоны альстромерии, — уверенно проговорил Люцифер, а я подняла на него взгляд, слушая продолжение: — Они символизируют рождение и начало новой жизни, эта пустошь всегда была их домом. Что-то изменилось, Уокер, и это что-то связанно с тобой.

***

      К моему счастью, Люцифер не заставил меня прыгать в обрыв, а без предупреждения взял на руки, падая в пропасть, не расправив крылья, я не сразу поняла почему, но лишь после осознала, что раскрой он их сразу, то спалил бы перья от жара и от того, что расстояние от стены до стены было слишком мизерным. Как мы будем подниматься обратно, я не уточняла, предпочитая пока не думать об этом, а решать проблемы по мере их поступления. Демон опустил меня на ноги, а я испытала огорчение от такого непродолжительного контакта, все произошло слишком быстро, я даже не успела испугаться и хоть немного насладиться. Странное клубилось где-то под ребрами, заставляя чувствовать непривычные эмоции, я понимала, что мне вот совсем ничего не светит с Люцифером — начиная от того, что он преподаватель, демон, который жил, не знаю сколько, тысячи лет? И я рядом с ним как сопливый слепой котенок на фоне хищника.       — Нам придется пройти по дороге страданий, так как ты жива, — демон запнулся, смотря на меня, и опять на его губах появилась ухмылка, стирающая у меня любые нежные чувства к нему. — Технически жива, — исправился он, — то для тебя это не составит труда.       Я бегло осмотрелась, видя перед собой лишь тринадцать дверей в пустой и круглой комнате с каменными стенами.       — Куда ведут эти двери? — уточнила я, следуя за Люцифером.       — Это парадный вход на круги, — ответил демон, пока я представляла Данте с его учениями.       — Почему дверей тринадцать, кругов по Данте девять, а грехов семь, — вопрос не задержался на моем языке, а я прикусила его, но несвоевременно. Но, к моему удивлению, Люцифер ответил спокойно, не ерничая о моей осведомленности и их количеством и, будем честны, каждым по отдельности грехом.       — Кругов и правда девять, на одном из них можно повстречать Данте лично, — демон указал за двери за моей спиной, а я поежилась, — не советую туда ходить, там весьма паршиво. Одна дверь ведет непосредственно в Дит — это центральный город ада, еще одна поднимет нас в школу, а эта, — Люцифер приоткрыл дверь, пока я чувствовала, как сердце учащенно стучит в груди в страхе увидеть впереди любое движение, — это дорога страданий, по ней проходят все погибшие перед тем, как навечно уйти в один из девяти кругов.       — Фрэнк там? — я испугалась сделать шаг в сторону приоткрытой двери, сжав свои плечи руками, испытывая странное чувство тревоги.       — Как и все погибшие в последние годы. Дамы вперед, — демон отошел от двери, пропуская меня вперед, словно испытывая на смелость.       Я повела плечами, опуская руки и сжимая ладони в кулаки. «Со мной все будет хорошо», — уверяла я себя, в очередной раз проклиная Мими, что та нацепила на меня платье, так себе наряд для путешествия по «дороге страданий».       Я прошла мимо Люцифера, боясь на секунду, что он закроет дверь с другой стороны, и я останусь бродить тут навечно, но мои опасения не подтвердились. Пока я подбирала челюсть с пола от увиденного, демон встал рядом, словно прислушиваясь к ударам моего сердца, которое билось как барабан перед битвой.       — Какой кошмар, — единственное заключение, которое я смогла сделать. Тысячи, сотни уже не людей шли по единственной дороге, не имея возможности с нее сойти. У некоторых не было ног, и они ползли, стирая кости и кожу о камень тропы, у кого-то не было половины лица или отсутствовали глаза. Чья-то одежда была современная, а у кого-то были камзолы, будто прошлого века. — Как долго они будут идти?       — Годы, десятки лет, может и сотни, пока они не признают свои грехи, они будут идти по дороге, которая всегда будет приводить их в начало пути, стертые конечности вновь отрастут, одежда приобретет первоначальный вид, и они опять будут переживать бесконечность своего выбора и греха.       Звучало это очень ужасно, особенно при виде того, как почти скелет отталкивался культями о камень, стремясь начать все с начала.       — Как им выбраться отсюда?       — Сойти с пути, — просто ответил Люцифер, и словно в подтверждение слов мужчина без части головы выбежал с тропы, падая на сухую почву коленями, закричав со всей силы, которая еще в нем осталась:       — Я не хотел убивать свою семью, я не хотел.        Он плакал единственным глазом, растирая слезы с пылью по щеке. И я поняла, что часть головы отсутствовала из-за того, что он сам выстрелил в себя ружьем. Жалость к нему пропала, перерастая в брезгливость. Земля под его ногами разверзлась, словно принимая его признание. Другие участники видели это, но лишь быстрее зашагали вперед, опасаясь участи пропавшего. Я не стала комментировать произошедшее, лишь задала вопрос, который вертелся с самого начала:       — Как мы найдем моего отца?       — Он сам найдет нас, души чувствуют, что их разыскивают. Ждать долго не придется.       Люцифер был прав: в толпе появилось знакомое лицо Фрэнка, но, к удивлению, я не испытала облегчения, лишь горечь во рту от увиденного. Он выглядел хуже, чем я его помнила, а главное, его шея была загнута в противоположную сторону. Стало ясно, как именно он погиб, но не ясно, от чьей руки.       — Я вижу его, — прохрипела я, указывая на человека, идущего спиной вперед.       Люцифер кивнул и пошел вперед, узнавая в нем человека с фотографии на чердаке.       — Не касайся его — это главное.       Демон не стал уточнять, а я и не собиралась возражать — прикасаться к телам, которые проходили мимо, мне не хотелось совершенно, даже к собственному отцу. Я понимала, что он заслужил все то, что происходило с ним. Безгрешен он точно не был.       — Фрэнк, — позвал отца Люцифер, но тот не остановился, в глазах его была пустота, казалось, он не узнавал ни меня, ни даже собственного имени. — Фрэнк Уокер, — еще раз позвал его демон, и мужчина замер, вынуждая других путников обходить его стороной.       — Я не могу стоять на месте, — заговорил отец, смотря на меня, но его лицо не выражало никаких эмоций. — Я должен найти свою жену и дочь.       — Пап, — позвала я его, хоть и понимала, что мы чужие друг для друга.       В мертвых глазах загорелась злость, и я отступила, упираясь крыльями в грудь Люцифера, который положил ладони на мои плечи, придерживая. Я не отодвинулась, испытывая рядом с ним каплю умиротворения даже тут.       — Ты, отродье, не моя дочь, ты шлюха, как и твоя мать. Я не должен был забирать тебя из пансиона, — по его сухим губам потекла слюна, и меня вновь затошнило от увиденного и от слов.       — Нам пора, Уокер, — Люцифер сжал мои плечи сильнее, подтягивая назад.       Я попыталась освободиться, но он держал слишком сильно, а я не понимала причины скорого ухода. Я была готова к обвинениям, была готова ко всему, но не к этому…       В идеально белом платье, совершенно не испачканном грязью или пылью с дороги, я увидела ее — девушку, которая шагнула в пропасть. Элис. Она выглядела потерянной, напуганной, и причина скорого ухода стала мне очевидна. Люцифер не хотел, чтобы я заметила ее. Но душа ее жаждала встречи, разве смогла бы она найти меня в этой толпе.       — Я видела часы, она не должна тут находиться…       Люцифер сильнее сжал мои плечи, а Фрэнк зашагал дальше, теряя к нам интерес, вопросы к нему стали не столь важны, как душа, которая тянула свои руки ко мне в мольбе.       — Не вздумай, Уокер, — Люцифер оттаскивал меня все дальше, пока я вырывалась, стараясь протянуть руку в ответ девушке. Элис не виновата, это моя вина была в том, что она встала перед выбором, это я должна была подтолкнуть ее в пропасть, но это был не ее путь.       — Пусти! — я старалась вырваться, раскрыть крылья, помочь.       Элис не переступала дорогу, словно зная, что там ее ждет фатальный исход. Но на дорогу вышел, к удивлению, мой отец, как и прошлый падая на колени.       — Я не хотел свою сестру, но она соблазняла меня, — кровь застыла в моих жилах, я вспоминала, как Ребекка плотно прижималась к Фрэнку на фото, но тогда я не придала значения этим кадрам. — Я хотел свободы, я хотел счастья, но она и его у меня забрала, убивая дитя и мою жену. Я пощадил, когда она пришла ко мне за помощью, зная о ее болезни, но, видя, как она бьет себя по животу, стараясь избавиться от жизни в своем чреве, я не смог, я вернул ее в лечебницу. Господи, прости.       Но Господь не простил, земля распахнула свою когтистую пасть, проглатывая человека, который не был мне отцом. Я не знаю, плакала я или нет, но я точно ощутила легкость на плечах, Люцифер ослабил хватку, и я воспользовалась секундой и рванула вперед, нарушая единственный запрет этого места — не касаться душ.       Элис тянула ко мне свои руки, а я оттолкнулась крыльями и, придав себе ускорение, коснулась ее прохладной ладони, в ответ чувствуя, как по коже разливается золотое свечение, а страх на лице Элис исчезает.       — Спасибо, — прошептала она одними губами, а Люцифер отдернул меня со всей силы, разрывая прикосновения с девушкой. Земля под ее ногами не разверзлась, поглощая ее душу в круги, а лишь свет разлился над дорогой, заставляя всех встать на колени и протянуть руки вверх, ища спасение. Но свет коснулся лишь Элис, забирая ее с собой. Мы не шевелились — ни я, ни Люцифер — до тех пор, пока гнилые трупы не обратили на нас внимание, бесстрашно сходя с тропы для того, чтобы коснуться меня.