Посмертие во лжи

      Все, кажется, произошло за секунду, Люцифер подхватил меня на руки и, прекрасно ориентируясь в аду, выбрал нужную дверь, которая подняла нас в школу. Дыхание сбилось, на коже рук и ног были ссадины и царапины. После спуска гладкие светлые волосы покрылись пылью и спутались, прилипая ко лбу.       — Где мы? — я огляделась, придерживаясь за каменистую стену, видя ее первый раз.       — Это все, что тебя волнует? — Люцифер сверкнул глазами, позволяя разглядеть в его зрачках пламя ада, из которого мы выбрались несколькими минутами ранее. Он говорил тихо, но я видела, что демон в гневе. Рубашка на нем была в мелких порезах, крылья слегка подрагивали, а вишня начала горчить, давая инстинктивно почувствовать его злость. Неужели моя энергия тоже так меня выдавала?       — Нет, — задрав подбородок, я отпустила руку от стены, стараясь не сгореть в глазах демона.       — Я говорил, — Люцифер сделал шаг в мою сторону, но я не попятилась назад, зная, что он не причинит мне вреда. — Душ нельзя касаться, — он заставил себя остановиться, оставляя расстояние между нами в пару шагов.       — Ты же сам знаешь: Элис там не место! Ты же видел!       Я всплеснула руками, злясь. Но и Люцифер не отставал в гневе от меня. Он отвернулся, сжимая кулаки, и, могу поклясться, я слышала, как скрипит его челюсть от нажима.       — Теперь о случившемся узнает ад и рай, — демон не поворачивался, а я начала складывать услышанное в картинку, весьма неприятную.       — Ребекка поймет, что внушение не сработало, — догадалась я, начиная злиться уже и на себя. Демон кивнул, так и не поворачиваясь в мою сторону. — Но я не могла по-другому, я чувствовала, что ее место не там…       Приложив ладони к щекам, я ощутила их жар и постаралась успокоить дыхание, понимая, как сильно облажалась.       — И мой отец уже почувствовал вторжение.       Это казалось почти так же плохо, как и Ребекка. Как и короткий, но весьма емкий рассказ Фрэнка. Откуда он забрал меня в детстве? Что значили его слова?       — Он убьет меня? Твой отец? — голос не дрогнул, хоть под кожей бушевал страх. Сатана, мучивший собственного сына, оставляя шрамы на коже, переломил бы мне шею, просто взглянув на меня.       Люцифер обернулся, и я увидела проблеск надежды в его взгляде.       — Возможно, он подумает, что это твоя мать.       Я скривилась от слова «мать», понимая, какая эта женщина сумасшедшая, убийца и монстр, и ощутила радость от того, что детство провела без ее влияния. Но в голове возник новый вопрос, ужасающий: кто мой отец? От кого забеременела Ребекка? Эта мысль была как надоедливый жук, скребущий в черепной коробке. Я никогда не думала о том, что Фрэнк может не быть моим отцом, а узнав про это, даже не задумалась, пока не увидела его вывернутую на сто восемьдесят градусов голову и костяную пасть ада, пожирающую мертвое тело.       — Ее душа отправилась в рай? Элис? — мои губы слабо дрогнули от чувства выполненного долга. Демон кивнул, но больше не упрекнул меня в содеянном, а горечь вишни успокоилась. Давая понять, что Люцифер вернул себе спокойствие.       — Она узнает? — волк в овечьей шкуре, убийца, которая неясным путем попала на небеса, да еще и с силой бога.       — Она уже знает, — подтвердил мои опасения Люцифер. — Шепфа чувствует все души, которые касаются земли рая. И она точно заметит ту, которой там было изначально не место.

***

      Мы разошлись с Уокер у лабиринта, она выглядела слишком потерянной, но я не был тем, кто должен был ее утешать. Привлекать внимание прогулами занятий было плохой идеей. Приняв душ и сменив одежду на чистую, уже собираясь покинуть спальню, я почувствовал энергию Ости. Она намеренно не прятала ее, позволяя подготовиться к появлению. Возможно, она услышала, как хлопнула моя дверь, и ошибочно решила, что разговор это то, что мне сейчас нужно.       — Ты не вовремя, Ости, — не оборачиваясь, закатывая рукава на рубашке, грубо сказал, сразу пресекая разговор. Но этого оказалось недостаточно.       — Люцифер, — начала она, пока я сдерживался, чтобы не повторить удушающий прием из утра, но теперь с переломом позвонков. Это не убило бы, но точно заткнуло рот. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за Непризнанной, — я сжал кулаки, отвлекаясь от пуговиц на рубашке.       — Это все? — уточнил, поворачиваясь и считывая злость во взгляде. Она точно переживала не за мое благополучие, а за свое положение в этой ситуации.       Ости поджала темно накрашенные губы, явно злясь, что и так внимание к ней было меньше, чем она хотела, а с появлением Уокер оно сошло на нет совсем. Но пророчество было важнее.       — Если Кроули узнает, что она вот так врывается к нам в спальню… — я перебил, не дав продолжить.       — Нам? — усмехнулся я. — Если Кроули узнает, то первая от этого пострадаешь ты, Ости. И даже если бы ты что-то и могла рассказать Кроули, то смею тебя огорчить, единственное, что меня связывает с Непризнанной, — это ее обучение.       Ости определенно могла бы преподнести все свои замечания в весьма красноречивой форме, делая не просто намеки, а уверенно сообщая о том, что я сплю с Непризнанной, наплевав на запрет. Казалось, мои слова немного успокоили Ости, и она расслабилась, делая шаг ближе, кладя руку мне на грудь, цепляя ногтем пуговицу.       — Так, может, продолжим?       — Если я не трахаю Непризнанную, это не значит, что буду трахать тебя, — я скинул руку Ости, обходя ее и беря со стола папки, необходимые для проведения урока. Мои слова в очередной раз заставили демоницу разозлиться, но было плевать на ее гнев, как и в целом на нее. Большим умом она не отличалась и не должна была принести проблем.       Ровно в назначенное время я уже стоял, ожидая класс. Медленно бессмертные стягивались к поляне у входа в школу, но я искал лишь одни крылья, не будучи уверенным в том, что Уокер найдет в себе силы принять тот факт, что ее мать настоящий «подарок» для рая.       Мими в компании Ади и Сэми шла неспешно; каждый подходил и вел себя, как обычно, не подозревая о том, как пошатнулся сегодня мир, как одна единственная душа, вознесшаяся к небу, перечеркнула двадцать лет вранья Ребекки. Серафимы, наверное, повыдергивали себе перья от такого происшествия, наконец-то видя в Уокер-старшей лживое отребье.       — Где Непризнанная? — задал я вопрос в спину Мими, видя, как напряглись ее крылья. Она готовилась солгать, и я это почувствовал.       — Вики, — девушка обернулась, быстро отводя от меня взгляд, изучая траву под ногами. — Ну, она плохо себя чувствует и решила сходить к Мисселине.       Пахло ложью, но я не исключал возможности, что Непризнанной и правда стало плохо после «приключения». Вопросы к ее отцу еще остались, но задать их больше не имело возможности: на кругах души лишаются дара к разговору, испытывая лишь боль и агонию, а это значит, что ответы придется искать на Земле.       Урок мы провели слишком быстро, вместо запланированных трех часов я отпустил учеников через час, чувствуя странное щекочущее чувство от того, что с Уокер что-то случилось. Она была точно заучкой, и прогул казался уж слишком сильным «грехом» для такой, как она.       — Мисселина? — ангел подпрыгнула, роняя на стол удерживаемый ей в руках лист.       — Люцифер! — прижала она руку к сердцу. — Шепфа, помилуй! — уверен, она была готова перекреститься в этот момент. — Чем могу тебе помочь?       — Непризнанная приходила к тебе? — решил я сразу спросить нужное, не проходя в кабинет, а подпирая плечом дверной косяк, убирая руки в карманы брюк.       Ангел немного нахмурила брови, видя в моем вопросе не просто интерес.       — Люцифер, — почти ласково она произнесла мое имя, а я предчувствовал нотацию. — Ты же понимаешь, что девушка особенная и ты не можешь…       Я не дал ей закончить.       — Я не спрашиваю, могу ли я. Я задал другой вопрос.       Мисселина стушевалась под моим тоном, понимая, что решила напомнить мне, что бывает за нарушение запрета, будто это можно было забыть.       — Она зашла, чтобы забрать вещи.       — Какие? — какие вещи она могла забирать из лазарета? Утром я чувствовал неладное, но старался держаться непринужденно, хоть ангел и так, кажется, поняла больше, чем ей было позволено.       — Которые остались с ней после смерти, — Мисселина ответила так, будто это было привычное дело — хранить вещи покойников. — Ее одежда, семейное фото и еще яркая такая, салатовая, — ангел немного прикрыла глаза, стараясь вспомнить название. — Я нашла в ее вещах выпавшую зажигалку. Постоянно забываю, как это называется.       Блять. Просто блять. Из моей истории, Уокер мне ее вернула, но судя по всему, притащила зажигалку на небеса в качестве трофея моей лжи.       — Куда она ушла?       Мисселина немного напряглась от вопроса, переплетая руки в замок на столе, уверен, сейчас она уже связала меня и Непризнанную непростительными и греховными связями, даже не представляя, как была права.       — Разве не на твой урок?       Дальше я не отвечал и не слушал. Непризнанная нашла несостыковку в моей истории и решила… Вот только что она решила? Прогулять урок? Быстро пройдясь по этажу, поднимаясь на второй по лестнице и уже останавливаясь у дверей спальни Мими и Уокер, я услышал гневный топот демоницы:       — Ади, да ей конец от такого! — Мими я не видел, но точно слышал недовольство в ее голосе.       — Да ладно, никто не следит за этим водоворотом в школе, вернется и ничего не случится, — голос рыжего демона был более радостный, и послышался звук открывающейся пробки.       Ярость обзавелась не просто стержнем, она окутала позвоночник и заставила крылья волнительно дрожать. Если Уокер не прибьют во время нарушения запрета, я убью ее лично.       — Куда она пошла? — выйдя из-за укрытия, я видел, как Ади прячет за спину бутылку глифта, одну из которых они выиграли за победу демонов. Но алкоголь меня не интересовал, как и его распитие в общежитиях.       Мими поняла, что врать смысла больше нет и прикрыла глаза ладонями, будто боясь говорить вслух.       — Она не сказала, но, кажется, это связано с ее домом.

***

      Я очень, очень, очень глупая. Других оправданий у меня просто не было. Люцифер мне солгал. Когда я хотела забрать фото, а вместо этого получила еще и кусок яркого пластика, то стало очевидно: те воспоминания, которые он показал мне, были ложные, или хотя бы частично правдивые.       Но доверие, которое и так сложно было получить, высохло как травинка на пустоши младенцев. Смотря в водоворот, я мысленно давала себе и подзатыльники, и что-то посильнее. Но отступить не могла. Не закрывая глаз, переживая панику и страх, я почти вступила в пустоту, проваливаясь в облака. Если верить Мими, никто не отслеживает перемещение, главное, вернуться до полуночи, но голос Дино заставил меня замереть.       — Виктория?       Я почувствовала, как холод пробрался под кожу, ругая себя за то, что попалась на желании нарушить одно из правил и спуститься на землю.       — Дино? — обернулась, стараясь улыбнуться более мило, чтобы отвлечь от моего провала. Ангел буквально светился чистотой и не стал приближаться, так и оставшись стоять у входа, который вел к развилкам в коридоры школы.       — Ты хотела спуститься на землю? — Дино выглядел немного взволнованно, и казалось, что это никак не связано с тем, что я почти наступила в облако и растворилась. Казалось, его беспокоит что-то другое, но одновременно и радует. Решив не отвечать на вопрос, я немного приблизилась к ангелу, как бы намекая, что я просто так стояла рядом с водоворотом.       — Тебя что-то волнует, ты странно выглядишь? — кажется, мой прием перевода стрелок сработал: Дино улыбнулся, отвечая на мой вопрос и переставая думать о том, что он поймал меня почти на месте преступления.       — Пришло письмо из Цитадели, — он говорил так, что даже я улыбнулась, хоть и понятия не имела, что будет дальше. — Шепфа спасла невинную душу, Вики!       Пока Дино светился, как начищенный хрусталь, я бестолково на него смотрела, не сразу понимая, откуда столько радости.       — Это хорошо? — вопрос прозвучал глупо, но стоять молча было еще более странно.       — Коснувшись смерти, светоч возродится, — процитировал он строки из того пророчества, а я нахмурила брови, чувствуя, что слова просто вырваны из контекста и очень уж притянуты за уши. — Элис, девушка из твоего задания, Ребекка изменила ее судьбу.       Меня, кажется, затошнило. Нет, я была рада, что произошедшее в аду не приписали мне, но от чувства того, что мать опять присвоила себе заслуги, стало немного неприятно, словно она это делала специально для того, чтобы утвердиться на посте Шепфа. Хоть я и понимала, что ее место точно не там. Разве может быть убийца богом?       — Здорово, — улыбнулась я, но Дино и не заметил подвоха.       — Скоро все изменится, я всегда верил в это, — Дино перехватил мои ладони, сжимая их прохладными пальцами. — Завтра Ребекка прибудет в школу, она хочет произнести речь.       Меня пробрало до мурашек — и от прохладного прикосновения, и от того, что завтра каждый увидит мою мать, чьей бледной копией являлась я. И если раньше я ловила на себе бесчисленные взгляды, то завтра изменится все и станет еще хуже.       — Увидимся утром, не пропусти первое занятие.       Ангел развернулся и быстро пошел дальше по своим делам, а я поняла, что он и думать забыл о том, что я почти попалась на прыжке и побеге, пусть и до полуночи.       Водоворот, как и в прошлый раз, выбросил меня между домами, а я, не отвлекаясь на внешность, которая досталась мне при спуске, бросилась прямиком к дому, чувствуя лишь холод на коже от предвкушения. Мысли неприятно сжимали череп, последние новости не отпускали.       — Соберись! — прошептала я себе под нос, поворачивая дверную ручку, которая так и осталась незапертой. На коврике в холле прибавилось почты, но я не стала зацикливаться на ней, поднимаясь в собственную спальню, с надеждой найти хоть какие-то подсказки. Хоть что-то.       Казалось, что я только покинула комнату, кровать так и была небрежно заправлена, единственный цветок на окне засох, вещи находились в привычном беспорядке, а на столе лежал диплом.       — Я все-таки получила его, — грусть проникла в вены, но я постаралась отогнать ее. Не прислонившись к яркой красной обложке, я начала дальнейшее изучение.       Книги по онкологии, старый ламповый монитор — вещей казалось немного меньше, будто я перед уходом собрала все необходимое. Немного неуверенно я нажала кнопку на системном блоке, надеясь, что некто все еще оплачивал счета в доме, в котором никто не жил.       Монитор засветился слабым мерцанием, и я улыбнулась, благодаря этого незнакомца.       Почти ничего не поменялось на рабочем столе за то время, что я не помнила. Папки по учебе, отсутствие личных фото. И старый браузер, который совершенно не хотел открывать историю поиска. После томительного ожидания я нашла нужные адреса, которые гуглила перед смертью. Клуб, в котором я скорее всего встретила Мими и красноглазого лжеца, больница и онлайн запись к врачу, и последнее — пансионат с нерабочей ссылкой. Несколько секунд посмотрев на монитор, я нажала на иконку поиска телефона, надеясь, что даже в выключенном состоянии он покажет мне место последнего нахождения. Чудо произошло, последний раз я пользовалась сотовой связью в месте, что было в паре часов езды от дома, где вокруг, если верить картам, был лишь лес. Интересно, это там я умерла? Запомнив каждый адрес из поисковика, я уже думала, как лучше проверить их, как услышала шум закрывающейся двери.       Почувствовав панику, я быстро поднялась с кресла, подталкивая его к стене до шумного удара.       Умно, очень умно.       — А тут совсем дыра, — послышался голос снизу, и я оглянулась, думая куда бежать, с сомнением смотря на мутное окно. Попробовав призвать водоворот и поняв, что это бесполезно, я, взяв со стола первый попавшийся кубок, отошла за дверь, прислушиваясь к шуму. В теории я могла почувствовать энергию, но вместо этого чувствовала лишь поступающую к горлу панику.       — Если нам придется пообитать тут, то цена невелика, да и можем поразвлечься, нас все равно отмажут, как в прошлый раз.       Мужчины говорили, и пока по тональности голосов их было двое. Вновь заговорил первый, а я сильнее сжала увесистый кубок, прислушиваясь.       — Мне кажется странно, Майк, что нам заплатили за то, что мы поживем тут. Мне это не нравится. Как бы это не была подстава, от той девки нас может и отмазали, но я не хочу опять в тюрьму.       Угол холодного металла от основания врезался в ладонь, а по коже пробежали мурашки. Имен насильников Элис я не знала, но что-то мне подсказывало, что именно их я встретила в собственном доме. И случайностью это точно не было. Им заплатили… они знали, куда идти, а главное — когда. И если верить истории из ее личного дела, внизу были не двое, а четверо.       Четверо взрослых мужчин против одной меня с кубком. Я посмотрела на него: «За первое место в турнире по шахматам», — лучше бы они наградили меня битой.       — Осмотримся наверху, хочу занять спальню получше, пока эти двое не пришли.       Голоса стали приближаться, скрипнули ступени, а я пыталась слиться с поверхностью стены, ругая себя в очередной раз за то, что вертела все правила и запреты. Сейчас я плевать хотела на вранье Люцифера и зажигалку и отдала бы все, чтобы он оказался рядом.       Сердце застучало как бешеное, и я была уверена, что его могли слышать и мужчины, чьи голоса становились все ближе и ближе. Скрипнула соседняя дверь.       — Хоть и дыра, но кровать нормальная, точно не хочешь повторить? С милашкой Элис было весело, она так громко кричала.       Если до этого сомнения еще были, то после произнесения имени они испарились, как и мой страх. Я больше не дрожала, как лист на ветру, я горела местью изнутри. Гнев гонял по венам адреналин и злобу, а металл в моей руке нагрелся будто под действием солнечного света.       Дверь приоткрылась сильнее, почти полностью прижимая меня к стене, я была готова сражаться, драться с ними, замахиваясь статуэткой и готовясь нанести удар без предупреждения, но один из них заметил меня:       — Ты что тут забыл, дед?       Вопрос и внешний вид мужчины заставили меня замереть на секунду.       — Энди, иди сюда, — позвал парень своего напарника, смотря на меня с опасением и недоверием, будто соображая, готова ли я броситься или нет. На мгновение переведя взгляд в сторону стоящего зеркала, я поняла, что «дед» — это было про меня. При спуске тело мне досталось стариковское. Но я почти была этому рада. Будь я собой, они бы и не думали разговаривать.       — Я заблудился, — постаралась выкрутиться, ссылаясь на любую старческую болезнь. Но кубок не опустила и была готова или защищаться или рвануть вперед.       Парень с темными волосами, что методом исключения был Майком, прищурился, смотря на меня и правда, как на психа.       — Иди отсюда, старик, — отойдя от двери, он освободил проход, намекая, что мне пора валить. А я сделала шаг, готовая на сейчас смириться с поражением, но зная точно, что вернусь и найду каждого из четверки.       — Не так быстро, — в проходе возник коренастый Энди, с гнездом из русых волос на голове. — Он мог услышать, а нам это ни к чему.       Энди потянулся ко мне руками, но медленно, явно не ожидая сопротивления от старика. И я второй раз была рада этой оболочке, нырнув под его протянутые руки, параллельно отмахиваясь статуэткой, задевая спину мужчины, я выскочила в коридор, ведущий к лестнице.       — Чего ты встал, утырок, лови его!       Энди кричал на своего друга, пока я перескакивала через ступеньки, стараясь как можно быстрее оказаться внизу. Крылья все еще были бесполезны и больше тормозили. За спиной слышалось шуршание и ругательства.       — Живее, он сейчас сбежит!       Я не разобрала кричавшего, уже поднимая свободную руку, чтобы открыть входную дверь, как та опередила меня. И я со всей силы влетела в еще две мужские фигуры, почти сбивая их с ног. Кубок отлетел в сторону, неизвестные руки подхватили тело, но когда двое поняли, что перед ними старик, за шкирку закинули меня обратно в дом. Запирая за собой дверь на замок.       Приложившись головой о столик, я на несколько секунд потеряла связь с реальностью, а открыв глаза, поняла, что меня окружают мужчины, смотрящие на меня глазами с черными зрачками.