Посмертие во лжи

      — Зря ты заблудился, дед.       Я не сразу поняла, что Энди обращается ко мне, слабо дернув рукой. Я постаралась подняться, как тяжелый ботинок лег на мое плечо, прижимая к полу.       — Да он же старик, зачем он нам, с ним даже не развлечься.       Мужчина, в кого я врезалась у двери, посмотрел на меня с отвращением. В его взгляде не было жалости, лишь неприязнь и брезгливость. Глаза Энди были черные, будто отражали всю его гнилую сущность. Я не была уверена, но он показался мне не простым смертным. Остальные были более человечными.       — Неважно, он слышал наши имена.       Пока они разговаривали, я пыталась понять, как выбраться. Тяжелая подошва все еще прижимала меня к полу, и я несколько секунд не понимала, что обсуждали они мою смерть. И пока в руках Энди не блеснул кинжал, я была относительно спокойна. Но как только металл дал явно понять, что мерцает для меня, я дернула плечом, стараясь скинуть ногу.       — Зря ты заблудился, дед, — повторил он, растягивая на губах ухмылку.       Энди убрал ногу с моего плеча и перекинул кинжал из руки в руку, будто пугая своим мастерством, но не было страха. Был ужас от того, что я так и не узнаю, что скрывали последние года. И это чувство придало мне не просто сил, а надежды. Веры в то, что я не погибну от рук кучки преступников и уж точно отомщу за Элис.       Адреналин дал телу сил, огонь, который смешивался с кровью, напомнил мне о том, что я больше не человек. Я уже мертва, я боролась за свое перерождение хоть и не помнила этого, и может я не знала, но чувствовала, что мне есть для чего жить. Для кого жить.       — Какого?       Энди отреагировал на мой кувырок. Я не была спортивной, но была точно быстрее человеческого тела.       — Ловите его!       Энди кидался на меня с ножом, а я уклонялась, отталкивая других нападавших крыльями, пока они не понимали, что происходит, разлетаясь от невидимой для них угрозы. Крылья первый раз слушались меня, подчиняясь, двигаясь именно так, как я этого желала.       Месть стала моим маяком, направляя. Я выбила крылом оружие из рук Энди, перехватывая кинжал, и сжала рукоять с победной ухмылкой. Левой рукой прижимая Энди к стене, почти приподнимая над полом, а правой — приложила клинок острием к горлу. Чувствуя, как в слабом теле бьется жизнь. Во мне пульсировала сила, и я подчинялась ей.       — Я убью тебя за Элис, — не узнавая собственного голоса, я плотнее сжала одежду в кулак. Совершенно не думая о том, что он даже не вырывается, а будто специально прислоняется плотнее.       — Она кричала, а я слушал райские мотивы Шепфа…       Энди говорил, а я сильнее прижимала острие к его шее, сдерживая гнев, растягивая последние секунды его жизни.       Вокруг без сознания лежали остальные трое, я хорошо их приложила об мебель, раскидывая крыльями. Они не представляли угрозы.       — Просто сделай это, раз — и все… так просто.       Энди улыбался, а я нажала на рукоять, пуская первую каплю крови из бледной кожи, приближая его к смерти. Это казалось правильно: отомстить за все то, что они причинили Элис.       — Убей меня, освободи…       — Опусти кинжал, Уокер.       Властный голос Люцифера раздался за спиной, а я почувствовала, как желудок против моего желания сделал радостное сальто. Месть стала менее жгучей, и я хотела обернуться, чтобы встретиться с алыми зрачками.       — Элис — не первая и не последняя, я буду делать это еще…       Черные глаза Энди блеснули, и я подумала, что он говорит правду.       — Вики…       Первый раз я услышала звук собственного имени его голосом. Не Непризнанная, не Уокер. Вики…       Это странно обдало теплом в груди, и я прислушалась. Убрав кинжал от шеи, быстро сделала шаг назад.       Поняв, что я не убью его, Энди бросился на меня, но бордовое крыло, разрезав воздух вокруг меня, откинуло Энди в стену, защищая от нападения. Ударившись, он распластался по полу, погружая комнату в звенящую тишину.       Люцифер быстро рассмотрел мое лицо, приподняв подбородок пальцем правой руки. Я не могла понять: злится он или хочет меня убить. А у меня возникло странное желание поцеловать его, обнять и не отпускать, но, быстро мотнув головой, я вернула себе трезвость рассудка.       — Они не тронули тебя? — Люцифер уточнил, делая шаг назад, рассматривая меня с ног до головы. Убить меня он не хотел, это я увидела не в его взгляде, а почувствовала вишню, которая сахарным сиропом скользила по гортани.       Он волновался…       — Нет, — слабо улыбнувшись, ответила я. — Мне повезло с телом старика.       Демон не успел ответить, Энди зашевелился, приходя в себя. Люцифер быстро перехватил кинжал из моей руки и почти повторил мои действия, отрывая нападавшего от пола и прижимая к стене.       — Кто тебя послал? — задал вопрос Люцифер, не поднося кинжал к горлу, как я.       — Ты не сможешь ничего мне внушить, демон, — изо рта Энди текла кровь, пузырясь на губах. — Я почти вернулся домой.       Наблюдая за странной картиной, я вспомнила глаза стрелявшего на задании, они были тоже черные, как и у этого.       — Кто это, Люцифер? — стоя за спиной демона, я задала вопрос, смотря в глаза Энди. Он хотел, чтобы я его убила. И я бы сделала это, если бы Люцифер опоздал.       Демон не ответил, а отодвинул ворот свитера нападавшего, открывая доступ на свежую татуировку, которая еще была припухшей и красноватой у краев. Я узнала узор, похожий украшал предплечье Люцифера. Он ответил раньше, чем я задала очередной вопрос.       — Это падший, — я пару раз моргнула, оживляя все воспоминания из книг. Падшими назывались бессмертные, которых отправили на Землю в наказание, вырывая крылья. Но у них не было тел, лишь дух живущий без возможности умереть, бессмертие в одиночестве на Земле. — Как это возможно?       Люцифер отпустил ворот, позволяя ткани вновь скрыть орнамент. И что-то мне подсказывало, что не все рисунки на теле демона были для скрытия шрамов. Люцифер говорил спокойно, будто ведя урок. Одной рукой он все еще прижимал падшего к стене, второй удерживал кинжал. Но ему не нужно было прислонять его к шее, он уже внушал страх.       — Тот человек, кто напал на тебя в парке, был скорее всего одной сущностью с тем, кто сейчас перед нами, — я хлопала глазами, но вопросы удерживала в себе, понимая, что время сейчас не до них. — Но если в тот раз дух смог спастись, то теперь он скован татуировкой. Она привязывает душу к телу и не позволяет использовать внушение. Был бы он бессмертным на небесах, душа после смерти отправилась бы в небытие, а вот падшие… я слышал, что они могут возвращаться, но не знал как.       Энди улыбался, казалось, все то, что происходило, доставляло ему удовольствие. Словно мы делали ровно то, что ему было нужно, секунда за секундой приближали его конец. Падший опасно подался вперед, если бы сейчас у его горла был кинжал, то точно бы тот проткнул его шею.       — Дай, — я потянула кинжал из руки Люцифера, он отпустил его сразу, не задавая вопросов. Покрутив серебристый металл в руках, я пыталась найти хоть что-то, что отличало бы его от другого холодного оружия. — Почему кинжал у хулигана?       Энди молчал, Люцифер не отводил от него взгляда, готовый в любую секунду остановить попытку бегства.       — שחרור האדון, — я прочитала выгравированную надпись на острие, вспоминая, как мельком читала расшифровки Иврита. А потом сразу перевела в один голос с Люцифером: — «Освобождение Господне». Поэтому ты позволил мне обезоружить тебя? — это не я справилась с нападавшим, это входило в его планы.       Я встала с левой стороны от Люцифера, смотря в черноту глаз падшего. Интересно, что случается с душой, когда на ее место приходит такая? Завоевывая тело. Он не отвечал, но губы поджал.       — Это ты был в теле парня, когда произошло нападение на Элис? — я была готова вонзить клинок в живот. И пусть это вернет эту душу к аду или, может, раю. Я бы нашла его и там, убивая второй раз. Жажда мести вновь начала пробуждаться, а я боролась с этим чувством.       — Да, я поиграл с ней.       Моя рука дернулась, но голос Люцифера вновь вернул меня, не позволяя отомстить.       — Нет, говорят, что глаза теряют сразу свой прежний цвет, становясь почти прозрачными. Падший в этом теле не больше суток. И он знал, что тут будешь ты. Связывая себя с этим телом навсегда.       — Откуда? Мими говорила, водоворот не отслеживают.       — В школе — нет.       Дальше стало понятно, а вот на небесах и в аду — да. И кто угодно мог наслать на меня его, предлагая сделку. Но «кто угодно» стало слишком обширным. Особенно, когда я знала, что мать хранит множество тайн и секретов, а Сатана не отстает.       — Давай, наследник, дай девочке отомстить, — падший обращался к Люциферу, а я поняла, что он узнал его по моему обращению. Его истинного лица он не видел, — убьет меня, и дело с концом.       — Кто тебя послал? — кожа Люцифера напряглась на костяшках, а кулаки сжали ворот свитера до треска.       — Убей и спроси меня там, — он показал на пол взглядом, — убей и найди меня дома. Кинжал так и хочет остановить это смертное сердце…       Я сжала рукоять крепче, понимая, что последнее, что я сделаю, — это то, чего он хочет больше всего. Но не успела сказать и слова, как Люцифер повернул голову Энди вбок до глухого хруста. Темные глаза покрылись словно пылью, теряя яркость, а через секунду на меня с пола смотрели серые — человечные, мертвые.       — Но разве ты не дал ему то, что он хотел…       Я со страхом смотрела под ноги, боясь, что когда вернусь в школу, встречу там эту душу, которая вернулась и вновь обрела бессмертие.       — Нет, — Люцифер перешагнул через бездыханное тело, не смотря на меня. Если бы я не посчитала себя самой умной, не сбежала бы из школы, ничего этого бы не случилось… а теперь Люциферу пришлось убить. Второй раз делая это вместо меня. — Он должен был умереть от твоей руки, чтобы вернуться. А пытать его смысла не было, они не чувствуют боли.       Я сжала рукоять кинжала плотнее, еще раз проговаривая слова, написанные на металле:       — Освобождение Господне…       — Да, Уокер, — Люцифер обернулся, в его бордовых, как закатное кровавое марево, глазах была … печаль? Не было злости и гнева. Лишь скрытая боль. — Господне, — усмехнулся он, пока я пыталась понять смысл его слов. — Надо уходить, прийти сюда было глупо.       В голосе звучал металл, и я понимала, что Люцифер прав. Но несмотря на все это, я узнала один очень интересный факт:       — Кажется, я знаю, где умерла.       — Это сейчас неважно, — Люцифер немного махнул головой, а после щелкнул пальцами, поджигая висящую на карнизе штору.       Я опешила, делая шаг назад, не зная, как поступить: мне хотелось потушить пламя или наоборот впустить в комнату кислорода, разжигая огонь сильнее? Я не ругалась, не возмущалась, просто стояла в гостиной и смотрела, как горит мое прошлое, как тлеет все, что напоминало мне о доме. Диван, на котором отец пропивал свою жизнь. Книжный шкаф, в котором лежали самые скучные и неинтересные книги. Я молчала, но Люцифер решил объяснить:       — Тела — это улики. Весь этот дом — это лживое напоминание о том, что вы живы. У двери лежат письма, адресованные тебе и Фрэнку. Твой отец не сообщил о твоей смерти. Весь последний год ты была жива на бумаге. Никто не оплакивал твою кончину, Уокер. Никто.       Так одиноко мне не было никогда. Так паршиво. Я стояла в центре уничтожающей стихией огня комнате и мечтала сгореть вместе с телами. С бездыханным Энди, с тремя другими, которые поплатились за то, что сотворили с Элис. Люцифер словно намеренно давал мне возможность сгореть. Он не торопил, не хотел спасти. Дыма от магического пламени не было, лишь жар, который приближался все ближе и ближе. Я протянула ладонь, желая обжечься, почувствовать, что все то, что происходило, было на самом деле. Не плодом моего воображения.       Но огонь не обжег, лишь ласково скользил по моей коже.       — Я хочу проверить одно место, — твердо заявила я, делая шаг вперед. Совсем игнорируя четыре тела, один из них начал приходить в себя, когда огонь стал подбираться к его рукам.       — Нет, — твердо заявил Люцифер. — Если ты еще не поняла, Уокер, тебя очень усердно хотят убить. Думаешь, эти трое, — он указал рукой на тела в отключке, — оставили бы тебя в живых, убей ты их главаря.       — Ты не понимаешь, — я опять сделала шаг в сторону демона. — Я не понимаю, кто я, не знаю, почему веду себя так. Чувствую, что изменилась, но не понимаю, что повлияло на эти изменения.       — Поэтому ты хочешь еще испытать судьбу и попытаться умереть еще раз? — демон сложил руки перед грудью, словно защищаясь от меня. Огонь разгорался сильнее и в гостиной, и в его глазах.       Я стояла уже напротив Люцифера. Протянув руку, я бы могла коснуться его напряженного тела.       — Я хочу помнить то, что по праву мое! Я хочу чувствовать эмоции, которых меня лишили!       Говорила я уже громко, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как и на моих руках начали появляться первые язычки пламени.       Казалось, Люцифер сейчас убьет меня, и был бы прав. Я не знала, как обуять эту ярость, этот хаос, который бушевал внутри. Меня будто выворачивали наизнанку, резали по кускам. Уничтожали.       — Да чтоб меня, — Люцифер перестал заслоняться руками, быстро и сильно прижимая меня к себе. Его горячие ладони сжимали мою талию, обжигая до импульсов по всей коже, энергия вишневого сиропа вновь заскользила по горлу, заставляя чувствовать жажду до него. — Может, это освежит твою память?       Он резко повернул меня, прислоняя уже к входной двери, за секунду преодолев всю комнату, а я сгорала как спичка в его руках, не в силах противостоять, а главное — не желая этого.       Его руки быстро проникли под кофту, не церемонясь, по-хозяйски сразу сжимая грудь через ткань бюстгальтера. А я старалась сильнее прижаться к нему, будто это было возможно, ощутить каждый мускул под черной тканью рубашки, чувствовать жар опьяняющего тела. Я жаждала поцеловать, мечтая ощутить его вишневый вкус на своих губах. Но он не позволял, лишь тяжело дышал мне в висок, сжимая и разжимая руку на моей груди, покручивая сосок между пальцами.       — Помнишь, как я уже прижимал тебя к двери в клубе? — от его шепота по телу прошло электричество, я знала, что уже чувствовала это, знала, но не помнила. Чувствовала, как возбужденный член прижимается ко мне, и горела ярче и сильнее, чем все магическое пламя.       — Напомни еще раз…