Посмертие во лжи

      Оглушительный вой сирены и мерцание прожекторов разрушили момент. Но я был уверен, что это лишь отодвинуло неизбежное. Отрицать то, что Уокер не просто так чувствовала мою энергию, было глупо. Если Шепфа говорил, что это благословение — найти единственного человека, с кем связала тебя судьба, — безусловно, думая тогда лишь только о моей матери. То я был иного мнения: это проклятие, которое неизбежно встретит тебя, как бы ты не старался отнекиваться, даже после смерти.       — Бежим.       Я схватил Уокер за ладонь, крепко переплетая наши пальцы и потащил к двери, которая вела на задний двор. Огонь трещал, заглушая шум с улицы, а я почувствовал себя мальчишкой, который тащит девушку за руку.       Казалось, мое настроение передалось и Непризнанной, во всей этой неподходящей обстановке я услышал ее смех. Немного боязливый, но настоящий, будоражащий какие-то особые струны в груди, о которых я даже не подозревал.       — Ты сжег мой дом, — кричала она мне в спину, пока я уворачивался от пламени, поедающего древесину старой постройки. Но беспокоясь не о том, что оно обожжет меня, а уронит на голову Уокер балку. В ее словах не было упрека, лишь веселье, подпитанное адреналином и возбуждением, которое так и искрилось между нами. Даже тогда в клубе я почувствовал это, но отказывался верить. Продолжая думать о смертной и после прощания с ней.       Судя по звукам, пожарные готовились к исследованию помещения на наличие пострадавших, но, боюсь, там уже никого не спасти. Адское пламя невозможно погасить людскими методами, оно заберет все то, что я позволил ему. Мы успели исчезнуть раньше, чем те заметили нас. Не церемонясь, я подхватил Уокер за талию, призывая и влетая в водоворот. Она вся сжалась, высота все еще вызывала в ней страх, как и полет. Уокер говорила, что в полете проваливается в свои кошмары и окунается в неизбежность. Возможно… сейчас мы посетим это место из ее снов, которое внушило ей этот страх.       — Представь, куда ты хочешь попасть, или адрес — неважно, — немного громче обычного произнес, пытаясь перекричать воздушные потоки. Не открывая глаз, сильнее сжимая мои плечи ладонями, Уокер кивнула, плотно поджимая губы, и потребовалось лишь пару секунд, чтобы оказаться в залитом осенней листвой лесу, недалеко от старой дороги.       Почувствовав под ногами твердую почву, я не сразу отпустил Непризнанную, наслаждаясь теплом ее тела под пальцами. Она открыла веки и, сильно приподняв подбородок, изучала мои глаза, ища в них ответы, хоть и не задавала вопросов. Секунды не тяготили, а, наоборот, было что-то хорошее в этом моменте, такое, что заставило крылья волнительно задрожать, почувствовать не бешеный ритм бытия, а миг — один, короткий и одновременно бесконечный.       — Спроси, — я видел, что Уокер сдерживалась, стараясь не завалить меня вопросами, а главное — одним, который так и крутился на языке. Она моргнула, немного дольше обычного не открывая глаза, будто собираясь с храбростью, которой у нее и так было достаточно, судя по обычному поведению.       — Там, в клубе, — начала она, поднимая ресницы, внимательно изучая меня взглядом. — Мы? — вопрос затих, так и не будучи полностью произнесенным.       Она слабо отшатнулась, и я расслабил руки, позволяя отойти. Выглядела Уокер немного смущенно, но я подумал, что нет смысла в том, чтобы больше лгать. И ей, и главное — себе.       — Да, мы переспали, — закончил я ее вопрос, сообщая то, что изначально совсем не планировал.       Она замерла, перестав заламывать пальцы, и посмотрела на меня так, будто готовясь призвать огонь и спалить все вокруг. Уничтожить уже горящий золотом лес, спалить все живое и мертвое, но главное — меня.       — И ты молчал, — тише обычного уточнила она, а разноцветные крылья задрожали, выдавая гнев хозяйки.       — И молчал бы дальше, — не успела Уокер возмутиться, я продолжил: — Это для твоего блага. Если кто-то узнает об этом, шанс, что ты станешь одной из падших душ, весьма велик.       Но мои аргументы ее мало волновали, казалось, она и не слышала их. Ветер начал усиливаться, развевая длинные светлые волосы Уокер, похожа она была на ангела и демона в одном лице из-за цвета крыльев. Ошибочно я думал, что передал часть сил через ритуал «причастия» и рост крыльев, как и Дино, но теперь сомневался: от ангельского дара в ней была лишь сила Шепфа и бесконечная вера в справедливость. Но точно не спокойствие.       Первые капли дождя упали на нас, и это могло плохо закончиться. Скоро крылья станут тяжелыми и неповоротливыми от долгого нахождения на улице.       Уокер уже протянула в меня указательный палец, явно намереваясь наговорить всякого, но я опередил:       — Мы можем обсудить это позже, этого уже не изменить. Сейчас тут ты для другого.       Она погрозила мне пальцем, смешно раздувая ноздри, старательно усмиряя свой гнев, а я усмехнулся. Вопрос задавать она смущалась, а угрожать — нет. Но было в этом что-то…       — Смотри, там.       Уокер посмотрела за мою спину, заметив что-то в стороне от проселочной дороги, и пошла туда, недовольно взглянув напоследок. А я первый раз осмотрелся более внимательно, понимая, что мы не просто в лесу, а в довольно заброшенном и старом. Изучив энергию рядом, я не заметил ничего живого, кроме природы. Ни птиц, ни животных. Мы были единственные на расстоянии мили. Это было странно.       Рядом с дорогой, которую устилал побитый временем асфальт, из трещин проросла пожухлая трава, я наблюдал, как Уокер уже перебежала проезжую часть, сворачивая за ствол массивного дерева. И наконец понял, что так резко привлекло ее внимание — солнечный зайчик, отражающий последние закатные лучи в зеркале. На обочине не слишком старательно и умело был спрятан автомобиль.       — Это моя…       Поравнявшись с Непризнанной, я, как и она, смотрел на старое авто, которое не сильно пострадало от года простоя. Лобовое стекло было в грязных разводах и пыли, прибитой дождем, колеса спущены и обвиты мелким плющом, но краска все еще казалась свежей. Я обошел автомобиль, ища возможные признаки аварии, но ничего не было.       — Давай проверим, может найдем что-то.       Я открыл пассажирскую дверь салона, сморщившись от неприятного запаха сырости, а Уокер так и смотрела, не двигаясь. И судя по выражению на лице, это было как и с полетом — возвращало ее в кошмары и прошлое. Я не настаивал. В подстаканнике лежал разряженный телефон, в бардачке — документы, причем не только на машину, а целый комплект. Больше ничего не находя, открыл багажник, находя там сумки с вещами, собранными в спешке.       — Кажется, ты планировала переехать.       Заключение заставило Уокер подойти и аккуратно, будто она боялась найти в багажнике труп, взглянуть внутрь.       — Странно, — она заглянула в сумку, оттопыривая край пальцем. — Дома мне показалось, что я уезжала в спешке. Часть вещей остались в спальне, часть теперь найдена тут, плюс бардак в ванной комнате. Возможно, я повздорила с Фрэнком.       Захлопнув багажник с эхом, которое забрал лес, я осмотрелся, но кроме зарослей не было видно ничего. Деревья слишком высокие и густые, чтобы заметить хоть что-то за ними. Обойдя машину, заглянул в зеркало, видя там собственное отражение. Очередное перемещение сняло с нас маски других людей. Уокер тоже заглянула и слабо улыбнулась, поправляя волосы, убирая их за спину.       — Надо пройтись и осмотреться, — предложила она, держась от меня на почтительном расстоянии. Я отрицательно покачал головой.       — Возможно, ты забыла, но ты не человек.       Я не планировал изучать окрестности, пробираясь через когтистый лес. Но Уокер смотрела на меня так, будто была готова вновь угрожать пальцем. Но также она понимала, что будет дальше.       — Нет, — отрезала она, складывая руки на груди. Солнце почти коснулось вершин деревьев у запада, а это означало, что времени все меньше, до полуночи нужно вернуться, чтобы наше отсутствие не заметили, а водоворот сам не вернул нас. — Я пойду пешком по дороге, а ты лети.       Но двигаться с места Уокер не собиралась, старательно прожигая во мне дыру взглядом и недовольно поджимая губы, которые еще недавно я так жаждал поцеловать, не думая о последствиях. На лице читалось беспокойство, и я был уверен: связано оно не только с полетом, но и с нападением падшего, спасением невинной души из ада — слишком много событий для дня, который еще даже не закончился.       Освобождение Господне… чистая и справедливая, но в то же время порочная и мстительная. Она была как лучший коктейль из грехов и святости.       — Хорошо, — согласился, но не стал уточнять, что лететь я буду не один, не желая тратить время на пешие прогулки. Я уже раз оставил ее, позволив улизнуть на землю, и это закончилось тем, что Уокер почти очернила душу убийством, что было неправильно. Не предупредив, поднял ее на руки под недовольный обиженный писк. Она не пыталась выбраться, понимая, что это лучший и самый быстрый вариант.       Крепко и уверенно прижимая Непризнанную к себе, я чувствовал, как сильно она обвила шею руками, боясь, что я могу отпустить. Но этого я делать не планировал…       Взмыв вверх максимально стремительно, разрезая сырой и тяжелый воздух крыльями, я замер над макушками деревьев, осматриваясь, ища нужный путь. Все казалось однотипным, и будто лес не собирался заканчиваться и за горизонтом. Единственное, что привлекло меня, — это оранжевые лучи закатного солнца, которые играли переливами в белоснежных волосах.       — Открой глаза, Непризнанная, — скомандовал в своей манере, на что Уокер лишь сморщила нос.       — Нет, — отрицательно покачала головой, и сильнее сжала пальцы на рубашке, борясь сама с собой, а я ждал, что победит — любопытство или страх.       Пару раз глубоко вдохнув, она словно расслабилась и еле заметно улыбнулась, будто почувствовав любимое варенье. Медленно и неуверенно она начала приоткрывать глаза, фокусируясь на закате, который теперь играл едва заметными искрами радуги из-за мелкого дождя. Наверное, я бы мог любоваться ее горящими жизнью глазами вечность. Как, казалось бы, обычный закат вызывал на лице улыбку и счастье. Мелкий, но усиливающийся дождь ни капли не смущал ни ее, ни меня, если бы не перспектива невозможности летать.       — Страшно, — прошептала она, улыбаясь, цепляя мой изучающий взгляд. — Но красиво.       Я бы хотел сказать, что да, красиво, вся она, но не мог.       — Нужно осмотреться, скоро крылья совсем отсыреют, и единственным выходом будет водоворот.       Восторг сразу сменился серьезностью с каплей смущения, и я уверен, если бы Уокер могла отодвинуться сейчас от меня, она бы это сделала. После непродолжительного полета она остановила меня, указывая рукой в прорехи между деревьями вдалеке. Решив проверить, мы двинулись в сторону, встречаясь с проливным дождем. Крылья стали почти неподъемными, но я отказывался сдаваться, доставив нас точно до места. Приземлившись, мы осмотрелись.       — Странно, — Уокер обернулась, пока я разглядывал кованый металлический забор, который начинался ровно в том месте, где заканчивалась дорога из битого асфальта.       — Ты помнишь это место?       Облупившееся табличка из резного камня на высоком ограждении гласила: «Пансион Святого Себастьяна».       — Нет, — она помахала головой, как и я, читая надпись. — Я искала это место, это было последнее в поисковике.       Уточнять про поисковики я не стал, дернув за решетку, проверяя прочность, но не пытаясь взламывать физическими методами. Раздался лязг металла, а Уокер зашипела, чтобы я остановился.       — Предлагаю быстро осмотреться внутри и возвращаться в школу, это место мне не нравится, — честно признался, приложив немного энергии, чтобы открыть замок на воротах.       — Мне тут почему-то тоже не нравится, — согласилась Непризнанная, с сомнением смотря на дорожку, ведущую к зданию, скрытому сейчас за пожелтевшими деревьями и кустарниками. Я пошел вперед, но почувствовал, как в мое предплечье Уокер вцепилась рукой. — Эта брусчатка, — она смотрела под ноги, моментально меняясь в лице, становясь бледнее. — Ее я вижу в своих кошмарах.       Сомнений не было, это и правда было то место, где умерла Непризнанная. Последним, что она видела, были мрачные темные стены пансиона, что больше походил на психлечебницу. Немного взяв себя в руки, она опустила мою ладонь и расправила плечи, делая уверенный шаг вперед.       — Они увидят нас? Люди, которые тут работают?       — Да, — кивнул, следуя за Непризнанной. — Они увидят наши настоящие лица, но не увидят крыльев, это не дано на земле.       Я видел, как она кивнула, уверенным шагом идя по извилистым дорожкам. Вокруг нас были неухоженные пожелтевшие от времени года клумбы, поросшие травой. Место выглядело неживым, и было ощущение, словно этот пансион скрывал купол незримой магии.       — Я кожей чувствую, что была тут прежде, — дождь немного ослабел, а Уокер завернула к маленькой двери в массивной грубой стене. Пять этажей смотрели черными, бездонными окнами, словно глазами, следя за каждым нашим шагом. Пожелтевший и поредевший плющ окутал здание и больше походил на паутину, ждущую своих жертв, которыми являлись мы.       — Хочешь постучаться, или сразу зайдем?       Уточнил, подходя к Непризнанной, смотря, как с ее разных крыльев стекает вода, но это ее не беспокоило. Она стояла, внимательно смотря вверх, будто ища ответы в воздухе. Уокер не ответила, явно чувствуя что-то, я тоже ощущал ее волнение, хоть энергия не выражалась ярко, будто не будучи цельной.       — Не знаю… — она присела, опуская крылья на брусчатку и касаясь ее кончиками пальцев, будто впитывая воспоминания через энергию камня.       — Ты что-то вспомнила? — я уже начал не на шутку волноваться, и чутье мне подсказывало, что секреты, которые таятся в этом здании, должны остаться тут.       — Нет, — Уокер оглянулась, в ее взгляде был страх, но она старалась пересилить его. Непризнанная постучала тяжелым кольцом о металлическую пластину, это уже давно не использовалось в качестве звонка, но не тут.       Глухой гул пронесся по стенам здания, оповещая о том, что некто вторгся в границы, и через секунду дверь отворилась, а на пороге возникла старуха с изрезанной морщинами кожей, но главное — с почти прозрачными глазами. Уже давно не человеческими.