Посмертие во лжи

      Я приоткрыла веки, не до конца осознавая, что это уже не сон, а реальность. Лежа на боку, ощущала невесомые поглаживание у крыльев и пояснице, чувствовала, как крепкие мужские ладони спустились ниже к ягодицам, проходясь между и касаясь нежной кожи. Мне хотелось, чтобы пальцы остановились у входа, хотелось ощутить их в себе. Я выгнула поясницу, намекая на желаемое, за спиной послышался тихий смешок.       — Проснулась? — Люцифер задал вопрос и еще раз прошелся пальцами по складкам. Только очнувшись, я уже хотела его, он возбуждал просто тем, что находился рядом, наполнял меня своей дурманящей энергией.       — Да, — прошептала в подушку, потягиваясь и стараясь ягодицами приблизиться плотнее к демону. Он вновь усмехнулся, я не видела его лица, но точно представляла ухмылку; во рту пересохло, и я облизала губы, фантазируя, чем может закончиться такое пробуждение.       — У нас есть еще время до того, как школа проснется.       Приподняв голову, я взглянула в окно, отмечая темноту за ним. На улице еще была ночь, а значит проспали мы совсем недолго, хоть я совершенно и не собиралась оставаться тут.       Пальцы продолжали поглаживать, а жар от возбуждения скапливался внизу живота, делая меня мокрее с каждой секундой. Люцифер не спешил действовать, играя на моих желаниях.       Полотенце перекрутилось, сбиваясь в районе талии, и неприятно давило, я попыталась приподняться на локте, но палец демона вошел в меня, и я застонала, забывая о том, что хотела сделать.       — Ахх, — сжав простынь в руках, я двинулась навстречу руке Люцифера, желая, чтобы он добавил еще один палец.       Но он не спешил, медленно вводил, слабо массируя меня изнутри, и выходил, позволяя ощутить пустоту на секунду, а потом вновь повторял свою восхитительную пытку. Приближая меня к черте удовольствия, но перерывами, не давая ее переступить. Волнительные мурашки покрыли все тело, длинные пальцы продолжали ублажать меня, но мне было мало.       Неожиданно для Люцифера и самой себя я повернулась к нему всем телом, разрывая касание, наконец-то увидев его лицо в тусклом лунном свечении. Лишь зрачки подсвечивались красным, поджигая фитиль моего нетерпения до его тела. Я сглотнула и снова облизала пересохшие губы, не сразу вспоминая, из-за чего поднялась на колени. Медленно потянув за запах сбившегося полотенца, я чувствовала, как он наблюдает, как следит за каждым моим движением. И это возбуждало до чертиков, до ноющей боли между ног. Люцифер сидел напротив, как и я, в полотенце, которое было завязано на бедрах после нашего совместного душа.       Сбросив с себя сковывающую тело ткань, я чувствовала, как искрится его энергия, ощущала блуждающий по венам огонь, который вновь стремился слиться с дьявольским.       — Мне нужна твоя помощь, — еле слышно прошептала, проходясь по груди ладонями, слабо сжимая полушария, немного щипая торчащие соски. — Ляг, пожалуйста, на кровать.       Правой рукой я двинулась вниз, уверенно кладя средний палец на нужную точку. Взглядом демон пожирал меня, но он послушно исполнил просьбу, устроившись у изголовья кровати, так и не развязав полотенце, под которым скрывалось поистине дьявольское возбуждение, приподнимая махровую ткань.       Нарочно медленно, я опустилась на четвереньки, и проползла вперед, не разрывая зрительного контакта. Медленно усевшись на бедра демона, я ухватилась за край полотенца, но за секунду передумала, правой рукой поглаживая возбужденный член через мягкую ткань.       — Ближе, — скомандовал Люцифер, хлопая по месту на кровати. И я подчинилась, впервые не желая противиться его приказам, передвинулась немного вбок, слезая с бедер демона, я устроилась ровно так, что правой рукой он, не задумываясь, проник в меня двумя пальцами, пока я так и не добралась до желаемого, скрытого под полотенцем.       После нескольких ритмичных толчков я все же прогнулась в пояснице и потянулась вперед, меняя угол проникновения и понимая, как напряжено все мое тело от действий Люцифера.       — Ах… — удерживать в себе стоны я больше не могла, да и не хотела.       Быстро распахнув махровую ткань, я почти буквально упала навстречу возбужденному члену. Пальцы демона замедлились, позволяя мне немного более осознанно совершать действия. Я была так сильно возбуждена, что почувствовала, как влага стекает по внутренней поверхности бедра, но это ни капли не смутило меня.       Куда делась приличная девочка, куда пропала отличница? Сейчас она сжимала дьявольски прекрасный член пальцами, медленно водя ладонью по основанию и облизывала губы, чтобы через секунду языком коснуться головки и почувствовать вкус выступившей смазки.       Люцифер сжал мое бедро, и немного напряг ноги. Ему нравилось происходящее не меньше, чем мне. Протолкнув член глубже, я старалась пошире открыть рот, вобрать как можно больше возбужденной плоти. После нескольких ритмичных движений я вновь ощутила, как демон провел пальцем между ягодиц, размазывая возбуждение. От этого я застонала, пуская вибрации и плотнее сжала губы кольцом, образовывая вакуум.       — Перекинь через меня ногу.       Смысл слов не сразу дошел до меня, я и так была в полной доступности Люцифера, стоя на коленях рядом с его плечом. Не выпуская член из правой ладони, продолжая двигать рукой, аккуратно перебросила ногу через торс демона, и смысл его слов дошел до меня вместе с его языком на клиторе. Сжимая уже двумя руками мои ягодицы до сладостной истомы, Люцифер проник языком внутрь меня.       — О Боже… — я застонала, еле удерживаясь на согнутых ногах. Вместо языка демон начал использовать пальцы, я продолжала двигать ладонью по члену, но этого было недостаточно в текущих обстоятельствах. Чем приятнее было мне, тем больше хотелось принести удовольствия Люциферу.       Вновь наклонившись, я начала посасывать головку, водя по ней языком. Когда он увеличивал ритм собственных пальцев, я толкала член в горло до хрипов, до невозможности дышать. Мне нравилось то, что происходило между нами, это сводило с ума. Член напрягся, давя сильнее прежнего на горло, пальцы и язык перестали двигаться.       — Поднимайся.       Вновь скомандовал Люцифер, но я опять была послушной, зная, что от этого сейчас мне будет только приятнее. Проведя языком по члену, я все же приподнялась, позволяя демону оказаться за моей спиной. Чувствовала, как член упирается мне в ягодицы, и уже хотела опуститься на четвереньки, как Люцифер прикоснулся губами к моему плечу, оставляя на коже поцелуй. Я сильнее выгнулась, не желая больше ждать.       Демон перебросил мои волосы за спину и, к удивлению, начал наматывать их на кулак, даже если бы я хотела опуститься на руки сейчас, сильное, грубое и обжигающее натяжение не дало бы мне этого сделать       — Скажи мне, если будет больно.       И он вошел, на всю длину, до самого основания. Правой рукой натягивая волосы, вынуждая запрокинуть голову назад, а левую кладя мне на горло, заставляя чувствовать его всем телом, снаружи и внутри. Ритмичные грубые толчки срывали не только стоны с губ, я кричала, но совершенно не от боли. Когда уже начала терять связь с реальностью, когда комната кружилась перед глазами, Люцифер замедлился, немного ослабляя волосы в кулаке, словно думая, что мне больно, но я лишь хотела больше.       — Дьявол, — я наклонила голову вперед, вновь натягивая собственные волосы и с силой впилась ногтями в бедро демона. — Еще, сильнее.       Это было спусковым крючком, все предохранители были сорваны, воспламеняя нас как порох, заставляя искриться в руках друг друга. Люцифер больше не боялся причинить мне боль, я сама дала ему все права на это. Рука на шее сжалась сильнее, казалось, что все тело горело, я не хотела открывать глаза, просто окунулась в это чувство удовольствия, с каждым толчком проваливаясь все сильнее, уже не контролируя и не отвечая за собственное тело. Проходя этот путь вместе, в объятиях друг друга, все равно желая еще и еще.       Мы повалились вбок, накрываясь бордовым крылом, тяжело дыша, я первая смогла заговорить, спустя несколько минут.       — Мне нужно вернуться в комнату, — это нужно было сделать еще вчера, но желание просто полежать рядом было сильнее здравого смысла, однако пробуждение стоило всех совершенных ошибок.       Мы осмотрительно приняли душ порознь, понимая, что если пойдем туда вместе, то я точно не успею прийти в спальню до рассвета. Вся моя одежда была перепачкана, и черная рубашка Люцифера послужила мне коротким платьем. Взяв у демона ремень, я завязала его на талии и, уже стоя в дверях, заплетала еще влажные волосы в косу. Вдруг стало немного неудобно, я не знала, что нужно чувствовать в таких ситуациях. Когда переспал с многовековым демоном, с преподавателем, с наследником ада и вообще нарушил все возможные правила и запреты.       — Ну, — неуверенно поправив рукав, я не знала, что сказать. — Увидимся? — от надежды в собственном голосе стало противно. Конечно, увидимся, например, на уроке… а вдруг все то, что произошло, было просто сексом без продолжения? Без чувств, без привязанностей, что если я просто «очередная» студентка в его постели? Взгляд непроизвольно скользнул по смятым простыням и зацепился за наручники, которые уже второй раз привлекали мое внимание.       Я хотела развернуться и уйти, возможно навсегда из-за всего, чем сама себя накрутила. Но демон не дал. Он удержал меня за запястье, разворачивая лицом к себе.       — Увидимся. И не только на уроке, — отпустив руку, он положил ладони мне на щеки, заставляя смотреть на него. — И поговорим обязательно тоже. — Взгляд его был ясный и уверенный, и мне стало немного легче. — Но ты не должна никому говорить о том, что произошло.       Кивнула, говорить я и не собиралась, понимая, что это приведет нас на смерть.       — После речи Шепфа будет урок энергий, после него не уходи. Я обещал тебе тату, — теперь я улыбнулась, а Люцифер, не убирая рук, склонился, касаясь губами быстрым и очень нужным поцелуем.       — Не верь ей, — демон отступил на шаг, и я ощутила, как мне без него стало неожиданно пусто и одиноко. — У нее слишком много секретов.       — Дневник! — подбежав к столу, я взяла потрепанную книжку в коричневом переплете. — Не собиралась ей верить. Возможно она даже не захочет со мной говорить, — я пожала плечами, лелея надежду, что мне не придется встречаться с матерью. С убийцей.       — Боюсь, она прилетит в школу не ради того, чтобы сказать речь. Ей нужна ты.       Я кивнула, соглашаясь. Прощаться не хотелось, и я, просто приоткрыв дверь, посмотрела на Люцифера в последний раз, улыбаясь и огорчаясь одновременно. Это не просто секс. Наша с ним связь не просто так.       Рассвет уже пробуждался, окрашивая здание школы в мечтательно-розовый, оставляя за спиной спальню Люцифера и второй этаж в целом. Я не обратила внимания на то, как тихо и почти незаметно закрылась соседняя от его комнаты спальня.

***

      Аккуратно толкнув плечом дверь, я зашла в комнату, не сразу веря собственным глазам. На своей кровати сидела Мими и слабо дрожала, на моей же восседал Кроули, а у окна стояла Ребекка. Земля ушла из-под моих ног, и, чтобы не упасть, я удержалась на дверной косяк, пряча дневник за спину.       — Я пошла, — Мими запиналась, вытирая слезы, которые я не заметила с первого взгляда, — искать тебя в лазарете, но тебя не оказалось, я ничего, я не… прости, я думала, ты… с тобой…       Демоница запиналась, а я не сразу разобрала ее лепет, она меня искала и не нашла. Потому что я поджигала пансионы, сжигала людей, смотрела, как умирает мой биологический отец, пила яд, летала и получала оргазмы.       — Ты не виновата, — отлепившись от двери, я попыталась улыбнуться. Мими и правда была не виновата, пока что я была просто школьницей, которая не ночевала в общежитии.       — Эмилия, — Ребекка посмотрела на Мими, от такого обращения к демонице я удивилась, а она лишь кивнула, понимая, что сейчас ее выгонят из собственной спальни. — Подождите в библиотеке, нам нужно поговорить.       Шепнув короткое «прости», она прошла мимо, склоняя голову, по-настоящему чувствуя вину.       — Где ты была? — Ребекка отошла от окна, но все еще не смотрела на меня, изучая простые белые стены.       — На Земле, — отчасти правду сказала я, думая, как спрятать дневник матери, чтобы она его не заметила. Не думая о том, что веду себя слишком нагло, я с размаху уселась на еще теплую кровать Мими, пряча книгу в одеяле за спиной и крыльями.       Кроули выглядел немного не в своей тарелке от «семейных разборок», которые таковыми не являлись. Я вновь посмотрела на его поникшие крылья, но Ребекка быстро вернула внимание на себя.       — Водоворот вернул тебя в полночь, — она уперлась руками в бока, пока я смотрела в собственное отражение в ее лице. Как же мы были похожи… Только я в черной рубашке, которая очень некстати была надета на меня, а она — чистейший ангел с прогнившей душой. — Где. Ты. Была?       Мне показалось, что я испытала некое воздействие, будто она хотела заставить меня говорить, используя внушение, то же чувство, когда она почти убила Люцифера на моих глазах, вынуждая забыть.       — Тебя это касаться не должно, — я пыталась говорить спокойно, размеренно, не повышая голоса. Но сама того не ожидая, почувствовала, как в сомкнутой ладони появилась согревающая искра. Кулак немного засветился, но я погасила пламя мысленно. Как думала, вовремя.       — Серафим, — Ребекка не посмотрела на Кроули, внимательно изучая меня, — утром я произнесу речь, и сегодня я верну твоим крыльям прошлую силу, но за это, — она оглянулась на старика, который почти заплакал от услышанных слов, — школа забудет все, что совершила моя дочь. Она выберет рай.       Шантаж… чисто по-ангельски. Я усмехнулась ее словам, даже исцеление она была готова сделать за плату, вот только я не понимала, что ей от меня нужно и почему она пыталась прикрыть мои похождения. На секунду, это каралось смертью. Если бы стало достоянием общественности.       — Конечно, дорогая.       Кроули кивнул и стер пару слетевших слез. Он ждал этих слов так долго… он буквально боготворил Ребекку, а, возможно, и поднял ее до текущего положения ради исцеления. Он даже не посмотрел на меня, ему было плевать, что я пришла в спальню под утро, что на мне мужская рубашка, что я была на земле, и его не волновало, что там творила. Сожгла бы я хоть половину населения Земли — все равно, если на кону была возможность летать.       Я так и сидела на постели Мими, не желая подниматься, единственное, чего мне хотелось, — это не видеть мать. Никогда.       Дверь закрылась с другой стороны, и Серафим покинул нас, оставляя наедине с сотнями невысказанных слов друг другу.       — Встань, — скомандовала Ребекка, а я скривилась от приказного тона, но все же поднялась, поправляя края рубашки вниз.       Хлопок, а после резкая жгучая боль. Пощечина, унизительная, хлесткая.       — Ты дрянь, — я приложила руку к щеке, немного не сразу понимая, за что такая реакция. — Я говорила, я приказывала тебе держаться от Люцифера подальше! — она кричала, пока я мысленно старалась спрятать воспоминания о демоне как можно глубже. Если она узнает, опасность будет грозить не только мне.       — Тебя моя жизнь не касается, — сделав шаг вбок, не желая смотреть на столь ненавистную женщину. Мне нужно было занять руки хоть чем-то, я открыла шкаф, доставая оттуда джинсы и рубашку в клетку.       — Ты провоняла дьявольщиной, ты в его тряпье!       Я не знала, что сказать, тут оправдания были неуместны, но я все равно постаралась.       — Это было вынужденная мера, моя одежда испачкалась в крови Августы. Когда Густав, — я повернулась, смотря, как меняется выражение на божьем лице, — он перерезал ей глотку.       Ребекка в моем понимании должна быть рада тому, что ее мучители с земли канули в небытие, но, судя по вернувшихся на глаза слезах, она была не в восторге от новостей. Но мать быстро пришла в себя, вновь надевая на себя неприятную маску.       — Сейчас это не имеет значения, — ее ответ удивил меня, и я прижала одежду к себе плотнее. Казалось, она затеяла игру. Игру, в которой мне не победить. — Ты вылечишь крылья Кроули.       Я засмеялась, открыто и громко.       — Нет, ты не уговоришь меня на эту авантюру, мама, — я старательно выделила обращение. — В прошлый раз я была без сознания неделю.       Про то, что я уже практиковала исцеление после, я умолчала. Но мой смех и отказ не смутили Ребекку ни на секунду. Она даже немного приподняла уголки губ, но это была не улыбка, это был оскал. Взгляд хищника, который имеет туз в рукаве. Она стряхнула несуществующую пылинку с белоснежной мантии указательным пальцем и повернулась к столу, где только сейчас я заметила чехол для одежды.       — Если ты, дорогая дочка, — она, как и я, выделила обращение, расстегивая молнию на чехле. — Не выполнишь мое условие и не исцелишь крылья Серафима, — она достала белую мантию, идентичную своей, перебрасывая ее через левую руку. — Я убью Люцифера, твою соседку и всех, кого ты любишь.       Ребекка стояла передо мной, сейчас мы были с ней одного роста, каблуки не возвышали мать, ледяные пальцы коснулись моей щеки, и она убрала выбившуюся прядь за ухо.       — Ты не посмеешь, — я сделала шаг назад, не желая чувствовать холода на коже. Я бы хотела развернуться, выбежать из комнаты и подняться на второй этаж, в ту самую комнату, из которой так не хотела уходить. Ребекка ничего не ответила, лишь смотрела на меня со снихождением, словно я маленький ребенок, который совершил ошибку.       — Посмею, — обнажая белоснежные зубы в ухмылке, она приподняла мантию, в воздухе примеряя ее на меня.       — Исцели сама эти чертовы крылья, зачем тебе моя помощь? — я испугалась: ее взгляда, улыбки, угроз…       — Понимаешь, я не хочу, — Ребекка пожала плечами, не переставая скалиться. — Использование силы губит мой эфир, я не могу его восполнить, лишь весьма неприятными способами, из-за которых потом приходится избавляться от тел. Но в тебе нет губительной силы, ты спасла адского наследника от смерти и не постарела ни на день…       Эфир расколется, быть не миновать…       — Все поймут, что это я, мы не так уж и похожи, — приходилось искать любые аргументы, но и после этих слов Ребекка не перестала неприятно улыбаться. — Я знаю, что ты монстр, ты убила беременную жену брата, и я не постесняюсь об этом рассказать.       Ребекка могла убить и меня, просто переломить шею или стереть в порошок. Отправить тело водоворотом в кратер вулкана и все… но ей нужно было это шоу. Нужно было показать, что она и есть Бог, что она спасение этого мира.       — Уверена, что не расскажешь, — она расстегнула мантию, которую держала в руках, а я проглотила ком в горле от страха. — Во-первых, тебе не поверят, а во-вторых, после этого демон, который трахал тебя сегодня ночью, умрет. И если ты своим словам не можешь дать подтверждений, то я — могу. У меня есть свидетель, но и без него у тебя не было шансов, дочка.       Ребекка больше не пыталась казаться лучше или мягче, она стала собой: монстром, убийцей, жадной до власти и положения. Я молчала, не зная, что ответить, как еще возразить.       — После этого ты отстанешь? — пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не сжечь все вокруг, чтобы не спалить бога. Мантия в ее руках отвечала на многие мои вопросы — как и у Ребекки, она была белая, с золотой строчкой по краям. Кажется, сегодня я стану Шепфа…

***

      Она и правда спланировала все, основную часть речи я должна была находиться в зале с другими учениками. В момент, когда Ребекка будет заканчивать говорить, я пройду в заранее оговоренное место и переоденусь в одежду, как у матери. Если я начну терять сознание, меня просто отнесут в лазарет на нужное для восстановления время. Этот план мне не нравился.       — Это мама заплетала тебе прическу? — Мими стояла рядом, и я чувствовала, как она винит себя за случившееся. — Вы так похожи, это так здорово, — она продолжала что-то лепетать над ухом, но я почти ее не слышала.       — Да, — ответила, сама не знаю, на какой вопрос. Прическа на мне и правда была сделана руками Шепфа, что точно повторяла ее собственную, чтобы не заметить подмены.       Ребекка вышла на небольшую возвышенность, к которой вела широкая лестница. Я могла поклясться, что от нее исходил свет, за ее спиной шел Кроули, прочие учителя стояли в общем зале с учениками, я хотела разглядеть Люцифера, но так и не увидела его.       Зал зашумел, и я понимала из-за чего: Шепфа редко являлся школьникам и простым бессмертным, и ее внешность была для многих загадка. И теперь все начали оглядываться, пытаясь понять, не привиделось ли им. Я — с разными крыльями за спиной, в клетчатой красно-черной рубашке и джинсах, обычная, и она…       Оплот чистоты, веры, надежды на спасение. Ученики гудели, переглядывались и тыкали в меня пальцами, а я пыталась найти лишь одни бордовые крылья, но вкус вишни и табака так и не находился, могла ли она схватить Люцифера? Чтобы быть уверенной, что я не подведу, не обхитрю.       — Я рада вас видеть сегодня здесь, — начала речь Ребекка, и ученики стихли, ангелы слушали ее, буквально открыв рты, демоны были настроены более подозрительно. Мими же постоянно смотрела то на меня, то на мою мать, но больше не сказала ни слова. Когда речь Ребекки дошла до определенного момента, она начала говорить о том, что пришло время для важных признаний, дальше я уже не слушала совсем, аккуратно проходя в неприметную дверь у лестницы.       Сбросив с себя рубашку и стянув брюки, я быстро залезла в белоснежную мантию, одела на шею кулон, который должен был изменить цвет моих крыльев для окружающих, и уже была готова поменяться с матерью местами. Все было как по сценарию, дверь открылась, и Ребекка сильно сжала мои плечи ладонями.       — Если ты меня подведешь, я его убью.       Ей не нужно было говорить кого… я знала.       Кивнув, заняла ее место, стала Шепфа на глазах учеников. За небольшой сценой был прожектор, который подсвечивал мое движение. Из-за этого мне показалось, что от Ребекки исходит настоящее сияние, но и оно было лживым. Кроули стоял на сцене один и, завидев меня, без вопросов опустился на колени, склоняя передо мной голову.       Я замерла, не решаясь сделать и шагу. Ученики не переговаривались, они ждали настоящего чуда, исцеления эфира, дара божьего, которого не видел почти никто.       Кроули смиренно ждал, и я сделала шаг. Я должна была это сделать, не зная как, но точно чувствуя, ради кого. Не во благо старых крыльев Серафима, а ради Люцифера. Чтобы Ребекка ему не навредила.       — Спасибо, спасибо… я знал, что этот день настанет.       Кроули сложил руки в молитве, а я старалась не сжать кулаки от неприязни ко всему, что происходило вокруг. Зайдя за спину Серафима, поборов неприязнь, коснулась перьев рукой. Если во мне и была сила бога, то мне явно не хватало еще человечности. Мне не было его жаль, но это было не важно: или крылья и «фокусы» на глазах у всех, или я больше не увижу Люцифера.       — Я попробую, — еле слышно проговорила я вслух, больше даже для себя.       — Твоей дочери ничего не будет грозить в твое отсутствие, — так же тихо ответил Серафим, но я не воспринимала его слова, они просто прозвучали, но не достигли назначения, так как были сказаны не мне. С мотивами защитить меня я планировала разобраться потом.       — Это становится скучно! — закричал кто-то в толпе учеников, я не смотрела туда, пыталась призвать исцеление, воззвать к силе, спасти красноглазого, как давно я его так не называла даже в собственной голове? Уже почти сутки… Думая о демоне, я смогла: золотые нити начали плестись из кончиков пальцев, проникая в крылья, возвращая перьям белизну и пышность. Голова не кружилась, как в первый раз, но была небольшая слабость. В зале начался гул, кто-то свистел, кто-то плакал, мне было плевать почти на всех. Крылья, лишенные эфира на сто лет, раскрылись, а Кроули упал на руки от такой непривычной тяжести.       — Спи, — Мисселина появилась за спиной, цепляясь за мой локоть, придерживая. — Я позабочусь о ней, как ты и просила.       Сонливость накатила на меня, я обернулась к ангелу, не сразу понимая, что это воздействие силы, к которой я была не готова. Такой, казалось бы, безобидный дар, но такой ужасный сейчас. Сон…       — Отдыхай, Ребекка, ты заслужила.       Она думала, что я — это мать… все думали, что я — это она.       Твоей дочери ничего не будет грозить в твое отсутствие.       Слова Кроули заиграли новыми красками: она все это спланировала.