Посмертие во лжи

      — Твой дружок постарался, — Ребекка покрутила обугленную кисть перед собой, а у меня сердце остановилось от страха за Люцифера. Как прав был Шепфа, говоря, что у меня не будет выбора. Я отрицала, отнекивалась, но всегда знала, что чувствую к нему, виновата была не текила и скорая смерть, а то, что рядом с ним я видела мир иначе, чувствовала его по-другому.       — Жаль, что он не убил тебя, — выплюнула ответ, надеясь, что яд слов доставит хоть каплю боли. Но ей было безразлично, пусть я ей сейчас пожелаю смерти.       — Меня не так просто убить, глупышка, — Ребекка сделала шаг ближе к прутьям, а я мысленно просчитывала план, как схватить ее за одежду и ударить лицом о металл. — Но оказалось, что и тебя тоже нет. Но сейчас я рада, что все сложилось именно так. Я смогу забрать твои силы и не беспокоиться о том, что мое тело стареет и погибает, пока ты там резвишься с сыночком Сатаны. Не хотелось марать об тебя руки, но, увы, пришлось. Если хочешь, чтобы все сделали хорошо, нужно сделать это самой.       Было настойчивое чувство, что меня перехитрили, и Люцифер не был в опасности, но спросить напрямую я не могла, боясь в очередной раз услышать пугающую ложь. Разговаривать с Ребеккой не хотелось, но я понимала: чем больше она говорит, тем меньше действует, осуществляя свои замыслы. Я смотрела в собственное отражение и не понимала, как мне ее убить… И дело тут не в похожести, а в том, что мне нужно добровольно забрать чужую жизнь, запятнать свою душу таким поступком. Пусть она была чудовищем, плевать. Кровь все равно будет на моих руках.       — Отпусти Фенцио, зачем он тебе? Сотри память и отпусти, он ничего не расскажет, — нахождение старого ангела в клетке было для меня загадкой, под горящие факелы я еще раз посмотрела на него, замечая, какие редкие у него седые волосы, а кожа серая и натянутая на костях, он был похож на мумию из книг.       — Вики, Вики, Вики, — Ребекка обошла клетку, становясь за спиной отца Дино, он не шелохнулся и, кажется, был без сознания. Она протянула здоровую руку через прутья и прикоснулась к плечу сидевшего на полу мужчины. Я напряглась всем телом, понимая, что грядет неладное. — Видишь ли, я не могу отпустить, у него еще есть что забрать.       Кажется, не происходило ничего, она просто держала его за плечо здоровой рукой, но я видела изменения в его и так высушенном теле, лицо становилось все более бледным и худым, когда же рука Ребекки заживала на глазах. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять происходящее. Я быстро приблизилась к Фенцио и потянула его за мантию, вынуждая свалиться вперед, чтобы разорвать прикосновение. Вот, что она забирала касанием, — жизнь.       Ребекка цыкнула от моего неожиданного движения, все же убрала руку из клетки и недовольно посмотрела на ладонь, которая так и не восстановилась до конца.       — Что ты с ним делаешь? — мужчина был без сознания, а грудная клетка медленно, но все же поднималась. Если бы Ребекка завершила задуманное, он бы не выжил, в этом я была уверена.       — Забираю нужное мне, — она вернулась в ту часть, где появилась изначально, здоровой рукой проверив тяжелый навесной замок на двери моей клетки. — Не каждому дарован дар бессмертия, знаешь ли.       Я вспомнила, как обратила внимание на слой косметики на ее лице. Ребекка погибла примерно в моем возрасте и должна была выглядеть моложе, чем при нашей первой встрече.       — Я могу исцелить твою руку, незачем забирать последние крупицы его жизни.       — Мне не нужно исцеление руки, Виктория, мне нужно все. Мне нужна твоя сила, бессмертие, молодость и возможности. Мне нужен второй шанс, твой, — отражение моих собственных глаз на чужом лице блеснуло льдом. Пусть мы были похожи внешне, но внутренне — нет. Она была жадная до власти, мне оно было даром не нужно.       Единственное, чего я хотела, — это спокойствия, рассказать Люциферу о том, что у него есть сын. Наш общий ребенок, который появился на свет уже после моей смерти. Мы разрушили это проклятие случайной встречей.       — Как ты себе это представляешь? Просто притворишься мной? Да никто тебе не поверит, тебя раскусят сразу, как только ты откроешь рот, — я блефовала. Уверена: актриса в Ребекке не спала все эти годы, оттачивая мастерство лжи. Но мне хотелось дать ей хоть каплю сомнения.       — Ты думаешь, почему Люцифер спалил мне руку? Он обиделся на то, что я ему сказала. Он обиделся на тебя, Вики. Они уже поверили мне, они уже считают меня тобой. А тем, кто не поверит, я всегда могу внушить, как было с твоей соседкой. Думаешь, это я несла твое тело сюда? Нет, Вики, твоя подружка очень просто поддалась внушению.       Мне стало страшно за Мими: хоть мы и не стали по-настоящему близки за этот короткий промежуток, она была хорошей девушкой, которая не заслуживала, чтобы в ее сознание вторгались. А вот сожженная рука говорила о многом: Люцифер знал, что его огонь для меня безопасен, и скорее всего это была своего рода проверка, которую Ребекка не прошла. Мне хотелось выплюнуть свои мысли, чтобы она поняла, как была глупа и слепа. Но сейчас она была тут, на свободе. А я со своими теориями в клетке, думая, как в начале заговорить ей зубы, а после — убить.       — Отпусти Фенцио, и мы поговорим.       Она засмеялась, разжимая пальцы на поврежденной руке, кости обтянулись кожей, хоть рука и выглядела еще нездоровой, она двигалась.       — Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы диктовать условия? Я могу просто тебя убить, — Ребекка потянула за кулон на шее, стягивая его через голову, снимая то ли морок, то ли иллюзию. Крылья сразу изменили цвет, а лицо покрылось морщинами, она постарела за секунду, казалось, на пару десятков лет. От цвета ее крыльев я сделала шаг назад, почти врезаясь собственными в прутья клетки.       — Черные… — я не верила. Бог с крыльями демона.       Ребекка расправила крылья, заслоняя ими свет от горящих факелов, погружая мою тюрьму в тьму.       — Рай не принял меня, пришлось искать другие пути. Но с полной силой мне станет плевать на крылья и их цвет. Завладев силой Шепфа, я стану непобедимой. Итак, Вики, что ты выберешь: сгнить тут, как другие до тебя, или ускорим процесс, и ты добровольно согласишься умереть?       — Если ты коснешься меня, я выверну тебе руку. Как будешь забирать силы? Мне не нужно питаться, мне не нужна вода, чтобы жить. Меня найдут, пусть не сейчас, но однажды. А пока время идет, твоя кожа будет покрываться морщинами, ты будешь стареть. Тебя не спасет ни второй шанс, ни третий, — мне нужно было, чтобы она просто открыла эту клетку, просто протянула бы ко мне свои руки, и я бы сожгла ее, превратила в пепел ее амбиции и планы. Я никогда не верила в бога и, смотря сейчас на Ребекку, удостоверилась еще раз в своей вере.       — Ну, — она начала медленно двигаться вокруг клетки, рассматривая меня как загнанного зверька. — Я могу привести Люцифера и отрезать от него миллиметр за миллиметром. Как думаешь, если срезать кожу с татуировками, новая будет чистой? Я молчала и не дышала, смотря, как Ребекка медленно заканчивает круг, ища панику в моем лице.       — Кто будет следующим? Приведешь всю школу? — я вновь врала, от мысли о том, что мне придется смотреть, как пытают Люцифера, у меня застывала кровь в венах. Я бы не выдержала и секунды, добровольно сдаваясь на смерть. Только вспомнив все, я смогла по-настоящему оценить уровень моей привязанности к демону, понять, почему меня так тянуло к нему. Мы были связаны историей, так говорил Шепфа, но это не самое важное. Я любила его так же сильно, как и то, что осталось от нашей первой встречи. Мне не нужно было знать его сотни лет, чтобы ощутить эту привязанность. Я больше не осуждала Шепфу и Лилит за поступки и их выбор: они были влюбленными, и ее это сделало безумной.       — Не играй со мной, девочка, — Ребекка ударила рукой по прутьям клетки, и они зазвенели. — По-хорошему или по-плохому — тебе решать, как много бессмертных ты потащишь за собой в небытие.       Вот только я не планировала растворяться в небытие. Шепфа сказал, что у меня будет выбор и я смогу вернуться. Вот только каким путем? Умирая окончательно? Дрожь заставила сжать пальцы в кулаки, мне не нравились оба варианта, но выбираться из клетки было нужно. Тут, окруженная антимагическим металлом, я не могла ничего. Возможно, это и послужило возвращению воспоминаний…       — Пообещай, что никого не тронешь, если я соглашусь, — я не смотрела на Ребекку, зная, что она ответит, и понимая, что каждое ее слово будет пропитано враньем. Она пойдет не просто по головам, она пойдет напролом, засевая все на своем пути трупами ради собственной выгоды.       — Конечно, обещаю, что никого не трону, ты просто вернешь мне силу.       — Что станет со мной? Я умру, состарюсь, как Фенцио? Вернусь на землю? Что ждет меня после? — Ребекка встала передо мной, и я еще раз прошлась по, казалось бы, родному лицу матери, если можно было ее так назвать. Она убила меня еще в утробе, но сила Шепфа дала мне шанс, воскрешая. Она отсылала наемников, чтобы убить меня на земле, уверена, дожидаясь где-то поблизости, чтобы не пропустить, как я испущу дух.       — Разве есть разница, что станет с тобой? Ты же просто воришка, которая забрала то, что тебе было не положено.       Ребекка была не права: Шепфа не планировал даровать перерождение Ребекке на небесах, из-за этого она и не обладала даром бессмертия. Это был мой путь — переродиться ангелом и исцелить мир бессмертных от проклятия. Это всегда была моя дорога для встречи с Люцифером, ради жизни, которую мы создали вместе. Вот только мой путь оказался слишком короток и смертелен, особенно в текущих обстоятельствах.       — Ты откроешь клетку, я исцелю Фенцио и изменю его память, а после ты осуществишь задуманное. Никто не должен пострадать из-за твоих божественных замыслов.       Ребекка нахмурилась, из-за чего на ее лбу собрались морщины, добавляя возраст и без того немолодому лицу. Она взвешивала все «за» и «против», понимая, что амулеты не будут скрывать ее вечность, которой у нее не было.       — Хорошо, — она кивнула, но, к моему удивлению, начала развязывать пояс белого комбинезона, лишь по щелчку растворяя кандалы на моих запястьях. — Но мы с тобой еще раз сыграем друг в друга, — она быстро стянула с себя одежду и, дождавшись, что я отдам ей свою, протянула мне вещи в здоровой руке.       — Зачем эти игры? Тут, кроме нас, никого нет, — но я надеялась, что Люцифер проследит за Ребеккой, особенно поняв, что я — не она. Но, надеюсь, переодеванием его не смутить. Кулон, который мне дала Ребекка перед выходом на сцену, я не нашла на себе после пробуждения, возможно, он потерялся при моем перемещении сюда.       Ребекка вновь надела на себя подвеску на золотой цепочке, снова превращаясь в меня. Крылья изменили цвет, а морщины испарились как по волшебству. Любопытство было сильнее, и я все же поинтересовалась.       — Как это работает?       Совершенно точно Ребекке нравилось поучать, она хитро улыбнулась и, пока я надевала ее одежду, покрутила кулон здоровой рукой.       — Фенцио отлично делает амулеты. Можно принять другой облик, можно изменить цвет крыльев, он делал их для меня, но не понимал зачем, пока однажды не раскрыл мой маленький секрет и не увидел меня настоящую. Пришлось переместить его сюда и искать другое решение, а то эти побрякушки не вечны, как и воздействие на его сознание.       Я думала, как выпутаться из этой ситуации. У меня были преимущества перед Ребеккой: она не знала, что я неплохо владею огнем, и это нужно было точно использовать. Сжечь собственную мать — могла ли я думать об этом ранее?       — Это ты убила Фрэнка?       Моя осведомленность немного удивила Ребекку, и она вопросительно приподняла брови, уверена, на ее истинном лице сейчас собралась не одна морщина на коже.       — Я не желала тебе смерти, Вики, точнее, я пожалела, что убила тебя, — Ребекка прикоснулась к замку и посмотрела на него с двух сторон, будто сомневаясь, как он открывается. — Но мне нужно было скрывать твою и его смерти, вас не должны были искать, они бы вышли на пансион. Наша семья хранит так много секретов, незачем их освещать.       Я вспомнила, как горел дом, как горел пансион и вся информация обо мне, в носу еще ощущался запах пепелища и смерти. Вопрос о том, кто оплачивал счета на земле, я задавать не стала, мне и так стало понятно. Все думали, что мы продолжили жить, нас не искали спасатели и полиция. Про нас просто забыли.       — Тебе не понять, Вики, каково это, когда в тебе растет ребенок, как забирает силы, как растягивает кожу и разрушает молодость. Я почти не помню свою жизнь на земле, лишь обрывки воспоминаний. Я бы хотела сказать, что однажды ты поймешь, какой ад я пережила, вынашивая тебя, нежеланного ребенка. Но, боюсь, живой отсюда тебе не выйти.       Какие же разные бывают люди и бессмертные, как по-разному воспринимают, казалось бы, схожие ситуации. Я не злилась, не обижалась. Я вообще давно перестала чувствовать что-то к Ребекке, кроме как неприязни. Но на ее слова я улыбнулась: я уже испытала это, уже создала жизнь и уже любила сына.       — Открывай, мне надоело, — я ударила ботинком о прутья, а Ребекка поморщилась.       — В начале ты отдашь мне силы, после я сама исцелю его, сотру память и верну в рай. Мне больше не нужны будут его услуги ни как источника эфира, ни как создателя амулетов.       — Мы так не договаривались, — я отступила на шаг, понимая, что старого ангела ждет смерть, а не милосердие бога, уж точно не от Ребекки.       Но ее мое возмущение, казалось, не интересовало вовсе, она быстро раскрыла замок, не используя при этом ключа, и открыла клетку с металлическим скрипом несмазанных петель. От звука спина покрылась мурашками, а волосы на затылке встали дыбом. Мать действовала очень быстро и агрессивно. Возможно, и ей надоели наши «душевные разговоры».       Пока я отступила еще на шаг, она приблизилась ко мне, но магия огня в стенах этой клетки была недоступна, а вот Ребекка неплохо управлялась с крыльями, и одно из них откинуло меня в металлическую стену.       — Боже, — застонала, пытаясь понять, почему так кружится все перед глазами. Я не думала, что она будет действовать так грубо и так открыто, надеясь все же на переговоры. Затылок гудел, и по шее потекло что-то теплое, очень похожее на кровь. Приложить руку к голове я не успела, мир продолжил вращаться, а Ребекка потянула меня за крыло, волоком вытаскивая из клетки. Там, за ее пределами, у меня было спасение, там я могла бороться, тут же я была просто человеком.       — Все пройдет быстро, дочка. Ты не успеешь и глазом моргнуть, как все для тебя закончится.       Моргать я точно не успевала: от удара сознание уплывало, а картинка казалась нечеткой и размытой. Я собиралась бороться, дать отпор, убить ее, но сейчас единственное, чего мне хотелось, — это провалиться куда-то в темноту, которая приносила покой в моменты коротких потерь сознания. Там меня ждал сын, совсем еще маленький, с глазами бусинками, красными, как у Люцифера. С волосами белыми и кудрявыми, как у меня на висках.       Возможно, вся эта борьба — лишнее? Может мой путь — это проигрыш?       Я открыла глаза, когда Ребекка в очередной раз приложила меня головой, но в этот раз о каменную стену. Совсем рядом блеснул факел, и я подумала, что неплохо было бы призвать огонь, сжечь ее на месте. Но могла ли я убить? Я не смогла подтолкнуть Элис к прыжку, не смогла убить даже падшего в доме отца. Я не могла пролить чужую кровь и принести успокоение в виде смерти. Что изменилось сейчас?       Эфир нужно восстановить, но нигде не сказано, что это должна быть именно я. Что я спасу мир… она же тоже может стать носителем силы бога, она тоже сможет спасти миры от падения.       — Какая же ты слабая, — Ребекка хлестко ударила по щеке, приводя меня в сознание. Болело все тело, крыло было вывернуто и безвольно лежало рядом, но я даже не думала о том, чтобы им пошевелить. Единственное, что я смогла, — это сплюнуть кровь куда-то рядом. Регенерация справлялась с ушибами, но недостаточно быстро. Нанеси эти увечья она мне просто в клетке, я бы уже была не жилец.       — Я не хочу сражаться с тобой, — это было правдой, за свои слова я получила еще одну пощечину, но вместо едкой обиды я улыбнулась.       — Ты недостойна даже части силы, — Ребекка наклонилась, и я видела, как ходят желваки на напряженных скулах. Презрение к собственному ребенку — это единственное, что читалось в ее глазах.       — Я не такая, как ты, мама, я не убийца. Я не могу убить тебя даже ради собственного спасения. Что ты хотела — забрать силу? Забирай и покончим с этим, как и начали, — вместе.       Ребекка схватила меня за шею, сильно сжимая пальцы, а я смотрела в ее глаза и улыбалась, я могла призвать огонь, могла сражаться и даже, возможно, победить. Но не хотела, это было слишком тяжело для меня, я не убийца, я не жертва. Я просто человек, принимающий собственный выбор.       Только истинный бог — милосерден.       Я видела его, прощаясь с жизнью, я видела Люцифера, чувствовала его прикосновения и ни с чем не сравнимый аромат вишневых сигарет. Он был рядом, он был со мной, всегда.