Посмертие во лжи

      Личный адский водоворот Сатаны доставил нас до ворот райского сада. Я никогда не был тут и начал осматриваться, ища угрозу за каждым деревом, а вот отец вел себя совершенно спокойно, скучающе смотря по сторонам.       — М-да, — он поморщился, обратив внимание на туфли, к которым прилипла свежая земля. — Раньше за раем следили. Идем, если тела были найдены в самом саду, то я догадываюсь, где мы сможем найти твою Непризнанную.       Кивнул, соглашаясь, а про себя задумался, когда Сатана успел присвоить Вики мне, но в воспоминаниях сразу всплыли все те моменты, когда я старался ее уберечь, пусть то было задание на земле или экскурсия в Ад. Вспомнил, как Вики исцелила меня от пули, смоченной в гибели Эфира, и сразу на ум пришел вопрос, пока мы пробирались, как два преступника в утопающем зеленью и солнцем небольшому полесью, следуя к нужному месту.       — Ты был готов дать мне умереть от пули? — убирая свисающую цветочную лиану, я поморщился от обилия ярких красок: в это место можно было бы отправлять на пытку вместо темниц ада.       Сатана остановился и осмотрелся по сторонам. Его, кажется, взрыв ярких красок не смущал. Определив для нас маршрут, он вновь начал идти, некоторое время не отвечая на вопрос.       — Я был уверен, что Непризнанная тебя исцелит. Ну, а если не исцелила, то Мисселина бы мне сообщила, — Сатана повернул, уходя с тропы, вновь наступая ботинком в мокрую землю, но в этот раз он не обратил на это никакого внимания, полностью сосредоточившись на пути.       — Она и есть твой шпион? — идя за отцом, прокручивал в голове все моменты с Мисселиной и ее ангельским поведением. Она поспособствовала стиранию памяти Вики; была последней, кто видел Уокер до пропажи из палаты; и не сильно она была похожа на шпиона одной стороны. Слишком уж Ребекка была осведомлена об охоте, которую затеял отец, предчувствие подсказывало, что святая простота Мисселина играла за две команды одновременно. Чтобы не оказаться на проигравшей стороне.       — Возможно, — уклончиво ответил Сатана, останавливаясь у небольшой скалы, скрывающейся за зеленой нависшей изгородью из листьев и цветов. — Рай обыскали после того, как были найдены тела, но те, кто обыскивал, плохо знали местность и не заглядывали под каждый камень.       Я обернулся, осматриваясь внимательней: казалось, ничего примечательного и необычного. Но при детальном рассмотрении я увидел, как поломаны пару веток у дерева, притоптан цветок, а листья над нависшей изгородью измяты. Это можно было объяснить тем, что были организованы поиски, но что-то мне подсказывало иное: мы оказались в хорошо просматриваемом тупике, и необходимости подходить, чтобы осмотреться, не было.       Пройдя вперед, я коснулся растущей на скале зелени и, к удивлению, за ней ничего не было.       — Неплохо, — сухо похвалил Сатана, проделывая то же, сдвигая мешающую зелень и пробираясь внутрь. — Это место почти невозможно найти, тут тайно встречались Шепфа и Лилит.       На секунду я замер, вспоминая улыбку матери, когда она была собой. Не чокнутой падшей, а женщиной с огромным любящем сердцем. Я не был уверен, что Сатана отслеживал ее метания по земле в качестве души, и не был уверен, что он знал о том, что ее больше нет.       — Ты знал, что случилось с Лилит на земле? — темнота в скалистом проходе не убавила видимости, но все же от неожиданности я почти налетел на спину Сатаны, когда он остановился, услышав мой вопрос.       — Нет, я вычеркнул эту женщину из жизни после ее предательства.       Нотки старой обиды все же прозвучали в голосе: настоящий Сатана ревнив и мстителен — отец носил свое имя заслуженно. Он вновь начал движение, идя по искусственно созданному коридору весьма легким шагом. Я же хотел ускориться, чтобы как можно скорее найти Вики.       — Лилит, — я не смог сказать «мать». — Стала падшей и, уже будучи в теле смертной, познакомилась с Ребеккой.       Сатана никак не отреагировал, а я был словно ябеда, который докладывал на старших. Когда уже решил закончить свой рассказ тишиной, Сатана все же заговорил, продолжая разговор.       — Как интересно складывается, — он провел рукой по шершавой стене, от чего мелкие камешки обсыпались на пол. — Одна женщина запустила проклятие убийством, вторая — им же его и остановила.       Я никак не ответил, просто не зная, что на это можно сказать. Разглагольствовать не хотелось, коридор сужался, сгущаясь тяжелым воздухом в легких. Я чувствовал, что мы приближались. Пусть я не ощущал энергию Вики, я был уверен, что сейчас за очередным темным поворотом я увижу ее: воинственно настроенную, с горящими голубыми глазами. Но за поворотом мы встречали лишь каменные стены и тьму. По стенам были развешены факелы, но от нашего присутствия они не загорались, словно были настроены на другую энергию.       — Так мы их не найдем, — Сатана остановился, оборачиваясь. — Почувствуй ее, тут явно поработали с иллюзией, мы проходим по одному и тому же коридору уже в третий раз.       Я молча закрыл глаза, пытаясь понять, в какую сторону нам нужно двигаться. Но слышал лишь тяжелое напряженное дыхание и пару бьющихся сердец. Совершенно ничего, в такую глубь даже ветер не добирался. Но признаваться в слабости я был не готов, вновь и вновь пытаясь понять, как действовать.       — Если ты так и продолжишь стоять, твою подружку опустошат, заберут эфир и воссоединят силу Шепфа не в том сосуде, в каком хотелось бы тебе. И вот тогда Ребекку будет победить несколько сложнее. Но ты, конечно, можешь подумать.       От слов Сатаны я лишь сильнее сжал челюсть, слыша, как под кожей двигаются желваки. В этом был он весь и все его воспитание.       — Обратно, — скомандовал, открывая глаза и возвращаясь туда, откуда мы пришли. Я не мог это объяснить, но туда словно рвалось сердце, я не пытался понять порыв, решив довериться ощущению.       Поворот за поворотом, пара развилок, и, казалось, мы попали в тупик из неприступной стены.       — Нет! — я ударил кулаком о камень, не веря в то, что чувства подвели. — Я не верю! — вновь кулак врезался в стену, оставляя на поверхности кровавые следы.       Я был уверен, что правильно двигался, но неприступная стена говорила об обратном.       — Успокойся! — Сатана дернул меня за плечо, вынуждая сделать шаг назад. — Сто лет назад я не лично искал Лилит и Шепфа, но знаю точно, что двери тут не самые простые, тут нет замочных скважин или ручек. Энергия, сын.       Обычно я решал проблемы физической силой, редко отпирая замки импульсами энергии. Но сейчас привычный метод мне не пригодился: камень и не думал поддаваться порыву силы.       Сатана положил две ладони на стену и затих, перестав дышать. Я видел, как напряглись его крылья, и когда уже хотел возмутиться, начать искать другой проход, что угодно, лишь бы не просто стоять и ждать, камень под его руками начал растворяться, а после и вовсе пропал.       Я оттолкнул Сатану, двигаясь вперед, но отец не позволил. Он с силой зажал мне рот рукой и потянул на себя, вынуждая вернуться в коридор и молчать.       Я видел ее: она сжимала руки на шее Шепфа. Не знаю, как Вики смогла ее победить, но Ребекка сидела у стены и не сопротивлялась, будто добровольно соглашаясь на такой исход. На полу рядом лежали кандалы и цепи. Я хотел броситься вперед, помочь, но Сатана не отпускал, воздействуя не просто физически, но еще и применяя силу, не позволяя двигаться.       — Смотри, — прошептал он. — Но не вмешивайся.       Я хотел воспротивиться, но отец удерживал.       Я смотрел с опасением, не узнавая Вики: она всегда тянулась к равновесию, а сейчас с улыбкой на губах убивала собственную мать. Происходило что-то невозможное, и, как бы я не хотел вмешаться, Сатана будто был на стороне смерти и ждал, чем завершится эта проигранная битва. Сколько же хитрости и силы было в Вики, что она смогла побороть Ребекку? Я не знал и не хотел знать, не желая думать об этом. Она изменилась, я бы быстрее поверил в то, что она будет на месте Ребекки сейчас, но я видел ее несколько часов назад. Отвратительный белый костюм сейчас был испачкан в крови и грязи и был на проигравшей.       Когда, казалось, тело Ребекки перестало двигаться, я испытал странную давящую боль в груди. Это было неправильно, я не мог это объяснить, но, умирая, она будто забирала и часть моей души. Я не мог найти этому объяснения, продолжая пытаться выбраться. Вики сделала шаг назад, поправляя белую мантию с золотой вышивкой. Я ждал чего угодно: вспышки яркого света, объединения энергии, — но не происходило ничего. Казалось, смерть одной не изменила и не восстановила расколотый эфир.       Вики, кажется, тоже этого ждала, я хотел прижать ее к себе, унять прикосновениями дыру к груди, но Сатана не отпускал. Она сделала шаг к лежащей на полу Ребекке и одним резким движением вырвала крылья, откидывая их на пол как ненужный мусор. Но и после этого ничего не произошло. Факелы продолжали гореть, подкрашивая светлые волосы Непризнанной кровавым. Я не чувствовал радости от того, что она победила, я смотрел и будто умирал, как и ее жертва.       Сатана неожиданно разжал руку и сделал шаг назад, позволяя осуществить задуманное. Я быстро вышел в просторную комнату с клеткой в центре, факелы вздрогнули, играя причудливыми тенями на лице Вики — там не было страха, лишь слабый испуг от того, что я так резко ворвался. Не раздумывая, я приблизился, касаясь ее плеч руками, поглаживая вниз. Я искал в ее глазах облегчение, что все закончилось, но там была лишь холодная бездна, словно убив, она умерла сама, забирая меня с собой.       — Люцифер, — прошептала, а на глазах ее появились слезы, стирая все прежние ощущения. Теперь я видел лишь стекающую по щекам влагу.       Я прижал ее к себе. Сильно, по-собственнически. Вики обвила ладони вокруг меня, слабо плача мне в рубашку.       — Все будет хорошо, я рядом, — шептал в ее волосы, пока сердце продолжало истекать кровью, я будто похоронил ее, перестал чувствовать, пусть и прижимал к груди.       — Она закрыла меня в клетке, но я смогла ее победить, не знаю как, она сражалась, но я оказалась сильнее, — Вики шептала мне в грудь, пропитывая ткань слезами, а я сжимал ее, пытаясь вернуть через тепло ощущение реальности. Но оно ускользало, а на губах появился металлический привкус смерти.       — Ты молодец, — сделал шаг назад, вынуждая Вики перестать меня обнимать. Она подняла взгляд, полный слез, а я сжал ее руки в своих, вновь и вновь пытаясь не думать о том, что случилось непоправимое — огромная ошибка, ценою в жизнь.       Левой рукой я ощутил, что ладонь Вики покрыта шрамами. Переставая смотреть ей в глаза, я приподнял руку, крепко сжимая пальцы, которые сам совсем недавно пожимал и опалил до костей. Все встало на свои места, как шахматные фигуры выстроились в ряд, готовясь сделать последний ход, уничтожая королеву.       — Она пытала меня огнем из факела, — Вики сжала мою ладонь и потянулась за поцелуем, но я отпрянул, презирая то, что видел перед собой.       Мир замер, как и мое сердце, я посмотрел в сторону и увидел ее, мою Вики, ее улыбку на мертвом лице — спокойную, счастливую. Я видел, как ее крылья лежат рядом, и видел каждое перо, замечая те самые вкрапления бордового, моего, что появились сразу после причастия. Она бы не пытала огнем из факелов: Вики была самим огнем — первозданным, чистым, смертельным.       — Давай скорее уйдем, тут слишком страшно.       Я слышал голос, безусловно ее. Но вот слова — Вики бы не сбежала, она бы не испугалась. Моя Вики добровольно согласилась на смерть, умирая с чистой душой. Моя же была запятнана кровью тысяч. Но мне было мало, конкретно сейчас я желал лишь одной единственной смерти, хотел видеть, как угасает жизнь в чужих ледяных глазах.       — Мы останемся.       Сжал ладони сильнее, призывая адское пламя. Когда-то наше общее пламя. Сейчас мне было плевать, кто передо мной — Бог ли, Шепфа, тело смертной психопатки. Главное было то, что это не она. Не та прекрасная, кто подчинила меня своим чарам при первой встрече; не та, кто поднимала мое тело с мокрого асфальта; не та, кто ценою собственной безопасности исцелила эфир, кому я открылся в пустоши, и не та, кто рискнула всем ради спасения невинной души. Не та, кого я полюбил, первый раз в жизни испытывая подобное. Я умер там, когда Сатана не давал мне двинуться, смотря, как умирает она.       Вики, Непризнанная, моя.       Отец знал, что происходит, его было не обвести трюком с переодеванием. Он удерживал меня, вынуждая смотреть, как умирает и моя жизнь тоже.       Ребекка пыталась вырваться из моих рук, я видел кулон на ее шее и, отпустив правую ладонь, сорвал его, обличая ее истинное лицо. Старое, морщинистое. Я видел ее прогнившую душу, видел черные крылья, которые миллиметр за миллиметром поглощались пламенем. Она пыталась вырваться, пыталась отмахнуться пылающими крыльями, но меня было не сдвинуть с места. Я был готов сгореть здесь и сейчас, главное — забрать ее с собой.       — Нет, нет, нет!       Она кричала, билась свободной рукой, а я сжимал ее ладонь и смотрел, как умирает душа, как плавится кожа от адского пламени. Я убивал сотни, тысячи, но никогда с таким удовольствием. Мне было приятно доставлять боль, я упивался ее страданиями, смотря, как начинают полыхать кости. Адское пламя невозможно потушить, пока оно не заберет то, что ему позволено.       — Я буду последним, кого ты увидишь, — шептал, зная, что каждое мое слово отдается звоном в ее голове. — Если ты будешь гореть в аду, я найду тебя и там. Небытие — слишком легкий исход для тебя, тварь.       Ребекка перестала кричать, все ее тело было объято огнем — волосы, крылья. Кожа стекала по костям, я отпустил ее руку, позволяя упасть на пол и корчиться от боли, уже лежа на камне. Я был ее палачом, смертью и судьбой. Но ни на секунду мне не стало легче от этого исхода.       Ни на одно мгновение я не перестал чувствовать дыру в груди, которая лишь разрасталась с каждой секундой. Сатана был прав: я не смогу жить без нее. Я думал, это все мифы, сказки прошлого. Но это было на самом деле. Сердце сжималось в кольцо боли и отчаяния. Я упал на колени, чувствуя покалывания на кончиках пальцев. Я хотел сгореть, найти Вики где угодно — за чертой смерти, в небытие. Мне хотелось еще раз взглянуть на нее, обнять. Сказать то, что было не озвучено.       Что я полюбил ее, как только увидел.       — Лишь истинный бог — милосерден, лишь истинный Сатана — ревнив и мстителен.       Голос отца был последним, что я услышал, перед тем как кровавая тьма встретила меня. В этой черноте не было ее — той, кого я так хотел увидеть. Там меня встретила боль, разрывающая меня изнутри и выворачивающая кости.

***

      Я не чувствовала боли или страха, понимая, что жизнь покидает бессмертное тело, единственное, что я ощутила, — покой. Я знала, что только так я смогу добиться желаемого, что только так смогу вернуть сына. Сердце разрывалось в груди от того, что этот выбор был единственным, что я не смогла сказать Люциферу о чувствах, не смогла пообещать ему, что все будет хорошо. Что мы встретимся снова — сейчас или позже. Но наши пути обязательно пересекутся вновь. Это не просто стечение обстоятельств, это судьба, которая привела меня сюда, в начало нового пути, к силе, которую я никогда не желала.