Голые ноги Санджи

      Тупой мечник не явился на завтрак. Санджи ждал от него чего-то такого после вчерашнего, но все равно противное чувство под ложечкой усилилось, когда мшистой головы не оказалось среди остальных. Он продолжил разносить блинчики, подливая сок в опустевшие стаканы, а перед глазами стояло лишь его нахмурившееся лицо. Словно мечник и не ожидал, что Санджи может проявить заботу, будто они и вовсе не были накама. Для Санджи мугивары значили очень много, и он готов был жертвовать собой ради здоровья и счастья других.       Только вот маримо плевать хотел на чужие старания и шел напролом, упертый и глупый как распоследний баран. Даже посмел оставить еду, которую ему приготовили, на пыльной ступеньке лестницы. Санджи готов был разгромить собственную кухню, когда чуть не наступил на тарелку на пути в каюту, и лишь железная выдержка удержала его от безрассудного шага. Он пожертвовал вечером, чтобы накормить этого придурка, потратил личное время, а тот так просто выкинул его в мусорное ведро. Санджи ненавидел себя за то, что продолжал беспокоиться даже сейчас.       — Куда подефался Зоро? — выдернул его из переживаний Луффи, болтавший с набитым ртом. — Он никогда не пропускает блинчики.       Санджи сжал пальцы на кувшине с соком.       — Я видела его на палубе рано утром. Он тренировался с гантелями.       — Но это же зафтрак! Как его мошно пропустить!       Робин пожала плечами, продолжив резать ножом мягкое тесто. Санджи на мгновение засмотрелся на ее хрупкие пальцы, действующие уверенно и четко, будто работая скальпелем. Вишневый джем медленно стекал с ровных краев.       — Робин-чу-ан, — пропел он, подлетая ближе. — Хотите добавки?       — Нет, спасибо, Санджи-кун, этого было достаточно.       — Ах, — он прижал ладонь к сердцу, — как жаль.       — И фсе-таки. Што там такое с Зоро?       — Я схожу проверить его, — обреченно вздохнул Санджи. — И отнесу его порцию.       Одобрительно кивнув и успокоившись, Луффи повернулся обратно к Усоппу и Бруку. Те спорили о целительных свойствах музыки. Брук настаивал, что она может успокаивать нервы и бодрить в трудную минуту, Усопп же утверждал, что все дело не музыке, а в нужном настрое: без него бы никто не стал ее слушать.       Санджи положил на тарелку несколько блинчиков, щедро полил их джемом и бросил сверху несколько ягод клубники. Припасы свежих фруктов и зелени уже начали подходить к концу, поэтому им срочно следовало найти новый остров.       Он подхватил тарелку и направился искать мечника. Тот тягал огромные грузы, которые нуждались в свободном пространстве, поэтому иногда тренировался на переднем крае палубы, изменяя своему любимому вороньему гнезду. Вот и сейчас он обнаружился там. Когда до раздражающего придурка осталось несколько шагов, Санджи замедлился и сунул в рот сигарету. Он еще ни разу не смог заговорить с мечником без успокаивающего нервы дыма.       Зоро стоял к нему спиной и качал руки. В одних черных штанах с голым торсом он поднимал штангу, которая на вид весила половину Санни. Пот стекал по напряженным мускулам, влажная загорелая кожа блестела на солнце. Глубоко вдыхал и шумно выдыхал, делая очередной жим. Санджи невольно засмотрелся на мерную работу рук, завороженный нечеловеческой силой.       Наверное, запах сигареты выдал его — мечник поднял штангу в последний раз, осторожно опустил ее на лакированный пол палубы, а потом повернулся к нему, глядя куда-то поверх головы Санджи.       — Ну?       — И что это за приветствие? — поинтересовался он, ощущая, что начинает закипать. Одного короткого слова хватило, чтобы почувствовать себя отвратительно. — Тебя не учили манерам?       — Чего тебе?       — Я принес завтрак, — как можно более спокойно отозвался Санджи, пытаясь игнорировать застывшее без эмоций лицо, и поставил тарелку на бочку. — Надеюсь, ты не оставишь еду на съедение птицам. По правде говоря, я не удивлюсь, если ты снова так сделаешь. Не понимаю, зачем было брать ужин, если не собирался даже попробовать.       — Мне не нужен завтрак. Можешь забрать его прямо сейчас.       На душе стало еще паршивее. Санджи показался себе заботливой мамашей, которая пытается уговорить непослушного ребенка. Сердце сжалось от обиды, и даже глубокая затяжка не смогла унять раздражающего чувства. Мечник тем временем отвернулся и потянулся к гантели, полностью его игнорируя.       — Маримо! — рявкнул он. — Какого черта ты делаешь?! Тебе что, нравится голодать? Раньше ты без проблем ел все, что я готовил, так что же случилось теперь? В чем смысл твоего дурацкого поведения?       Тот продолжил тренировку так спокойно, будто никто ничего и не говорил, и тогда стремительно Санджи сократил расстояние между ними, замахнулся и со всей силы ударил, метя по тупой зеленоволосой голове. Мечник ожидаемо поставил блок, загородившись гантелей — послышался глухой звук удара. На какое-то мгновение их взгляды пересеклись, и целая гамма чувств выплеснулась из темных глаз, но тот почти сразу прервал зрительный контакт:       — Не сходи с ума.       — Чего?!       Санджи хотел ударить снова, но обнаружил, что лодыжку удерживает жесткая ладонь.       — По крайней мере, сегодня ты оделся, — краем рта ухмыльнулся мечник. — Не знаю, как бы я сражался с тобой, одетым в женские шорты.       Сначала он не понял, что тот имеет в виду. Когда же до него дошло, он заскрипел зубами от злости. Одежда Усоппа, который вознамерился провести генеральную уборку и забыл оставить ему хотя бы один сухой комплект, не добавляла настроения весь вчерашний день. Сигарета была без сожалений выброшена за борт.       — Пусти меня.       — Если пообещаешь больше не нападать.       — Нет.       — Тогда стой так, пока не надоест.       Санджи глубоко вдохнул и еще глубже выдохнул.       — Прекрати уже издеваться надо мной! — заорал он. Резко развернулся, чтобы освободить ногу, и одновременно сделал финт другой.       Мечник смог удержать штангу, но избежать удара полностью не сумел: его тело отклонилось назад, когда левая стопа Санджи ударила его в грудь. Из него вырвался болезненный хриплый возглас, который тот тут же задавил, сжав губы. Санджи перегруппировался на руках и принял вертикальное положение, а потом схватил придурка за плечи, впившись пальцами в скользкую кожу.       — Ты — неблагодарный и бесчувственный паршивец, думающий только о себе! — кричал Санджи, наслаждаясь тем, что маска наконец треснула. — Все беспокоятся о тебе, а ты плюешь и делаешь то, что тебе хочется! Я потратил время и силы на то, чтобы приготовить эту еду, и не потерплю неуважения! Если тебе так хочется, то продолжай в том же духе, но я не собираюсь… Не собираюсь…       Мечник смотрел на него так странно, что Санджи потерял мысль и просто уставился на него в ответ. Ему стало стыдно за собственную несдержанность, но извиняться перед этим придурком он уж точно не собирался. Он по одному отцепил пальцы, оставившие на смуглой коже красноватые отметины, и шагнул назад. Отойдя прочь, он прислонился к борту, опустошенный их бессмысленной ссорой.       Раз за разом он говорил себе, что перестанет злиться, что не будет заводиться, видя безразличие на тупом лице, но все равно делал это. Глубоко затянувшись и выдохнув дым, он уставился на небо. Светлое и голубое, чистое. Хотелось бы, чтобы и в его мыслях все стало просто.       Но ничего просто не было: они с маримо не выносили друг друга. Санджи знал, что даже зеленый ершик волос, мелькнувший на другом конце корабля, мог без труда испортить ему настроение. С другой же стороны, он не мог перестать восхищаться им. Его силой и готовностью идти до конца, не боясь смерти. Наравне с капитаном, Ророноа Зоро был человеком, на которого можно было положиться в бою, соперником, достойным, чтобы на него равнялись. Поэтому он и не выносил пренебрежительного к себе отношения, беспричинная грубость ранила.       — Прости, — раздалось еле слышное. Он вздрогнул от неожиданности.       — Что ты сказал?       — Я не собираюсь повторять.       Звук вилки о тарелку заставил его удивиться снова: мечник вдруг сменил гнев на милость и принялся есть приготовленные им блинчики. Тот жадно вгрызался в тесто, отрывая большие куски, и быстро глотал. Вишневый джем стекал от подбородка к шее, мерно двигался кадык, проталкивая пищу. Санджи завороженно уставился на эту картину: наслаждение едой — вот, что было достойной платой за его старания.       Когда кончик языка высунулся и облизал тонкие губы, дыхание перехватило. Что-то во влажном, томном движении показалось ему непристойным, хотя, в общем-то, ничего особенного не происходило. Что-то внутри него отозвалось, заставляя пульс ускориться, а кровь — быстрее течь по венам. В этот смущающий момент мечник поднял на него взгляд, и Санджи дернулся, словно кот, пойманный около миски с мясом.       — Занесешь тарелку, когда доешь, — он поспешил отвернуться. — И не опаздывай на обед!       Он сбежал прежде, чем тот смог что-либо ответить.