Потеря

      Тевкр с грустью смотрит на братика. Ему решительно не нравится, когда Аякс ссорился с дядечкой Чжун Ли.       Он становится более нервным и хуже разговаривает с добрыми Миллелитами. Тем не менее, с Тевкром братик общается всё также любяще. И на сестрёнку Люмин не огрызается. — Братик. — Малыш трясёт Тарталью за рукав. — Братик, пойдём к Синь Янь. Я слышу, как она выступает.       Чайльд опускает голову, отвлекаясь от распекания служителя. — Сейчас, Тевкр, сейчас. Я ещё не договорил…       Мальчик топает ножкой и отходит от Тартальи. Всё! Он обижен. Пусть братик потом извиняется! Тевкр его не пожалеет.       Вот уйдёт он в море с тётей Бей Доу, и что Чайльд будет делать? А Тевкр станет великим моряком. Да, так и будет!       Он будет писать сестрёнке Люмин длиннющие письма. Она будет им восхищаться и рассказывать о подвигах братику. А тот… — Привет. — К Тевкру склоняется добрый джентельмен. — Ты потерялся?       Малыш трясёт головкой. — Нет. Я жду братика. — Правда? — заинтересованно спрашивает мужчина. — И откуда же ты его ждёшь? Где он?       Тевкр хихикает. Какой глупый дядя! Вот дядечка Ли не такой… — Да вон он. Видите, стоит с Мин… Мил… Миллилитром.       Джентельмен улыбается. — Теперь понял. И долго тебе ждать?       Мальчик пожимает плечами. — Смотря сколько они ещё будут спорить. — А о чём они спорят? — Я… — Тевкр замолкает.       Признаваться, что он не знает, такому приятному дяде не хочется. Вот если б только знать…       Точно! Со служителями леди Нин Гуан братик может общаться только о делах. Какое у неё интересное имя — леди Нин Гуан…       Малыш чихает. — А они говорят о… об игрушках. Да. Мой братик — производитель игрушек. Вот.       Мужчина удивлённо приподнимает брови, что-то яростно соображая. — Ты разбираешься в его делах? — по-доброму спрашивает он.       Тевкр уверенно кивает. — Конечно. — Слушай, давай отойдём. — Мужчина без разрешения берёт мальчика за ручку и оттаскивает подальше в закоулок. — Ты же разбираешься в его делах, да? Тогда ты должен знать моё имя. Э… Чунь Хао.       Малыш слышит это имя впервые. Но, не желая показывать своего незнания, снова кивает. — Превосходно. — Губы доброго дяди расплываются в медовой улыбке. — Дело вот в чём. Я… я — деловой партнёр твоего брата. Просто вышло так, что вижу его впервые. И… и мне немного стыдно перед ним. Но я вижу, что ты умный мальчик. Умный и красивый… — Джентельмен облизывается, кидая нервные взгляды на подошедшего к спорящим второго Миллелита. — Ты не мог бы передать ему бумаги? Они… они у меня дома. Я уверен, что ты справишься.       Тевкр качает головой. — Братик не разрешил мне ходить с незнакомыми дядями.       Лицо мужчины выражает страшную печаль. — Да разве мы незнакомы? — расстроенно бормочет он. — Ты знаешь, кто я. Я… я действительно не знаю твоего имени. Как тебя зовут? — Тевкр, — почему-то гордо отзывается малыш. — Только я всё равно не могу идти с Вами.       Джентельмен хлопает по своим карманам. — Да, я понимаю… Мне придётся делать это самому. Мне снимут голову… Но ладно. Я что-нибудь придумаю. Я надеюсь… — А почему Вы не отдадите сами?       Тевкр осторожно вытаскивает пухлую ладошку из руки мужчины. — Видишь ли, он… не знал, кто я, когда наткнулся на меня на улице. И… мы повздорили. В общем, он обещал причинить мне вред, если мы увидимся ещё раз, понимаешь? — Глупый дядя тянет к нему руки. — Нет, я, конечно, понимаю… Я всё понимаю… но…       Мальчик хмурится. Его что-то напрягает. — Н-ну… — Тевкр грустно смотрит на спину братика. — Я могу его попросить… Но идти мне нельзя… Братик обидится.       Дядя вздыхает и опускает руки. Миллелиты тревожно оборачиваются. Тарталья вертит головой. — Видит Моракс, я пытался по-хорошему, — смешно бурчит джентельмен.       Малыш оборачивается, чтобы что-то сказать, но не успевает.       Раскрывшийся ротик душно закрывает рука. В нос ударяет резкий запах одеколона торговца игрушками, и глазки слезятся.       Мальчик хнычет, пытаясь вырваться, но джентельмен, оказавшись на редкость прытким, перехватывает маленькое тельце второй жилистой рукой и телепортируется. Тевкр сдавленно мычит. — Тевкр! — уже взволнованно кричит Чайльд, оборачиваясь. — Тевкр! Да где он?       Только что получившие взбучку от своего внештатного командира Миллелиты усердны больше обычного. Где это такое видано — чтобы из-под носа двух служителей порядка пропадало невинное дитя? — Мне кажется, он с кем-то говорил, — подаёт голос недавно подошедший Ань Лу. — С каким-то мужчиной. — А потом они сквозь землю провалились? — недовольно интересуется напуганный Тарталья.       Миллелит бледнеет. — Я… я их видел. — Да, — басит распечённый Шуй Тунь. — Он с кем-то говорил.       Чайльд хмурится. Получается, не видел брата он один. — Отлично. Ну и где они? Вы видите их на площади?       Мужчины качают головами. — Телепортировались? — предполагает Лу. — Мне кажется, они действительно пропали, господин Чайльд.       Тарталья пинает кадку. — У кого может быть дело к моему брату? Ему восемь лет. Восемь!       Миллелиты послушно кивают. — Мы… мы их поищем. — Поищем! Поищут они! У вас сведения из-под носа крадут, куда вам ещё! — Но…       Чайльд пышет гневом. На самом деле, он злится на себя. Именно он обязан был следить за малышом. — Ладно. Что может требоваться от ребёнка? — Юноша задумчиво грызёт губу. — Боюсь, ничего хорошего, — бормочет опустивший голову Лу. — А разве может он быть к чему-то годен? У нас запрещено использовать детей…       Товарищ кивает. — И ни одного нарушения закона, да? — саркастически интересуется Тарталья и машет рукой. — Тевкр — умный мальчик. Он ни за что бы не пошёл… — Вы уверены? Ну, то есть, дети…       Чайльд оборачивается на Ань Лу. — Он переплыл чёртово море и прибыл в Ли Юэ один. И ничего с ним не случилось. Этого достаточно? — чуть не шипит он.       Стражи удивлённо смотрят друг на друга. Шуй Тунь чешет голову. — Да найдём мы их обоих, не переживайте. Вы, как-никак, на короткой ноге с Волей Небес. Для Вас что угодно сделаем.       Ань Лу краснеет за товарища. — Мы действительно сделаем всё подвластное, господин Чайльд, — обещает он.       Тарталья смотрит на них волчьим взглядом, но кивает. — Уж попробуйте не сделать.       Люмин тихонечко дует в чашечку, греясь на уходящем солнце. Она опирается спиной на кадку с чем-то, сидя на полу, и ждёт Сяо. Паймон, безудержно пища, витает где-то рядом. — О! — вдруг выдаёт она. — Смотри, кто появился. Чего пришёл, Тарталья?       Возникший в массивном проёме дверей Чайльд грустно смотрит на подругу. Он сильно устал и измучился за день. — Я всё сделал и везде побывал, — говорит он, плюхаясь рядом с Путешественницей. — Я всех опросил. Я даже Миллелитов напряг, с их-то нежеланием идти мне навстречу! Нигде нет его! — Ты о чём? — Люмин ставит чашку на землю.       Паймон удивлённо молчит. — Ты о Чжун Ли? — уточняет девушка. — Помириться хочешь? — Да какой к чёртовой матери Чжун Ли! — пылит Тарталья. — Пусть катится в Бездну!       Люмин не понимает. — Кстати, а где Тевкр? — спрашивает компаньонка. — Ему хозяйка леденцы приготовила. — Я не знаю, — шепчет юноша. — Я не знаю, где он. Всё оббегал, а малыша не нашёл. Я даже в Банк заглянул! Нет его. Провалился! Я… я отвлёкся, и кто-то… какая-то гадина стащила у меня его из-под носа. Что мне делать? Каково ему сейчас?       Путешественница кладёт свою ладошку на напряжённое плечо друга. Она тщетно пытается заглянуть ему в лицо. Единственное, что она видит — покрасневшие глаза. — Тебе надо отдохнуть. Скорее всего, у тебя потребуют выкуп, и дело с концом. — Отдохнуть! — Тарталья дёргается, как от удара хлыстом. — Нет, отдыхать я не могу. Я не имею права… Я поем и пойду искать дальше. — Это глупо, — пытается Люмин. — Я обязан его отыскать. Я его брат. Разве ты перестала понимать меня?       Девушка вздыхает. Да, она тоже волнуется за Итера. А тот гораздо старше, и его никто не крал. — Хорошо. Вернись только поспать. Я тоже сделаю всё возможное.       Чайльд кивает и, несколько раз хлюпнув носом, встаёт. Он угрюмо спускается в ресторан.       Люмин подскакивает. — Куда? — визжит вдогонку Паймон. — К господину Чжун Ли. Если этот дурак не собирается прибегать к его помощи, это сделаю я. Вперёд, — уверенно говорит девушка.       Компаньонка не успевает даже проворчать.