На закате империи: Начало

Солнце только начало подниматься из-за горизонта, бросая лучи света на окрестности. Утренняя роса лежала на траве и ярко сверкала в лучах солнечного света, словно драгоценные камни. Через поле, друг за другом шли шестеро лошадей, спокойным мерным шагом. Утренняя тишина начинала прерываться трелями просыпающихся птиц; над полем летали шустрые ласточки, то резко падая вниз, к земле, то снова взмывая вверх в голубое небо. Охотники активно беседовали. Но не о ждущей их впереди службе в драконьем гарнизоне. На всё поле разносился озлобленный голос Сигрид. И девушка-маг была настолько злой, что Джерд молчала и боялась ей возражать. Остальные пытались как-то сгладить ситуацию, но Сигрид не давала им спуску. А причиной начавшейся с утра пораньше потасовки была Эйдис, летящая над ними, с перевязанным плечом. — Надо же было догадаться — стрелять в дракона, когда вы даже толком его не разглядели! — орала на всё поле Сигрид. — А если бы вы ей не в плечо попали?! — Да мы и не хотели в плечо, мы в крыло целились… — начал было виновато оправдываться Хаук. Резко побелевший Фроуд наклонился к серой лошади брюнета и с силой пихнул его в плечо, чтобы тот умолк. Однако Сигрид всё услышала. И, увидев, какой яростью запылали её глаза, Джерд за одну секунду составила в своей голове текст своего завещания. — В крыло вы целились?! — Сигрид рявкнула так, что её мышастая лошадь резко опустила голову и прижала уши. — То есть изначально вы ещё и не в плечо хотели попасть, а в крыло, так?! — Сигрид, мы, правда, виноваты перед тобой, — Джерд внезапно показалось, что от её молчания всё становится лишь хуже, и решила попытаться исправить ситуацию. От прожигающих её ледяных глаз подруги душа ушла в пятки, но Джерд заставила себя продолжить: — Да, то, что произошло с Эйдис — целиком и полностью наша вина. — И мы обещаем, что такого больше не повторится, — обеспокоенно поддержал подругу Атли. — Верно, ребята? Остальные трое синхронно закивали головами. Сигрид оглядела их холодным внимательным взглядом, глубоко вздохнула и взялась свободной рукой за виски: — Чёрт с вами, прощаю… Но если вдруг… Уловив в её голосе нарастающие злые нотки, вся группа охотников хором заорала: — Больше не повторится, обещаем! — Мы Эйдис и пальцем не тронем, — добавил Фроуд, когда все замолчали. Хаук в подтверждение закивал головой. — Верю, — со вздохом признала Сигрид. Она подняла голову вверх: над ними, высоко в небе летела Эйдис, медленно взмахивая огромными крыльями, покрытыми белоснежными перьями. Злость отступила, и Сигрид даже почувствовала некоторую вину перед охотниками, поэтому через какое-то время она заговорила. И когда охотники услышали её привычный мягкий голос, у некоторых вырвался вздох облегчения. — Поймите, что Эйдис очень много значит для меня, — говорила Сигрид, глядя то в холку своей лошади, то поднимая глаза на слушающих её охотников. — Мы были с ней вместе с самого детства. Джерд знает про это, но с вами я не очень знакома, так что… — она оглядела спутников и, увидев в их глазах искренний интерес, охотно продолжила: — Я нашла Эйдис ещё в далёком детстве, когда жила не в Мирдэне. О вашей деревне я тогда ничего не знала. Я жила вместе со своей бабушкой в небольшом посёлке при храме. А Эйдис я нашла в лесу, неподалёку от нашего посёлка. Она была сильно ранена, и я принесла её домой. С помощью бабушки мне удалось вылечить её. С того самого дня она живёт со мной. Мы росли вместе, мы были как сёстры, пусть это и прозвучит нелепо. И после того, как наш посёлок сожгли, а бабушка погибла, Эйдис была единственной, кто остался возле меня. Я больше всего на свете боюсь её потерять, — она подняла глаза, чтобы взглянуть на Эйдис, и тихо призналась: — Я до сих пор сомневаюсь, правильно ли сделала, что взяла её с собой. — В империи на обсуждении стоит указ о запрете охоты на лунных серафимов, так что можешь быть спокойна, — Джерд улыбнулась подруге, — ну, а если вдруг даже попытаются, я буду защищать Эйдис любой ценой и сделаю всё, чтобы обеспечить ей надёжную охрану. — Да мы до самого императора дойдём, — Атли так оживился, что чуть не свалился с лошади. — Будем выступать за защиту лунных серафимов. — На самом деле, это очень трогательно, что у вас с Эйдис такая связь, — призналась Ринд, обернувшись к Сигрид. — Впервые в жизни вижу человека, который любит дракона, как родную сестру. Мне тяжело это понять: в жизни я ничего, кроме ненависти, к драконам не испытывала. Но, я уверена, что это прекрасно — любить дракона и знать, что он тоже любит тебя и всегда защитит. — Ну, нам не суждено этого испытать, — уверенно заявил Фроуд. — Мы едем убивать драконов, а не дружить с ними. — Да и лояльное отношение к людям в принципе было обычным делом у всех лунных серафимов, — с сожалением признала Сигрид. — В основном, это их и сгубило. Они, конечно, стали проявлять к людям агрессию, когда их стало совсем мало. Но, к сожалению, было слишком поздно. — Вот если бы дартмеры так, — с воодушевлением произнёс Атли. — Доверились бы людям, а мы их взяли — и истребили всех. — Если бы дартмеры доверяли людям, то и повода их убивать не было бы, — возразил Хаук. — Лесных ищеек, например, из-за чего истребили? Из-за меха. Если бы у них не было меха, их бы и не трогал никто. — Из-за какого меха? — Фроуд округлил глаза. — Лесные ищейки были драконами, идиот. — Да, но помимо чешуи у них ещё рос мех, — поддержала парня Сигрид. — В основном, этот мех и послужил поводом истреблять лесных ищеек. А лунных серафимов люди начали убивать из зависти. Та же Эйдис знает о таких заклинаниях, которые даже я не могу найти ни в одной книге. Драконы-маги всегда были на шаг впереди нас, людей. Но люди вместо того, чтобы обратиться к драконам с просьбой открыть неизвестные им заклинания… — Они просто начали убивать драконов-магов? Сигрид подняла разочарованный взгляд на Хаука: — Да. И тем самым навсегда лишили себя возможности расширить свои знания в области белой и чёрной магии… Она запнулась и перевела взгляд на Ринд, внимательно разглядывающую её уши. Девушка ещё долго рассматривала их, потом, обнаружив, что Сигрид смотрит, неуверенно спросила: — А это… больно? Она указала на металлический плаг в ухе Сигрид. — А, это? — Сигрид пожала плечами. — Не могу сказать точно… Я тогда как раз пробовала на практике заклинания по уменьшению боли. — Странные вы все маги, — фыркнул Фроуд. — У одних все пальцы в кольцах, другие себе на шею навешают медальонов разных, у тебя плаги эти в ушах стоят. Сигрид с улыбкой хихикнула и ничего не ответила. Какое-то время они ехали молча. Солнце уже стояло высоко, и становилось жарко. Поэтому когда впереди показался лес, все свободно выдохнули. Кроны лесных деревьев хорошо укрывали от палящих солнечных лучей, и спутников снова прорвало на общение. — Наконец-то за нашу работу нам будут платить, — не удержался от восторга Фроуд, потягиваясь в седле. — Убили дракона, а они нам — целый мешок золотых монет. Кстати, кто что планирует делать в столице? — спросил он с лукавой улыбкой, оглядывая компанию. — Мы ещё не прошли военный смотр, а ты планы строишь, — мрачно заметила Ринд. — Может быть, мы вообще не пройдём. — Ой, да брось, конечно пройдём, — но Ринд всё равно недовольно смотрела на парня, и Фроуд нехотя проворчал: — Ну хорошо, ЕСЛИ мы все пройдём военный смотр, у кого какие планы в столице? Я лично собираюсь купить себе большой дом при дворце… заработать как можно больше деньжат, зажить себе в полном достатке. Девушек в дом к себе разных приглашать… — Извращенец, — недовольно фыркнула Ринд, поморщившись. — Проституток он приглашать собрался… — Не-не, ты неправильно меня поняла, — ласково поправил её Фроуд. — Не проституток, а девушек. — А проститутки что, не девушки? — Он имеет в виду, что он будет сам девушек к себе заманивать, а не платить проституткам за услуги, — хмыкнула Джерд. — А ты сама-то, Ринд, — Фроуд выжидающе уставился на девушку, которая заметно смутилась от его вопроса, — что планируешь дальше делать? — Я… Ринд покраснела и уставилась в холку лошади. Было заметно, что она знает, что ей сказать, но не хочет. — Наверное, если я поступлю в драконий гарнизон, я… надеюсь, смогу, ну… — она засмущалась ещё больше и нервно теребила повод в руках. — За всё то время, которое я прожила в Мирдэне, я ни разу не имела отношений, не говоря уже о любви… — О-о-о, хочешь в проститутки пойти? — захохотал Фроуд. — Если чё, заходи ко мне — я тебе поверх основной платы ещё и по старой дружбе монет подкину, — захихикал он, глядя на окончательно раскрасневшуюся девушку. Сигрид уже подняла голову, чтобы заступиться, но Джерд, наклонившись со своей лошади, легко коснулась её плеча пальцами и, когда маг с недоумением посмотрела на неё, лишь покачала головой с загадочной улыбкой. В следующий момент едущая впереди них Ринд ударила хохочущего Фроуда в плечо, и парень с воплем свалился с лошади. Конь мгновенно остановился и с интересом уставился на лежащего на земле хозяина. Остальные разразились громким хохотом. — Столько лет прошло, а ты продолжаешь бесить Ринд и получать от неё по морде, — смеялся Атли, останавливая лошадь. — Пора бы уже запомнить — с Ринд шутить так нельзя, — подхватил Хаук, утирая слёзы, выступившие от смеха. — У нас это нормально, — заверила Джерд подругу, которая вроде и смеялась, но при этом на лице её была растерянность. — Фроуд постоянно бесит Ринд и за это получает от неё. Её лучше не злить. Я сейчас серьёзно. Фроуд отряхнулся от пыли и взобрался обратно на лошадь. Ушибленные при падении места неприятно саднили, и поэтому парень тихо выругивался ещё долгое время. — Вообще ничего такого я в этом не вижу, — Атли решился продолжить разговор, когда смех утих, и все они двинулись дальше. — Я тоже был бы рад найти в столице какую-нибудь девушку, да даже семью создать вместе с ней. Ринд встретилась с ним взглядом и благодарно улыбнулась. — А я не хочу торопиться с отношениями, — влез Хаук. — Мне и без них хорошо. А то женюсь сейчас на какой-нибудь девчонке, а она потом будет мне целыми днями мозги выносить. — Ну, это уж не все так делают, — возразил Атли. — Если ты найдёшь девушку, которая будет мозг выносить, то дело будет исключительно в её характере, а не в том, что она девушка. На Джерд нашу посмотри вон, на Ринд. Неужели кто-либо из них когда-нибудь выносил нам мозги? — Ну, это они, может, пока не в отношениях, такие тихие. — Да ну брось, Хаук, — не выдержала Джерд. — Дело в характере, а не в том, девушка ты или парень. — В любом случае, — Хаук развёл руками, — отношений я пока не хочу. Хочу для себя пожить, а потом уже все эти сопли, цветочки-ягодки. — Да, по ночам опять в тавернах напиваться в хлам, — захихикал Атли, подмигивая другу. — Да, — Хаук внезапно для всех гордо выпрямился в седле, — будут деньги, буду пить дорогое вино. Раньше я напивался обычным пивом, а теперь буду напиваться дорогим вином. — А ты как, Сигрид? — Атли обернулся назад и посмотрел на девушку. — Планируешь отношения заводить в столице? — Даже если бы хотела, не смогла, — с растерянной улыбкой сообщила Сигрид. — Архимаги не могут иметь семью. Ни жён, ни мужей, ни детей им иметь нельзя. Либо ты архимаг, либо жена или муж — одно из двух. В компании возникло гнетущее молчание. Все молчали, напряжённо обдумывая слова Сигрид. — Но это жестко, — тихо заметила Ринд. — Ради своей мечты отказаться от семьи, от любви… — Да, — Сигрид попыталась улыбнуться снова, но улыбка вышла натянутой и грустной. — Такая моя судьба, ничего не поделаешь… — То есть, ты совсем не будешь ни с кем встречаться? — напряжённо прозвучал голос Джерд сбоку. — Ну… да, — Сигрид посмотрела на подругу. — У меня нет выбора. Архимаг должен быть всегда под рукой у императора, у него попросту не будет времени, чтобы заниматься семьёй. — А ты, короче, — Фроуд дождался, пока Сигрид обратит на него внимание, и с лукавой улыбкой продолжил, — императора влюби в себя. И будет у вас такой тайный роман. Ну, а что? — спросил он, когда Ринд кинула на него раздражённый взгляд. — Она же сказала — архимаг всегда должен быть под рукой у императора. А если император станет её любовником, то всё сложится очень удачно. Император наш как раз вдовец, детей у него никаких нет. — Да, весёлая перспектива, учитывая, что ему лет под шестьдесят, — мрачно заметила Джерд. — Зато когда он умрёт, — Фроуд важно поднял палец вверх, — Сигрид займёт его место и станет императрицей. Ну, или тебя поставит на должность императрицы. Будете империей заправлять. В конце концов, насколько я помню, ты у нас, как и Хаук, не хочешь семью заводить. — Зашибись, — громко сказала Джерд, разведя руки в стороны, — Сигрид закрутит роман со старым императором, дождётся его смерти, а потом на его место поставит меня, обычного охотника на драконов. Да народ бунт поднимет и меня ночью к чертям зарежет. — Ты ошибаешься, Джерд. Не обычного охотника на драконов, а охотника из драконьего гарнизона, — деловито поправил её Фроуд. — Вау, какая большая разница. Фроуд лишь отмахнулся от девушки и принялся стряхивать с руки остатки дорожной пыли, которые заметил только теперь. Джерд глубоко вдохнула свежий лесной воздух и подняла голову к небу. Сплетённые между собой кроны высоких деревьев перекрывали собой небо, но местами лучи солнца всё же проникали в лесную чащу, и тянущаяся впереди тропа была усеяна золотыми пятнами. — Поверить не могу, Сигрид, — вырвалось у Джерд спустя какое-то время. — Почему ты раньше мне не говорила? — О чём? — девушка растерялась. — Что я не могу иметь семью? — Вот именно. — А разве тебе есть какая-то разница? — Сигрид озадаченно нахмурилась. — В смысле «какая-то разница»? Мы с тобой дружим с детства, Сигрид, ближе, чем ты, у меня друзей нет. Я надеялась, что и тайн у нас тоже нет! — Я просто не хотела рассказывать об этом, Джерд, — с прикрытым в голосе упрёком сообщила Сигрид. — Я в принципе не хочу вспоминать об этом. Мне не весело от новости, что я всю жизнь проведу на должности архимага, не имея права на банальный поцелуй с кем-нибудь. — Так зачем ты идёшь на такое, если не согласна с условиями? — не выдержала Джерд. — На кой чёрт это нужно тебе? — У меня есть на то причины, Джерд, — отрезала Сигрид. — И, если ты позволишь, я расскажу их тебе позже. Но не сейчас, прошу… — она отвернулась, и Джерд показалось, что в голубых глазах сверкнули слёзы. — Можно мы не будем больше говорить об этом? Джерд отвернулась, глядя вперёд, на тропу. Какое-то время она молчала, невольно вслушиваясь в разговоры её товарищей, едущих впереди. — Прости, — пробормотала она, краем глаза глянув на подругу. — Я не хотела так наезжать. — Брось, всё нормально, — шепнула ей в ответ маг. — Я… всё расскажу тебе, как придёт время. Джерд глубоко вздохнула, так и не отрывая глаз от тропинки. Деревья редели, впереди появился просвет. Лес заканчивался.

***

Когда солнце начало опускаться, медленно уходя за высокие, едва различимые вдалеке горы, покрытые лёгкой дымкой, Атли остановил лошадь и обернулся на товарищей: — Думаю, надо остановиться здесь. Джерд огляделась. Они съехали с дороги и отошли к небольшой реке. На противоположном берегу стоял густой лес, к нему вёл деревянный мост, переброшенный через реку. Она пожала плечами и соскочила с лошади. — Так, надо развести костёр, — Атли задумчиво осмотрел спутников, слезающих с лошадей. — Кто-нибудь сходит, наберёт палок и травы сухой? Ринд бодро побежала через мост на другую сторону реки. Едва Фроуд стащил со своего коня седло, тот оживился и двинулся к реке следом за остальными лошадьми. — А костёр-то как будем разводить? — спросил Фроуд и кинул седло на траву. — У нас есть маг, — Хаук подошёл к Сигрид. — Наколдуешь нам огня? Девушка хитро улыбнулась в ответ: — Ты ещё спрашиваешь. К моменту, когда Ринд принесла сухой травы и палок, вся компания уже собралась вокруг Сигрид, с сосредоточенным видом сидящей на траве. Ринд положила на землю добытое и села рядом, с интересом глядя на мага. Не разделяла их интереса лишь Джерд: она единственная среди них всех видела бо́льшую часть заклинаний, которыми владела её подруга. И всё же, когда Сигрид осторожно сложила руки над палками и сухой травой, Джерд, как и её товарищи, стала наблюдать за происходящим. Сигрид тихо шепнула что-то на непонятном языке, и между её ладоней начал медленно разгораться маленький огненный шарик. Фроуд раскрыл рот от удивления, Ринд с восхищением смотрела то на Сигрид, то на шарик и, кажется, тоже не могла найти слов. Магию все они видели впервые в жизни: Сигрид была единственным магом в Мирдэне, но кроме Джерд с ней прежде никто из охотников не общался. Шарик разгорался и начинал увеличиваться в размерах; свет от него становился всё ярче и начинал охватывать бо́льшую часть поляны. Наконец Сигрид медленно развела руки: шарик оторвался от её ладоней, опустился вниз и, охватив мгновенно вспыхнувшие ветки и траву, заполыхал огнём. — Круто, — выдохнул Атли, разглядывая костёр. — И давно ты этим занимаешься? Сигрид видела, с каким восхищением смотрят на неё охотники, и ей стало не по себе. Она смутилась и, опустив глаза на огонь, пожала плечами: — Ещё с детства. Первым заклинаниям меня обучила бабушка, затем я, попав в Мирдэн, начала изучать магию сама. У вас в деревне не было магоненавистников, и я могла спокойно ходить по деревне и спрашивать, вдруг у кого завалялись магические книги… — А разве ещё остались магоненавистники? — Хаук с недоверием посмотрел на Сигрид. — Мне казалось, их всех уже вырезал имперский легион. — Нет, ещё есть культ Кровавой бабочки… — Культ Кровавой бабочки? — Фроуд подсел поближе к разгорающемуся костру. — Ты что-нибудь знаешь о нём? — спросил он, заинтересованно глядя на мага. Джерд внезапно напряглась и уже выпрямилась, чтобы ответить, но Сигрид, словно угадав, что девушка хочет сказать, остановила её жестом руки: — Не нужно, Джерд. Всё в порядке. Я расскажу им. Гулкие взмахи крыльев заставили всех отвлечься от разговора. В темнеющем небе появился белоснежный силуэт, и на поляну приземлилась Эйдис. Вся группа охотников уставилась на лунного серафима; взгляд у каждого из них был взволнованным и одновременно виноватым. Эйдис окинула их пристальным взглядом, прищурив свои разноцветные глаза, дёрнула длинным ухом и улеглась возле Сигрид с шумным выдохом. Все сидящие на поляне с пожирающим чувством вины смотрели на её перевязанное плечо. Бинты уже пропитались кровью, и Сигрид подвинулась к Эйдис ближе, чтобы снять их. Джерд молча протянула магу её сумку и обернулась на товарищей: им всем было ужасно неловко, словно бы Эйдис была не драконом, а человеком. — Странно это признавать, но мне стыдно перед драконом, — пробормотала Ринд, не выдержав гнетущей тишины. — Поверь, она это чувствует, — ответила Сигрид, снимая с плеча бинты. — Ей не нужно ничего говорить. Пусть она и понимает человеческую речь, она больше ориентируется на ваши эмоции. Если вам всем действительно стыдно перед ней за вчерашнее, она это поймёт. Эйдис так и не сводила глаз с охотников, останавливаясь на каждом длинным пронизывающим взглядом. Казалось, она вправду проникала взглядом в их душу, наблюдала за их эмоциями на лице, чувствами. — Она красивая, — вдруг сказал Атли, разглядывая дракониху. — Знал бы заранее — ни за что бы стрелу не пустил. Услышав его голос, Эйдис насторожилась и повернула голову к нему. Её вертикальные зрачки немного увеличились. Не согласиться с Атли было тяжело: Эйдис действительно цепляла своей необычной внешностью. По плечам с двух сторон шли бледно-синие пятна, которые соединялись прямо на груди, где был расположен небольшой символ, похожий на букву «V». Такие же пятна шли по бокам вдоль всего туловища. От носа ко лбу шёл узор в виде рогатки, в которой располагалось одинокое пятно. Бледно-синего цвета были кончики её ушей, под глазами так же располагались друг за другом маленькие синие пятна. Её перья на крыльях и кончике хвоста были бело-синего цвета, на длинных стройных лапах местами виднелся бледный синий отлив. Но больше всего внимание привлекали глаза: один глаз был ярко-рыжего цвета, другой — бледно-голубым. — Тебе зачтётся это замечание, Атли, — засмеялся Фроуд. — Смотри, как она на тебя смотрит. Джерд выждала момент и осторожно протянула руку к Эйдис, дотронулась до её головы. Лунный серафим дрогнула и обернулась на неё, прожигая пристальным взглядом, от которого Джерд стало не по себе. — Извини нас, — тихо произнесла она, глядя драконихе в глаза. — Мы перепутали тебя с диким драконом и совершенно не хотели, чтобы всё так получилось. Эйдис внимательно смотрела ей в глаза и не издавала ни звука, но девушка видела, как взгляд существа постепенно теплел. Она отсела обратно к костру и почувствовала, что на душе у неё значительно полегчало. — Так что там о культе Кровавой бабочки? — спросил Фроуд, обращаясь к Сигрид. — Ты обещала рассказать. — А, да, конечно, — Сигрид достала из сумки пузырёк с бледно-зелёной жидкостью, открыла его и осторожно капнула на рану Эйдис. — Культ Кровавой бабочки зародился ещё очень давно, в первом веке Кровавой эры. Её и назвали Кровавой, потому что… в те годы культ Кровавой бабочки набирал силу и своими действиями ужасал всю империю. Да, тогда люди начали войну с драконами-магами, но если люди просто убивали их, то члены этого культа, прежде чем убить, жестоко издевались. Отрезали крылья, выкалывали глаза… Их боялась вся империя, но никто даже не думал о том, чтобы прикрыть этот культ. И культ Кровавой бабочки разрастался. У них было по нескольку штабов в каждом графстве. В основном, именно они и истребили драконов-магов. А когда они исчезли с лица земли, культ Кровавой бабочки взялся за… людей. Сигрид на какое-то время замолчала. Она сделала вид, что отвлеклась, пытаясь найти в своей сумке нужный бутылёк, но Джерд видела, как подруга побледнела. — Даже когда к власти пришёл наш император и приказал пресечь деяния этого культа, Кровавая бабочка не останавливалась. Их ловят, сажают в темницы, вешают, отрубают головы, но им плевать, они продолжают истреблять магов, уже среди людей. А если находятся чудом выжившие драконы-маги, как Эйдис, для них это целый праздник. — А вообще есть те, кому… удалось сбежать и выжить? — робко спросила Ринд. Остальные молчали: рассказ Сигрид сильно напугал их и заставил глубоко задуматься. — Есть, разумеется. Многим, к счастью, удаётся более или менее забыть о том, что вытворял с ними культ Кровавой бабочки, все эти мучения, издевательства и пытки… но есть одна загвоздка. Когда пленных доставляют в штаб, им на спине вырезают огромную бабочку. — Прямо ножом?.. — Ринд побелела от ужаса и невольно схватилась за локоть Атли. — Ножом. И у человека на всю жизнь остаётся огромный шрам в виде бабочки. Драконам-магам делали такие же, только не на спине, а на груди. Нет, Эйдис повезло избежать встречи с ними, не волнуйтесь, — спешно добавила Сигрид, когда вся компания в ужасе уставилась на грудь лежащей в траве Эйдис. — И получается что… — Хаук запнулся и поднял глаза на Сигрид. — Ты в любой момент можешь… — Да. Если меня заметит кто-нибудь из их шпионов, меня начнут выслеживать. А в удобный момент где-нибудь вырубят и утащат в ближайший штаб. Страшно то, что шпионы этого культа везде. Они среди обычных людей и ничем не выделяются. Именно по этой причине я не стремлюсь показывать свои магические способности первым попавшимся людям. Я показала их вам лишь по той причине, что вам доверяет Джерд, а значит, и я тоже. Она замолчала, накладывая повязку на рану Эйдис. Потом, видя, что компания всё ещё смотрит на неё в ожидании каких-то слов, неловко предложила: — Может, поедим? Лично я ужасно хочу есть. — Да, давайте, — Фроуд с готовностью потёр руки. — А то уже живот с голодухи болит. Я надеюсь, кто-то ведь взял мясо, верно? Вокруг костра воцарилось молчание. Все до одного уставились на Фроуда. — А ты не взял?.. — тихо спросила Ринд. — Я тоже не взял, — растерянно доложил Хаук, с надеждой осматривая компанию. Но все молчали, растерянно глядя друг на друга. — То есть, как я поняла, — громко начала Джерд, прерывая неловкое молчание, — еды никто не взял, так? — Ну, у меня пара кусков хлеба… — Сигрид вытащила из сумки завёрнутые в ткань кусочки ржаного хлеба. — У меня тоже… — раздался голос Хаука. — Вашу ж мать, — Джерд резко поднялась с земли. — Я же просила кого-нибудь из вас взять с собой мяса, потому что я не могла! — Ну я попросил Атли, — растерянно доложил Фроуд, покосившись на друга. — А я Хаука попросил, — тут же защитился Атли. — Я сразу сказал, что не могу, как и Джерд! — поднял руки Хаук. — Обратился к Ринд. Девушка увидела, как пристально на неё смотрит Джерд, и смущённо заправила прядь волос за ухо. — Я забыла… Джерд окинула товарищей ледяным раздражённым взглядом. — Сигрид, дай-ка лук, — проворчала она, протягивая руку. Девушка послушно сунула подруге свой лук. Увидев на себе ледяной взгляд Джерд, Хаук с виноватой улыбкой протянул ей колчан стрел. Джерд раздражённо вырвала его и, уходя к мосту, проворчала: — Ну ни хрена сделать не могут сами, вечно я должна всё исправлять…

***

Через час Джерд уже направлялась обратно к мосту. Проведя всё это время в лесу, она успешно настреляла дичи, и в её мешке за спиной лежало два жирных фазана. Пробираясь сквозь чащу леса, она поёживалась от холода: ночь быстро окутывала мраком окрестности, и становилось очень холодно. Пробираясь по тёмному лесу к реке, Джерд мечтала о тёплом костре, о поджаренном мясе фазана. Под ногами хрустели упавшие ветки, шелестела трава. Кругом стояла темнота. Где-то в глубине леса кричали ночные птицы. Джерд смотрела вперёд, высматривая впереди свет от костра, но пока что видела лишь густые заросли, ветки кустов и деревьев, их толстые шершавые стволы. Через какое-то время девушка начала беспокоиться, что потерялась. Однако впереди появилось упавшее дерево, верхушкой упиравшееся в огромный старый дуб, и Джерд выдохнула с облегчением: это дерево она запомнила, когда шла в лес. Пробираясь под упавшим деревом, Джерд внезапно, опираясь рукой о землю, чтобы не упасть, наткнулась на что-то мягкое и липкое. Опустив глаза, она присмотрелась: в траве лежала рука. Оторванная рука, перепачканная в крови. Девушка с отвращением отдёрнула свою руку и спешно обтёрла её о чистую траву. Параллельно она рассматривала лежащую на земле часть тела — видимо, она была единственным, что осталось от того неизвестного человека. Рядом с рукой лежало что-то ещё: маленькое и круглое. Подавив брезгливость, Джерд протянула руку и схватила находку. Поднеся её к глазам, она узнала в ней чёрную чешуйку. Потёрла пальцем: чешуйка была холодная, твёрдая и гладкая. Сомнений больше не оставалось: этого человека разорвал и, вероятно, ещё и сожрал дракон. Джерд прошла пару шагов и пригляделась: впереди, между деревьями она разглядела следы. Присев, она рассмотрела их поближе: чем-то они напоминали следы медведя, только были в несколько раз больше и вытянутые. Ощущая закипающий в крови адреналин, Джерд двинулась по следам, по пути проверяя, на месте ли её меч. Она шла недолго. Почти сразу следы вывели её к небольшой опушке. Прежде чем выйти из-за деревьев Джерд осторожно выглянула, осматриваясь. Луна медленно вышла из-за облаков, и девушка увидела что-то большое и чёрное, лежащее прямо посреди опушки. Напрягая зрение, Джерд пыталась разобрать что-то в этом силуэте. Рукой она держалась за шершавую кору дерева, другая уже лежала на рукояти меча, чтобы в любой момент выхватить его. Ей удалось разглядеть длинный хвост с двумя хвостовыми плавниками на конце, огромные крылья, сложенные за спиной. До неё донеслось громкое мерное сопение: существо спало. Джерд двинулась вокруг опушки, не осмеливаясь выходить из-за деревьев. Теперь она видела существо сбоку: крепкие плечи, мускулистые лапы, на которых покоилась голова с вытянутой мордой, рогами и тремя длинными челюстными шипами. Внезапно Джерд осознала, кого видит перед собой. От сильного волнения у неё перехватило дыхание, она спряталась за деревом и прижалась спиной к нему, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. За деревом, на опушке лежал дартмер. Тот дракон, которого Джерд всегда мечтала найти и убить. Восстанавливая дыхание, Джерд вытащила из ножен меч и выглянула из-за дерева. Дартмер спал, даже не поведя ухом. Она понимала, что это её шанс. Если ей удастся не разбудить зверя, она сможет подобраться к нему и убить одним ударом в голову. Девушка сбросила на землю мешок с дичью и перевела дыхание. Сердце в груди билось так громко, что Джерд казалось, будто дартмер сейчас тоже услышит его и проснётся. На негнущихся от волнения ногах Джерд медленно вышла из-за дерева и ступила на край опушки. Её глаза не отрывались от головы дракона. Тот громко сопел, промежутками испуская из ноздрей густой дым. Осторожно ступая, не издавая ни единого шороха, Джерд подбиралась к дракону, крепко держа в руке меч. Кровь застыла в жилах; Джерд с трудом сдерживала сбитое от волнения дыхание. Руки вспотели, на лбу выступил пот. Она подбиралась к дракону всё ближе и не верила своим глазам: дартмер мирно спал, не пошевелившись, а под ногами не шелестела даже трава, не хрустнула ни единая ветка. Сердце стучало в ушах, а в голове стояла лишь одна мысль: если она достанет клык дартмера и принесёт на военный смотр, её возьмут без всяких испытаний. Она сразу станет одним из почётных охотников в гарнизоне. А если она приврёт, что добыла этот клык с помощью товарищей — они все станут почётными охотниками. Она могла бы сбегать за товарищами, но понимала, что за это время дракон может улететь, либо она попросту потеряет это место и не сможет снова сюда вернуться. Она уже чувствовала жар, исходящий от драконьего тела. Дартмер оказался намного больше всех тех драконов, которым им доводилось убивать. Дрожащими от волнения руками Джерд медленно занесла над его головой меч. Краем глаза она смотрела за зверем: дартмер спал. Спал, не шевелясь, даже его дыхание не менялось, оставаясь таким же мерным и спокойным. Джерд еле слышно выдохнула. Её внезапно окатила волна уверенности и ликования: она сделает это. Убьёт дартмера. Её руки дёрнулись вниз, опуская меч. Всё дальнейшее произошло в одно мгновение: дартмер внезапно дёрнулся, поднял голову и, увернувшись от удара меча, ударил ею по лезвию. Джерд не успела ничего понять, когда оружие вылетело из её рук и отлетело в другой конец опушки. Вокруг её ног обвился крепкий длинный хвост, дракон с силой дёрнул им на себя, и Джерд, потеряв равновесие, свалилась на землю. Хватка вокруг её ног ослабла, и она, лёжа спиной на холодной земле, в оцепенении смотрела на дракона, который медленно поднимался с земли на все четыре лапы. Его яркие красные глаза уставились на Джерд, пасть медленно открывалась, обнажая ряд острых окровавленных клыков. Девушка пришла в себя, лишь когда дракон рывком бросился на неё. В панике она перекатилась вбок, и зубы зверя клацнули в воздухе прямо рядом с её головой. Глазами она в спешке окинула опушку, разыскивая вылетевший из её рук меч. Руками она уже упёрлась в землю, чтобы подняться, но на грудь внезапно надавили с силой, и её прижало к земле. С глухим стуком на землю из колчана за спиной выпали стрелы. Дартмер нависал над ней, с силой надавливая ей на грудь тяжёлой когтистой лапой. Из его пасти несло тошнотворным запахом крови и серы. Джерд благодарила судьбу уже за то, что он давил не во всю силу: его лапа давно уже переломала бы ей все рёбра. Но даже так положение лучше не становилось. Дракон, скалясь, смотрел ей прямо в глаза; Джерд внезапно ощутила волну паники, от которой перехватывало дыхание и темнело перед глазами. Она видела только оскаленные клыки, перепачканные в крови — вероятно того человека, чью руку Джерд обнаружила в лесу. С клыков капала слюна, Джерд слышала угрожающий гул из груди дартмера, и паника нарастала. Меч был далеко. Достать лук она не осмеливалась: дартмер в любую секунду мог разорвать её за любое резкое движение. Секунды тянулись мучительно долго. Напряжение нарастало, страх усиливался и только больше окутывал сознание девушки, заставляя трястись от ужаса. Ей показалось, что она сейчас потеряет сознание, и это пугало её ещё больше: если она позволит себе лишиться чувств, больше она точно не очнётся. Внезапно дартмер резко опустил голову, распахнув пасть. Джерд с криком выставила вперёд руки и чудом ухватилась за челюсти дракона, не давая ему закрыть пасть. Дартмер в ярости захрипел и с силой челюстями стал давить на руки девушки, пытаясь закрыть пасть. Джерд трясущимися руками с огромным трудом удерживала его голову на расстоянии от своего лица. Зубы дракона впивались в её ладони, по запястьям стекала горячая кровь с проколотых рук. Девушка не чувствовала боли: страх сковывал её тело. Её взгляд привлекла одна из вылетевших стрел: она лежала рядом с её головой, на земле. У Джерд возникла идея, слишком рискованная, но иного выбора у неё не было, а времени придумывать другой вариант — тем более. Либо она умрёт прямо сейчас, либо попытается хоть как-то спасти себя. Руки тряслись от слабости, но она, собрав последние силы, ещё сильнее надавила на челюсти дракона, заставляя его поднять голову. Дартмер в ярости увеличил свои усилия; Джерд резко убрала руки и быстро перекатилась в сторону. Дракон не успел осознать происходящего и мордой ударился прямо в землю. Джерд поднялась с земли, схватила стрелу и, едва дракон поднял голову, швырнула её. Стрела вонзилась глубоко в плечо дракона. Дартмер взревел от боли и на какое-то время отвлёкся от девушки, пытаясь дотянуться зубами до стрелы. На дрожащих ногах девушка глазами поискала оружие; времени оставалось всё меньше. В другом конце опушки в высокой траве сверкнуло лезвие меча. Джерд кинулась к нему и, лишь когда её окровавленные ладони сжали шершавую рукоять оружия, к ней вернулось немного спокойствия. Руки больно ныли в проколотых зубами дракона местах; рукоять меча быстро испачкалась кровью. Джерд стояла на месте, ожидая, пока дартмер обернётся на неё, крепко сжимала в руке меч. Впервые в жизни она не была уверена, сможет ли она убить его. Вернётся ли она вообще к товарищам. Дартмер выдернул зубами стрелу из плеча и швырнул на землю; из раненого плеча текла густая бордовая кровь. Он обернулся на Джерд, скаля зубы; зверь тяжело дышал, его алые пустые глаза горели яростью. Джерд не понимала, почему он стоит на месте и не нападает. Всё стало понятно, лишь когда он распахнул пасть, и Джерд увидела в его глотке знакомый быстро разгорающийся красно-жёлтый свет. В панике девушка метнулась за первое попавшееся дерево, и именно в этот момент дартмер изрыгнул поток огня, прожигая деревья насквозь. Джерд повезло спрятаться за толстым дубом, и огонь не смог прожечь его толстый многовековой ствол. В эту секунду девушка, наконец, поняла, почему людей, идущих на дартмеров в одиночку, в их окружении называли идиотами и дураками. Деревья вокруг вспыхнули огнём, как и дуб, за которым пряталась девушка. Его ствол глухо заскрипел, и Джерд быстро метнулась в сторону. Прямо на её глазах дуб медленно упал на землю, разбрасывая вокруг себя листву с кроны. За спиной снова послышался скрип, и девушка, вскрикнув, с трудом увернулась от падающей на неё прожжённой насквозь ели, охваченной огнём. Деревья вокруг были охвачены огнём, большая их часть падала на землю, огонь с деревьев переходил на землю и охватывал собой траву. Воздух наполнился едким дымом, от которого стало тяжело дышать. Кашляя и задыхаясь, Джерд отбежала подальше и, едва воздух стал чуть чище, осмелилась обернуться назад. Дартмер стоял на упавшем дубе, впиваясь когтями в обгоревшую кору дерева. Огромным хвостом он с силой ударил по охваченной огнём берёзе, и дерево с жалобным скрипом рухнуло в горящую траву. Самого дракона огонь не брал. Он стоял совершенно спокойно посреди пожара, и огонь не оставлял на нём ни следа. Кругом стоял дым, и Джерд разглядела лишь его голову с яркими красными глазами и длинные тонкие клыки, перепачканные в бордовой крови. — Крылатая тварь, — дрожащим от ужаса голосом прошептала Джерд, сквозь стоящий в глазах туман глядя на дартмера. — Демон… Это было похоже на страшный сон. И осознание, что всё, что видела сейчас Джерд, происходило в реальности, пугало ещё больше. Огонь быстро распространялся, и девушка была вынуждена уходить. Воздух становился тяжелее, дым окутывал всё вокруг. Джерд кинулась бежать от огня, ломая ветки, спотыкаясь о камни и торчащие из-под земли корни. Её ничуть не трогала мысль, что она впервые сдалась и убегает от дракона. Это был не дракон — она была уверена в этом. Это не дракон, это демон, исчадие ада. На спину обрушился сильный поток ветра, над головой послышались гулкие взмахи крыльев. Сильным ветром девушку толкнуло вперёд, и она с размаху упала на землю, больно ударившись ногой о камень. Раздался грохот: дартмер спустился на землю. В спину ударило горячее дыхание, Джерд увидела, как над ней нависла огромная чёрная тень. Она судорожно зашевелила руками, пытаясь подняться с земли. Подняв глаза, Джерд в ужасе обнаружила впереди обрыв. Бежать больше некуда, даже если ей повезёт сейчас выбраться из-под этой массивной твари. Сильная режущая боль в спине заставила девушку вскрикнуть; она не успела ничего сделать. Дартмер схватил Джерд за спину, глубоко вонзая в неё зубы. Джерд дрожащими руками схватилась за рукоять меча, но вытащить его не успела: дракон махнул головой и с силой швырнул её вперёд. На короткое мгновение Джерд забыла о ноющей боли в спине, о порезанных ладонях. Она упала на самый край обрыва, в полусознании потянулась рукой вперёд, в надежде за что-нибудь ухватиться. Дартмер был уже рядом: мордой он больно пихнул Джерд под рёбра, сталкивая её вниз. Уже на грани потери сознания Джерд ощущала, как катится вниз по обрыву, ударяясь о выступы. Ей казалось, что прошла вечность, прежде чем она упала в густые заросли папоротника. Она какое-то время лежала на животе, не смея пошевелиться. Голова кружилась до тошноты, в глазах стоял туман. Раны на спине болели до такой силы, что в глазах промежутками начинало темнеть. Порезанные ладони больно саднили и щипали от попавшего в раны песка. Джерд с трудом открыла глаза и заставила себя взглянуть вверх. Сердце снова ёкнуло, и на мгновение Джерд опять погрузилась в состояние невменяемого ужаса: дартмер стоял на самом краю обрыва, пристально вглядываясь вниз. Джерд притихла и перестала шевелиться окончательно, в надежде, что зверь примет её за мёртвую. Дартмер долго прожигал её ярко-красными глазами. Даже отсюда Джерд слышала его сопение и храп. На какой-то момент она даже перестала дышать, чтобы не выдавать никаких признаков жизни. Наконец она услышала короткий рык, затем взмахи крыльев. Они ещё долго раздавались где-то сверху, пока, наконец, не утихли окончательно. Только теперь Джерд осмелилась приподнять голову, насколько смогла, и посмотреть наверх. Из-за края обрыва по небу медленно, но угрожающе надвигались клубы густого дыма. Трава на краю обрыва медленно начала охватываться огнём. Осознавая всю критичность своего положения, девушка упёрлась руками в шершавую ледяную землю и попыталась подняться. Всё тело ломало от боли, в висках неприятно пульсировало, а сердце отбивало бешеный ритм, от которого всё расплывалось в глазах. Преодолевая головокружение и навязчивое желание прилечь, Джерд, опираясь о деревья, начала медленно продвигаться вперёд, в надежде найти дорогу и вернуться к своим. В небе тревожно кричали птицы, потоками улетающие из горящей части леса. Между ног у Джерд стрелой пронёсся заяц, почувствовавший приближение огня. Девушка покачнулась и, падая, ухватилась за ближайшее дерево. Голова закружилась ещё сильнее, когда и до неё начал доходить едкий запах дыма. Перебираясь через бегущий между кустами родник, Джерд внезапно почувствовала, как сухо у неё во рту, ей сильно захотелось пить. Сверкающий родник привлекал её к себе, но девушка не осмелилась останавливаться. Отвернувшись, она шаткими неуверенными шагами стала пробираться дальше, осторожно переступая через корни и камни. Слух и зрение медленно приглушались, а стоящая в лесу темнота ещё больше усугубляла положение. К горлу подкатил ком, в глазах потемнело. Джерд согнулась пополам от резкой боли в животе. Голова закружилась с большей силой, девушка была вынуждена опуститься на колени. Ей казалось, что она сейчас потеряет сознание, либо сразу умрёт. Тело начало выкручивать от невыносимой боли, словно что-то внутри ломало и дробило ей все кости. К горлу подкатила тошнота, и девушку вырвало. Кашляя, Джерд увидела, что её стошнило чем-то чёрным и вязким, похожим на смолу. «Твою мать, да что со мной?!» — Джерд схватилась за дерево рукой и попыталась подняться. От резкой боли, пронзившей всё тело, она упала обратно на землю, из глаз покатились слёзы. В попытках подняться она ненароком бросила взгляд на руки, и по телу пробежал холод: от пальцев по рукам поползли чёрные пятна. Увеличиваясь, они соединялись в большое чёрное пятно, которое охватывало собой руки от пальцев до локтей. Джерд внезапно стало жарко, потом её зазнобило. Сквозь туман она увидела, как перед ней появилось что-то большое и белое, знакомый рёв ворвался в сознание. Она почувствовала, как Эйдис пытается поднять её с земли, поднырнув головой под её тело. Собрав последние силы, девушка ухватилась отнимающимися руками за её шею и, едва перебирая ногами, поднялась. Но почти сразу её руки полностью отнялись. Джерд отпустила Эйдис и, не в силах устоять на ногах, снова начала падать. Её почти сразу поймали, уже теряя сознание, Джерд ощутила мягкость прикосновений, почувствовала запах пряных трав, исходящий от поймавшего его человека. Голос Сигрид звучал уже где-то далеко, Джерд на короткий миг увидела затягивающий собой ночное небо дым и — в какой-то мере, она уже ждала и надеялась на это, потому что терпеть эти адские боли было уже невозможно — лишилась чувств.