На закате империи: Начало

— Что ж, — архимаг осторожно поднял бутылёк с ярко-красной жидкостью, слегка потряс его, и со дна бутылочки поднялась волна ярко-зелёной пыли, смешиваясь с красной жидкостью. Эспен не договорил, и Сигрид почувствовала неприятный холодок, побежавший по коже. Она не отрывала глаз от руки архимага, которая держала зелье. Эспен отошёл от мраморного алтаря и встал перед каменным подоконником. На подоконнике стоял небольшой мраморный горшочек, в котором Сигрид разглядела нечто тёмно-зелёное, скукожившееся. Архимаг осторожно капнул на «нечто», и на глазах у Сигрид оно начало медленно дрожать. Красная капелька зелья стекла по тёмно-зелёному предмету и упала в землю, которая тут же её впитала в себя. «А если я что-то неправильно смешала, и зелье не сработает?» — пронеслась тревожная мысль в голове мага. — Глядите внимательно, Сигрид, — бархатистым голосом заговорил Эспен, когда вдруг безжизненное тёмно-зелёное «нечто» медленно стало вытягиваться, подниматься. На глазах у удивлённой девушки непонятный предмет стал зелёным стебельком. Только сейчас Сигрид поняла, что это был мёртвый цветок. — Полагаю, Вы знаете об этом растении, верно? Девушка не сразу ответила архимагу. Она завороженно наблюдала за тем, как цветок оживает, как его бутон медленно раскрывается, а из земли по зеленеющему стебельку поползли ярко-золотые полоски, врываясь в раскрывающийся бутон. На фоне мрачного затученного неба за стеклом в горшке распустился красивый цветок с огненными лепестками, похожими на лезвие меча. — Огненная Архия, — восторженно прошептала Сигрид. — Вы совершенно правы, — архимаг улыбнулся и бережно тронул один из лепестков пальцем. — Эти цветы очень красивы. Но, увы, с каждым годом их становится всё меньше в нашей провинции. Сигрид понимающе кивала. Огненные Архии пришли в их провинцию из далёкой провинции Блэйхэм. Но в этой провинции людей почти не было: виной тому стал вулкан, ставший домом для многих видов драконов. В том числе и для любителей лавы — дартмеров. Первые сто лет Огненные Архии спокойно прижились в имперской провинции. Но с годами зима в этих краях становилась всё суровее, и выживать этим цветкам было тяжелее. — Что ж, Сигрид, — архимаг потёр руки и обернулся к девушке. Сигрид стояла посреди большой комнаты, нервно уставившись на Эспена. Сердце стучало как бешеное от волнения, её тошнило. — Могу Вам сказать только одно: я совершенно не разочарован в своём решении пригласить Вас сюда. Ваше мастерство поразило меня. В свои годы Вы владеете такими заклинаниями, какие мне не удалось разыскать и освоить за свои семьдесят лет. Его слова заставили Сигрид вырваться из тревожных мыслей. Девушка только сейчас взглянула на архимага ясно и осознанно увидела его сверкающие синие глаза, длинную тёмно-синюю мантию и острую седую бородку. — Вам удалось овладеть даже чёрной магией, — архимаг внимательно смотрел на девушку сквозь стёкла своих круглых очков. — Да, Вы не показывали мне их в действии, но иметь такие знания, какие есть у Вас, о чёрной магии, не практикуя её — невозможно. А уровень Ваших способностей в алхимии… — он улыбнулся и поднял руки, — даже мне есть, чему поучиться у Вас. Но, будем честны, я не очень-то и увлекаюсь зельеварением и… Он закашлялся и на какое-то время замолчал. Сигрид чувствовала, как от волнения у неё вспотели ладони. Глядя в упор на архимага и терзаясь волнением, девушка вдруг мысленно перенеслась в ночные воспоминания. Ей показалось, что она снова явственно ощущает на себе прикосновения и поцелуи девушки, и лицо покраснело. «Ну почему сейчас, почему?» — Сигрид поправила волосы, пытаясь отвлечься от навязчивых воспоминаний. Но на сердце уже вспыхнул огонь, и девушка почувствовала, как сильно она скучает по Джерд и как волнуется за неё сейчас… — Итак, Сигрид, — архимаг кашлянул ещё раз в кулак, потом выпрямился и прожёг девушку пристальным взглядом. — Моя помощница принесёт Вам Вашу одежду и покажет Вашу комнату. Сердце девушки замерло. — Вы хотите сказать… — С сегодняшнего дня, Сигрид, Вы официально моя ученица, — закончил за неё архимаг. — Как я сказал, Вы сумели поразить меня своими навыками. Вы более чем достойны в будущем занять моё место. Радость переполняла девушку, и Сигрид с трудом сдержала свой порыв кинуться на архимага и обнять его. Но улыбка быстро исчезла с лица девушки, когда она вспомнила об одном очень важном моменте. «Если он не будет учтён, я ни за что не останусь здесь», — пообещала она себе мысленно, прежде чем осторожно заговорила: — Эспен… — Учитель, — мягко поправил её архимаг. — Теперь я Ваш учитель. — Да, — Сигрид немного смутилась. — Учитель… у меня есть одно условие… — Условие? — смешинки засверкали в глазах архимага, а его тонкие губы растянулись в удивлённой улыбке. — Впервые мой ученик ставит мне условие. Сигрид взволнованно сжала в руках подол своей бордовой мантии. Ей показалось, что она бледнеет. — Так как Вы показали мне необычайное мастерство, я готов выслушать Вас, — уже серьёзно сказал архимаг. — Говорите, Сигрид. Сигрид вздохнула, собираясь с силами. И осторожно начала: — Я была с Вами не до конца честна. Во время экзамена в этой комнате был… ещё кое-кто. Лицо архимага вытянулось, немного побледнело, и он встревоженно оглядел свою комнату. — Не переживайте, этот кто-то совсем не опасен, — поспешила успокоить его Сигрид. Она знала: сейчас каждое её слово очень важно. — Но он очень важен для меня. — Он и сейчас здесь? — с подозрением осведомился у ученицы архимаг, прищурив глаза. — Да. И если Вы позволите мне и дадите обещание, что ничего ему не сделаете… я попрошу его показаться. Эспен ещё раз растерянно оглядел комнату. Никого не обнаружив, он снова посмотрел на Сигрид и медленно кивнул: — Хорошо. Даю Вам своё обещание. Девушка позволила себе немного перевести дух. Архимаг удивился, когда Сигрид обернулась в сторону угла, где на каменной стене висел большой расшитый золотыми узорами ковёр, и тихо прошептала: — Всё хорошо, иди сюда. На глазах у растерянного архимага перед стеной внезапно стал прорисовываться прозрачный силуэт, который с каждой секундой становился всё ярче, приобретая свой цвет и свою оболочку. Медленно на фоне ковра появлялась красивая белоснежная дракониха с яркими пронзительными глазами. Она сидела на задних лапах, прижавшись спиной к ковру и плотно обкрутив свой длинный хвост вокруг задних лап и бёдер. Её глаза со страхом и немым предупреждением смотрели на архимага, а мышцы были напряжены. — Это… — Эспен запнулся. Ему было очень тяжело найти нужные слова, чтобы выразить всё своё удивление. Но ни капли страха он не испытал. Он видел дракона и ясно узнавал его. Сигрид вытянула руку, не отрывая глаз от архимага. Сейчас её голубые глаза горели тем же немым предупреждением, и Эспен понимал — девушка готова защитить дракона в любую секунду. Эйдис опустилась на все четыре лапы и медленно двинулась к вытянутой руке. Подойдя к девушке, она ткнулась лбом в её ладонь, и Сигрид почувствовала, как Эйдис дрожит от страха и напряжения. — Это Эйдис, — заговорила она, обращаясь к архимагу. Она сильно переживала, и её пальцы медленно поглаживали тёплую гладкую кожу на лбу дракона, не покрытую чешуйками. — Она… — Лунный серафим, — закончил за неё архимаг. Его лицо вытянулось в удивлении, а глаза — Сигрид сильно удивилась, но в то же время была готова заплакать от облегчения — выражали сильную заинтересованность. — Асгрим тому свидетель, в последний раз я видел лунного серафима ещё в далёком детстве. — Она боится Вас, — на всякий случай предупредила Сигрид, когда архимаг сделал осторожный шаг к девушке с драконом, и Эйдис дрогнула, издав угрожающий гул. — В своё время люди истребили её семью. На неё долгое время охотились, и я почти всё своё детство скрывала её от чужих глаз. — Разумеется, я не причиню ей вреда, — архимаг осторожно сделал ещё шаг и медленно протянул руку к Эйдис. — Позволите мне посмотреть на неё поближе? Сигрид обратила взгляд на Эйдис. Она понимала, что решение принимать должна сама дракониха. И Эйдис, встретившись с ободряющим взглядом подруги, нерешительно сделала шаг навстречу Эспену. Но встала так, чтобы рука Сигрид лежала на её спине. При виде напряжённой Эйдис, которая нервно следила, не убрала ли Сигрид свою руку, у девушки больно кольнуло сердце. Неужели Эйдис так и будет всю жизнь жить в страхе и прятаться от людей?.. — Поверить не могу, — архимаг присел перед Эйдис, чтобы быть на одном уровне с её головой — дракониха стояла в оборонительной позе, опустив голову почти что к полу — у неё гетерохромия? Эйдис дрожала, но Сигрид успокаивающе гладила её по спине, и дракониха стояла на месте, ожидая, пока архимаг не осмотрит её ближе. Она позволила ему потрогать чешую на плече, дотронуться до крыльев, но больше архимаг к ней не притрагивался и просто рассматривал. Особенно его заинтересовал окрас Эйдис. — Антилия, — заключил он, рассматривая пятно в виде буквы V на груди драконихи. — Очень благородный клан лунных серафимов. — Клан?.. — Сигрид растерянно посмотрела на Эйдис, но дракониха стояла спокойно и, похоже, понимала, о чём говорит архимаг. — Лунные серафимы жили кланами, — архимаг осторожно взял Эйдис за подбородок и слегка приподнял ей голову, рассматривая узоры на груди лучше. — Ваша Эйдис принадлежала к клану Антилии. Это к северу от нашего материка, за Кричащим морем. Антилийские острова, не слышали о таких? — Но как Вы это поняли?.. — У каждого клана свои символы, свои пятна на груди. Клан Фарэ включал в себя только чёрных лунных серафимов. У Вашей Эйдис буква V с точкой внутри, её клан обитал на Антилийских островах. Клан Фарэ имел на груди пятна, похожие на кривой ромб, они владели Пепельными островами. Было ещё четыре других клана, но, — архимаг поднялся и внимательно посмотрел в глаза Сигрид, — увы, о них нам информацию не найти. Эти кланы вымерли ещё в первом веке Кровавой эры. И истребили их не люди… Эйдис дрогнула, и Сигрид передался её страх. Кровавая эра стала тяжёлым временем, когда в этих краях появились дартмеры. Страшно было вспомнить, сколько городов, сколько видов драконов истребили эти монстры, пытаясь забрать себе все острова, все материки… — Теперь я понимаю, откуда у Вас столько знаний о заклинаниях, которые я искал и ищу всю свою жизнь, — восторженно заключил архимаг. — Эйдис явно передала Вам множество своих знаний в области магии. Я очень рад, Сигрид, что Вы поступили благоразумно и приютили этого дракона. Другие могли бы отдать её в лапы культистам Кровавой бабочки за большие деньги… Дракониха постепенно расслабилась и даже начала слушать Эспена, приподнимая одно ухо. Сигрид тоже расслабилась, но один вопрос не давал ей покоя. — Откуда у Вас столько информации об лунных серафимах? — спросила она. — Вы имели с ними какую-то связь в прошлом? — Если бы, — архимаг грустно улыбнулся. — Всю свою жизнь я мечтал встретить хотя бы одного серафима… — он подошёл к подоконнику и внимательно посмотрел на цветок, который недавно оживил с помощью зелья, приготовленного девушкой. — Все сведения о лунных серафимах достались мне от прапрадеда. В своё время он посвятил всю свою жизнь изучению этих удивительных драконов. Сигрид с удивлением смотрела на стоящую рядом Эйдис и не могла поверить. Всего лишь приведя Эйдис в башню архимага и спрятав в углу с помощью заклинания хамелеона, девушке удалось узнать о ней столько информации… — Император собирается издавать указ о запрете охоты на лунных серафимов, — продолжал архимаг. — Я лично поспособствовал изданию этого указа. Вам нужно лишь недельку продержать Эйдис в безопасном месте. Через неделю, когда указ будет принят, Эйдис сможет спокойно перемещаться по империи. А пока что, — он обернулся к девушке, — я разрешаю Эйдис жить в одной комнате с Вами. Комнаты, двери и коридоры здесь большие. Ей не доставит труда перемещаться по башне. Ну, а если понадобится выбраться из башни, в Вашей комнате есть большой балкон. Полагаю, через него Эйдис спокойно сможет вылететь на улицу. Сигрид показалось, что сейчас она заплачет от облегчения. На эмоциях она присела рядом с драконом и обняла его за шею. Они обе дрожали от пережитого волнения. — Спасибо Вам, — Сигрид не смогла сдержать слёз и теперь едва могла говорить. — Я была уверена, что её здесь… — Я не считаю, что драконы-маги — наши враги, — спокойно прервал её архимаг. — Вы можете быть спокойны: в этой башне все будут беречь Эйдис не меньше, чем берегли Вы. Человечество допустило огромную ошибку, став врагом для лунных серафимов. И, даже если Эйдис последняя на весь мир, мы обязаны относиться с почтением и бережностью к ней, чтобы хоть немного искупить вину охотников на драконов-магов. Эйдис прижалась щекой к плечу Сигрид с ласковым рокотом. Не успела девушка ответить учителю, как раздался грохот дверей. — Эспен!..- раздался звонкий крик какой-то девушки. Но она не договорила. Громкий звук заставил Эйдис вырваться из рук Сигрид; она рванулась вперёд, пихнула головой девушку в бедро, заталкивая её за себя, и, впившись яростным взглядом в застывшую в дверях худую девчушку, издала яростный пронзительный рёв. Сигрид пришлось зажать уши, чтобы не оглохнуть от рычания. Дело приобрело ещё более плохой оборот, когда в пасти у Эйдис разгорелся белый свет, а глаза вспыхнули и побелели, перекрыв как истинный цвет глаз, так и зрачки. — Эйдис, стой! — заорала Сигрид в панике, пытаясь перекричать дракониху. Из пасти серафима вырвался шар из белого пламени и ринулся прямо в вошедшую девчонку. Сигрид в ужасе принялась рыться в памяти, вспоминая все заклинания, способные как-либо спасти девушку. Но архимаг среагировал мгновенно: он выбросил вперёд руку, сделал молниеносный жест, и прямо перед перепуганной до смерти девчушкой возникла огромная полупрозрачная синяя стена. Пламенный шар врезался в неё; стена начала засасывать его, а потом стремительно сжалась в маленький шар, после чего с лёгким хлопком испарилась. Сигрид почувствовала, как по щекам потекли слёзы от страха и облегчения одновременно. Эйдис тряслась от страха и напряжения, её пасть оставалась открытой, обнажая ряд острых клыков. — Что здесь происходит?! — завизжала побледневшая от ужаса девчушка, глядя во все глаза на Эйдис. — Она своя, Эйдис! — Сигрид упала на колени рядом с драконихой, ухватила её руками за голову и прижалась к её плечу. Ей казалось, что она сейчас провалится сквозь пол от ужаса. — Успокойся, прошу тебя. Послушайте, она не хотела… — Не извиняйтесь за неё, — решительно отрезал архимаг, когда Сигрид в слезах подняла на него взгляд. — Даже не думайте. Эйдис защищала себя и Вас. Учитывая её положение, её судьбу, глупо надеяться, что вот так за пару минут она перестанет бояться всех людей. Сигрид судорожно выдохнула, поглаживая Эйдис, которая тихо хрипела, скаля зубы. Девушка видела, как та девчушка смотрит на Эйдис так же, как Джерд смотрела на драконов. И было больно понимать, что Эйдис принимают за убийцу, хотя в глазах драконихи горел лишь страх. — Не бойтесь её, Хельга, — ласково заговорил со стоящей в дверях блондинкой в чёрной мантии архимаг. — Это лунный серафим, Эйдис. Она не со зла, Вы просто напугали её. У неё слишком тяжёлая судьба… — он с сожалением взглянул в сторону Эйдис. — Что Вас заставило так ворваться ко мне? — уже громче поинтересовался он у Хельги. — Драконий гарнизон поймал дартмера! — выдохнула та. — Большого! Намного мощнее, чем другие! Говорят, отличился 36 отряд новобранцев! Сигрид вздрогнула и обернулась на девушку. Сердце подсказывало ей, что именно в этом отряде была её Джерд. — Надеюсь, погибших нет? — продолжал допрос Эспен. — Погиб лишь один из часовых. Его задавило обломками башни. — Очень жаль, — взгляд архимага затуманился сожалением. — Надеюсь, сейчас он обрёл покой в Долине Эркхема. А как дартмер? Его уже убили? — В этом-то и суть, что нет! — выпалила взбудораженная Хельга. Она, казалось, уже и забыла, что всего пару минут назад её попытался убить дракон. — Прибежал какой-то старый чудак с документом, что, якобы, этот дартмер важен для будущего империи. А на документе императорская печать! — М-да, — архимаг нахмурился. — Что-то нечисто здесь. Чтобы император приказал драконьему гарнизону оставить пойманного дракона в живых, да ещё и дартмера… Может, его решили подвергнуть опытам? — Говорят, что он важен для какого-то там пророчества, — замотала головой Хельга. Сигрид встревоженно смотрела в окно. Внезапная тревога за Джерд проснулась внутри и теперь не давала девушке покоя. Сигрид помнила, как Джерд впадала в ярость каждый раз, когда ей с друзьями не удавалось добить дракона: тот попросту сбегал, признавая своё поражение. А здесь был шанс убить дартмера, отрубить голову которого Джерд мечтала столько лет. И вдруг прибегает Йоран (Сигрид была уверена, что тем «старым чудаком» был именно он), тыча какой-то бумажкой с требованием оставить дракона в живых. «Чёрт, я надеюсь, Йоран ещё живой…»