Глава 27. Шутки разума
3 ноября 2022 г., 11:49
На опушке леса было тихо и спокойно. Никто не мешал Сильвии заниматься делом, знакомым ещё с детства. Травы и корешки, заботливо собранные в небольшую плошку, толклись небольшим пестиком. Охотница последовательно опускала и поднимала руку, наслаждаясь тем редким мгновением, когда её никто не трогал. Это помогало ей прийти в себя. Грубые слова Марики, равно как и бредовые домыслы Агидель, до сих пор неприятно жгли нутро. Как можно было быть такими глупыми лярвами, дочь леса до сих пор не понимала, хотя и очень старалась.
За спиной вдруг затих нараставший звук шагов, и Сильвии не составило труда определить, кто именно пришёл к ней. Только Агидель, сделав что-то неловкое, застывала на месте на долю мгновения.
— Я очень разочарована тобой, Агидель Агеллон! — сообщила Сильвия, когда подруга оказалась рядом. Чтобы эта фраза прозвучала серьёзно, а улыбка не расплывалась на губах, охотнице пришлось собрать всё своё самообладание, но реакция рыжеволосой того определённо стоила. Её едва не передёрнуло, а лицо так и вытянулось от удивления, что Сильвии ещё и пришлось пояснить, — когда тебе в следующий раз взбредёт в голову дурь, вроде той, что ты сказала про меня и Марику, прежде пойди и стукнись головой о дерево покрепче, — всё же прыснула охотница.
— Сильвия! — всплеснула руками Агеллон, — не надо, ты, когда ушла, даже не представляешь, как Огинь надо мной издевалась!
— О, тут ты ошибаешься, прекрасно представляю, — улыбнулась девушка из Литау, — я с ней общалась подольше и точно могу сказать, что порою она бывает несносна…
— Порою?! — поняв, что её не собирались серьёзно ругать, хохотнула Агидель. — Да у меня такое ощущение, что когда с ней разговариваешь, словно все бесы выползают из пекла и соревнуются меж собой в том, кто кого превзойдёт в издевательствах!
— Ну, иногда это бывает даже забавно, — быстро пожала плечами Сильвия.
— Сильвия! — ещё раз притворно возмутилась Агидель. — Она на тебя очень дурно влияет!
— Не бойся, я смогу оградить тебя от этого дурного влияния, — довольно многообещающе произнесла девушка из Литау и покрылась лёгким румянцем, осознав, что под этой фразой можно понимать очень многое. С другой стороны, она за последнее время научилась тому, что в общении можно, а порой и нужно вставлять такие вот замечания. Правда, пока она сама больше смущалась, а потому перевела тему, — а если серьёзно, как её состояние? Надеюсь, она выпила лекарство?
— Много лучше. Выпила, ей даже понравилось, — тоже радуясь смене разговора, ответила Агидель. — Я и сама раньше не думала, что можно сделать лекарство, приятное по вкусу. Как у тебя получилось?
— Ты слышала про чёрный бальзам из Альбинга? Считается, что его придумали именно там, а на самом деле его, уже давным-давно, делали у нас в Литау. Жители Альбинга лишь усовершенствовали рецепт, — рассказала охотница, — мы всегда старались придать лекарству хороший вкус, если уж природа одарила нас большим количеством мёда и ягод. А этот рецепт снадобья я дополнила хвойником, когда прочитала в трактате, что он может. У нас такой не растёт, но его очень любят применять в Далканском краю, хоть и бездумно, порой. Эффект у него сильный, поэтому во второе снадобье мы добавим его вполовину меньше.
— Ты очень талантлива, Сильвия. Столько всего знаешь! — с неподдельным восхищением сказала Агидель.
— Просто мне это нравится. Ты тоже могла бы научиться, у тебя неплохие знания, — ответила охотница, довольная похвалой от рыжеволосой.
— Я попробую, — с улыбкой кивнула Агеллон, а потом, чуть спохватившись, быстро проговорила, — и всё же я растяпа! Эверстейн приказала, чтобы мы еду приготовили, когда закончим! Давай поторопимся, иначе нас потом вся эта оголодавшая толпа сама схарчит!
Вдвоём девушки быстро управились со снадобьем, и задумались над тем, что им приготовить на обед для своих соратников. От мяса кабанов, что на охоте подбила тройка добытчиц, и следа не осталась, сейчас все обходились тем, что попадалось в силки и на редкой рыбалке. Из-за недавних дождей о последней, правда, как-то позабыли, но в ловушках находилась неплохая дичь. В этот раз удалось собрать тройку кролей. Этого было мало для того, чтобы жарить на костре, но можно было сварить хороший гуляш. Это бы устроило всех, но Огинь…
— Ещё бы заставить эту курву есть как остальные, — вздохнула Агеллон, — нет, ну можно пару кусков было бы и так запечь, но Эверстейн, наверняка ругаться будет. Она сегодня и так не в духе…
— Если всем желаниям Марики потакать, пришлось бы отдельно для неё заводить целый отряд, который только её снабжением занимался, — немного недовольно буркнула Сильвия.
— Тогда ей не стоило в гвардию идти, можно было бы возглавлять одно из собственных поместных воинств, — пожала плечами рыжеволосая, — у них целые команды имеются, которые даже в сражениях не участвуют, только провиант добывают.
— Ей просто надо научиться воспринимать еду не как что-то большее, чем приём пищи, и перестать воротить нос от всего, что мы готовим, это ведь вкусно. Я устала уже пытаться заставлять её нормально поесть, — даже всплеснула руками охотница, — хуже малого дитя!
— Что ты сказала?! — внезапно начала кое-что осознавать Агидель.
— Ну, это как в капризного ребёнка пытаться хотя бы пару ложек каши засунуть, — немного растерянно пояснила Сильвия, не отвлекаясь от готовки.
— Да нет, я не про это. Ты сказала, что она нормально не ест. И давно это продолжается? — поспешно проговорила рыжеволосая.
— Ну, вот считай, как приехали, кроме того случая когда по её просьбе немного мяса зажарили, а так я за ней и бегаю и уговариваю что-то съесть.
— Тогда всё понятно. Ну и курва! Вот тебе и истощение сил! Конечно, будет истощение, если она всё время голодает! — хлопнула себя по лбу Агидель, сетуя на то, что раньше не догадалась.
Стоило им задеть эту тему, как Агидель тут же вспомнила момент одним вечером — Марика как раз всячески избегала попыток Сильвии накормить себя. Тогда Агеллон подумала, что блондинка просто не хотела, чтобы охотница её кормила, но сейчас картина приобрела совершенно другой смысл.
— Может, стоит об этом дер Кин доложить всё же? — осторожно спросила Сильвия, уже догадываясь, что этот вариант будет благополучно отметён в сторону. И точно.
— Сами справимся! — решительно заявила Агеллон. — Это ты Марику пыталась в одиночку накормить, а вдвоём сподручнее будет. У Эверстейн и без неё проблем хватает.
— Как бы их у нас потом не прибавилось, — едва слышно, себе под нос, пробормотала охотница, но Агидель, уже воодушевившаяся на новые подвиги, её не слышала. Рыжую охватило желание вернуть должок за все свои переживания и представившийся шанс, когда это ещё будет и во благо, упускать было нельзя.
Издалека донеслись голоса друзей, возвращавшихся обратно после того, как старшая отправляла их позаботиться о лошадях. К некоторому удивлению девушек, больше всего шума производил Ингвар, разносивший остальных за проигранный бой. Поражение действительно задело его за живое.
— Да какая разница, тебя так и так назначат капралом! — недоумевал Колек. — Больше-то всё равно некого!
— Вот именно, что есть кого, если бы мы этот бой выиграли, так бы оно и было, но теперь, скорее всего, назначат Агидель и Марику, а это значит, что не только наша подруга, но и Огинь тоже сможет распоряжаться нами по своему разумению. Понимаешь теперь, к чему я веду? И ладно мне, она хоть не самый приятный человек, а разбирается в деле, но так ведь ты ж первый с Инги выть начнёте, что так быть не должно! — растолковывал дер Зиг.
— Не дождёшься, я ничего говорить не буду. По делу проиграли, — немного вскинулась сестра Ингвара.
— А ты вообще молчи, как получила по первое число, так совсем тихой стала, хоть и орала до этого громче всех. У тебя, Инги, так всегда, даже когда родителей выводила, пока они тебе не всыпят, по-хорошему ничего не понимала!
Инги не стала ничего отвечать, предпочтя промолчать, когда компания вернулась в лагерь и устроилась на брёвнах неподалёку от палаток. Что-то пробасил Радан, зачастую своими словами снимавший возникшее напряжение, хотя порою ему за это и доставалось, если общий негатив ещё не успел схлынуть. Но здоровяк не обижался, обладая каким-то поразительным терпением и умением перевести общее внимание на что-то иное. Вот и в этот раз, стоило только Агидель и Сильвии направиться к остальным, чтобы подвесить над костром варево, как парень, ещё издали увидев их, воскликнул:
— О, а вот и наши героини! Эти и победу одержат, а потом ещё и накормят! Я б таким с удовольствием в плен сдался!
— Да ты самим бесам в плен бы сдался, коль те тебя накормить пообещают! — расхохотался Лонгин.
— Ну, Радан прав, — деловито заметил Колек, потирая многострадальный нос, всё ещё болевший после того, как Марика снова в поединке его расквасила, — подраться это, конечно, хорошо, но сеча сечей, а обед дело первостепенное.
— Вот с таким отношением мы точно всё проиграем, — уже подобрев, махнул рукой Ингвар и помог немного смутившимся Агидель и Сильвии подвесить котелок, заодно поздравив девушек с заслуженной победой.
Не забыл он осведомиться и про здоровье Марики, чем воспользовалась охотница. Ей было тяжеловато находиться в кругу друзей, зная, что не все пока приняли её общение с Огинь. Пусть Инги и Колек ничего не говорили, но взгляды их были красноречивы. Дочь леса, под предлогом того, что сейчас проверит дворянку, ускользнула от остальных, направившись к шатру, ранее увидев, как Эверстейн выходила оттуда, зашагав куда-то вниз по склону.
Агидель, осторожно придержав девушку за руку, на всякий случай поинтересовалась у охотницы, действительно ли та хочет навестить Огинь, учитывая, что Сильвия порядком обиделась на слова Марики. Правда, спрашивала она скорее потому, как не очень хотела, чтобы Сильвия вновь общалась с блондинкой, учитывая предупреждения последней, но, едва только примирившись с русоволосой, не стоило вновь устраивать ссор, нужно было доверять девушке, ведь на доверии и складывалось общение, и не только оно. Да и Сильвия тоже шла не просто так — необходимо было дать ещё снадобья Огинь, так что рыжеволосая, проводив взглядом охотницу и немного улыбнувшись, отмечая, что та наконец-то почти перестала сутулиться, вернулась к готовке, попутно отвечая на вопросы друзей.
Сильвия была очень рада тому, что Агидель поступила весьма разумно, показав настоящую заботу, хоть и пошла на компромисс с собой. Это охотница тоже понимала, и теперь уважала рыжеволосую куда сильнее. Только все хорошие мысли разом вылетели из головы, стоило ей отдёрнуть полог. Она даже назад чуть качнулась, едва не расплескав всё лекарство, поскольку с той стороны как раз собиралась выбраться Марика, едва слышно выругавшаяся, когда поняла, что её побег из шатра не удался.
— И куда это ты собралась? — нахмурилась Сильвия, быстро справившись с собой и укоризненно глянув на Огинь, переступая в шатёр так, что светловолосая вынуждена была вновь опуститься на одеяло. — Тебе что госпожа лейтенант сказала?
— Лежать до вечера, — буркнула Марика, отбросив возможность соврать, что ей разрешили выбираться, но врать Сильвии не хотелось, да и если уж её тут поймали, то не было бы хорошо, если прознает дер Кин.
— И это для твоего же блага, — кивнула охотница, протягивая дворянке плошку со снадобьем, — выпей.
— Откуда только в вас это настойчивое желание вливать в меня непонятно что? Иди вон рыжую курву доставай, — продолжала ворчать Марика.
— А так и сделаю, — слегка подбоченившись, заявила Сильвия, — и тогда ты, Марика, останешься совсем одна.
— Ой, боюсь-боюсь, — фыркнула Огинь, всё же забирая плошку, — а вообще, мне наплевать. Только вот удивляюсь, какие грандиозные речи от тебя слышу. Неужели мышка обратилась кошкой? Хотя, скорее, мышь думает, что она кошка и надеется, что кошка думает так же.
Охотница заметно понурилась, во многом соглашаясь с правотой Марики в этой ситуации. То, что Огинь была пока слаба, ещё не значило, что так слаба она будет всегда, а вот Сильвия о себе возомнила слишком много. Но чувство небольшого превосходства на общем фоне радости от победы было слишком навязчивым. Погрузившись в мысли, Сильвия не сразу заметила как блондинка отставила от себя уже пустую миску, чуть прикрывая глаза. Огинь попыталась подняться, но рука соскользнула и девушка упала на одеяло.
— Курва, — сделав глубокий вдох, выругалась зеленоглазая. — Что-то опять… Не понимаю… Будто мир вокруг начал вниз спускаться… — растерянно произнесла Марика, приложив руку тыльной стороной ко лбу и прикрыв глаза.
— Снова плохо? — взволнованно спросила Сильвия, едва ли не подлетев к дворянке и опустившись перед ней на колени.
— Не знаю я! — огрызнулась Марика. — Твои гадкие отвары… У меня словно мышцы свело.
— Это, наверное, такая реакция на хвойник… Хотя я вроде правильно распределила пропорции, когда готовила, — недоумевала Сильвия, взяв плошку, сначала принюхавшись, а затем отправив в рот пару капель, что были на дне. — Странно, вроде всё… — едва охотница успела отставить в сторону тарелку, как Огинь резко схватила русоволосую за руку, потащив на себя и тут же ловко перевернулась, подминая девушку под себя, прижимая обе руки Сильвии к одеялу.
Опомнившись, дочь леса ошарашенно посмотрела на Огинь. Она поняла, что это очередная выходка несносной дворянки, но что-то настораживало. Лицо Марики стало серьёзным, а глаза едва ли не чёрными из-за расширившихся зрачков. Сильвия попыталась высвободиться из стальной хватки, но силы явно были неравны.
— Марика… — то ли спросила, то ли сказала охотница, но получилось похоже на всхлип.
— У нас с Агидель был разговор о тебе, — странным голосом прошептала Огинь, не моргая, смотря в серо-зелёные глаза. — Я не знаю, изменилось ли что-то в голове у рыжей дуры… Но мне… Раньше я играла с тобой, мне нравилась твоя реакция, но в последнее время… Я не знаю, что я делаю, о чём сейчас думаю, но… Сильвия… — выдохнула светловолосая, опустившись лицом чуть ниже на живот охотницы.
Настойчиво проведя подбородком вверх по рубахе, Марика коснулась губами шеи дрожащей девушки, слегка потянув ими нежную кожу.
— Марика, — пересилив страх, едва слышно прошептала Сильвия.
— Давай ты забудешь об этой курве, которая ничего не понимает, которой всё надо объяснять? — спросила Марика, проведя губами от горла к мочке уха. Огинь коснулась своей шеей кожи русоволосой и та почувствовала сердцебиение блондинки. — Я тебя не обижу. Не знаю, что к тебе чувствую, но мне сейчас это не важно. Я всеми силами боролась, и… не хочу терять то, как мы общаемся… Но не понимаю, как быть с тем, что творится в голове, — сбивчиво шептала Огинь, едва не касаясь губами уха Сильвии, отчего русоволосая каждый раз вздрагивала.
Охотницу, скованную испугом, вдруг продрало ознобом, пробудив остатки разума, что ранее скрывался за пеленой страха. Девушка предприняла слабую попытку высвободить руки, но Марика ещё крепче сжала её запястья.
— Марика, не надо… ты ведь не такая, ты ведь не… — еле слышно взмолилась Сильвия. Она осознала, что это точно не очередная шутка, и если она так и будет бездействовать, то об Агидель может просто забыть, забыть навсегда.
— Какая «не такая»? — издеваясь, усмехнулась дворянка, демонстративно вдыхая запах русых волос. — Ты ведь знала, какая я. Я не твоя Агидель, если я чего-то хочу, то я это беру… и сейчас я хочу тебя, — уже куда твёрже произнесла Марика, обхватив губами мочку уха охотницы.
— Марика… — ещё раз сказала охотница, уперев руки чуть выше живота Огинь, пытаясь оттолкнуть дворянку. — Ты ведь не сделаешь так. Ты… Может ты иногда жёсткая, но ты не злая.
— Я жестокая тварь, которой плевать на всех кроме себя, — ухмыльнулась Марика. — Ты меня странно притягиваешь, и я больше не намерена себя сдерживать… — добавила Огинь, почти коснувшись губ Сильвии.
— И тебе действительно безразличны страдания окружающих? — в последней надежде спросила дочь леса.
— А ты видать страдаешь, так как любишь Агидель? Сильвия, а в чём смысл? Ты не хочешь ей всё рассказать, ссоришься с ней, а тут я… Я люблю тебя, в отличие от этой рыжей курвы… Чего тебе ещё надо?! — даже немного удивилась Марика.
— Я тоже хочу любить! Я не хочу, чтобы ты врала сама себе, выдумывая оправдания своему поведению. Ты ведь тоже хочешь, чтобы тебя любили, хочешь сама любить! Разве всё это будет, если ты продолжишь? — едва не срываясь на плач, дрожащим голосом спросила Сильвия.
Слегка подняв голову, окружая их лица светлой вуалью волос, Марика изумлённо взглянула на девушку. В глазах Огинь, словно отблески солнца в отражении воды, мерцала яркая зелень.
— Если тебя так… Если при всей… Всё то, что ты… Как ты смотрела на эту курву… — бессвязно бормотала Огинь будто борясь с собой и нависая над испуганной Сильвией. — А может, это не правда? Ты ведь не просто так подошла ко мне… Наверно ты ещё не осознала, и тебе нужен лишь один шаг, чтобы понять, что именно меня ты любишь, а не эту рыжую курву? Не проще ли будет тебе прямо сейчас отдаться мне и всё понять? — ещё больше напугав Сильвию, что у той глаза расширились, без тени шутки, с неудержимым влечением спросила Огинь, наклоняясь, чтобы поцеловать девушку.
— Нет, Марика! — взвизгнула Сильвия, в последний миг всё же выставив руки и уперев их прямо в лицо дворянке, почти ударив её. Марика вдруг как-то равнодушно посмотрела прямо в глаза, сквозь растопыренные пальцы рук, и охотница с нажимом продолжила. — Хватит, в самом деле. Если ты продолжишь, то я тебя возненавижу… Услышь свой разум, прекрати!
— Объясни тогда, что со мной… — странным голосом произнесла Огинь, без сил рухнув сверху на Сильвию. — Да и что с тобой — мне тоже интересно… — добавила светловолосая, словно ничего не случилось, но продолжая думать о том, что если бы они действительно сблизились, то она точно не хотела бы потерять Сильвию. Ей не хотелось оставаться совсем уж одной, — я не очень разбираюсь в том откуда появляется притяжение к кому-то, но с тобой поделюсь тем, что на душе. Ты умеешь хранить секреты, и ты заслуживаешь правды. Ты мне не безразлична… Даже в большей степени, как друг, как подруга, которых у меня никогда не было. Я готова была прямо сейчас продолжить, зайти дальше, пускай, и смутно понимая, что же творю. Но в последний миг твоё выражение лица, его неподдельные чувства… Этот страх. Я не могу допустить этого. Я не хочу поддаваться дурманному порыву, захватившему мой рассудок… — чуть сползая с охотницы, Огинь всё же продолжала ту обнимать.
— Марика, я ведь знаю, что ты не такая… Если бы ты была холодной и злой, ты бы не слушала меня, ты бы точно добила Инги, точно напала на Агидель и… — ком в горле стал просто громадным, и девушка боялась произнести следующие слова.
Дворянка вдруг взглянула на охотницу с внезапной добротой, одним выражением глаз дав понять, что ожидает продолжения.
— Тебе было бы плевать на меня, тебя не беспокоили бы мои чувства, ты бы не уговаривала меня, пытаясь доказать, что это я ошибаюсь… Ты бы просто… силой взяла меня и… — запинаясь, Сильвия пыталась произнести последнее слово, но Марика коснулась её губ своими пальцами.
— Не надо. Не заставляй себя, — прошептала Огинь. — Прости за это и за прошлое. Сначала я думала тебя только подразнить, но шутки зашли слишком далеко. Я сама, — Огинь притворно усмехнулась, стараясь скрыть переживания. — Испугалась, что сорвусь. Если бы ты меня сейчас не остановила, я бы это сделала и потом точно жалела о содеянном. Я ни за что на свете не хочу тебя потерять, ты лучшее, что есть у меня, и плевать на любовь, которой обычно приписывают подобные фразочки. Я чувствую, что это другое… Я не понимаю и боюсь этого порыва и подумала, что если сделаю то, что мне кажется верным, всё будет хорошо…
Марика схватила себя за волосы, с силой потянув их в сторону, но Сильвия положила свою руку на руку Огинь, заставив отпустить их.
— Не вини себя, — тепло улыбнулась Сильвия, хотя сама ещё не до конца отошла от случившегося. — Зная твоё прошлое, я понимаю, но меня радует, что ты сопротивляешься, пытаешься меняться. Это не ты виновата, но… — дочь леса пристально посмотрела в глаза Марике. — …если бы ты не остановилась, тогда это была бы только твоя вина.
— Да… Прости меня. И за то, что устроила это выступление перед Агеллон… Я не хотела тебя задеть, но своим бездействием ты рискуешь потерять эту рыжую курву, и мне будет жалко тебя, ведь я вижу… чувствую, как ты в неё влюблена, — тихо сказала Огинь, чуть крепче прижав охотницу к себе.
— Я знаю, я слабая, вечно боюсь действовать, но я хочу измениться… — прошептала дочь леса, подумав о том, что если бы кто-то сейчас вошёл в шатёр, то открывшийся вид было бы трудно объяснить как-то иначе, чем их роман с Марикой.
— Считай, ты уже начала меняться. Я помню тебя в самом начале, когда ты потерянной тенью ходила с вашей шайкой, а сейчас… ты лежишь в обнимку с самой ненавистной курвой по мнению вашего же сборища, — засмеялась Огинь.
— О лярва, Марика, хватит уже, — возмутилась охотница, по-дружески толкнув Огинь в бок.
— Могла ударить слегка пониже, — хохотнула дворянка, изображая смущённость.
— Марика! — вскрикнула Сильвия.
Охотница допустила шальную мысль, что в какой-то степени ей даже нравились эти постоянные, весьма неоднозначные, подтрунивания и провокации Огинь. Шутки ради, она сама была бы не прочь так же накинуться на беловласую, чтобы увидеть её реакцию, но духу не хватало, да и боялась Сильвия, что Марика не поймёт шутки и… — русоволосая прикрыла глаза рукой, не сдержав улыбки.
— Почему я догадываюсь, о чём именно ты сейчас подумала? — ехидно спросила Марика.
— Не угадала, — пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, через силу сдерживая улыбку, ответила Сильвия.
— Мне так не кажется… Может, всё-таки? — сладко проговорила Огинь, аккуратно просунув кончики пальцев под край рубахи, коснувшись живота девушки.
— Точно нет, — равнодушно, даже слегка пренебрежительно ответила охотница, оттолкнув блондинку и вальяжно улёгшись на одеяле, прикрыла глаза.
— Я что, так плохо выгляжу? — как-то жалостно вопросила Марика.
Сильвия приоткрыла глаза, не чувствуя подвоха, и тут же, испугавшись, поспешила вновь зажмуриться.
— Марика! А ну надень обратно… всё! — взвизгнула русоволосая, узрев, что зеленоглазая сидела лицом к ней, а рубаха небрежно валялась в коленях, в то время как Огинь выпятила вперёд грудь.
— И ты покраснела! — залилась смехом Марика, небрежно натягивая рубаху обратно. — Кажется, всё-таки у тебя ко мне чувства чуть сильнее, — продолжала смеяться дворянка, откинувшись назад и упав на пол.
— Кто угодно покраснеет, когда ты так делаешь! — выкрикнула Сильвия, с силой закрыв руками глаза и отвернувшись в сторону.
Марика неожиданно навалилась на девушку со спины, но в этот раз не намереваясь свалить.
— Опять? — вздохнула Сильвия, вот только в этот раз Огинь больше ничего не делала. На мгновение охотница испугалась, что той действительно стало плохо.
— Сильвия, прости, — еле слышно произнесла зеленоглазая, нежно обняв девушку.
— Ты уже…
— Просто ещё раз. Вдруг я опять тебя… захочу, — последнее слово Марика прошептала прямо на ухо Сильвии, отчего дочь леса едва ли не подпрыгнула, вскакивая с одеяла, а дворянка тем временем упала на него. — Мне не следовало издеваться над тобой в присутствии Агидель. А ещё, я бы ни перед кем, кроме тебя, этого делать не стала. И я действительно поступила как дура, устроив всё это сейчас. Извини меня.
— Марика… — Сильвия медленно опустилась на пол. — Иди сюда, — легко и очень добро произнесла высокая девушка, крепко обнимая подругу, чувствуя, что Огинь стоило немалых сил признаться в своём отношении.
— И вот представь, сейчас сюда зайдёт Агидель и увидит, как мы тут обнимаемся, тогда она совсем с разуму слетит, — не могла после своего откровения не высказаться Марика и тихонько засмеялась.
— А не прилечь бы тебе? — в ответ улыбнулась Сильвия, отпуская несносную дворянку. — Давай лучше отдыхай и набирайся сил. Я зайду попозже, принесу тебе поесть.
— Опять бурду?! — в притворном ужасе возмутилась Огинь.
— Не бурду, а вкусную похлёбку из кролика. Между прочим, один попался в ловушку, которую ты ставила, — подбодрила охотница.
— Эх, точно бурду, ладно, иди уже, — милостиво разрешила Марика и вальяжно развалилась на одеялах. — Кстати, Сильвия, — окликнула Огинь охотницу, замершую у самого полога.
— Только без твоих шуток, — равнодушно произнесла русоволосая, подойдя обратно.
— Ты ведь понимаешь, что возможно… хотя нет, однозначно, далеко не только ты положила глаз на Агидель? — протянула Марика, наблюдая за реакцией Сильвии.
— Я не знаю… Но возможно… Агидель красивая, конечно, она может нравиться не только мне, — осторожно произнесла девушка, опустив взгляд.
Пусть Марика и говорила в общих чертах, но интерес кое-кого к Агидель дочь леса заметила уже давно, но пока не имела оснований, дабы предполагать интерес именно романтического плана. Несколько иное отношение Эверстейн к Агидель порою чувствовалось, но похоже сама Марика об этом не догадывалась. Охотницу это даже немного обрадовало, ведь означало, что она действительно чувствует к рыжеволосой куда больше дружеских чувств, раз может различать такое.
— Судя по твоей реакции, ты даже кого-то подозреваешь… А хочешь, я тебе помогу? — очень не добро ухмыльнулась Огинь, медленно сцепив пальцы рук и положив их на живот. — Ты, конечно, не мечтай — мне плевать на ваши возможные отношения, но… — светловолосая отвела взгляд в сторону. — …я не люблю быть в долгу, а уж тебе я задолжала слишком много за эти дни, — взгляд Огинь снова резко устремился на охотницу.
В этот раз Марика говорила, уж конечно, не от чистого сердца, её больше веселила вся ситуация, происходившая между Агидель и Сильвией. Она не прочь была понаблюдать за тем, до чего это может дойти, и всё же Марика действительно хотела отплатить за отношение Сильвии к себе и помочь той, поскольку видела, что девушке тяжело сделать шаг навстречу курве Агеллон. Но в этом предложении крылась и возможность ещё больше сблизиться с русоволосой девушкой, потрепав нервы извечной сопернице.
— Может, не надо? — робко и опасливо проговорила охотница. — Всё же…
— Всё же что? Я не стану вас насильно связывать, просто кое-где кое-как… ну, согласна? — напирая, расслабленно хохотнула Марика.
***
К компании у костра присоединились Богумил и Густав, наравне с остальными загребая ложками приготовленное кушанье, и Агидель всерьёз распереживалась хватит ли остатков на вечер. Аппетит у кадетов после многочисленных упражнений и поединка разыгрался поистине зверский, оставалось лишь гадать, что будет, когда завтра приедут остальные соратники. Конечно, с собой они везли пропитание, но не приходилось сомневаться, что через несколько дней будут формироваться отряды, занимающиеся снабжением, а на окрестных территориях порядком сократится популяция дичи. Размышляя об этом, Агидель ясно поняла, почему ещё в самом начале обучения Эверстейн предупредила всех кадетов о том, что в дальнейшем придётся учиться рассчитывать запасы продовольствия для походов на разные расстояния и узнавать всё о землях, где они могут оказаться в будущем. Как бы ни была снаряжена армия, как бы ни была подготовлена, но вопрос снабжения всегда выходил на первое место. Самый непутёвый солдат понимал одну простую вещь — на голодный желудок много не навоюешь. Какое-то время продержаться было можно, как та же Огинь, но стоило отметить, что и Марика была чуть большим, чем простой солдат. Агидель, вспомнив как сама голодала из-за родителей, всё равно не представляла, что смогла бы столько продержаться, и проверять на себе ей это не хотелось. Её по-прежнему не покидала надежда, что дальнейшая служба убережёт её от таких случаев, как осада. Усцары, куда она собиралась податься, редко отсиживались по крепостям. Особенно нравилось рыжеволосой девушке, что их везде привечали и старались дать самое лучшее. Правда, впервые возникло небольшое чувство печали, поскольку она осознала — придёт время, когда её и остальных друзей новые назначения разведут по разным отрядам, и видеться они смогут куда как меньше. Но до той поры оставалось ещё пару зим, да и как знать, может кто-то пойдёт в отряд вместе с ней. Было бы здорово, если ей получилось уговорить Сильвию. Охотница пока, может, и не была так хороша в верховой езде и с оружием только училась сносно обращаться, но нашлось бы желание… — Мне и тебя теперь заставлять есть? — раздался над самым ухом укоризненный вопрос охотницы, и Агеллон, замершая с миской в руках, резко дёрнулась в сторону, в удивлении уставившись на Сильвию, опустившуюся рядом с ней на бревно. — Это я так, замечталась, — немного смущённо ответила Агеллон и быстро закинула в себя пару ложек, демонстрируя, что её точно заставлять не надо. — То-то же, — наставительно кивнула охотница, не удержавшись от улыбки, — приятного аппетита! — Сфафибо, и тефе, — жуя, откликнулась рыжеволосая, — как там Марика? — Нормально, выпила ещё снадобья, лежит отдыхает, обзывает еду бурдой. Ничего нового, — пожала плечами девушка из Литау. — Всё в силе? Вечером идём кормить? — Да, — понизив голос, подтвердила Агидель, — надеюсь, нас сегодня не заставят до самой темноты тренироваться… — Ги, вот ты не обижайся, но тебе бы рот зашить, накаркала! — раздосадовано произнёс Колек, сидевший напротив и кивнувший за спину девушкам. — Лейтенант идёт и, судя по виду, сейчас она нам до конца дня заданий-то выдаст… Кадеты начали вставать, чтобы приветствовать старшую, но та только махнула рукой и велела всем не отвлекаться. Заняв место у костра так, чтобы остальным было её хорошо видно и, дождавшись, пока подопечные закончат с обедом, она заговорила: — По итогу прошедших дней я приняла решение о повышении в звании тех, кто лучше всего проявил себя, — дер Кин заставила будущих гвардейцев заметно понервничать, обводя их внимательным и каким-то хитроватым взглядом, — Агидель Агеллон, поздравляю со званием капрала. Блестящий результат, отменное трудолюбие, усердие и забота о своих соратниках. — Благодарю, госпожа лейтенант! — быстро выпалила девушка, стараясь понять, что чувствовала в этот миг старшая, по-прежнему остававшаяся совершенно спокойной и неколебимой. Агидель надеялась уловить во взгляде дер Кин едва заметное одобрение, заметить её слабую улыбку или маленький кивок, но ничего этого не было. Только полное равнодушие, заставившее нервничать гораздо сильнее, чем если бы она ощутила недовольство. Трудно было понять человека, что ни на миг не теряла контроля над собой, но ещё труднее это было после того, как рыжеволосая научилась различать одобрение, пусть и тщательно скрытое, но какое-то очень личное, обращённое только к ней. Девушка терялась в догадках — почему вдруг опять всё изменилось? Впрочем, если Эверстейн слышала их разговор с Марикой, это многое объясняло, но тогда выходило, что лейтенанту были неприятны подобные отношения? А может, она считала, что они будут отвлекать Агидель от возложенных обязанностей и мешать? Или это от того, что сама рыжая всё же нравилась Эверстейн? Последнее предположение было одновременно пугающим и настолько волнительным, что Агеллон ощутила укол совести. Это казалось ей неправильным по отношению к Сильвии, и новоиспечённая капрал даже думать себе о таком запретила. Она понимала, что едва разрешив один вопрос, рискует попасть в новый переплёт, который прибавит головной боли всем, а ей самой ещё и может стоить целостности костей, как и предупреждала Марика. — Кадет Ингвар дер Зиг, прими и ты мои поздравления с новым званием, — как ни в чём не бывало, продолжала дер Кин, пока парень чуть подорвался с бревна, — так держать, прекрасная целеустремлённость, отличная исполнительность, грамотное руководство. — Благодарю, госпожа лейтенант! — с готовностью откликнулся брат Инги, явно ободрённый тем, что звание досталось в итоге ему, а не Огинь, да и остальные, за исключением Богумила и Густава довольно загудели. — Помните, — пристально глянув на подопечных, строго проговорила Эверстейн, — важно не только добиться повышения, но и уметь грамотно строить свою работу на новом посту. Теперь у вас больше ответственности и более широкий круг задач. И следующим моим поручением лично вам будет обеспечение подготовки территории лагеря к прибытию ваших соратников. Времени до отбоя, следуйте за мной, я дам необходимые указания, а затем можете приступать. Дер Кин зашагала в сторону палаток, где хранились припасы и снаряжение, необходимое для дальнейшего обустройства лагеря, и капралам ничего не оставалось, кроме как отправиться следом. — Вот и начинаются у нас «весёлые» времена, — Ингвар легко хлопнул по плечу Агеллон, — что-то мне подсказывает, с завтрашнего дня сержанты нас с тобой и вовсе загоняют. — Ну, ты не очень-то переживаешь на этот счёт, — с улыбкой откликнулась Агидель. — Просто, я знаю, что действительно этого хочу. А ты? — Наверное… да, — с небольшой заминкой ответила рыжеволосая, задумавшись над тем, а действительно ли она хотела именно этого, поступая в гвардию. Прежде, воображая себе великие победы и сражения, она видела себя героиней, но скорее той, кто совершает важный подвиг, приносящий ей славу и высокое положение, и как-то не думала, что это обязывает к повышенному вниманию в рутине. В мечтах всегда всё было куда как проще. Мечты начали распадаться сразу после того, как Эверстейн поведала им с Ингваром о задачах, что капралам надлежало выполнить, не только контролируя работу остальных, но и участвуя в этой работе. Задачи не были невероятными, но теперь дер Кин не объясняла до мельчайших подробностей, что надлежало сделать, ограничившись общими указаниями и, если бы не Ингвар, Агидель точно наломала дров, поскольку приказ — расчистить территорию для возведения новых палаток, звучал уж больно размыто. Где эту территорию расчищать и что там делать, рыжеволосая представляла смутно. Зато дер Зиг, имевший необходимый опыт, сориентировался сразу, попутно объяснив это ей. Кадеты, за исключением Марики, по-прежнему валявшейся в шатре, до глубокой ночи корпели над обустройством новой территории лагеря, где должны были развернуться ещё несколько шатров для сержантов и складские палатки. У Агидель даже начали закрадываться мысли о том, что Огинь, каким-то образом прознав о всех этих работах, нарочно довела себя до такого состояния, но это было невозможно, так что оставалось лишь сжать зубы и работать дальше. Вид заступов, спустя пару часов, вызывал лишь стойкое отвращение, а потому, когда дер Кин милостиво отпустила подопечных, удовлетворившись результатом, большинство тут же кинулись в сторону бани, по пути выясняя, кто идёт первым, благо, что командир предварительно натопила печку и натаскала воды, позаботившись о них. В лагере остались лишь Агидель и Сильвия, причём первая так твёрдо вознамерилась накормить Марику, словно та была повинна во всех их бедах. Охотнице с немалым трудом удалось уговорить рыжеволосую хотя бы подогреть ужин, хотя та упорно артачилась. — Ну вот, ничего же страшного не случилось от того, что ты немного позаботилась о Марике? — спросила у Агеллон Сильвия, когда капрал положила варево в миску и собиралась уже идти в шатёр, где спали все четверо девушек, а пока там только прохлаждалась Огинь. — Я бы лучше позаботилась о нас с тобой, учитывая, что большую часть дня мы вкалывали как узники на каменоломнях Варда, — немного недовольно буркнула Агидель, впрочем, сразу же улыбнувшись охотнице, — но ты права. Чем быстрее мы позаботимся о ней, тем больше у нас останется времени на себя… Заканчивая фразу, Агидель говорила так нарочно, решив понаблюдать за реакцией Сильвии, и поведение той действительно немного изменилось. У девушки на щеках выступил лёгкий румянец, хотя ничего такого ей, вроде как, и не предложили, а плечи она тут же ссутулила, за что и получила традиционный выговор, заставивший её вновь нормально распрямиться. Для себя охотница отметила, что Марика и Агидель пусть и были разными, но в некоторых моментах у них находилось и много общего, например, вечные советы самой Сильвии — перестать горбиться. — Давай, ты первая, — пропустила вперёд Сильвию рыжеволосая, поспешно поясняя, — думаю, Огинь будет больше рада, если вначале увидит тебя. — Я была бы очень рада, если б вы обе не орали тут у меня над ухом! — донёсся изнутри шатра раздражённый голос дворянки. — Входите, раз уж припёрлись! — Марика, мы тебе покушать принесли! — жизнерадостно сообщила Сильвия, отдёрнув полог в сторону и проходя в шатёр, чуть двигаясь в бок, чтобы дать место и Агидель. — Бурду? — хмыкнула блондинка, чуть приподнимаясь на одном локте и даже снизу вверх глядя на вошедших так, будто те были её личными слугами. У Агидель вновь начали сдавать нервы. Мало ей было той болтовни с Огинь, работы по лагерю, да ещё и настолько равнодушного и непонятного отношения со стороны Эверстейн, чтобы после терпеть заскоки беловласой курвы?! А ведь Сильвия так старалась, когда готовила на всех, она следовала знаменитому рецепту своей земли, и Агидель лишь выполняла необходимые указания, помогая. Блюдо охотницы намного превзошло всё, что они обычно готовили ранее. Рыжеволосой было попросту неприятно слышать такое пренебрежительное отношение к стараниям русоволосой девушки. Агеллон выступила вперёд, и вновь, даже зная о всём превосходстве Огинь, весомо проговорила: — Не бурду, а нормальную еду, которую ты съешь сейчас же! — А ты меня заставь, — ухмыльнулась Марика, — только помни о том, что рано или поздно я встану и тебе это припомню. — Не ссорьтесь, — тихо призвала к голосу разума девушек Сильвия, стараясь оказаться меж ними, — Марика, поешь пожалуйста, тебе это необходимо. Если хочешь, я приготовлю для тебя ещё снадобья, но тебе надо немного поесть, чтобы хуже не стало. — Хуже, чем когда вы тут галдите у меня над головой, уже не будет, — хмыкнула светловолосая. — Сегодня меня назначили капралом, и я тебе приказываю, ешь! — вспыхнула Агеллон, прибегая не совсем к честному, но способу, поскольку уже просто не знала как ещё заставить делать Огинь то, что сделать было нужно. — О как, назначили… Мои поздравления. Только иди-ка ты капрал Агеллон к лярвиной матери! — хохотнула Марика, прищурив глаза. — Всё, с меня хватит! — решительно заявила Агидель, глянув на Сильвию. — Значит так, я держу, ты кормишь! — Может, лучше договориться? — предприняла последнюю попытку охотница, хотя и ей эти выступления дворянки уже порядком надоели. — Да с кем тут договариваться? Она же просто издевается! И не только над нами с тобой, но и над всеми остальными! — рыжеволосая резко сунула миску в руки Сильвии, а сама, зайдя за спину Марике, присела на колено и схватила ту за руки, потянув на себя. Хорошо ещё это удалось сделать быстро, так что Огинь не успела среагировать, но сразу же начала извиваться всем телом, так и норовя затылком заехать Агидель в челюсть или в нос. — Я вам, курвы, не скотина, чтобы насильно кормить! — воскликнула дворянка, попытавшись лягнуть и охотницу, когда та приблизилась, но Сильвия изловчилась опуститься так, что ноги Марики были прижаты к полу, а она сама, навалившись всем весом, удерживала тело Огинь, пытаясь поднести к её лицу ложку.***
Закончив перекладывать оружие и доспехи в другую палатку, дер Кин направлялась проверить состояние Огинь. В этот раз лейтенант, дабы не попасть в ситуацию, как днём, решила забыться и просто резко войти. Она уже подслушала чужой разговор, и это не то что командиру, а просто хорошему человеку делать не следовало. Сама Эверстейн ни за что на свете не хотела вновь оказаться в таком неловком положении. Быстро преодолев последние шаги до шатра, дер Кин уже хотела войти, но вновь остановилась как вкопанная, услышав оттуда сразу несколько голосов. Глаза сами зацепились за картину, видневшуюся сквозь небольшую щель полога. Агидель обнимала Огинь со спины, почти стащив с Марики рубаху, задравшуюся едва не до самой груди беловласой. На самой Огинь лежала ещё одна девушка, лица и верхнюю часть тела было не разобрать, но судя по цвету волос, заплетённых в косу это оказалась Сильвия. — Марика, просто расслабься. Ты же понимаешь, что тебе это тоже нужно, — с добротой в голосе произнесла дочь леса. Дер Кин как ужаленная отскочила от входа, встав за углом соседнего шатра, пытаясь уместить в голове увиденное. Она замечала сближение Сильвии и Агидель едва ли не с самого отбытия, но ещё Марика?! Это просто не умещалось в голове — её до сих пор смущала мысль о том, что она симпатизирует Агидель, но такого дер Кин просто не могла вообразить. Коронное войско славилось свободными нравами, но чтобы настолько? Не беря в расчёт Мартину, конечно. Неужели всех это устраивало? Даже Агидель?! Хотя Огинь сопротивлялась, а значит, она сейчас не разделяла намерений своих соратниц. Эверстейн лихорадочно металась в мыслях. Стоило ли это прервать? Или Марика всё же не против и это часть их отношений? А если нет?! Или может уже сама темноволосая воительница видела то, чего на самом деле и в помине не было?***
— Ну, брыкается как лошадь, — с явным усилием говорила Агеллон, стараясь удержать дворянку, пару раз дёрнувшуюся так, что её рубаха начала рваться. — Ты свою-то морду в отражении видела? Посмотри внимательнее, потому что когда я встану, отделаю так, что будешь на свинью похожа! — рыкнула Огинь, уворачиваясь от ложки, которую охотница пыталась поднести ей к губам. — Если ты не будешь есть, никуда не встанешь, — даже немного злорадно отпарировала Агидель, умудрившись таки упереть колено в спину светловолосой, отчего та подалась назад и приоткрыла рот, чем воспользовалась Сильвия. — Тьфа-тьфу, чтоб тебя бесы так через задницу кормили! — отплёвываясь, проворчала Марика, но, почуяв вкус еды, стала меньше артачиться, слегка насторожившись. Хоть кушанье было далеко от того, к чему она привыкла, но всё же сносно, да и в желудке была такая сосущая пустота, что сопротивляться казалось выше всяких сил. — Ну, не так плохо же? — заботливо спросила охотница, удостоившись такого взгляда, что говорить расхотелось. Но ложку она вновь поднесла к губам Марики. — Это явно что-то другое, нежели та дрянь, которой ты меня пыталась напичкать все эти дни, — с недоверием ответила Огинь, пристально смотря на ложку, и всё ещё не прекращая попыток вырваться. — Другое… Вряд ли кто-то вообще его пробовал из вас до сегодняшнего дня, — усмехнулась Сильвия, отчего Агидель слегка вздрогнула. Уж очень мимика охотницы походила на то надменное выражение лица, что нередко было у Огинь. — И что это? — опять с недоверием спросила дворянка, подозрительно смотря на тарелку. — Это блюдо готовят у нас в Литау… Его очень любят, но ввиду сложного рецепта мало кто делает, — схитрила охотница, сочиняя на ходу. Русоволосая подумала, что представив еду как нечто недоступное всем подряд, она сможет заинтересовать Марику, раз уж та привыкла к изысканным кушаньям. — Лярвы с вами, — вздохнула Огинь, — я поем. Но только если вы меня отпустите, иначе, клянусь, я вас завтра же при первой возможности заставлю землю есть. — Агидель, отпусти её, пожалуйста, — глянув поверх головы Марики, кивнула охотница. — Ладно, — нехотя согласилась та, освободив Огинь от захвата. Марика, ощутив свободу, мгновенно выхватила у Сильвии миску и ложку, брыкнувшись ещё раз, чтобы та слезла с неё и Сильвия вначале отползла к выходу, а затем приподнялась, становясь рядом с Агидель, осуждающе посматривавшей на блондинку, принявшуюся за еду. В полном молчании Огинь уплетала кушанье, почти что накидываясь на него, но не производя никакого постороннего шума. Как ей при таком голоде удавалось соблюдать все правила приличия оставалось загадкой, но миска стремительно пустела. Прожевав всё, Марика как-то хитро, даже, злорадно улыбнулась, обратив внимание на Агидель и Сильвию. — Знаете, а ведь вся эта ситуация, — прищурилась Огинь, медленно, явно нарочно, проведя языком по ложке, не сводя взгляда с Сильвии. — Мы тут одни… Остальные, как понимаю, в бане… Ты… — указала она на Агидель ложкой. — …меня держишь, едва ли не раздевая, а эта тихоня лежит на мне… Убери тарелку и была бы очень странная картина. Учитывая мою красоту, выглядело будто вы двое… — Марика! — не выдержав, выкрикнула Сильвия. — Но это ведь правда, — улыбнулась беловласая, вдруг став серьёзнее и зыркнув на девушек. — Сядьте, торчите тут как две оглобли, — приказала Огинь. Охотница немедленно опустилась на пол, но Агидель даже и не подумала подчиниться. Марика чуть наклонила голову, выбирая ложкой остатки еды, а когда миска опустела, вдруг откинула её в сторону выхода: — Лови! — крикнула она рыжеволосой и Агеллон, бездумно среагировав на движение, стремительно развернулась в бесплотной попытке поймать плошку. Тут-то Огинь и исполнила свою месть. Подняв ногу, она пнула Агидель пониже спины, что рыжая, и так дёрнувшаяся к выходу, попросту свалилась на Сильвию, накрыв собой и заранее выставляя руки. Одной она упёрлась в пол, а второй вцепилась в рубаху охотницы, не сразу поняв, где именно схватилась. Громкий вскрик русоволосой и небольшая упругая мягкость под ладонью Агеллон сразу же дали об этом понять. Агидель, смотря в глаза девушке, лежавшей прямо под ней, опешила, чувствуя как к щекам приливает румянец. Но руку с груди не убирала, наблюдая за реакцией охотницы, покрасневшей аки маков цвет. Что-то блеснуло в её взоре — было непонятно, то ли Агидель показалось, то ли это почти проступили слёзы. Полог шатра резко качнулся в сторону и над головами замерших девушек прозвучал полный недоумения вопрос Эверстейн, решившей что ей всё же стоит войти. Звуки падающей тарелки и женский крик были для неё как сигнал к действию. — Что тут происходит?! — одновременно строго и растерянно спросила дер Кин. Ей предстало довольно странное зрелище — ладно она как-то ещё могла принять положение Агидель и Сильвии, но довольное лицо Огинь, глядевшей на всё это, вызывало куда больше вопросов. Охотница, подняв испуганный взгляд на Эверстейн, поспешно выползла из-под Агидель и, промямлив что-то неразборчивое, вылетела из шатра, едва не снеся с ног лейтенанта. Настала полнейшая тишина. Агеллон, быстро поднявшись, скользила взглядом по стенам, остановив его на деревянной плошке. От мысли, что нужно что-то сказать старшей, её сковало ужасом. На помощь пришла Марика. Беловласая подогнула колени, обвив их руками, и с ухмылкой обратилась к Эверстейн: — Извините её, госпожа лейтенант, она от радости слегка обалдела, что её капралом назначили… Такая недотёпа. Простите, нисколько не смею оспаривать вашу волю, ведь вы опытнее и старше, и всегда принимаете взвешенные решения, основанные лишь на навыках и способностях своих подопечных, поэтому я даже не посмела бы предполагать, что это связано с вашими личными симпатиями! — прищурив глаза, с улыбкой проговорила Огинь, уяснив, что сейчас наилучший момент, дабы обратить ситуацию себе на пользу. Эверстейн пропустила почти все слова Огинь мимо ушей, совершенно не обращая внимания на её манеру речи и тон. Это открытое пренебрежение забывать не стоило, но кое в чём Марика была права — прежде чем принять решение о повышении в звании, дер Кин долго колебалась. С одной стороны была куда более опытная и понимающая Огинь, в то же время отнюдь не горевшая желанием принять на себя ответственность, а с другой Агеллон, готовая учиться и развиваться, пусть и ошибаясь. Эверстейн выбрала Агидель. Выбор этот не обошёлся без её личных симпатий, но если это видела светловолосая, значит, могли увидеть и другие. Однако Марику подобное не сильно-то и заботило, она просто намекала, что не откажется от поощрения за своё молчание. — Десятник Огинь, — лейтенант внимательно взглянула на девушку, — если бы ты старалась чуть больше, тоже могла добиться этого повышения. Но твои успехи не остались незамечены мной. Говори. «Вот оно!», мысленно возликовала зеленоглазая, осознавая, что ей таки удалось сейчас пробить броню старшей. Та явно была растеряна из-за увиденного. Это расшатывало её неколебимость. — Благодарю, госпожа командир. Завтра прибудут наши соратники, и мы будем расселяться по палаткам. Могу ли я скромно испросить вашего разрешения уже сейчас выбрать себе жилище? Разумеется, я буду там не одна, — нахально улыбнулась дворянка. — Хорошо, Марика, — смотря куда-то в пустоту, ответила темноволосая, — думаю, так ты сможешь лучше… отдыхать. — Огромное вам спасибо, госпожа дер Кин, — чуть наклонив голову, поблагодарила Огинь. — Агидель, завтра ты будешь нужна мне с самого утра. Живо приведи себя в порядок! — сухо произнесла Эверстейн и, быстро развернувшись, покинула шатёр. — Так… — деловито бросила Марика, резко встав с одеяла. — Ой, — глупо улыбнувшись, она слегка качнулась — слабость от голода всё ещё давала о себе знать, и от резкого подъёма появилось небольшое головокружение. В безмолвном молчании, быстро скатав одеяло и запихав немногие вещи в сумку, Марика слегка неровной походкой направилась к выходу. — Что ты творишь?! — наконец-то отошла Агеллон, гневно воззрившись на извечную соперницу. — Хоть сейчас-то не тупи, балда, — шепнула блондинка, проходя мимо Агидель. — Больше подачек я тебе делать не буду, — усмехнулась Марика, скрывшись за занавесом входа. Чуть пошатываясь, Огинь побрела по пустому лагерю, осматривая аккуратно расставленные палатки. После всего случившегося у девушки было очень хорошее настроение. Её небольшая шалость, долженствующая слегка помочь Сильвии, а ещё отомстить Агидель, привела к куда более интересному окончанию, нежели она предполагала. — Совсем своих мозгов нет, — усмехнулась Марика, говоря это то ли в отношении того, что все работы были проведены под неусыпным взором лейтенанта, то ли имея ввиду рыжеволосую, продолжавшую демонстрировать удивительное скудоумие. Вдруг взгляд Огинь зацепился за слегка отстранённо стоящую палатку. Девушка усмехнулась — какая-то бестолочь явно ошиблась, вынеся её едва не к самой опушке. Она и предположить не могла, что это под самый конец напортачила Сильвия, а дер Кин уже решила не переделывать. — Хоть тут повезло, — усмехнулась Огинь, с силой метнув свою сумку со скаткой внутрь и, потеряв равновесие, с шумом упала в траву. Повернувшись на спину, Марика уставилась сквозь небрежно растрёпанные по лицу белые волосы в ночное небо, усеянное тысячами и тысячами звёзд. «Угораздило меня попасть в этот курвин отряд! Сначала всякие выскочки, потом эта Эверстейн… курва, которой, кажется, головой думать не дано вообще… Мастерство, ха? Ну ладно, что-то у неё есть и может чему-то научиться и можно… пока. Марика, тебе стоило повременить… Хотя куда временить, ты тут не по своей воле», — подумала Огинь, смотря на маленькие точки, усеявшие весь небосвод. — Хотя, это может быть забавно, — сказала Огинь, тихо засмеявшись и открыв сияющие зеленью глаза.
