СОБОР. КНИГА II. ☨ ПОЗВОЛЬ УВИДЕТЬ ТЕБЯ ОБНАЖЁННОЙ ☨

После Марты я пошёл в церковь. У преподобного Энтони закрутились уши в трубочку от моей исповеди. Я давно перестал интересоваться личной жизнью священника. Я знал, что ему можно вступать в связь с женщиной, но сам Энтони этого не хотел. Он — девственник? Я бы не смог жить без секса. Мне нужно каждый день. Да, чем больше — тем лучше. А чем больше девушек — тем лучше. Как же мне быть в море? Трахнуть юнгу? Нет, такое не по мне. Будем импровизировать, что-то да придумаю. Значит, не буду далеко отходить от порта! Ха-ха! Одиннадцать часов вечера. Центр Коннектикута. Клуб. Мой выпускной. Бутылка чистого вискаря внутри, а я ни в одном глазу. Громкая музыка и сползающие платья с пьяных девочек. О, да! Поживиться на танцполе есть чем. Домой я не заходил, поэтому белую рубашку одолжил мне Трой. Пускай одежда обтягивает, а не висит, как мешок. Мешок у нас Сэмми, он весил больше ста кило. — Парни, я хочу курить. Погнали на улицу! Центральная площадь Коннектикута. Двухэтажный клуб, вокруг которого всякие клумбы, фонтаны, мостики. Кто-то блевал в урну. Кто-то колол вену. Ребят, нам же по шестнадцать лет… Я ни разу не употреблял наркотики и не хотел. Трой с Сэмом пробовали и, более того, частенько баловались. Мне хватало и виски с сигаретами. Бездонное звёздное небо над головой, а в море оно ещё прекрасней. Порой заглядываешься на такую красоту и не замечаешь, как пучина засасывает корабль. — А вечериночка могла быть и получше, — Ти глотал воздух. — Да, — согласился Сэмми, — девчонки могли и получше себе платья прикупить. — Говорят толстяк в джинсах и селёдка в бабушкиной жилетке. Пацаны, вам ни одна тёлка не даст. — А скольких ты хочешь поиметь до полуночи, Калеб? — За час? Пф, — я тяжело затянулся сигаретой. — Могу устроить групповушку в туалете. — Это правда, что батя на тебя наорал после праздника? — С чего ты решил, жирный? — Так говорят. — Пошли на хуй те, кто так говорит. Калеб Баллер — самый крутой парень в классе. Был. Не нужно, чтобы родители выставляли сына в плохом свете. Они меня позорили, но по их мнению именно я позорил всех Баллеров в роду. — Говоришь, Калеб, устроишь групповушку? А эту цыпочку пригласишь? Трой указал на силуэт на мостике. Фонарей нет. Полная луна в небе. Полярная звезда над головой девушки. Она стояла спиной к нам. Она далеко. Я видел, как двигалась её голова — она смотрела на звёзды. — А жопа у неё хороша. Смотри, какие бёдра, — заметил Сэм. — Так бы её и… Она маленького роста. Что-то мне подсказывало, что она не ребёнок. Фигура не та, не детская. Я видел фигуру женщины. Трой засвистел: — Эй, куколка, повернись лицом! Мы хотим тебя увидеть. Девушка не реагировала, продолжала смотреть на звёзды. — У нас такие жопастые не водились, да и в параллеле не было. Может, приезжая? Может, и приезжая, Сэм. — Блять, я не могу. Ну какая у неё жопа… Такую и за ночь не оттрахаешь. У Троя фетиш на женские задницы. Чем больше — тем лучше. Полярная звезда мерцала в небе. Только сейчас я обратил внимание на Малую Медведицу. Девушка обернулась, и вот я увидел её лицо. Она не смотрела на меня, глядела в сторону, но я всё-таки её увидел. — Ебать, у неё рожа! — заорал Сэм. — Фу, да она страшная! Как у такой страшилы может быть такая охуенная задница? — Ти сплюнул на траву. — Такие страшные девки не проживают в Коне. Она точно приезжая! — Посмотри на её ручища, Сэмми! Как у мужика! А может, это мужик? Прикинь, они ещё и волосатые! Пиздец! Вот это баба! С такой на одном поле и срать не сядешь! — Она засрёт всё такой жопой! Трой и Сэм громко говорили. Громко смеялись над девушкой. Я слышал их, но не слушал. У неё сильные руки. Я это видел. Она не хрупкая. Ножки, выглядывающие из-под платья, как дубки. Острый длинный нос, но её подбородок острее. Волосы тёмные, вьющиеся в ночи. Она небольшого роста, но уверен, это на пользу. Широкие бёдра, выпирающая грудь. Фигура женщины, не девушки. Сигарета в моей руке тлела. Полярная звезда осветила мне Медведицу. Не понимаю… не понимаю… — Наверняка она приехала в Кон за пареньком. Интересно, из какого она города? В каком городе живёт такая страшила? — Ти заржал. — Так может, она и уехала оттуда потому, что выгнали? Кому нужна такая уродка? Парни возле меня ржали, как гиены. А я не мог оторвать от неё взгляда. — Калеб, ты мысленно её трахаешь? В реальности зассышь к ней подойти? — Не, Ти, её наказание — её внешность. Ни одному нормальному парню такое страшилище не нужно — Не говорите так про неё, — не выдержал я. — А? Чё? Почему? — не понял Сэм. — Это некрасиво. Нельзя так говорить про девушку. — Калеб, — Ти придвинулся к моему уху, — ну она же и впрямь страшная. — Вы себя-то в зеркале видели? Один башку не моет, у второго член жиром заплыл. Какими вас видят девушки? Как думаете, что они говорят о вас? Красавцы? Завидные женихи? — я продолжал наблюдать за девушкой на мостике. — Вам слабо подойти к ней? Вы считаете её некрасивой, так подойдите к ней ради прикола. Посмотрим, что она скажет. Она пошлёт вас обоих, потому что вы — уроды. Даже, как вы говорите: «Такая страшила, как она» пошлёт вас, потому что вы никому не нужны. Ни одной девушке. — Ты… ты чё? Втюрился? — Сэм переводил взгляд с мостика на меня. Не понимаю… не понимаю… — Идите в клуб. Я пойду домой. С меня хватит вечеринки, — я выкинул в урну давно скурившийся окурок. — Калеб, ты это серьёзно? — Да, Трой. Идите тусите, может, какая-нибудь дурочка лишит вас невинности наконец-то. Парни переглянулись и пошли в клуб, откуда орала музыка. Девушка на мостике повернулась ко мне спиной. Я не мог не подойти к ней, но о чём заговорить? Похоже, я впервые в жизни не знал, как завязать разговор с девушкой. Меж фонтанов по каменной брусчатке, оставляя позади «Сладкие мечты» группы Eurythmics, я шёл вперёд на встречу с неизвестным, но таким магнетическим. Я ступил на мостик, но не мог подойти ближе к девушке. Нас разделяло расстояние, оно же и связывало. «Сладкие мечты» сменились «Кричи» группы Tears For Fears. Спасибо, в тему. Свой громкий сломанный голос я не мог сейчас выпустить из нутра. Остолбенел и онемел. Кажется, мокрые волосы под шапкой встали дыбом. Девушка невероятна. — Кричи, кричи, кричи, как можно громче… — только и мог повторять слова песни. — Это вещи, которые я не сделаю без этого. Давай. Я тебе говорю, давай! — её голос не звонкий, не тихий, не мягкий. Ровный, взрослый, сильный, как и её плечи. Не шелковистый, не бархатистый, но такой успокаивающий и будоражащий. Она осталась стоять неподвижно, но повернула на меня голову. Полярная звезда осветила мне её, и я, наконец, увидел девушку во всей красе. Я смотрел на неё и молчал. Не мог пошевелиться, не мог дышать. Я хотел смотреть на неё, не отрываясь. Она поджала губы и слегка улыбнулась. — Ты — выпускник? Вопрос вывел меня из ступора. — Да. — Ты выглядишь старше. — Это… это из-за роста и фигуры. Я выгляжу старше всех своих одноклассников. — И звучишь. — М? — У тебя голос поломался. Не повезло тебе. Очень сложно владеть таким грубым голосом. А если ты ещё и куришь, то когда-нибудь громче хрипа не заговоришь. — Думаешь, стоит бросить курить? — Как хочешь, — она пожала плечами. — Каждый сам решает, что делать ему в жизни. Каждый сам решает, кем быть. Каждый сам решает, с кем быть. — Что за шапочка у тебя на голове? Сейчас вроде не погода для подобного головного убора. — Это шапка моряков. Называется «Томми Шенди», — я снял бордовую шапку и повертел в руке. — У меня есть ещё «Мыс Горн». Это такие колпаки грубой вязки. Они не слетают с головы даже в сильный шторм. — Ты бывал в шторме? — Нет, — я смущённо улыбнулся, — но я его не боюсь. — У вас в Коннектикуте все ходят с дурацкими причёсками? — она кивнула на мои волосы. — Почему с дурацкими? — Ты считаешь, что парень может носить длинные волосы? — У меня не длинные, просто по плечи, — я пригладил волосы, потому что она рассматривала меня. — Видела клип U2 на песню «Гордость», она же «Во имя любви»? Там Боно с такой же причёской. Только у меня зализанные, а у него — нет. И кстати, у меня есть такая же кожаная куртка с меховым воротником. — Тебе нравится Боно? — Да, — я снова улыбнулся. — Он классный. Он показывает всем, что свободный человек и гордится этим. — Не люблю U2, — она отвернулась. — Как? Как не любишь? — Просто не люблю. — А какую музыку ты любишь? — я сделал пару шагов к ней. — Я не слушаю музыку. — Но Tears For Fears ты слышала, раз продолжила строчку. — А кто её не слышал? — она повернула ко мне лицо. — И что это за название песни такое дурацкое «Гордость», она же «Во имя любви»? Любовь и гордость — разные понятия. — Один приходит во имя любви. Другой приходит и уходит. Один приходит, чтобы оправдать. Другой — чтобы низвергнуть, — я вертел в руках шапку и смотрел на звёзды. — Эта песня посвящена Мартину Лютеру Кингу. А что касается названия… Я считаю, что, если ты в кого-то влюбляешься, то обязан засунуть свою гордость глубоко в задницу и быть самим собой. А если ты кого-то любишь, гордись ею. И неважно, что окружающие говорят, мол вы не подходите друг другу. Плевать. Вы любите друг друга, а остальные… пусть идут лесом. Я никогда не испытывал подобие любви. Ни одна девушка не заставляла меня говорить о том, о чём я действительно думал. Я всегда действовал, а не мыслил. И вот я поделился откровенным с девушкой, чьё имя не знал. Порой общение может стать гораздо интимней, чем непосредственно секс. Гораздо откровенней, гораздо желанней. Сейчас на деревянном мостике я близок с девушкой, которую освещала Полярная звезда, гораздо ближе, чем днём с Мартой. И мне это нравилось. — Наконец-то, ты свободен. Они отняли твою жизнь, но отнять твою гордость они не смогли. — Ты знаешь! — я тыкал в неё пальцем в шапке. — Ты знаешь эту песню! Ты обманывала меня! Она посмотрела янтарными глазами, и я обомлел, опустил руку и стал перебирать вязаные петельки на шапке. — Я вижу тебя первый раз в жизни. Почему должна говорить о себе правду? — Я говорю тебе правду. Мне нравится U2 и Боно. Мне нравится «Гордость» или «Во имя любви». Я хочу быть свободным, но только не одиноким. — Когда-нибудь Боно напишет красивую лирическую балладу, которая откликнется в твоём сердце, и ты поймёшь, что свободен, а не одинок, — она отошла от перил и приблизилась ко мне. — А ты похож на Боно, — глаза бегали, она рассматривала моё лицо. — Квадратный подбородок, тяжёлый и хитрый взгляд, красивые брови. — У него ямочка на подбородке, и ростом Боно маленький. — У тебя красивые волосы, — она, как заворожённая, смотрела на меня снизу вверх, — как шерсть у волка. Кажется, выпускной получился прекрасным. Вечеринка в прошлом. Сейчас со мной только девушка с острым подбородком и притягательными бёдрами, о которых я уже и позабыл, потому что утонул в янтарях. — Присцилла, — сказала она, глядя мне в глаза. — Калеб, — ответил я, не отводя от неё взгляда. Она не разрешила проводить себя до дома, а я и не настаивал. Она ушла, но обернулась напоследок. Присцилла. Присцилла Баллер. Моя будущая жена.