СОБОР. КНИГА II. ☨ ПОЗВОЛЬ УВИДЕТЬ ТЕБЯ ОБНАЖЁННОЙ ☨

Родители выбрали для меня подготовительную школу Военно-морской академии, что находилась в Род-Айленде. Я стану гардемарином. Затем свои двери для меня откроет непосредственно Военно-морская академия США, что в Мэриленде. Они называли студентов «плебеями». После выпуска я стану либо прапорщиком во флоте, либо младшим лейтенантом в корпусе морской пехоты. А как же свобода и морская стихия? Где же приключения и штормы? Престижная служба, к которой я совсем не готов. Родители догадались, что я расстался с Присциллой, они с самого начала были против неё. Целые дни я проводил в лесу за изучением книг, но Присцилла ко мне не приходила. Я не понимал, что читаю, а с Циллой всё было понятно и легко. Друзья надо мной смеялись. Я с ними не общался. Они смеялись надо мной, потому что у нас с ирландкой ничего не получилось. Я проходил мимо них, а они смеялись. Я уверен, что у неё всё получится в жизни. Я верил в это. Когда-нибудь я открою модный журнал про одежду и увижу платье, под которым будет написано имя дизайнера. Там напишут: «Присцилла». Да, она сошьёт самое восхитительное вечернее платье. Я уверен, что у меня всё получится в жизни. Я верил в это. Когда-нибудь Присцилла откроет газету и увидит снимок молодого моряка в белой парадной форме. Там напишут: «Капитан Баллер». Да, она увидит меня в офицерской форме. Я уверен, что мы воплотим свои мечты в реальность. Я уверен, что у нас всё получится, но при этом нам не суждено быть вместе, нам не суждено носить одну фамилию. Я связал нас одним узлом, но мы остались на разных концах верёвки. Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы Присцилла была счастлива. Я только об этом тебя и молю. Сделай так, чтобы она никогда не плакала. Церковь закрыта. Свет не горел. Десять часов вечера, а Энтони уже спал. Он жил на втором этаже в маленькой комнатке. Я сидел на лавочке возле обители Господа и молился. В свете фонарей я увидел приближающегося священника: пиджак расстёгнут, волосы на голове растрёпаны. Он бежал. Преподобные бегают? — Что ты тут делаешь? — спросил меня Энтони слишком грубо и резко. — Молюсь. А что теперь нельзя? — Иди домой, Калеб. Уже слишком поздно. Энтони открыл двери церкви и забежал. Что-то не то. Он напуган. — Что случилось? — я бежал за ним вдоль скамеек. — За Вами кто-то гонится? — Иди домой, Калеб! — Энтони обернулся и пригвоздил меня разъярёнными чёрными глазами. Ещё никогда я не видел его в таком состоянии. Он поднялся на второй этаж и отпер свою комнату. Я остался на первом, но слышал метание и приглушённые всхлипы. Одной рукой Энтони закрывал рот, а второй собирал вещи в небольшой чемодан. — Куда ты уезжаешь? Куда ты убегаешь? — я стоял в проёме и наблюдал за ним. — Не знаю, Калеб… — всегда спокойный голос дрожал, — я, правда, не знаю… не знаю, что со мной будет. Энтони сел на пол перед открытым чемоданом, набитым документами и чёрными рубашками, и заплакал в голос. — Что ты сделал? — Ничего… я ничего не сделал… — До утра не можешь подождать? — Нет. У меня нет времени. Каждая секунда на счету, — Энтони принялся рыться в бумагах на столе и протянул мне белый конверт. — В день твоего отъезда в академию Присцилла попросила передать тебе этот конверт. Прости, но позже у меня не получится выполнить её просьбу. Я взял конверт, сложил его и убрал в задний карман чёрных джинс. — Возьмёшь меня с собой? Энтони обернулся: — Ты уверен? А как же академия? Как же твоё будущее? — Я вправе сам вершить своё будущее. До дома я добежал пешком. В отличие от многих, Баллеры проживали в квартире. Мать легла спать, отец сидел на кухне и смотрел телик. — На время смотришь, юноша? В академии в восемь часов отбой, а ты где-то шлёндраешь. Сегодня ночью мне не предстояло спать. Я проскочил мимо кухни и направился в свою комнату. Паспорт и деньги — всё, что мне нужно. Ночью холодно. Я надел кожаную куртку с воротником, как у Боно в «Гордости», и ботинки на тяжёлой подошве. Не замёрзну. Голову согреет вязаная шапка. Карманы набиты документами и деньгами, пачками сигарет и зажигалками. Не быть мне моряком, Кастор Баллер, быть мне пиратом. Мимо отца не удалось проскользнуть незамеченным. — Куда собрался?! Я подошёл к проёму и спокойно ответил: — В академию. Мне пора. Отец выключил телевизор и пристально посмотрел на меня: — К своей страшной девчонке намылился? Член у тебя зачесался? Я думал, ты изменился, стал, наконец, головой думать, а ты продолжаешь оставаться тупым бездарем. — Я думал головой, и я всё решил. — Ты тупой, Калеб?! Разве не понимаешь, что ты ничего не добьёшься рядом с дублинской потаскухой! Она старше тебя! Она старая! Она страшная! Ты выбираешь её вместо престижного будущего? Ты сгниёшь вместе с ней. Ты никчёмный, позор семьи! Через неделю станешь алкоголиком, наркоманом, бомжом. Ты подохнешь в канаве обоссаный и обосранный. Без документов, без денег, нищий. Ты ничего не умеешь в жизни! Не умеешь жить! Ты — мальчик, не мужчина! У тебя ничего не будет в жизни. Ты будешь один. Я не приму тебя обратно в семью. Не открою для тебя дверь своего дома. — Я всего добьюсь, я справлюсь, но ты об этом никогда не узнаешь. Я выбежал из квартиры, слыша за спиной крики Кастора Баллера. Он ошибался. Я стану лучше него. Я стану мужем и отцом. Я стану лучшим. В гараже я взял велик и поехал к синему дому, чтобы освободить из заточения мою принцессу. По дороге разорвал конверт, который передал мне Энтони. Я не стану читать её последние слова — намерен услышать её голос и не в последний раз. Я постучался. Дверь открыл дед. — Ты совсем охерел, Баллер? Я сейчас тебе прострелю ноги! — Позовите Присциллу. — Пошёл вон отсюда! — дед закрывал перед моим носом дверь, но я выбил её ногой. В доме включился свет. — Позовите Присциллу! Я многого не прошу! Позовите внучку, и я уеду, и больше Вы никогда меня не увидите! Дед жевал беззубый рот: — Это в последний раз, Баллер. Передо мной появилась Присцилла в ночнушке и вязаной шали. — Я уезжаю из Коннектикута, — спокойно произнёс. — Уезжаю навсегда. Я больше не вернусь сюда. У меня с собой паспорт и деньги. Я убегаю. Присцилла, я не вернусь в Коннектикут. Никакой академии. Никогда. Ты убежишь со мной? Она сумела переодеться. Я слышал, как кричали дед с бабкой. Она надела платье с толстыми колготками, ботинки и куртку. Она забрала с собой только паспорт. Я ждал её на дороге, сидя на велосипеде. Она взяла меня за руку и запрыгнула на рамку. Мы поехали на автовокзал.