when the whales start to beach themselves?

      Проходит несколько дождливых дней прежде, чем солнце снова дарит свои лучи миру.       Несколько отвратительных дней без Гарри. Серых и мрачных.       Никто не смеётся рядом с Луи на переменах и никто не выстукивает чуть слышно популярную мелодию на парте во время урока. Никто не сжимает его руку, когда он злится. А злится он в последнее время часто.       И, если всё это время Томмо ходил с Гарри в школу и из школы, просто чуть поодаль, то никто, кроме Эммы, не должен знать об этом.       И, может быть, Зейна и Лиама. Они сидели на своём чердаке. Зейн рисовал очередной рисунок на чьём-то скейте, Лиам рассказывал о новой татуировке, а Луи пялился в потолок, развалившись на матрасе. По крайней мере, так думал Луи.       Зейн уже давно сидел на краю матраса и переглядывался с тревожным Лиамом. А Луи плакал.       Сам Гарри казался рассеянным. Он практически ничего не говорил и даже по вечерам стал уходить на середине фильма.       На днях Ник заглянул в его комнату, находя друга сидящим за столом. Между его пальцами лежала вымазанная в краску кисточка. Гримми кашлянул, подходя ближе. — Чем занимаешься? — спросил он, поглядывая на рисунок, лежащий перед Гарри. — Что получилось? Там, на бумаге?       Ник придвинулся ближе, теперь целенаправленно рассматривая листок. На белой бумаге вырисовывалась композиция, похожая на большие абстрактные цветы. Некоторые из них переливались от насыщенно синего до водянистого пурпурного. Посредине пестрел красный цвет. Рисунок был немного размазанным, цвета смешивались между собой, но он был прекрасным. — Похоже на цветы, — наконец ответил Ник. — Прекрасные цветы, — парень погладил Гарри по плечу. — Что ты рисовал?       Юноша любил рисовать эмоции, иногда узоры, отдалённо напоминающие предметы. Его картины всегда получались до боли искренними и яркими. — Луи.       Ник кивнул. Он знал, что Гарри скучал.       Позже они вместе сидели на диване. К телевизору был подключён телефон, ненавязчивая мелодия путалась в занавесках. На столе стоял контейнер с мороженым, миска с мармеладом и открытая коробка пирожных «Barni». Всё было так по-домашнему, тепло.       Голова Стайлса лежала у Ника на коленях, сам мальчик прижимал к себе Солнце. За окном шёл дождь, но дома они были в безопасности, их никто не видел и не слышал, но внутри всё равно что-то сдавливало. Гарри было холодно. — О чём ты думаешь? — тихо прошептал Ник. — Можно полюбить холод? — спросил мальчик и почувствовал, что друг притянул его ближе. — Можно любить то, что так болезненно красиво? То, что дарит вечную жизнь? Для меня вечная жизнь созвучна с вечной темнотой. Совсем темно. Мне иногда совсем темно. Он сказал, что его глаза холодные и что он такой же. Но я знаю, что это не так, ты веришь мне? Веришь, Ник?       Ник опустил взгляд на Гарри, вцепившегося в его коленку пальцами. — Верю, конечно, верю, — Гримми заправил непослушную кудряшку ему за ухо. — Ты не влюблён в холод, Гарри. Ты влюблён в Луи, а этот мальчик точно не холод. Может быть, он – океан? Или небо? Что-то огромное и неподвластное никому. — Услышав тихие всхлипы, Ник на секунду замер. — Не плачь, малыш, не плачь. Весь его лёд давно уже растаял. Ему хватило одного прикосновения к тебе, я обещаю.       Гарри едва различал слова. Он любил Луи. Не было сомнений. Но это ещё не была та любовь, о которой складываются легенды. Тёплое мерцающее чувство только зарождалось, словно весенние цветы распускали свои бутоны. И он любит это. — Хорошо, — Гримми похлопал Гарри по спине, — кажется, мороженое нам больше не помогает. Нам нужно вино! — Я несовершеннолетний, мистер Лягушка, — всхлипывая, посмеялся Гарри, и добавил тише: — прости меня, ладно? Прости за это. — Эй, не извиняйся за то, что тебе больно. За то, что ты что-то чувствуешь.       Гарри кивнул. Тишина, последовавшая дальше, дала возможность прислушаться к песне, которая наполняла гостиную своей мелодией. If you're a wake then I am too //// Если ты проснулся, то я тоже, If you're lost then I'll find you //// Если ты потерялся, я найду тебя. If you're hurt then I'll fix you //// Если тебе больно, я вылечу тебя, If you go blind I'll describe the view //// Если ты ослепнешь, я опишу вид. If you can't feel then I'll hold you //// Если ты не чувствуешь, то я буду держать тебя, If you fall know I've got you //// Если ты упадёшь, помни, что я поймаю тебя.       Мальчик заскулил, закусив губу, и снова уткнулся лбом в коленку Ника. — Выключи этот чёртов плейлист!!! — Ник запрокинул голову, вскидывая руки, будто взывал к богам.       Из кухни послышался недовольный голос Меша, который сегодня вечером играл роль подай-принеси-иди-нафиг-не-мешай. — Но это ты включил этот плейлист, Ники!!       Смех Гарри снова начал пробиваться сквозь рыдания. Меш зашёл в гостиную, говоря что-то о мультиках и захватив с собой три бокала, бутылку вина и собачье печенье.

✿✿✿

      В школе Гарри и Луи продолжали делать вид, что не знают о существовании друг друга, но эта ссора вообще-то коснулась всех. Каждый из их небольшой компании чувствовал напряжение и порой даже желание заплакать, наблюдая за Луи, постоянно следящим за Гарри, и Гарри, который в свою очередь вздрагивал почти каждый раз, когда Луи оказывался рядом.       В пятницу, перед первыми майскими выходными, в воздухе витало особенно плохое расположение духа. Эмма твердила, что Гарри обязательно нужно поесть, помогая ему добраться до очереди вдоль прилавка в столовой, Найл и Лиам пытались структурировать планы, Зейн шёл рядом с Луи, обнимая того за плечи.       Гарри почувствовал резкий толчок в плечо. — Блять, крот, когда тебе уже купят поводок, — чей-то грубый голос прорезал тишину в голове Гарри. — Прости. Прости, пожалуйста, — тихо прошептал он, опустив голову. — Ты ещё и немой что ли? Почему ты так тихо говоришь?       Ком подступал к горлу. Обычно Гарри не был таким чувствительным, но сейчас и без этого был на грани. Мальчик выпустил руку Эммы и в тишине, вызванной стычкой, вышел из столовой.       Луи не заступился за него.       Луи не было рядом?

✿✿✿

      В пустом кабинете химии, в котором Гарри обосновался, осел плотный запах свежей краски, и мальчик просто надеялся, что не угодил в неё. Смысла идти на урок не было, а здесь было уютно. Ну, так казалось. Стайлс забрался с ногами на первую парту среднего ряда, прислушиваясь к пению птиц за окном. Их голоса были совсем не такие, как у Мартина и Матильды.       Дверь скрипнула. Неуверенные шаги. Лимонный пирог. Лето. Сигареты. Мятная жвачка. Карамель.       И немного грусти. — Я принёс тебе булочку, — тихо произнёс Луи, тоже усаживаясь на стол. — Спасибо. — И сок. Апельсиновый. — Спасибо, — крошечная улыбка тронула розовые искусанные губы мальчика.       Гарри потянулся было к переносице, чтобы поправить очки, но вспомнил, что оставил те на соседней парте. Он встрепенулся, пытаясь нащупать их, спешно протягивая руку в ту сторону. — Всё в порядке, — успокоил Луи, его пальцы обхватили запястье мальчика. — Ты можешь не надевать их, если не хочешь.       Томлинсон постарался улыбнуться, но осёкся, закусывая губу и кивая самому себе. Даже, если бы Гарри смотрел в ту сторону, где он сидел, то не увидел бы этой улыбки. — Хорошо. — Знаю, ты не очень любишь шоколадные булочки, но других более-менее вкусных не было, так что... — затараторил Луи.       Гарри осторожно забрал свой сегодняшний обед, невесомо касаясь сбитых костяшек Томлинсона. Внутри всё замерло. — Ты ударил его?       В ответ Луи хмыкнул, укладывая голову мальчику на плечо. Конечно, как только большие двустворчатые двери столовой скрыли Гарри, Томлинсон сорвался с места, набрасываясь на этого идиота. Запах никотина наполнил лёгкие Гарри. Он оторвал кусочек от булочки, протягивая его перед лицом Томлинсона, тот откусил, прикрывая глаза. — Я скучал по тебе, мой милый мальчик, — прошептал Луи. — Мне было грустно, Гарри.       Стайлс медленно поместил подбородок на макушку парня. — Я тоже скучал.       Луи улыбнулся, поднимая голову. Взгляд Гарри был устремлён вперёд, в никуда. Милый Гарри с мёртвым взглядом. — У тебя шоколад на губах, — Томлинсон протянул руку, чтобы стереть пальцами сладость. Внезапно в голове зазвенело от мысли, что губы этого мальчика и так самые сладкие в мире.       Щёки обоих моментально покраснели. — Она в клетку! — шёпот разносился по кабинету, заставляя пару девчонок за соседними партами закатить глаза. — Я не вру тебе! У него действительно отвратительно отвратительная рубашка в клетку.       По классу прокатилась волна смешков и хихиканья, из-за чего мистер Диккенсон поднял голову, отрываясь от книги, пристально посмотрел на последнюю парту среднего ряда. — Томлинсон, если вы сейчас же не перестанете отвлекать мистера Стайлса и не приступите к тесту, то рискуете остаться после занятий, — спокойно предупредил учитель.       Луи закатил глаза, наконец обращая внимание на лист, лежащий на парте. — У него всё ещё отвратительная рубашка, — недовольно прокряхтел Томлинсон и улыбнулся, когда заметил, что плечи Гарри дёрнулись от смешка.

✿✿✿

      Дождь перестал моросить совсем недавно. Асфальт всё ещё был в горошек из-за следов от капель. Луи посмотрел на время, отпивая немного горячего чая. Он сидел в пекарне недалеко от школы и ждал, пока у Гарри закончатся занятия в кружке прикладного искусства. Стайлса туда потащила Эмма, утверждая, что это весело. Ну, Луи надеялся.       Солнце наконец-то вышло из-за облаков, устремляя свои лучи прямо на лицо мальчика, сидящего за барной стойкой, прикреплённой к панорамному окну. Луи черкал в своём блокноте, всё пытаясь подобрать правильные слова для новой песни – он хочет показать её Зейну до того, как уедет к отчиму, – и болтал ногой, иногда откусывая лимонное пирожное. В его чёрных громоздких наушниках играли Twenty One Pilots, но вдруг сквозь мелодию до него добрался стук, которого раньше явно не было.       Луи нахмурился, оглядываясь по сторонам, но когда повернулся обратно, увидел начинающего улыбаться Гарри и Эмму, которая помахала ему, наклоняясь к юноше, чтобы прошептать на ухо, что Томлинсон их заметил.       Гарри наклонился вперёд, выдыхая на стекло. На появившемся тонком слое пара он нарисовал кривоватое сердечко, которое больше напоминало морковку, но Луи нравилось. Он даже достал телефон, чтобы сфотографировать.       Колокольчик, висевший у входа, дал понять, что Эмма и Гарри зашли внутрь. Девушка осторожно повела Стайлса ближе к месту, где сидел Луи. — Привет, Лу, — поздоровался Гарри. — Ты не поверишь, мы сегодня делали коробочки для хранения разных мелочей из баночек для детского питания, — взволнованно рассказывал он.       Эмма кивнула, указывая на прилавок, и ушла в том направление. — Так здорово, — посмеялся Луи, придвигая Стайлса ближе к себе, чтобы маленький мальчик, сидевший за соседним столиком, мог пройти.       Гарри заулыбался ещё ярче, скидывая с плеча рюкзак. Он достал оттуда голубую баночку, украшенную пайетками в форме звёзд и нарисованными немного кривовато лимонами. — Я сделал её для тебя, — пролепетал Гарри, поджимая губы. — В ней можно хранить медиаторы… возьми её себе, если… если она не так ужасна, знаешь. Я даже не мог проверить, — посмеялся он. — Она очень красивая, солнышко, — улыбнулся Луи, забирая баночку из рук Стайлса.       Он привстал, обнимая мальчика за плечи. Гарри расслабился в его руках, утыкаясь носом в шею. Луи чувствовал, как быстро бьётся его сердце. — Я купил тебе пончик, будешь? — спросил Томмо, отстраняясь.       Парень помог Гарри сесть на высокий стул рядом с ним и вручил сладкий подарок. — Мммм, клубничный, — довольно протянул Стайлс как раз в тот момент, когда Эмма вернулась. — Что насчёт твоей баночки? — спросил Луи, обращаясь к подруге. — Отдам Найлу, — пожала плечами Эмма. — Пусть хранит в ней крышки от бутылок с Колой. — Или ты можешь отдать её Зейну, — предложил Гарри с полным ртом. Розовая глазурь уже попала ему на нос. Совсем как котёнок...       Коррин закатила глаза, доставая из рюкзака тетрадь в розовой обложке. Она расчистила себе место, чтобы поработать над докладом к уроку истории. — Я не такая романтичная, — ухмыльнулась девушка.       Щёки Гарри тут же покраснели, и он запихнул себе в рот оставшуюся часть пончика, что-то пробурчав. — И с каких пор слово «романтика» у тебя ассоциируется с Зейном? — подмигнул ей Луи, вытирая Гарри салфеткой.       Губы Эммы разомкнулись, и теперь она выглядела, словно рыбка, выброшенная на сушу. Томмо рассмеялся, бросая взгляд на большие часы, весящие на стене напротив. — Пойдём домой? — тихо спросил он, наклоняясь к Гарри.       Мальчик кивнул, растягивая губы в довольной улыбке.       Когда они подошли к светофору, Луи нажал на кнопку, дающую сигнал, что им нужно перейти дорогу. Томмо откашливается, пару раз зависая и пытаясь собрать мысли в кучу. — Что… — он поморщился из-за звука собственного голоса. — Ладно... что скажешь, если мы проведём сегодняшний вечер вместе?       Брови Гарри хмурятся, образовывая складочку на лбу. Очевидно, в его голове происходил какой-то вычислительный процесс. — Разве ты не уезжаешь завтра утром? — спросил мальчик. — Эм, да. Да, уезжаю. — Тебе нужно отдохнуть! — Уверен, что могу это сделать и у тебя, — улыбнувшись, ответил Луи.       Пиликанье оповестило о зелёном свете для пешеходов, и теперь они зашагали по переходу, размахивая сцепленными руками. — Тогда давай, — счастливо сказал Гарри. — Только зайдём в магазин? У меня закончился лак для ногтей. — Конечно.       Совсем недалеко по улице, в пятом доме от перекрёстка, располагается магазинчик косметики. Это не какой-то супер-брендовый бутик, в котором сама королева покупала себе помаду ещё совсем юной девушкой – нет.       Здесь не особо примечательный ассортимент, духи и косметика расположены в одной комнате, консультанты расхаживают в одинаковых оранжевых поло и вздыхают, когда очередной мужчина за сорок выбирает своей жене подарок на день рождения, который сегодня, потому что замотался на работе и совсем забыл, или пара совсем молоденьких девушек пристально разглядывает упаковки блесков для губ, наносят пробники на запястья.       Колокольчик мягко звенит, и Луи крепче сжимает ладонь Гарри, ведя мальчика за собой. Женщина за кассой здоровается с ними, Томлинсон кивает и улыбается, когда Гарри поспешно и достаточно громко произносит: «здравствуйте!». Сотрудница поджимает губы, как-то сочувствующе посмотрев на Луи, сердце которого замирает каждый раз, когда происходят вот такие мелочи, напоминающее, что Гарри – солнце, всегда идущее рука об руку с тьмой. — Ладно, нам сюда, — пробормотал Луи, потянув парня за руку в сторону двух стеллажей, полностью обставленных лаками для ногтей. — Не хочешь взять что-нибудь яркое? — спросил Гарри, когда они остановились.       Перезвон разноцветных флакончиков, в которых рылся Томлинсон, доносился до мальчика, и он знал, что Луи ищет чёрный цвет. Звук прекратился. — Я подумаю, — ответил парень, и тихий звон снова раздался совсем рядом.       Гарри медленно вытянул руку, кончиками пальцев касаясь одной из полок, заставленных баночками. Он нахмурился, исследуя их, но одна привлекла его внимание – на ощупь упаковка была странной формы. Стайлс взял лак в руку, теперь водя по нему пальцами. Его губы разомкнулись – как и всегда, когда Гарри был на чём-то сосредоточен. Он осторожно касался пальцами, чувствуя острые углы чего-то тонкого, но при этом гладкую поверхность самого флакона.       Луи замер. Он неотрывно смотрел на жёлтый лак, на крышку которого было одето маленькое солнце – детская продукция. Там каждый цвет отличался своей упаковкой. Например, жёлтый – солнце, зелёный – лягушонок, синий – волны, белый – облако, красный – сердечко. — Я возьму тот, который ты выбрал, — немного сорванным голосом произнёс Томлинсон.       Гарри тут же остановился, уголок его губ подрагивал, предвещая широкую улыбку. Он ещё раз провёл пальцами по картонному солнышку, наверное, догадавшись, почему упаковка такая странная. — Расскажешь мне, что на витринах? — прошептал Гарри, осторожно обхватывая своими руками локоть Луи.       И так Томмо начал свои рассказ, пока они направлялись к кассам. Он болтал о стеллажах с гелями для душа, масках, которыми так любит пользоваться Ник, витрине любимого бренда Эммы, отделе парфюмерии. Луи почувствовал, как Гарри трепетно выдохнул, когда он заговорил о губных помадах. — Хочешь я накрашу тебе губы? — тихо спросил Томлинсон. — Что? — ахнул мальчик. — Здесь скидка, — соврал Луи. — Можно я сделаю тебе подарок? — Спасибо, — смущённо выдохнул Гарри.       Уже на кассе Луи добавил к их покупкам мешочек с разноцветными звёздами. Когда-нибудь они точно ему пригодятся.

✿✿✿

      Смех Гарри разнёсся по гостиной, как только мальчики оказались внутри. Никого не было дома, только Солнце заинтересованно посмотрел в их сторону со своего места на диване. — Поднимайся в комнату, я только покормлю Солнце, — улыбнулся Гарри, указывая на лестницу. — Хорошо.       Проследив за тем, как мальчик медленными шагами проходит на кухню в сопровождении пса, Луи всё-таки последовал указаниям.       Дверь в комнату была приоткрыта. Томлинсон бросил на кровать свой чёрный потрёпанный рюкзак и поморщился от того, насколько сильно он не вписывался в атмосферу комнаты Гарри.       Здесь особо ничего не изменилось с прошлого раза. Только на рабочем столе лежал открытый гербарий. Гарри как-то рассказывал, что это их с Ником детище. Рядом с альбом стоял ноутбук, на включённом экране блокировки которого стояла знакомая фотография.       В тот вечер они поставили телефон Найла на асфальт так, чтобы сзади была одна из ножек трубы для скейтбордистов. Зейн обнимал Лиама, высунувшего язык, Эмма хохотала, облокотившись на Найла, который облизывал указательный палец, испачканный в крошки от чипсов. Гарри, укутанный в толстовку Томлинсона, устроился на асфальте, сложив ноги в позу лотоса и повернувшись к рядом сидящему Луи. Мальчик держал в руках одуванчик, сдувая его верхушку прямо зажмурившемуся Томмо в лицо.       Луи улыбнулся, кончиками пальцев касаясь экрана.       Но была ещё одна вещь, которая привлекла внимание парня. На застеленной кровати, рядом с розовым пледом лежала зелёная укулеле. В этот момент Луи увидел нос Солнца, приоткрывавшего дверь и забегающего в комнату. Гарри шёл следом, неся в одной руке кружки со смешными лицами – в этом доме все кружки имели выпуклый рисунок – и пакетики с мармеладом, а во второй – бутылку с соком. — Как у тебя тут дела? — спросил Гарри, осторожно опуская всё, что принёс рядом с рюкзаком Томлинсона. — Отлично, — тут же отозвался Луи.       Лабрадор забрался на постель, укладываясь на подушке хозяина. Гарри залез за ним, немного теряя равновесие, из-за чего неловкая улыбка украсила его лицо. Томлинсон покачал головой, устраиваясь рядом. Он потрепал Солнце между ушами, и, наверное, если бы тот был котом, то точно замурлыкал бы. — Так… какого цвета лак мы купили? — Жёлтого.       Гарри опустил голову, пытаясь спрятать улыбку, и потянулся за мармеладом, тут же засовывая сладкое облачко себе в рот. — Со вкусом вишни! — довольно произнёс он.       Луи рассмеялся, тоже потянувшись за лакомством. Юноша всё наблюдал за тем, как из-за мармелада губы Стайлса становились искусственно красными, и наконец-то вспомнил. — Точно! — вскрикнул он. — Твой подарок, — ухмыльнулся Луи, забирая рюкзак к себе на колени.       Солнце заинтересованно наблюдал за тем, как Луи открыл крышечку и встал на колени прямо напротив хихикающего Гарри. — Какого она цвета? — Красная.       Смех Стайлса становился всё громче, и он запрокинул голову. Луи завороженно следил за ним, разомкнув губы в безумной улыбке. Он медленно придвинулся, прикасаясь холодными пальцами к щеке мальчика.       Луи устроился поудобнее, поднося помаду к розовым губам. Казалось, Гарри затаил дыхание, боясь пошевелиться. Руки Луи едва заметно подрагивали, пока он трепетно оставлял красный цвет на губах мальчика. Если бы он только мог поцеловать эти губы… Рука Луи остановилась, и он в ужасе распахнул глаза от осознания, какие мысли опять пробрались в его голову. — Всё хорошо? — обеспокоенно поинтересовался Стайлс. — Да… — выдохнул Томмо. Боже. — Да, ты… ты можешь просто сомкнуть их, чтобы было ровно?       Мальчик кивнул, тут же делая то, что попросили. Контур получился слегка неровным, но, эй! Луи впервые красил губы кому-то, кроме младших сестёр. — Ну что? — нетерпеливо вздохнув, спросил Гарри. — Очень красиво, — тут же выдал Луи, не успевая себя остановить. Он зажмуривается, закрывая ладонями глаза. — Правда? — радостный голос Гарри заставил мальчика выглянуть из-за пальцев. — Тебе правда нравится? — Конечно, мне нравится. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — пролепетал мальчик. — Спасибо!       Он вдруг наклонился, обхватывая лицо Томлинсона ладонями, и звонко чмокнул его в лоб, сразу же заливаясь смехом. У Луи перехватило дыхание, а на лбу теперь красовался алый отпечаток губ Гарри. Он не знает, что делал, если бы в тот момент Стайлс увидел его лицо. — Хэй, давай, иди сюда. Сделаем фото, чтобы Найл позавидовал тебе, — сказал Луи, притягивая мальчика к себе в объятия. — Ни за что не поделюсь с ним контактами своего визажиста, — гордо заявил Гарри, облокачиваясь спиной на грудь Томлинсона.       Луи вытянул руку с телефоном вперёд, запечатлев своё немного измученное, но счастливое и украшенное поцелуем лицо с высунутым языком и вытянувшего красные губы трубочкой Гарри.       Он отправляет фото в их общий чат, намеренно игнорируя тут же пришедшие сообщения. «ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ПОЗВАЛИ НАС???» - ХоХоран, 19:47 «НО ВЫ ВСЁ РАВНО МИИИИИЛЫЕ» - ХоХоран, 19:47 «Не лезь, Найл, у них свидание» - Зи, 19:47 «Ты же знаешь, что Луи сейчас напишет, что это не свидание?» - Эмма, 19:47 «И попросит нас удалить эти сообщения, чтобы Гарри не прослушал их потом» - Ли, 19:48 «ТАК И БУДЕТ» - ХоХоран, 19:48 «Ох, Луи, кажется, у тебя что-то на лбу 😉» - Эмма, 19:48 «Меня укусил комар *средний палец» - Томмо, 19:49 «И удалите сообщения. У вас есть 3 минуты» - Томмо, 19:49       Луи отбросил мобильник, наблюдая за Гарри, который жевал мармелад и ворковал с Солнцем. — Ну что они сказали? — Все сказали, что тебе очень-очень идёт, — ответил Луи, мельком бросая взгляд на телефон, в котором одни сообщения исчезали, а другие – приемлемые – появлялись. — Значит, у тебя есть укулеле? — О… — выдохнул Гарри. — Ага. — Ты умеешь играть? — Немного, — застенчиво сказал мальчик. — Давай, солнышко, — тут же попросил Луи, протягивая Стайлсу инструмент. — Ладно…       Гарри устроился поудобнее, поправляя волосы и несколько раз откашливаясь. Его пальцы пробно задели струны, а потом он начал наигрывать мелодию. Луи узнал – "freaks" Surf Curse. — Don't kill me just help me run away\ Не убивай меня, просто помоги мне сбежать From everyone I need a place to stay.\От всех. Мне нужно где-нибудь остаться, Where I can cover up my face, \Там, где я смогу спрятать свое лицо. \ Don't cry I am just a freak, Не плачь, я просто ненормальный, — медленнее, чем в оригинале, и совсем тихо напевал мальчик.       Луи придвинулся ближе, закусывая нижнюю губу, потому что уже чувствовал, как намокают его ресницы. На первый взгляд, всё в порядке — за окном едва слышны голоса людей, бродящих по улице, телефон Луи разрывается от уведомлений и Солнце виляет хвостом, но когда Гарри чуть громче произносит: «Black holes cover up my eyes, \ За чёрными дырами скрыты мои глаза.\ I dream of you almost every night, \ Ты снишься мне почти каждую ночь», по щеке Луи скатывается слеза.       Он тихо всхлипывает, и Гарри, наверное, слышит, потому что ничего не говорит, только откладывает в сторону укулеле, грустно улыбаясь. Солнце уже садится, оставляя на кирпичных домах, асфальте, фонарных столбах и щеках Гарри свои оранжевые тёплые поцелуи. — Тебя поцеловало солнце, — тихо произнёс Луи, улыбаясь и смаргивая слёзы.       Ник нашёл их сопящими в обнимку примерно через час. Он залетел в комнату Гарри, уже готовый лепетать о прекрасном сюрпризе, который устроил ему Меш после работы – батутный парк и поход в их любимое кафе с итальянским мороженым, – но замер, когда заметил своего малыша, лежащего на груди мальчика с подведёнными чёрным глазами, спутанными волосами и сбитыми коленями, в окружении упаковок от мармелада. Он сначала испугался красных пятен на губах одного и лбу другого, но понял, что это всего лишь помада.       Иногда эта их дружба казалась чем-то на грани абсурда – они такие разные, словно олицетворение инь-янь. Нику было интересно: могло ли что-то пойти по-другому, если бы Гарри мог увидеть Луи?       Его нежного Луи.

✿✿✿

      Той же ночью, когда прошло уже часа полтора после того, как Зейн пробрался в окно дома Томлинсонов с бутылкой дешёвого вина и краской в баллончиках, он покачал головой, наблюдая за другом, сидящим на подоконнике и разглядывающим красную жидкость сквозь зелёное стекло. — Тебя не будет всего несколько дней, не переживай так, — сказал Зейн, вздыхая. — У него завтра важный приём у врача, — задумчиво произнёс Луи, казалось, для самого себя.       Зейн отложил скейтборд парня из соседнего района, который раскрашивал. Он подобрался ближе, усаживаясь на противоположную сторону подоконника. Томмо прислонил висок к стеклу, смотря уставшими голубыми глазами на Малика. — Хочешь, я что-нибудь сделаю для него? — спросил тот.       Луи пожал плечами, отпивая алкоголь. Он бы хотел сам что-нибудь сделать для Гарри. Он хотел бы быть рядом с ним. — Я просто хочу быть рядом с ним, — прошептал Томлинсон.       Губы Зейна распахнулись от осознания, брови тут же сдвинулись к переносице, добавляя выражению его лица обеспокоенности. — Ох, Лу… — Зейн прервался на полуслове, переводя взгляд на мигающий телефон Луи. «Тебе вставать уже через час. Так что, надеюсь, ты спишь. Удачной дороги ххх» - Солнышко, 4:12 «Надеюсь там правильные слова и я не послал тебя, потому что мне пришлось диктовать это шёпотом в ванной, чтобы никого не разбудить» - Солнышко, 4:13