чердак, синяки и кексы с гонобобелем
24 июля 2022 г., 00:17
Май принёс с собой холодную колу на обед, которую Гарри и Луи делили на двоих, экзамены для перевода в выпускной класс, несколько новых строчек в ежедневнике Томлинсона и пару новых фото испачкавшегося в мороженое Гарри в телефоне, лёгкость в отношениях Зейна и Эммы – что происходило между ними так никто и не смог разобрать. Теперь их улыбки были наполнены искренностью и пониманием, но все вопросы или хоть как-то связанные с их взаимоотношениями вещи оба игнорировали. Казалось, они знают друг о друге что-то, что не знал никто.
Точнее, думалось Луи, что-то, чем они пока не готовы делиться с остальным миром. Будто они помогли друг другу понять кое-что важное о себе. Что-то, из-за чего часто бывает страшно. Что-то, в чём легко можно было запутаться и потом потеряться навсегда.
Все будто пытались ухватиться за весну, улетающую на разноцветных шариках. Мистера Гримшоу, например, посетила навязчивая идея научиться кататься на роликах. Одним субботним вечером даже пришлось поехать в ближайший парк. Ник и Меш взяли в прокат ролики и защиту – конечно, Гримми выбрал себе розовый шлем – и разъезжали вокруг громко смеющегося Гарри, шагающего с Солнцем на поводке.
Приближалось не только лето, но и экзаменационная неделя, перед которой в очереди стояли долгие вечера подготовки. В эту пору, пока Гарри раскрашивал гуашью небо с плывущими по нему китами, Луи вслух читал статьи из учебников и справочных материалов.
Стайлс особо не нервничал, он только никак не мог определиться, что хотел бы изучать в выпускном классе, но одно знал точно – они с Луи будут пытаться подыскать ВУЗ в одном городе.
Одним вечером, за три дня до первого итогового теста, Луи пробормотал:
— Ты бы… ты бы хотел учиться в Лондоне?
Гарри нахмурился, замирая с перепачканными в краску ладонями.
— Ты хочешь учиться там? — через секунд пять, показавшихся Томмо вечностью, спросил мальчик.
Книга под названием «Всемирная история. Базовый курс» захлопнулась, и Луи подполз ближе, укладывая голову Гарри на колени.
— Просто, — начал он, наблюдая за тем, как солнце скрывается за домами через дорогу, — я подумал, что мог бы поступить в Гилдхоллскую школу музыки и театра?
— Это же прекрасно, Лу! — воскликнул Гарри, его губы украсила широкая улыбка.
— Наверное, — Томмо пожал плечами, крутя между пальцами ниточку от разноцветных спортивных штанов друга. — У них есть отделение виолончели и ещё по воскресениям открыта специализированная школа для ребят до восемнадцати лет. Может… просто я подумал, что мог бы съездить туда как-нибудь пока каникулы и сыграть им? Просто попробовать, — к концу в голосе Луи слышались нотки нервозности.
— Отделение виолончели? — недоумённо переспросил Гарри.
— Ну… вроде как, я закончил музыкальную школу в прошлом году по этой специальности, — пробубнил Томлинсон, чувствуя, как его щёки покрываются румянцем.
Не то, чтобы он много кому рассказывал об этом. В его образ местного панка-сумасшедшего не вписывается такой виток биографии, как оконченная всего с одной четвёркой музыкальная школа по специальности виолончель. Хотя говорить об этом с Гарри не было тяжело. Рядом с Гарри вообще всё было легко, особенно – быть собой.
— Невероятно! — ахнул мальчик. — Конечно, ты должен съездить, Луи! Ты всем очень понравишься!! Я уверен! Почему ты не рассказывал мне об этом?
— Как-то не пришлось к слову.
Гарри покачал головой, хихикнув. Он осторожно опустил руку и, немного пошарив, нашёл лоб Луи. Кончиками пальцев Стайлс водил по любимому лицу, пытаясь создать в своём воображении его черты.
— Её не было в комнате? — тихо спросил Гарри.
— Была. Не знаю, почему не сказал. Я давно не играл, — ответил Луи, прикрывая глаза. Его длинные реснички отбрасывали тени на щёки, усеянные едва заметными веснушками. — Всё как-то на гитаре. Да и времени сейчас особо нет.
— Тебе нравилось?
— Виолончель? Да.
— Сыграешь мне?
— Да, — сказал Луи, приоткрывая один глаз.
Он смотрел на Гарри, кудряшки которого, казалось, блестели на фоне оранжевого неба. Губы мальчика растянулись в улыбке, белая футболка с зелёным пятнышком открывала острые ключицы, ожерелье из розового бисера аккуратно обрамляло шею.
Луи вдруг подумал, что любовь к игре на виолончели похожа на то странное тёплое невероятно красивое чувство, которое поселилось в нём в тот день, когда он впервые увидел Гарри; которое теперь живёт внутри него, где-то в пространстве между переворачивающимся желудком и замирающим сердцем, – и виолончель, и Гарри будто слишком очаровательны, чтобы иметь какое-то отношение к Томлинсону.
Но если с инструментом он смог бы смириться, то с чувствами к этому мальчику – точно нет. Луи не собирается убирать их в дальний угол и специально не обращать внимание. Он даже сдует пыль с виолончели – он попытается снова стать частью прекрасного, не осознавая, что для Гарри прекрасное начинается с его нежных рук.
Луи нахмурился, смешно дёргая носом и до него наконец-то дошло, что всё это время Гарри водил по его лицу пальцами, измазанными в краску. Томлинсон громко взвизгнул, подскакивая и проводя руками по щекам, из-за чего на ладонях оставались разноцветные следы, а потом прижал их к лицу Гарри, звонкий смех которого наполнял всю улицу жизнью. Что там улицу – весь мир Луи.
В тот вечер Ник заметил странно задумчивое выражение лица Гарри, будто что-то не давало ему покоя, навязчиво лезло в голову. Гримми рассматривал Кудряшку Сью с разных ракурсов – особенно пристально за ужином.
Гарри крутил фасоль на вилке, подперев ладонью щёку. Ник громко вздохнул, обращая на себя внимание:
— Помните Олли? — спросил он. — В прошлом году, когда я только переехал, мы работали вместе в баре. Так вот, я встретился с ним на днях. Он до сих пор зависает в том месте. Говорит, тридцать первого мая они устраивают любительский вечер живой музыки.
На этих слов Гарри встрепенулся, откладывая вилку. Он закусил губу, всем корпусом потянувшись на голос.
— О, это здорово! — отозвался Меш. — Мы могли бы сходить, отметить окончание учебного года. В этот раз он выдался сложноватым.
— Да! Я тоже думал об этом, милый-
— Ник? — взволнованно спросил мальчик. Оба парня посмотрели в его сторону, поджимая губы в понимающей улыбке. — Мог бы ты… мог бы ты узнать об условиях для музыкантов? Может, Луи мог бы сыграть там?
— Конечно, я узнаю, Хазз, — ответил Ник, сжимая ладонь улыбающегося Гарри.
Весь день он думал о том, как хотел бы уехать с Луи в Лондон в следующем году, снимать небольшую квартирку, делать вместе домашнее задание допоздна, гулять по безлюдным улочкам спальных районов и среди толпы в самом сердце Англии, но как он должен был оставить Ника, у которого здесь учёба, дом, Меш? Ведь один раз у них уже не получилось разъехаться.
Поставив тарелку в раковину, Гарри медленно побрёл к лестнице вместе со снующим вокруг него Солнцем. Ник предложил посмотреть фильм, но мальчик отказался, ссылаясь на головную боль. И голова правда болела: от мыслей о следующем годе, от мыслей о Луи, от мыслей о неспособности справляться со своими проблемами в одиночку.
Гарри рухнул на кровать, утыкаясь носом в подушку. Он вздохнул, находя на полу у кровати ноутбук, чтобы включить музыку. Негромкая мелодия наполнила темноту, окружающую мальчика, и он потянулся за телефоном.
«Привет, Лу. Ник сегодня рассказал, что в баре, в котором работает один его знакомый, будет проходить любительский концерт. Что скажешь? Небольшой концерт? Я приду, чтобы поддержать тебя!» - Солнышко, 20:17
«Посмотрим» - Лу, 20:19
Громкое хныканье вырвалось из Гарри, и он снова спрятал лицо в наволочке. Он чувствовал, как Солнце забирается на кровать, укладываясь у него под боком. Громкий сигнал оповещения заставил обоих заинтересованно поднять головы.
«Встретимся завтра после твоего экзамена?» - Лу, 20:20
«Да» - Солнышко, 20:20
Гарри нашарил пижаму в ящике комода и крикнул Нику, что ушёл купаться. Он забрался в набранную ванную, чувствуя холодящий руку тяжёлый душ, совсем не такой, как дома у мамы. Вода стекала по коже маленькими капельками, оставляя за собой мурашки.
Гарри коснулся ногтями обратной стороны ладони, проводя дальше вверх, потом по животу вниз и снова к предплечью, вымыл голову, зарываясь пальцами в кудри. Какое-то время юноша просто лежал, рисуя в своём воображение образ Луи с его голубыми глазами, мягкими волосами, приятным голосом и нежными прикосновениями. Гарри почти задыхался из-за того, что не разрешал себе переходить грань в этих мыслях.
Небольшие волны щекотали голени, когда он встал, создавая всплески. Гарри уже почти поставил одну ногу на плитку, когда вдруг мокрая рука соскользнула со специального крепления. Какое-то время – наверное, секунды три – он просто балансировал в воздухе, но потом упал, ударяясь животом о бортик ванной и царапая спину о жёсткий коврик.
Грохот, раздавшийся наверху, и громкий лай заставили Ника подскочить, стремглав несясь на второй этаж. Он резко распахнул дверь, замечая на полу съёживавшегося Гарри – такого маленького и хрупкого, готового вот-вот расплакаться.
— Я здесь, милый, я здесь, — тихо сказал он, помогая мальчику сесть.
Меш стоял в дверях, но заметив взгляд Ника, кивнул, протягивая большое махровое полотенце, и тут же вышел в коридор.
Осторожными движениями Ник вытирал тело мальчика, стараясь не обращать внимание на красные полосы, оставленные пальцами. Он обмотал его голову полотенцем поменьше, а другое набросил на плечи и наконец поднялся с пола, утягивая за собой Стайлса.
Парень протянул боксеры и Гарри, пробормотав тихое «спасибо», натянул их на худые бёдра. Вместе они дошли до спальни, где уже стоял Меш с аптечкой.
— Чуть-чуть пощиплет, — предупредил Ник, дотрагиваясь ваткой до спины Гарри.
— Я знаю.
Поджав губы, парень достал мазь для облегчения синяков, осторожно касаясь пальцами кожи. Он поднял взгляд, на секунду замирая.
Гарри ссутулился на кровати, сжимая пальцами полотенце, больше не скрывающее его острые плечи и впалый живот с расцветающей гематомой. Казалось, глаза мальчика были сосредоточены на рисунке цветов – его интерпретации Луи, которую он недавно нарисовал. Конечно, Гарри знал, что лист висит именно там.
Закончив, Ник посчитал про себя до десяти, чтобы успокоиться и выровнять дыхание, прежде чем поднялся и уже почти скрылся в коридоре.
— Спасибо, лягушка, — грустно улыбнулся Стайлс, поворачивая голову в сторону выхода из комнаты.
— Люблю тебя.
— И я тебя.
Ник захлопнул за собой дверь, прижимаясь к ней затылком. Он закрыл лицо ладонями, всхлипывая. Меш прижал его к себе, перебирая волосы и шепча, что всё в порядке.
В комнате Гарри забрался на кровать, вздрагивая из-за синяков. Обеспокоенный Солнце тут же оказался в объятиях хозяина. Мальчик уткнулся носом в его шерсть и тихо заплакал.
✿✿✿
Экзамен по всемирной истории, назначенный на следующее утро, проходил странно. Миссис Питтерс, которая обычно помогала Гарри со всеми техническими тонкостями и следила за процессом, – она, кстати, называла его «лапушка», что постоянно забавляло Найла, – уехала на семинар, поэтому утром мальчик встретился с явно не находящейся в восторге от всего происходящего мисс Энди или, как вы помните, мисс Горчицей. Её голос был взволнованным, и она постоянно гладила Гарри по спине, что скорее всего было для того, чтобы успокоить саму себя. Но зато, когда Гарри вышел из душного кабинета, ему в нос ударил пряный запах лимонной выпечки, а тонкий голосок мисс Горчицы потревожил тишину уже почти совсем по-летнему опустевшего коридора. — Томлинсон! Вам здесь не столовая! Ешьте свой обед на улице! Луи только показал ей язык, подхватывая Гарри под руку и выводя на свежий воздух. — Мне кажется, мисс Энди переживала, что сделает что-то не так больше, чем я, — посмеивался Стайлс, пока они с Луи шли на их место в скейтпарке, где уже собрались остальные. — Ты и не должен был переживать! Мы столько с тобой учили эту историю. А от мисс Энди ничего не требовалось – сиди себе и следи за тем, чтобы компьютер записывал те же ответы, которые ты ему называл, — закатил глаза Томмо, подхватывая скейт, который прижимал к боку, чуть выше. — Она мне никогда не нравилась. — Да ладно тебе, — мальчик пожал плечами. — Её можно понять. Она не виновата, что её заставили иметь дело с недееспособным инвалидом. — Эй! — изумлённо воскликнул Луи, хватая своего дурочка за запястье, чтобы остановить. — Что ты такое говоришь вообще? — он испуганно осмотрел Гарри с головы до ног. Он такой смешной в своём белом поло, чёрных шортах, почти прикрывающих колени, гольфах с вышитыми на них книгами и зелёных кедах. Луи вернулся к его лицу, замечая, как сильно Гарри надавливает зубами на губу. — Правду! — почти раздражённо ответил он. — Перестань, — попросил Луи, всё ещё не разжимая пальцы. — Ты дееспособный и вовсе ты не- — Луи, ты не знаешь! — вдруг Гарри отскочил, резко проводя ладонью по лбу. — Вчера вечером я упал в ванной, доволен? Просто упал, потому что не способен вылезти из неё. Ты можешь себе представить, каково это? Ты представляешь, как стыдно мне было перед Мешем и Ником? Ты вообще можешь себе представить, как мне стыдно перед Ником? Он ведь просто тратит свою жизнь на бесполезного и немощного меня, — мальчик покачал головой. Его пальцы побелели от того, насколько сильно он сжимал рюкзак. — И, если ты думаешь, что это впервые, ты, ох, как ошибаешься! Бывает и хуже, Лу! Потому что я никогда не смогу справиться с чем-то в одиночку! Потому что я… я… — Я тоже! — крикнул Луи, заставляя Гарри опустить голову. Мальчик уже винил себя за спектакль, который устроил. — Тоже не могу справляться в одиночку- — Ты не понимаешь… — Нет, послушай! — снова подал голос Томлинсон, касаясь пальцами ладони мальчика. — Да, возможно я не понимаю тебя до конца, но я тоже часто не могу справиться совсем без помощи. У меня есть мама и девочки, Зейн и Лиам, Эмма и Найл, и самое главное – у меня есть ты. Ты вообще можешь представить, что бы я делал без тебя? Потому что я не могу. И не хочу. Солнышко, — мягче сказал Луи, замечая слёзы на щеках Гарри и притягивая его ближе, — я точно могу сказать тебе, что понимаю, каково это бояться попросить о помощи и чувствовать себя виноватым за проявление слабости. Да, это по-другому, но, клянусь, те, кто искренне не хочет тебе помогать, не собираются делать это. Ты и так безмерно сильный, обещаю. Я и не представляю, с чем ты справляешься каждый день, но твой мир такой яркий и прекрасный, и ты чувствуешь его так чутко. Гарри, если я в чём-то и уверен на 100%, так это в том, что неважно все ли твои органы функционируют идеально. Ты такой, какой есть – смелый, сильный, нежный и сказочный. Ну чего ты, а? И вообще, «Совершенство – понятие мёртвых», — подражая голосу какого-нибудь Оксвордского профессора, произнёс Луи. Смешок вырвался из груди шмыгающего носом Гарри, заставляя Томлинсона улыбнуться. Он наконец-то обнял мальчика, прошептав ему на ухо: — Просто разреши нам быть рядом. Разреши мне быть рядом. Совсем скоро послышался звук колёс, соприкасающихся с асфальтом, музыка и выкрики. Гарри шёл рядом с Луи, едва соприкасаясь тыльными сторонами ладоней. Прежде чем они добрались до их излюбленной рамы, он услышал громкий голос Найла и смех Эммы. — ААААААА!! УЙДИ, УЙДИ, УБЕРИ! — кричал Хоран. — Это просто краска, Найл! — ответил Зейн, тряся баллончиком. Гарри почувствовал, как Луи проводит пальцами по его коже, и смущённо улыбнулся. — Привет, малыш, — сквозь хихиканье поздоровалась Эмма. — Как экзамен? — Думаю, всё будет в порядке. — Привет, кудряшка, — сонный голос Лиама послышался откуда-то справа. — Вы голодные? Мы принесли немного бутербродов. — Хочешь? — спросил Луи, оставляя руку на пояснице Гарри и направляя его в сторону Зейна и Найла. — Да, — выдохнул юноша, всем телом ощущая ладонь, прикасающуюся к его телу через одежду. О, Боже! Он такой неловкий подросток, у которого играют гормоны! Или просто дело в Луи… — Привет, Стайлс, — с улыбкой произнёс Малик, похлопывая Гарри по плечу. — Найл машет тебе. — Привеееет, Найл, — Гарри помахал в ту сторону, где предположительно стоял Хоран. — Что рисуешь? —Я расскажу тебе чуть-чуть позже, — ухмыльнулся Зейн. Рядом послышался вздох Луи, потом звук приземляющегося на асфальт скейта. — Я пойду покатаюсь. Не забудь съесть что-нибудь. Гарри кивнул, опускаясь на землю. Найл передал ему бутерброд и пакет с соком. Недалеко шумел ветер, вырывающий из-под досок, пару раз Гарри вздрагивал, когда слышал ругательства Луи. — Как дела? — спросила Эмма, присаживаясь рядом. — Пойдёт, — мальчик пожал плечами, потягивая сок из трубочки. — Эмма? — М? — Ты бы создала с Луи группу? Хотя бы на вечер? Эмма нахмурилась, почесав нос. Она поправила очки, перевела взгляд на Луи, лавирующего на бетонных волнах. — Думаешь, он бы захотел этого? — Не знаю. Вы могли бы попробовать, — пожал плечами Гарри. Голос Луи послышался ближе, и вскоре он уже стоял совсем рядом, немного запыхавшись. С каждым днём солнечные лучи нагревали землю и воздух всё быстрее. В последнее время Гарри часто вспоминал, как любил в детстве садиться в уголок между окном и стеной, у которой стоял холодильник на их небольшой кухне, и смотреть на солнечные лучи, словно те были ощутимыми частичками света, и наполненные пылинки, словно разглядывая волшебную пыльцу, но когда маленький Гарри протягивал к ним руку – там ничего не было. Хотел бы он снова попытаться поймать солнце. — Хэй, чего делаешь? — спросил Луи, устраиваясь рядом. — Сижу в темноте. — Не смешно, Гарри, — Томлинсон бросил суровый взгляд на Лиама и Найла, которые прыснули от смеха. — Ты прав! — воодушевлённо сказал Стайлс, даже хлопнув в ладоши. Он выпрямился, складывая ноги в позу лотоса. Из-за его энтузиазма Луи принял недоверчивый вид. — А теперь поговорим о концерте, который состоится тридцать первого и на котором ты будешь выступать со своей группой! Луи громко и удручённо простонал. Он так и знал, что должен был остерегаться подвоха. — Концерт? — отозвался Зейн. — У Луи есть группа? — изумлённо спросил Найл. — Нет у меня группы, — пробормотал Томлинсон. — Пока нет! — не унимался Гарри. — Просто попробуйте, Лу! Эмма сможет быть второй гитарой! Взгляд Луи упал на поджимающую губы Эмму. Она кивнула, неловко улыбаясь. — Какой концерт-то? — спросил Лиам. — В баре, где работает один знакомый Ника, будет любительский концерт. Ну, это же то, что нужно! — пытался втолковать всем Гарри, активно жестикулируя руками. Луи смотрел на него, легко улыбаясь. Он был таким нелепым и упёртым. И, наверное, прав. Да Томмо и не то, чтобы был очень против, просто это было так… неожиданно. Но ведь только так шансы и выпадают, правильно? Как снег на голову, но, если Гарри так верит в то, что Луи сможет выступить и не получить помидором между глаз, то он мог хотя бы попытаться. — Я сыграю на барабанах, бро, — улыбнулся Зейн, подмигивая. — Зейн играет на барабанах, и твой мозг до сих пор не понял, что это само благословение для группы?! — ахнул Гарри. Весь его вид выражал возмущение. — Какого чуда вы ждали?! — Тебя, — тихо ответил Луи, притягивая мальчика в объятия. Щёки Гарри покраснели по нескольким причинам: во-первых, Луи назвал его чудом; во-вторых, оказалось, всё это время Луи был без футболки; в-третьих, прямо в этот самый момент Луи без футболки прижимал Гарри к себе, водя ладонями по его спине. И даже боль от вчерашних царапин не казалась такой уж проблемой.✿✿✿
На время чердак Зейна стал своеобразной музыкальной шкатулочкой – только вместо балерины в пуантах был Луи в потрёпанных кедах и с гитарой наперевес. Хотя Гарри было разрешено побывать только на первой репетиции новой группы. Луи настаивал на том, чтобы мальчик не знал, какие песни он будет петь на концерте, но, конечно, каждый вечер после музыкальных встреч Томлинсон оказывался на крыльце дома под цокание Ника, открывающего ему дверь. Прежде чем Гарри оказался на чердаке Зейна, это место уже приобрело для него репутацию логова волшебника из-за рассказов Луи о их весёлом детстве с заляпанными вещами и разбитыми коленками. Это было укромное место, куда они бежали, когда что-то выходило из-под контроля, становилось тяжело или просто грустно. Томлинсон мог просто сидеть там, наблюдая, как Зейн раскрашивает очередной скейт или чьи-нибудь кеды. Но Луи не рассказал Гарри, что год назад это место стало для него укрытием прочнее, чем логово волшебника. Не рассказал о том, как плакал у Зейна на плече, пока Эмма промачивала спиртовой салфеткой, купленной в аптеке на углу, его разбитый нос, а в ногах у них валялась пустая бутылка от дешёвого вина. Просто это что-то вроде негласного правила – не вспоминать тот день. Особенно для Луи. Да, чердак Зейна с барабанной установкой у стены и плотным запахов краски в каждом уголке оставался безопасной крепостью долгое время, но этой весной для Луи безопасностью стали прикосновения соседского мальчика в разрисованных кедах, поэтому, зайдя в эту маленькую комнатку с Гарри, держащимся за его руку, он чувствовал, будто две реальности сталкиваются между собой и создают новую. Будто Гарри становится частью не просто весеннего солнца, будто он становится частью Луи и историей его жизни. У самого входа стояло длинное горизонтальное зеркало, и едва в нём показались шесть пар испачканных кед, Найл уже прыгнул на кресло-мешок, стоящее недалеко от маленького потрёпанного синего дивана, на который упал Лиам, вытаскивая из рюкзака книгу по аэродинамике. Лиам хочет стать лётчиком – просто невероятно. Гарри примостился на полу рядом с журнальным столиком, сконструированным из картонной коробки. Только мягкая мелодия наполнила комнату, он сразу понял, что играет Луи. Стайлс улыбнулся, вспоминая, как по словам самого Томмо, выглядит его голубая гитара, обклеенная наклейками. Луи что-то бормотал себе под нос, зажимая аккорды. Потом послышалось соло от Эммы и, наконец, поразивший своим талантом Зейн. Если честно, Гарри побаивался добавлять к образу этого парня ещё и барабаны, с которыми он мастерски управлялся. — Сыграйте что-нибудь, что я знаю! — потребовал Найл. И после хитрого смешка, принадлежащего Луи, чердак заполнил саундтрек к мультсериалу «Финес и Ферб». Гарри хохотал, запрокинув голову, и решил, что он должен обязательно попросить Луи однажды сыграть ему это на виолончели. https://pin.it/4HQpXkA https://pin.it/3PrhT5w✿✿✿
— Привет, Лу! С порога улыбался Меш, одетый в смешную ядерно-зелёную пижаму. Иногда Луи кажется, что вся их семейка – один сплошной психоделический клип, где он – та самая корова, которая не понимает, что с ней происходит и как она вообще там очутилась. — Привет, — поздоровался мальчик, оставляя чехол с гитарой недалеко от обувного шкафа. Солнце тут же оказался рядом, взглядом требуя, чтобы его погладили. Из кухни доносился смех. Луи сразу поплёлся туда, замечая Ника, склонившегося к духовке, и застывая в дверях как раз в тот момент, когда Гарри, перемывающий ягоды в оранжевой миске, произнёс: — Давай положим больше голубики? Луи любит её. Щёки Томлинсона тут же покраснели, а Ник ухмыльнулся, продолжая крутить колёсико. — Что скажешь, Луи? Больше гонобобеля, а? — не сдержался он, подмигивая. От возмущения Луи уже открыл рот, приготавливаясь послать этого шутника-пекаря куда подальше, но взял себя в руки, решив просто одарить Гримми уничтожающим взглядом. — Привет, Хазз, — пробормотал Луи, улыбаясь из-за румянца, расползающегося по шее мальчика. — Привет, лягушка. — Я не разрешал тебе называть меня так! — Не помню, чтобы спрашивал разрешения. — Несносный мальчишка, — пробурчал себе под нос Ник, но лёгкая улыбка всё же тронула его губы. — Как репетиция? — спросил Гарри, забрасывая себе на плечо полотенце. — Нууу… — протянул Луи, утягивая одну ягодку под недовольные возгласы Ника, —думаю, уже лучше. Мы полностью выучили и отрепетировали одну песню. Осталось две. — Так и не расскажешь о них? — как можно более отчаянно и обиженно произнёс Гарри, протягивая Томлинсону ещё одну голубику. — Не делай этого, Гарри! — взвизгнул Гримшоу, но никто не обратил внимания, только Меш тихо посмеялся, сидя за ноутбуком в гостиной. — Потерпи ещё денёчек, солнышко, — пролепетал Луи. — Сыграешь что-нибудь другое? — Убери свои грязные пальцы от моих ягод! — Если хочешь, конечно, сыграю. — Тогда пойдём. Гарри протянул руку, обхватывая ладонь Луи, и потянул его за собой к лестнице под вялый протест Ника: «Вообще-то мы печём кексы…». Вздохнув, Гримшоу вышел в гостиную. — Он вырос, милый, — посмеялся Меш. — В такие моменты у меня появляется чувство, будто он и правда мой ребёнок, — в ответ пробормотал Гримми, падая прямо поперёк коленей парня. Счастливый Гарри уселся на кровать, пока Луи шуршал замком от чехла на гитаре. Стайлс потянулся за подушкой, укладывая её себе на колени. Недалеко от него прогнулась кровать, и послышалось, как Томмо откашливается, перебирая струны. — Песня из «Финеса и Ферба»? — Почти, — улыбнулся Луи. Первые аккорды разлетелись по комнате, а Луи, не отрываясь и немного покачивая головой в такт музыке, следил за пальцами левой руки, потому что боялся поднять на Гарри взгляд, когда начал петь. — When you were here before \ Когда ты был здесь раньше, \ Couldn't look you in the eye \ Я не мог смотреть тебе в глаза. \ You're just like an angel \ Ты словно ангел, — его тихий голос вызывал мурашки по всеми телу и, казалось, каждый раз, когда Луи тянул гласные, где-то далеко в небе рождались вселенные. — And I wish I was special \ И я бы хотел быть особенным, \ You're so fuckin' special \ Ведь ты пиздецки особенный \ But I'm a creep, I'm a weirdo. \ Но я всего лишь слизняк, я странный, \ What the hell am I doing here? \ Что, черт возьми, я делаю здесь? — дрожащим голосом продолжал он и, наверное, Гарри затаил дыхание, когда слова складывались в припев. — I don't care if it hurts \ Мне все равно, если это причинит мне боль, \ I want to have control \ Я хочу себя контролировать, \ I want a perfect body \ Хочу иметь красивое тело \ I want a perfect soul \ И красивую душу. \ I want you to notice When I'm not around \ Хочу, чтобы ты замечал, когда меня нет рядом. \ You're so fuckin' special, I wish I was special \ Ты пиздецки особенный, и я хотел бы быть особенным тоже, — Луи прикрыл глаза. Белые стены в комнате Стайлса создавали ощущение, будто сейчас они вдвоём парят на облаке, далеко от всех – в своём мире вместе с китами. Голос Луи был таким нежным, словно сладкая вата, но при этом отчаянным и наполненным той болью, которой он редко с кем-то делился. Последние слова вырвались едва различимым шёпотом. В последний раз проведя большими пальцем по струнам, Луи поднял голову, врезаясь взглядом в глаза Гарри, устремлённые прямо на него... будто... совсем так... казалось, мальчик может увидеть его влажные ресницы. Луи судорожно вдохнул воздух, несколько раз открывая и закрывая рот, словно рыба. Он потянулся к мокрой щеке мальчика, стирая кончиками пальцев слёзы, но тот сомкнул тонкие пальцы на запястье, прижимаясь к его ладони. Напротив, наверное, вправду сидел ангел. Ох, как бы Луи хотел быть достаточно особенным для него. Наволочка от подушки зашуршала из-за того, что Гарри потянулся вперёд, замирая в сантиметрах десяти от лица Луи, острые коленки которого теперь упирались в коленки мальчика. Внутри всё сжалось, кожа покрылась мурашками, и Луи чувствовал себя фотографией, которую проявляют. Будто его окунули в водо-спиртовой раствор, и теперь картинка, принадлежащая ему, делающая его самим собой, становилась чёткой. Будто всё вставало на свои места, и нехватка воздуха, которую он чувствовал из-за губ напротив, заставляла его пообещать, что теперь он всегда будет дышать полной грудью, чтобы не задыхаться, а целовать, целовать, целовать… Луи уже мог почувствовать фантомное касание, как раздался стук в дверь, после чего та тут же распахнулась. Гарри отскочил, прижимая к себе подушку и поворачивая голову в сторону опешившего Ника. Луи закрыл глаза, утыкаясь лицом в ладони. — Кексы готовы… с гонобобелем… — совсем тонким голосом оповестил Гримми и вылетел обратно со скоростью света. Тихое хихиканье Гарри заставило Луи поднять голову и посмотреть на покрасневшего и лохматого мальчика, прикрывающего ладонью губы, будто так он способен поймать все свои смешки. — Я пойду, наверное, — сказал Луи, убирая гитару. — Обещал маме вечер фильмов, пока у неё выходной. — Конечно. Только я положу тебе кексы для девочек и Джей… — ответил Гарри, поднимаясь с кровати и направляясь к двери, — кексы с гонобобелем, — сквозь тихое хихиканье добавил мальчик уже на лестнице.
