песни и «Приведение»
2 августа 2022 г., 15:46
Синие огоньки мигали, создавая красочные отпечатки на лицах людей, образующих небольшую толпу – человек сто-сто пятьдесят. Гарри переминался с ноги на ногу, оттягивая воротник радужного джемпера. Сегодня утром, когда Луи сидел на его столе, прожёвывая тосты с сыром и не умолкая твердя о вечернем концерте, Гарри пообещал ему, что не будет подходить близко к сцене. Точнее… он пообещал, что не будет подходить один, но что, если с Ником? Так с ним точно не случится никаких неприятностей.
Стайлс прислушался к голосу Гримшоу, почти перетянувшегося через барную стойку, чтобы заказать сидр. С каждой минутой в баре становилось всё шумнее. Уже выступило пару музыкантов, так что разгорячённая молодёжь заводилась в геометрической прогрессии, над которой Гарри, кстати, ломал голову весь учебный год.
Недавно взбудораженный Найл сказал, что посмотреть на Эмму, Зейна и Луи пришла добрая половина их одноклассников. Не то, чтобы это было плохо – нет.
Просто мальчик не мог отделаться от мысли, что все они смогут пробраться к сцене, смогут ловить лучи диско-шара, смогут наслаждаться происходящим в полной мере, они, в конце концов, смогут посмотреть на него, а Гарри – нет. Он уверен, что какая-нибудь девчонка будет скандировать имя Луи так, будто с ней он вчера чуть ни поцеловался. Но это был Гарри! И поэтому стоять у сцены будет тоже Гарри, он имеет полное право!
— Ник? — позвал мальчик.
— Да, милый?
— Как там дела?
— О… ну, прямо сейчас Лиам лазает по сцене. Видимо, он помогает им с настройкой. Зейн уже тоже там, он стоит недалеко от своей барабанной установки. Остальных пока нет, — бодрым тоном объяснил Ник, протягивая другу пиво. — Огоньки сегодня синие и зелёные. Парочка, кстати, прямо у тебя на носу, — улыбнулся Гримми, но Гарри только покачал головой, заставляя того вздохнуть: — Милый… не переживай. Он со всем справится, ты ведь знаешь.
— Мы никак не сможем пройти к нему? — с надеждой спросил мальчик.
— Начало не позже, чем через пять минут. Мы не успеем вернуться через толпу. Просто подожди. Мы пойдём к нему сразу после. Я обещаю, — Ник нежно сжал плечо Гарри. — Ладно, давай, я вижу мелькающую макушку Найла у сцены. Меш тоже там.
— Пойдём к ним? — Гарри закусил губу, сжимая пальцами ладонь Ника. — Пожалуйста? Пожалуйста?
Гримшоу чертыхнулся, вздыхая. Он схватил Гарри за руку и повёл за собой ближе к сцене. Раз десять мальчик получил по разным частям тела, один раз было особенно больно. Наверное, столько же раз он наступил кому-нибудь на ногу и точно слышал визг Даниэль. Десятки голосов сплетались в один сплошной и пугающий шум, который заставлял Стайлса вздрагивать. Всё внутри сжималось и, казалось, он заперт в собственной голове.
В один момент всё стихло, а уже в другой игра на гитаре раздалась по всему бару, плавно переходя в более ритмичную. Потом ударили тарелки, и следом три голоса одновременно начали напевать мелодию, но один из них заставил Гарри остановиться прямо посреди танцпола, потянув Ника за руку. Мальчик понял: это Radiohead, и тогда Луи наконец-то запел:
— Just as you take my hand \ Как только ты возьмешь меня за руку, \ Just as you write my number down \ Как только ты запишешь мой номер.
Улыбка тронула губы Гарри как раз в тот момент, когда взгляд Луи метнулся к бару. Он нахмурился, продолжая петь и немного покачиваться в такт песне, но глазами всё искал одного единственного человека.
— The walls abandon shape \ Стены теряют очертания, — громкий визг заставил Томмо опустить взгляд.
Этот постыдный звук издал Найл, весящий на шее у Лиама. Рядом с ними, во всём этом безумии, стоял ярко улыбающийся Гарри, и когда Луи спел следующие строки, он точно знал, что в них нет ни капли вымысла:
— You've got a Cheshire cat grin \ У тебя улыбка чеширского кота, \ All blurring into one \ Все размывается в одно, \ This place is on a mission \ У этого места своя миссия.
И сейчас, когда он наконец-то нашёл своего мальчика, Томмо вдруг осознал, что перед ним, как минимум, сто смешно двигающихся тел, которым, вроде как, нравится то, что они делают.
Они доиграли первую песню под разразившиеся аплодисменты и свит. Луи улыбнулся, когда увидел, как хлопает Гарри. Оставив гитару висеть на шее, Томлинсон подошёл к микрофону чуть ближе.
— Всем привет, — поздоровался он, закусывая блестящие из-за сладкого бальзама губы. Он заправил прядку начёсанных волос – мама помогала ему делать укладку весь день. — Меня зовут Луи, и перед вами группа Flying Fish,— Луи замирает, потому что зал снова начинает сходить с ума. — Вау, — посмеиваясь, говорит он в микрофон. — Ага, ладно. На второй гитаре у нас Эмма, а за барабанами Зейн.
Из зала слышится: «классные палочки, Зи!», и Стайлс готов поклясться, что это мудак Ричардс, и он только качает головой.
Луи продолжил:
— Так, у нас с вами ещё две песни, ага? — он всё ещё звучал неуверенно, и если бы можно было бы, Гарри был готов хлопать и визжать после каждого его слова. — Последняя будет авторская, а пока «Давайте полюбим друг друга»!
Теперь мелодия звучала более твёрдо и быстро. Эмма улыбалась, играя свою партию в начале. Луи обхватил микрофон руками, его чёрные ногти сияли в свете дешёвых софитов. Он прикрыл глаза, хрипло вступая:
— There's a game in the world, a little bit of cat and mouse \ В мире есть игра, в ней есть что-то от игры кошки-мышки, \ With the boys and the girls, and if I had to ante up \ Играют в неё мальчики и девочки, и если принимать в ней участие…
По телу Гарри и, наверное, каждого, кто находился в комнате, прошли мурашки. Мальчик был уверен, что Томмо отстукивает ногой ритм. Послышалась вторая гитара, а это означало, что Луи начал играть. Мелодия становилась всё быстрее и наконец толпа взорвалась под припев, когда голос Эммы зазвучал бэком, а голос Луи был таким уверенным, что Гарри просто не мог поверить, что тот прямо сейчас начнёт петь про секс обезьянок.
— Mommy did it, daddy did it \ Мама сделала это, папа — тоже. \ The funny little monkeys in the zoo will do it \ Смешные маленькие обезьянки в зоопарке сделают это. \ The stupid does it, the ugly do it \ Глупец делает это, урод — тоже. \ Only the unlucky of us get to do it \ Только неудачники способны делать это, — Луи пел сквозь улыбку, замечая, что Гарри хохочет, прикрывая рот ладошкой. Он подмигнул Нику, который только закатил глаза, но всё же мягкая улыбка коснулась губ парня. Не отрывая взгляд от Гарри, Луи прошептал: — Let's fall in love, let's fall in love. \ Давай же полюбим друг друга, окунёмся с головой в эту любовь.
На танцполе становилось совсем жарко и душно, толпа подпевала каждому слову. Девушки запрокидывали головы, вскидывая руки вверх и крича последний слова в строках. Парни качались из стороны в сторону. Кто-то отчаянно прыгал, хватаясь за плечи друг друга. Алкоголь переливался через края стаканов и бутылок, оставляя пятна на джинсах и футболках. Волосы путались, свет мигал.
И среди всего этого безобразия смеялся Гарри – так искренне и чисто, как умеет только он.
В этот раз, когда песня закончилось, Томлинсон ничего не сказал. Он только вздохнул, проводя зубами по нижней губе. Эмма кивнула ему, показывая большой палец вверх. Луи откашлялся, возвращаясь поближе к микрофону. Юноша поправил чёрную баскетбольную майку, и его пальцы снова коснулись струн.
Теперь голос парня казался таким до невозможности нежным. Гарри закрыл глаза, будто совсем исчезая из душного зала. Единственное, что держало его на поверхности – голос Луи. Слова, которые он пел. Мелодия, которую он играл. Песня, которую он написал.
Всё остальное было неважно, и мальчик словно снова оказался в том дне, когда впервые вместе шёл домой вместе с соседским парнем. Его сердце замерло где-то между воспоминаниями – дыхание перехватило в том дне, когда пальцы Луи впервые коснулись его.
Это была их история, и Луи рассказывал её так прекрасно.
Томлинсон закрыл глаза и будто снова очутился в той же темноте, что и Гарри. И, совсем как в первый раз, больше не было страшно. Всё становилось на свои места, а в мраке мерцал свет, словно светлячок блуждал среди разгорячённых тел.
Если бы Гарри только мог увидеть, как всё это время Луи смотрел на него. С самого начала.
Музыка постепенно становилась тише, а потом и вовсе прекратилась. Томмо распахнул глаза, находя в толпе нежную улыбку.
Гарри не успел опомниться, как Ник уже утягивал его из толпы в сторону сцены. Она прошли по узкому коридору, стены которого были исписаны краской. Шум становился громче, незнакомые голоса выкрикивали имя Луи, а смех того было слышно, казалось, повсюду. Наконец-то Гримми остановился в дверях, и все звуки вдруг померкли. Гарри неловко улыбнулся, не зная, куда поворачивать голову и что делать, но вдруг знакомые руки обвились вокруг его тела, прижимая к себе.
От Луи пахло лимоном, летом, сигаретами, мятой, карамелью и… вообще-то немного потом, но Гарри только притянул его ближе, смыкая ладони на талии.
— Я так горжусь тобой, — прошептал он.
Дыхание Луи спёрло, сумасшедшая улыбка украсила губы. Гарри протянул руку, дотрагиваясь кончиками пальцев до его лица. Он медленно и нежно провёл по коже, стараясь запомнить такого Луи – искренне счастливого.
Томлинсон отстранился, но тут же притянул Гарри за талию, утягивая вперёд. Мальчик чувствовал, как Лиам хлопает его по плечу – так это не делает только он: отрывисто, но аккуратно, потом на него налетела Эмма, обвивая руками шею и крича, что это было невероятно. Гарри рассмеялся. Зейн тоже подошёл ближе, чтобы обнять его.
В их импровизированной гримёрке было ещё несколько человек, которые то и дело хвалили ребят и называли талантливыми рыбками. Луи хихикал, но каждый раз вежливо отказывался, когда ему предлагали отметить дебют на сцене.
— Поедем домой? — спросил Меш, когда все уже вышли из бара на свежий воздух.
Лёгкий ветерок пробирался под одежду, исследовал листки на деревьях и навсегда уносил с собой весну. «Лучшую весну», – пронеслось у Гарри в голове, когда он прислушался к звонкому смеху Эммы, несмешным шуткам Найла, которые тот рассказывал слишком громко, просьбам Зейна говорить потише, потому что уже поздно, поучительному «Зи, мы ведь у бара! Кто здесь спит?!» Лиама, перешёптыванию Ника и Меша и, наконец, когда он снова почувствовал мягкие прикосновения к своей талии. Он повернул голову в сторону Луи.
— Поедешь к нам?
— Прости, солнышко, я обещал маме рассказать абсолютно всё в деталях, — тихо ответил парень.
Через несколько секунд они все расселись по такси, но прежде Ник взял со всех слово, что они напишут ему, когда прибудут домой. Как только машина отъехала от бара, Луи уснул, положив голову Гарри на плечо. Мальчик уткнулся носом в макушку Томмо, вдыхая его запах, и нежно перебирал закрывающие шею волосы.
Первой остановкой был дом Луи, так что Нику пришлось потрясти того за плечи. Уставший мальчик что-то невнятно промычал, но потом всё-таки очнулся и вышел, вытащив за собой чехол с гитарой и еле отстранившись от Гарри, но тот вдруг потянул его обратно, хватая за запястье. Стайлс оставил на щеке Томлинсона смазанный поцелуй, и машина тронулась.
Румянец окрасил Луи от шеи до кончиков ушей. Он закусил губу, засунул руки в карманы и поплёлся по выложенной дорожке в дом, мыча себе под нос мелодию одной из песен.
Мама ждала на диване с кружками чая и снующими туда-сюда девочками. Луи продержался ровно две минуты, а потом завизжал и в красках рассказал, как всё было: как он стоял, как он держал гитару, как качал головой, как вытягивал ноты, как ударял по струнам, а главное, как «он улыбался, мам».
Тем временем, уже забравшись в кровать, Гарри хохотал от рассказов Ника о сходящих с ума девчонках с их школы и Найле.
— Лягушка? — сонно позвал Стайлс.
— А? — Ник улыбнулся, проводя ладонью по его лбу, чтобы зачесать волосы.
— Как он выглядел?
— Нуууу… — протянул Гримми, пряча улыбку, — он, конечно, подвёл глаза. Знаешь, его вид особо не отличался от обычного. Он, кстати, был в носках, подходящих под твой радужный свитер. Ага, такой хороший Луи, — ухмыльнулся Ник, замечая, что Гарри прикусывает губу. — Вообще-то там было полно людей, готовых отдаться ему прямо там, словно он настоящая рок-звезда, но… он не отводил взгляд от одного кудрявого мальчика в толпе.
Гарри уткнулся носом в подушку, что-то промычав, чем вызвал смех Ника. Гримми покачал головой, наблюдая за смущающимся другом.
— А я с самого начала говорил, что он – несносный принц-панк, пробравшийся в сердце нашей принцессы Рапунцель, а? — ухмыльнулся Ник, уже выходя из комнаты.
— Прекрати, Ник! У меня нет хамелеона, только лягушка!
https://pin.it/27KHXhb
✿✿✿
Солнечные лучи пробивались сквозь прозрачные занавески, заставляя собаку, лежащую на коврике, закрыть глаза. Лабрадор пытался поймать лапой свет, разбивающийся о поверхности. Он повернул голову, услышав, как захлопнулся ящик в столе. Солнце принюхался, вставая со своего места, и, виляя хвостом, поплёлся к рабочему столу хозяина. Коготки стучали об ламинат, Гарри улыбнулся, опуская руку вниз, чтобы нащупать у своих ног Солнце и погладить по спине. Тот довольно облизнулся и улёгся под стол, за которым, забравшись с ногами на компьютерное кресло, сидел мальчик. Томлинсон поехал к своему старому преподавателю, который занимался с ним ещё в музыкальной школе, чтобы начать тренироваться перед тем, как посетит импровизированное прослушивание в Гилдхоллскую школу музыки и театра. Мистер Бертлен – француз с проседью на висках и смешным акцентом, так описал его Луи недавно – был рад узнать о решении своего бывшего ученика хотя бы попробовать. Он всегда видел в этом мальчике с вечно нахмуренным бровями, но при этом светлыми глазами что-то особенное. Мужчина только поражённо (и с ноткой гордости) качал головой, когда на экзаменационном концерте его ученик сел на стул, устроив между ног виолончель, прямо рядом с подгрифником которой красовалась наклейка с непристойным жестом. Откинув длинные, тогда выкрашенные в синий, волосы, Томлинсон устроился удобнее, нашёл учителя взглядом и подмигнув. Мистер Бертлен усмехнулся, прикрывая ладонью рот, чтобы остальная часть комиссии не заметила. И тогда пальцы с чёрным лаком на ногтях забегали по грифу, а смычок ударил по струнам. Луи играл Баха, а когда закончил, мистер Бертлен хлопал, подскочив со своего места, потому что знал, что Луи справился лучше любого прилежного ученика и утёр всем нос, несмотря на заниженный диплом об окончании. Гарри проводил пальцами по холсту, на котором чувствовался контур китов, плывущих по небу. Чувствовалось, как один цвет перетекает в другой. Кончиками пальцев Гарри трепетно касался лепестков космеи, бутоны которой они в прошлый раз укрепили на картине лаком – Луи сказал, что из них выходят отличные облака. — You're just like an angel \ Ты словно ангел, — тихо напевал Гарри. — And I wish I was special \ Жаль, что я не особенный… Его голос было едва слышно. Он не мог выбросить из головы ничего из того, что произошло за последнюю неделю. Ему постоянно снилось, как Луи поёт эту песню, а потом они тянутся друг к другу, но в его сне Ник не врывался в комнату со своими глупыми кексами с гонобобелем... Всё это, кроме момента с кексами, было так чертовски страшно. Гарри ещё ни разу не испытывал что-то похожее. Если говорить честно до конца… он ещё даже ни разу не целовался. А Луи был таким… таким по-странному близким для его сердца. Конечно, Стайлс знал много историй любви – он часто слушал аудиокниги и даже читал те, что написаны шрифтом Брайля. Уголок губ дёрнулся, потому что в голову пробралось до глупости романтичное сравнение вклада Луи Брайля для всех незрячих людей с тем, что делает для Гарри его Луи каждый день. Может быть, всё-таки есть возможность подыскать какой-нибудь факультет в одном из лондонских университетов? Внимание мальчика привлёк рингтон. Солнце вздохнул во сне, укладываясь удобнее, а Гарри потянулся за телефоном. — Привет, мам, — с улыбкой поздоровался он. — Здравствуй, малыш, — из трубки послышался голос Энн. Гарри представил, как мама сидит в гостиной на их старом синем диване, пока Робин читает газету в кресле. Раньше у них с Робином была такая фишка – отчим читал ему вслух газеты, а Гарри хохотал, потому что уже на второй статье мужчина добавлял туда разные нереалистичные подробности. Так, корова ограбила банк, а НЛО купили яхту, чтобы выкрасть тигра из Стамбула. — Как у вас дела? Робин читает газету? — хихикая, поинтересовался Гарри. — Именно так, милый. Он передаёт тебе «привет», — посмеялась мама. — Дела у нас в порядке. Вчера встретила Лизи, она спрашивала про тебя. Сказала, что ребята из центра соскучились. Вы ведь приедете хотя бы на две недельки? — с надеждой спросила Энн. Гарри знал, что дома по нему все скучают, но так ему вправду было лучше. Он тоже часто думал о ребятах из Городского центра для детей с ограниченными возможностями, в котором сам проводил немало времени. Можно сказать, его детство прошло там. А когда Стайлсу исполнилось четырнадцать, Лизи – воспитатель, помогающая его маме справляться – разрешила мальчику тоже присматривать за детками. — Приедем, мам. Мы же обещали. — Как там поживает старый добрый Манчестер? — О! Эта неделя была невероятной! — взволнованно прощебетал мальчик. — Луи выступал недавно. Почти настоящий концерт. Это было просто… просто… невероятно! Всем так понравилось!! Он даже спел авторскую песню… Это было так красиво, мам. Просто невероятно... — Это очень здорово, милый, — нежно посмеялась Энн. — Что насчёт того, чтобы вы приехали вместе? Луи отпустят? — Да! — тут же ответил Стайлс. — Да, я спрошу у него! Спасибо-спасибо! — Как дела у Ника? Всё хорошо? — О, думаю, да. Знаешь, он научился вправду вкусно готовить. Теперь нам с Мешем даже не нужно врать. — Какая прелесть! Надо сказать ему, чтобы он добавлял больше моркови, ты же знаешь. Гарри хихикнул, но его пальцы по привычке сжались вокруг ручки кресла. Вот оно. Вот самая главная причина, по которой он уехал к Нику – его мама, кажется, до сих пор не осознаёт, что это всё не шутка, что это не простуда, выступающая временной трудностью. Её сын живёт в темноте вот уже семь лет, а она думает, что витамин А, содержащийся в морковке, облегчит его положение. Нет, он любит маму. Он даже считает, что у них достаточно близкие отношения. Гарри благодарен ей за всё и осознаёт, как тяжело было его близким людям – особенно маме. Но… но она будто не понимает, что и ему тоже тяжело. — Конечно, мам, — поджав губы и пытаясь звучать бодро, произнёс юноша. До него донеслось, как хлопает входная дверь, и Гарри уже подумал, что это Меш уходит на свою смену в хореографическую школу, но послышался его приглушённый голос: «Привет, Лу. Ничего себе у тебя бандура! Ты играешь на виолончели? Гарри оставил тебе в холодильнике лимонный пирог из той пекарни – забери. Пока, милый». Ответа Гарри не услышал, но быстро проговорил в трубку: — Ладно, пока. Позвоню завтра. Целую вас. Ещё когда едва слышное ёрзание Луи нарушило тишину в коридоре, Гарри понял: что-то случилось. Дверь скрипнула, и мальчик развернулся в кресле. Томмо подошёл к кровати, всё такими же унылыми шажками. — Привет, солнышко, — поздоровался он, уже запихнув себе в рот сладкое. Луи пытался звучать радостно, но его голос казался до ужаса уставшим, слова получались скомканными. Гарри обеспокоенно нахмурил брови, пересаживаясь, чтобы быть ближе к Луи. — Как прошла репетиция? — Думаю, хорошо. Да, вполне, — ответил парень, но что-то всё ещё было не так. — Я определился, что буду играть в Лондоне. — Правда? — улыбнулся Гарри. — Угу, — промычал Томлинсон. Он потянулся к белому чехлу, чтобы достать инструмент. Луи сел удобнее, опустив ноги на пол. Мальчик вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Смычок коснулся струн, и комнату заполнила интерпретация для виолончели мелодии из «Красавицы и чудовища» – «Something There», слова которой Стайлс, наверное, знал наизусть.«Новое, и немного пугающее. Думал ли кто-нибудь, что такое возможно? Правда, что он не Прекрасный Принц, Но есть в нем что-то, что раньше у меня не получалось заметить.»
Внезапно смычок соскочил со струн, создавая противный звук – рука Луи дрогнула. — Лу? — обеспокоенно спросил Гарри. — Лу, ты в порядке? Он протянул руку, касаясь щёк Луи, но тот молчал. Гарри придвинулся, отставляя инструмент в сторону и чувствуя, как Томлинсон качает головой. — Что произошло? — Я просто… — выдохнул Луи. — Всё это… я… Всё началось в августе прошло года, а сегодня мы снова… и я будто… будто это какое-то дежавю. Сначала утром мы поругались с мамой из-за консерватории прям как тогда, но теперь мистер Бертлен обещал поговорить с ней. Я не знаю, почему я говорю это – это совсем неважно. Всё случилось в автобусе прямо, как тогда, — бормотал мальчик. Гарри чувствовал, как под его ладонью, лежащей на груди Луи, сбивается дыхание того. Чужие слёзы капали на предплечье. Состояние Томлинсона было каким-то безумием. — Всё в порядке. Хэй, Лу, давай дыши со мной, пожалуйста, — срывающимся голосом просил Гарри. Ему было так страшно. — Расскажи мне, что случилось? — В прошлом году. Всё началось в прошлом году в октябре, — как заведённый, повторял Луи. — Я перестал скрывать то, что я… я вовсе не… просто, если кто-то спрашивал меня об этом, я всегда отвечал честно. Слухи поползли по школе, я ничего не мог сделать. Просто принимал это. Меня не пугали эти взгляды. И тогда я просто… я просто ехал с Эммой домой на том же автобусе, что и всегда. Наши занятия по муз.литературе совпадали. Мы всегда возвращались домой вместе. Я держал виолончель, когда Эдвард постучал по моему чехлу. Он постучал и сказал: «Эй, красавица, ты ещё и музыкой занимаешься? Ведёшь себя, как приличная ученица?». Он так и сказал. Слово в слово – я точно помню. Я не обратил внимание. Просто отвернулся, но он продолжал говорить. Мы вышли на остановке. Эмма пошла в свою сторону, а я просто шёл дальше, но он появился из ниоткуда. Эдвард, он… я… он схватил меня за руку, утаскивая в тот переулок между магазином канцелярии и супермаркетом. Я вырывался, клянусь. Он отшвырнул мою виолончель – не знаю, как она тогда не разбилась. А потом он был везде – его руки и губы. Он прикасался ко мне, он говорил такие отвратительные вещи. Но вдруг Эмма крикнула – она так истошно завопила, что я пришёл в себя. Не знаю, какой адреналин был внутри меня, но я со всей дури вмазал ему – даже нос сломал. Пока он приходил в себя, я подхватил виолончель, и потом мы побежали, что есть силы. Остановились только на углу нашей улицы, и я так заплакал. Я просто ревел, а Эмма прижимала меня к себе, будто могла спрятать. Мне вдруг стало так страшно. Она отвела меня к Зейну на чердак. И никто не знает кроме них. Только они. Тот год был ужасным. И сегодня… я… я просто зашёл в автобус, а он там. Эдвард стоял там. Он сказал: «Привет, красавица». Он не называл так после этого. Но сегодня просто… я выбежал из автобуса тут же и пошёл к тебе, — мокрые дорожки на щеках Луи блестели, когда он закончил. Одному богу известно, как Луи хватило воздуха рассказать всё почти на одном дыхании. Мальчик громко всхлипнул, и Гарри снова притянул его к себе. — Я здесь, — шептал он, сдерживая собственные слёзы. — Никто не тронет тебя. Я здесь. Ты такой сильный, малыш. Ты такой сильный. Юноша осторожно перебрался ближе к подушкам, утягивая Луи за собой. Тот всё плакал, не унимаясь, пока Гарри гладил его по спине. Томлинсон уткнулся мокрым носом в его футболку и, судорожно вздохнув, закрыл глаза, засыпая.✿✿✿
Прежде, чем открыть глаза, Луи почувствовал шевеление у себя под головой. Он уткнулся носом во что-то очень нежное, что было под его лицом, и наконец-то понял: «что-то нежное» – это Гарри. Томлинсон оставил почти невесомый поцелуй чуть выше ключицы, где футболка оттянулась и открывала вид на бледноватую кожу. Гарри хихикнул, заставляя Луи посмотреть на него. На щеках мальчика были почти высохшие дорожки от слёз, и сама мысль о том, что он судорожно вытирал их, пытаясь не дать Луи увидеть это – разбивала сердце. — Спасибо, — прошептал Томлинсон. — Я ничего не сделал, — так же тихо ответил Гарри. Луи помотал головой. Это неправда. Гарри делал для него очень много каждый чёртов день. Гарри научил его чувствовать мир. Гарри помог ему понять, насколько он может быть прекрасен, и то, что Луи является частью этого прекрасного мира. — Ты сделал очень много. — Точно не больше, чем ты сделал для меня, — произнёс Стайлс, касаясь пальцами спины Луи. Он осторожно вёл ими вверх, пытаясь отыскать, где начинается линия роста волос. — Ты знал, что Брайля звали Луи и он был музыкантом? — Нет. — Здорово, да? Луи Брайль помог незрячим людям чувствовать мир чуточку полнее, а Луи Томлинсон помогает мне чувствовать этот мир каждый день – и это абсолютно невероятно. Томмо замер, посмотрев на улыбку Гарри. Он протянул ладонь, убирая кудрявую прядь с носа мальчика. — Ты же знаешь, что твои кудряшки понравились мне сразу? — зачем-то спросил Луи. Гарри рассеянно пожал плечами, чувствуя, как кончики пальцев парня касаются его щёк. Снова появилось это чувство, будто кто-то водит по всем внутренним органам пёрышком, но стук в дверь разрушил атмосфера, и, честно, Луи готов был убить Ника, если он хотя бы заикнулся бы о выпечки. Но Ник ничего не сказал ни о кексах, ни о плюшках. Он только смешно охнул, замечая Луи, придвинувшегося совсем близко к Гарри, сказал, что собирается заказать пиццу на ужин и вышел, чертыхаясь. Оказалось, что пицца, как сказал Ник, в этом доме неразлучна с фильмами. Сначала Луи немного замешкался, почёсывая затылок и пятясь к входной двери. Ему не хотелось портить семейные вечер, но, когда он неловко попрощался, Ник и Меш уставились на него, как на идиота, а Гарри замер с коробкой пиццы в руках. — Чего? — спросил Томмо. — Я же сказал, у нас фильмы и пицца, — ответил Гримшоу, выгибая бровь. — И семейный ужин, — осторожно продолжил Луи. — Вот именно! Так что, давай, заплетай свой патлы и залезай на диван, принцесса! Как ты планируешь стать частью нашей моногомозиготы, если не будешь присутствовать на семейных вечерах? — Ник покачал головой, будто покрасневшие щёки Луи и толчок локтем в бок от Гарри его совершенно не волновали. Хотя, может, так оно и было. Томлинсон сел на кресло, подумав, что небольшой диван нужно предоставить хозяевам. Меш листал Netflix, сидя на полу и воруя закуски с маленького столика в центре гостиной. Гримми плюхнулся на диван, накрывая себя тонким пледом. Он зевнул, потерев глаза, и принялся раскрывать косметические патчи. Луи достал телефон, отправляя маме сообщение о том, что вернётся позже, чем планировал. В ответ он получил: «Веселитесь 😉». Услышав цоканье, Луи повернул голову на лестницу, по которой, веляя хвостом, спускался Солнце. Пёс сразу же последовал на кухню, где Гарри уже ждал его с кормом в руках. Луи уселся поудобнее, закидывая одну ногу на кресло, и уже потянулся за сырными палочками, когда пёс вернулся из кухни, весело запрыгивая на диван. Выключив основной свет и оставляя гореть только несколько бра, Меш уложил голову на колени своего бойфренда, забирая к себе в руки миску с мармеладом. Настораживающая музыка из «Шерлока Холмса» заполнила комнату, в которую, специально скользя по полу своими носками с вышитыми на них клубничками и получая неодобрительное кряхтение от Ника по этому поводу, зашёл Гарри тоже с тарелкой в руках. Луи мельком бросил взгляд на диван, замечая, что там нет места. Он уже было хотел пересесть на ковёр, но Стайлс присел на подлокотник рядом с ним, протягивая ему миску с лимонными леденцами. Луи поднял голову, замечая смущённую улыбку мальчика. Томлинсон легко коснулся пальцами его запястья, ведя по нему чуть выше, пока сам перемещался в сторону на кресле. Он осторожно потянул Гарри на себя, но тот сразу же поддался, устраиваясь совсем близко к нему. Ноги мальчик положил на колени Луи, а сам отклонился на спинку. — Ну, что, Луи? — послышался голос Ника. — Потренируешься словесному описанию визуальных образов? И дальше быстрый набор слов, который обычно люди называют предложениями, вылетал из рта Луи каждую секунду. Иногда Гарри хохотал очень громко, из-за чего все остальные тоже начинали смеяться. Томлинсон понял, что самое сложное – описать внешность человека, потому что, когда он описал жертву, как «не очень симпатичную», Ник сказал ему, что, если бы опирался на субъективное мнение в этом вопросе, то Гарри никогда бы не заговорил с Луи, но Стайлс тут же запротестовал. — О, Ники, ты помнишь, как он нам не разрешал рассказывать ничего о внешности Луи? — улыбнулся Меш. Гримми кивнул в знак подтверждения, а Гарри просто закрыл ладошками лицо, когда услышал тихое хихиканье. Вечером, уже лёжа в своей постели, после порции подколов от мамы и сестёр, Луи отправил Гарри голосовое сообщение: «Давай послезавтра сходим в кино? Пожалуйста? Сладких снов, солнышко» Ник пообещал перенести кровать Гарри в их с Мешем спальню, если ещё раз проснётся от визга и обнаружит перед своим лицом широко улыбающегося мальчика, трясущего телефон, где на повторе проигрывается приглашение в кино.✿✿✿
До кинотеатра «Виа Синема», который располагался недалеко от садов Пикадилли – зелёная зона в самом центре Манчестера – не было прямых маршрутов. В субботу утром Луи первым делом достал с верхней полки стеллажа у кровати CD-диск, где хранил небольшие сбережения. Помимо остатков от карманных денег на обед, там всё ещё были бережно сложены несколько купюр – прибыль за первое выступление. Потом Томмо проверил карманы всех своих курток и джинсов, даже вытряс рюкзак – ему не хватало ровно столько, сколько требовалось на обратную дорогу с пересадкой на ещё один автобус. Конечно, Луи мог выбрать другой кинотеатр, попросить у мамы немного денег и пройтись домой пешком, но Гарри… Гарри заслуживал того, чтобы его сводили в самый лучший кинотеатр в городе, купили ему попкорн с огромной наценкой на свои собственный деньги, а не выклянченные у мамы, и право выбора, как добираться домой. В общем-то, именно эти причины привели Луи к тому, что сейчас он красит ногти Дейзи, Фиби и даже Лотти с Физи, зарабатывая на проездной билет. Девочки даже отправили маме фотографию его несчастного лица. Очень смешно. Примерно в половине третьего в последний раз покрутившись вокруг зеркала и поморщившись от запаха одеколона, Луи оттянул чёрную майку с эмблемой Nirvana, закрывающую пояс синих джинсов, и пригладил волосы у основания шеи. В три часа дня дверь небольшого дома чуть дальше по улице распахнулась, и перед Луи появился Гарри, нервно стукающий пальцами по своей палочке. Томлинсон улыбнулся, касаясь пальцами запястья мальчика. — Мне нравится, как выглядят цветы, — сказал он, поднимаясь рукой выше и поправляя торчащие из кармана джинсового комбинезона жёлтые одуванчики. Они были в районе груди, и Луи снова непроизвольно подумал, что всё, находящееся близко к сердцу этого мальчика, напоминает яркое солнце. — Спасибо, — смущённо пробормотал Гарри. Луи взял его ладонь в свою и повёл на автобусную остановку. Стайлс всё время болтал то о выходках Солнца, то о приближающейся командировке Ника. Потом, спрятавшись под навес магазинчика, Луи притянул Гарри к себе, рассказывая, как всё утро красил девочкам ногти и умалчивая причины. Мальчик громко хохотал и заставил его пообещать сделать маникюр и ему тоже. Несколько обеспокоенных прохожих наблюдали, как Луи помогает Гарри забраться в автобус, но, конечно, не помогли. Он провёл мальчика вглубь салона, устраиваясь спиной к окну и командуя Гарри облокотиться спиной к нему на грудь. Тот обхватил ладонью жёлтый поручень, и Луи накрыл его руку своей. Лёгкая улыбка коснулась губ кудрявого мальчика, и он чуть откинул голову, прижимаясь ближе. Когда они пересели в трамвай, усаживаясь сзади на свободные синие сидения, Гарри начал догадываться, что есть здесь что-то нечистое. Луи сдерживал смех, рассматривая напряжённо задумчивое выражение лица парня, который явно прокручивал в своей голове маршруты общественного транспорта в Манчестере. — Мы едем в «Виа Синема»? — смесь восхищения, недоверия и беспокойства прослеживалась в голосе Гарри. — Ага, — ухмыльнулся Луи, уже утягивая Стайлса за собой к выходу. Внутри их встретили огромные раздвижные двери. Люди сновали туда-сюда, громко переговариваясь и споря о вкусах попкорна. Луи повёл Гарри к кассам, невесомо касаясь его поясницы. — Добрый день! — бодро поздоровался сотрудник. Красная жилетка, кажется, была ему немного большой, а в руках он уже держал жёлтую картонку, готовый в любую секунду заполнить её попкорном на ваш вкус. — Здравствуйте, — улыбнулся Гарри. Луи рассматривал экраны с ближайшими сеансами. Он вытянул губы в трубочку, немного привстав на носочки, чтобы лучше видеть. Наверное, Гарри почувствовал это движение, потому что он вдруг захихихал. Губы Томмо растянулись в улыбке, и он снова посмотрел на блондина в жилетке, который судя по выражению лица не понимал, как Гарри понял, что Луи делает что-то умилительно-смешное и что вообще эти двое забыли в кинотеатре. — Могу я предложить вам кое-что? — вдруг спросил парень, продолжая после кивка от Луи: — По субботам у нас день ретро-фильмов в зале номер два. Сегодня показывают «Приведение» Джерри Цукера. Сеанс начался не раньше, чем три минуты назад. Может, вы хотели бы приобрести билеты туда? Томлинсон задумался, сведя брови к переносице, когда Гарри заговорил: — Я не… эм… когда-то в детстве мы с мамой… эм… мы смотрели этот фильм. Я не помню сюжет, только лица актёров. Может, это хороший вариант? Луи посмотрел на своего мальчика. Создавалось ощущение, что он разглядывает что-то за спиной работника – там стояли автоматы с содовой – и поэтому его голова чуть приподнята, но Томмо знал: это от того, что Гарри нервничает и поэтому старается выпрямиться и не выглядеть потерянным. — Это отличный вариант, — подтвердил Луи. — Какой попкорн ты хочешь? — Ты собираешься купить мне попкорн? — немного смущённо пробормотал Гарри. — Конечно, собираюсь. Мы в кино, — с умным видом ответил парень. — Карамельный, — просто сказал мальчик, пряча улыбку. — Средний карамельный попкорн, большую Колу и два билета на «Приведение», пожалуйста, — перечислил Луи, вернув своё внимание на белобрысого работника. Работники кинотеатров напоминали ему каких-то особенных волшебных эльфов. — Вообще-то, — чуть тише сказал парень, наклоняясь через кассу, — я продам вам обычные места, но вы можете сесть на задний ряд в VIP-секцию, если там никого не будет. Луи изумлённо кивнул, благодаря блондина – неужели он вправду волшебный эльф? – и протягивая тому двадцать пять фунтов. Он взял Гарри за руку, утягивая за собой в зал номер два. В темноте синие бархатные кресла казались совсем одинокими – людей было немного. Демми Мур уже запрыгивала на руки к Патрику Суэйзи в своём белом джинсовом комбинезоне. Взглянув на VIP-места – они были красного цвета – и никого там не заметив, Луи улыбнулся сам себе и направился туда, следя, чтобы Стайлс не споткнулся. Они устроились на соседних креслах, Гарри устроил попкорн у себя на коленях. Луи наклонился совсем близко к уху Гарри, прошептав: — Ник провёл мне несколько частных уроков словесного описания визуальных образов. Гарри хихинул, забрасывая себе в рот сладкую кукурузу. Томмо немного съехал с кресла, чтобы ему было удобнее пересказывать Гарри, что происходит на экране. И это было забавно, очень забавно. Попытки Луи описать одежду главных героев уступали только попыткам подробно выразить чувства на их лицах. Он держал своего мальчика за руку, когда Молли держала на руках умирающего Сэма. Луи рассказывал о свете, появляющемся перед смертью, и смешном старике из больницы. К концу второго часа, когда Сэм уже почти исчез, слёзы блестели на щеках Луи. Он провёл пальцами под носом, шмыгая. Ладно, он справится. Оставалось совсем чуть-чуть. Гарри тоже тихонечко всхлипывал рядом, пережевывая карамельный попкорн. Вдруг объяснения Луи прекратились, и он замер – Молли наклонилась прямо к Сэму, касаясь его губ своими, и фигура призрака рассеивалась в разноцветной дымке любви. Кто-то громко и отрывисто вздохнул на соседнем ряду. — Лу? Чего там такое, Лу? — тихий голос Гарри заставил Луи вздрогнуть. — Лу, чего они там делают? Томмо зажмурился, проводя ладонями по лицу. Он отставил большой стакан Колы на соседнее место и осторожно потянулся в сторону. Подлокотник столкнулся с его животом, вызывая неприятные ощущения. Брови Гарри были смешно нахмурены, из-под очков скатывались редкие блестящие слезинки. Луи судорожно выдохнул, замирая в нескольких сантиметрах от искусанных губ мальчика, что заставило бровки того удивлённо подпрыгнуть. В темноте кинотеатра, среди музыки из фильма «Приведение» и громких всхлипов, со вкусом карамели на языке и слезами на щеках, взглянув на отражение экрана в тёмных очках, под сдавленное «ой» Луи впервые поцеловал Гарри. Он отстранился, всё ещё невесомо касаясь своими губами нежных губ мальчика. Осознав что именно сейчас произошло, Томлинсон тут же впечатался затылком в бархат кресла. Его испуганные глаза медленно моргали, он даже не пытался понять, какие именно картинки сменялись на экране. Луи пришёл в себя только, когда услышал хруст. Он повернулся, рассматривая покрасневшее лицо Гарри, запихивающего попкорн себе в рот. — Подай, пожалуйста, Колу, — пропищал мальчик, вытягивая руку. Луи молча протянул ему стакан, поправляя трубочку. Горло Гарри двигалось, пока он большими глотками отпивал напиток. Томлинсон прикрыл глаза, проклиная себя. Как он мог просто взять и… сделать это? Что вообще на него нашло? Он мог хотя бы спросить разрешения! Холодные немного влажные из-за конденсата пальцы коснулись тыльной стороны ладони Луи, заставляя распахнуть глаза. Гарри соединил их руки, поглаживая костяшки Томлинсона. — Так… что там дальше? — шёпотом спросил Стайлс. Луи тихо посмеялся, проводя свободной рукой по лицу. Он снова сел чуть ниже, придвигаясь к мальчику и кладя голову на его плечо. — Они поцеловались. Это было прекрасно.✿✿✿
Пока мальчики были в кинотеатре, на улице прошёл дождь, немного размывая дорогу. Колеса заставляли лужи расплёскиваться и создавать радугу в лучах заката. Луи так же стоял за спиной Гарри, теперь придерживая его ладонью за талию. У них были одни наушники на двоих, и Луи это нравилось. Нравилось, как Стайлс слегка покачивал головой в такт песням. Нравилось, как он мог шептать их слова ему в ухо. Нравилось делить с Гарри музыку. — Поеду в Лондон на следующей неделе, — сказал Луи, когда они шагали по их улице. — Невероятно, Лу! — восторженно улыбнулся Гарри, дёргая рукой и притягивая Томмо чуть ближе к себе. — Ну, это ещё ничего не значит. Просто попробую выступить у них. Помнишь, я рассказывал тебе про специальные воскресенья? — тихо продолжал Луи. — Если там всё получится, то они могут пригласить меня играть в их мини-оркестр – что-то типа группы помешанных на музыке людей. Думаю, неплохо. Тем более это будет значить, что они 100 % ждут меня в следующем году. — Я уверен, ты им понравишься, — тут же подхватил Стайлс. — Не знаю никого более помешанного на музыке, чем ты, — посмеялся он. — А ты думал об этом? Улыбка медленно спала с лица Гарри, он прошёлся зубами по нижней губе и невнятно спросил: — О чём? — Об учёбе в Лондоне? — Я… — Гарри замешкался, но потом глубоко вдохнул, продолжая: — я не уверен, что это будет честно по отношению к Нику, понимаешь? — Не понимаю, — нахмурившись, ответил ему Луи. — Он хочет для тебя всего самого лучшего. Просто поговори с ним. Я уверен, что он будет только «за». — У нас ещё целый год, я успею, — ответил Гарри. Луи издал грустное «угум», поэтому мальчик добавил: — Обещаю, что поговорю с ним. И я думал, — вздохнул он, — может, я мог бы подать документы в педагогический университет, если там есть специальные программы? — Звучит так здорово, солнышко! — восхищённо пролепетал Луи, утыкаясь носом в шею Гарри. Конечно, Гарри хотел поступить в педагогический. Невероятный Гарри. Уже смеркалось, когда они подошли к подъездной дорожке дома Стайлса. Вокруг них от самой остановки летало какое-то крылатое насекомое, заставляющее Гарри постоянно вздрагивать, проносившись около его ухо. Луи хихикал, размахивая их руками. Они остановились у двери, как и во все прошлые разы, и вдруг почувствовали, что сегодняшний раз – особенный. Гарри вдохнул летний воздух, перемешанный с ароматом карамели, лимона, мокрого после дождя асфальта, сигарет и мятной жвачки. Мальчик протянул руки, касаясь ими плеч Луи, умостившего свои ладони к тому на талию. — Можно я тебя поцелую? — спросил Гарри. Вдруг пальцы с мозолями от струн обхватили его лицо, и нежные губы столкнулись с его губами. Стайлс улыбался в поцелуй, обвивая шею Луи руками, держась за собственные локти. Гарри так нравилось целовать Луи. Нравилось, как трепетно тот проводил кончиками пальцев по его коже. Нравилось чувствовать его так близко. Мальчик приоткрыл рот, сталкиваясь с Томмо языками. Он вдруг вздрогнул, почувствовав что-то твёрдое и железное. — Брекеты, — прошептал Луи в поцелуй. Громкий смех вырвался у Гарри. Его кудряшки спадали на лоб, на щеках появились ямочки. Томлинсон не удержался, притягивая его ещё раз и прерывая поцелуем. — Вот чёрт! Гарри снова вздрогнул, а Луи тут же повернулся на ругательство, то есть на Ника, стоящего у входной двери с мусорным ведром и открытым ртом. — Ты целовал его только что! — прокричал парень. — Неправда, — ухмыльнулся Луи, демонстративно наклоняясь вперёд и чмокая сладкие губы.✿✿✿
На следующий день Луи был сосредоточен на том, чтобы достойно держаться перед пытливым взглядом Ника в прихожей их дома, пока ждал Гарри с красным пледом в руках и большой плетёной корзинкой. — Не понимаю, почему нельзя устроить пикник на заднем дворе? — в очередной раз пробормотал Гримми. — Знаешь что? Когда в следующий раз ты спросишь у меня, почему мы давно не были на свидании, я посажу тебя за стол на кухне и подам палёную утку, — закатил глаза Меш, похлопывая Луи по плечу. — Но у них не свидание, — всё также злобно пробормотал Ник. — Без разницы! Им не по пять лет, чтобы устраивать пикник на заднем дворе, пока мамочка Ник делает для них свежевыжатый сок и посматривает из окна, дорогой, — снова парировал Меш, улыбнувшись, когда заметил, что Томлинсон старается скрыть смех, прикрывая рот ладошкой. Послышался шум половиц, все подняли головы, следя за тем, как Гарри осторожно спускается по лестнице в сопровождении Солнца. Луи улыбнулся, когда заметил, что на джинсах мальчика, возле карманов, краской нарисованы яркие цветы. — Если ты спугнул Луи, и мы никуда не идём, то я покрашу волосы в белый, — сказал Гарри, останавливаясь напротив Ника. — Я здесь, — отозвался Томмо. — Почему в белый? — нахмурился Гримшоу, протягивая руку, чтобы поправить волосы мальчика под банданой. — Чтобы подходили под цвет глаз. — Гарри! — одновременно практически в панике крикнули Луи с Ником, пока Меш смеялся. Гарри хихикнул, подходя к парню. Он взял Солнце, перекинул рюкзак и переплёл их с Луи пальцы. — Это свидание, Ник. Свидание, как в настоящих книжках и романтических комедиях. Луи расстелил свой красный плед на траве в городском парке, пока Гарри весело лепетал что-то Солнцу. Томлинсон плюхнулся вниз, притягивая к себе корзину с едой и доставая оттуда термос. Гарри медленно опустился рядом, складывая ноги в позе лотоса. — Это мой бутерброд, милый! — возмущался Луи, отодвигая руки от любопытного собачьего лица. Гарри рассмеялся, похлопывая Солнце по спине. Мальчик отломил от своего сэндвича кусочек, тыкая им в нос животного, тот тяжело вздохнул, опуская голову, чтобы полакомиться. Потерявшие страх и совесть утки прогуливались между постилками отдыхающих, изучая сегодняшний ассортимент. Луи отмахивался от них, придвигаясь к Гарри всё ближе. Из колонок, прикреплённых к фонарным столбам, доносилась тихая мелодия, следующими заиграли The Beatles, что заставило мальчика завизжать от восторга. Он внезапно вскочил, начиная кружиться с шоколадным батончиком в руках. Солнце весело скакал вокруг хозяина, веляя хвостиком. Луи хохотал, отклонившись на спину, и следил за подпрыгивающими яркими кедами Гарри. Песня закончилась, и под аплодисменты половины парка, мальчик плюхнулся обратно, широко улыбаясь. Луи наклонился вперёд, нежно чмокая его в губы. — Потрясающе, — прошептал он в поцелуй. Щёки Гарри заалели, и он наклонил голову, всё ещё тяжело дыша. Солнце пробиралось сквозь его кудри, и он выглядел так очаровательно. Луи решил сфотографировать его. Парень вытащил телефон, объявляя о своём решении. — Я заключу солнце в сердечко! — восторженно произнёс Гарри, тут же делая фигурку из пальцев. — Так нормально? Было совершенно ненормально, но Луи только пробормотал согласие, падая на спину, чтобы умудриться поймать солнце в объектив. Томлинсон минут десять корчился на траве, выпачкав всю футболку, но он поймал! Поймал! Теперь эта фотография надолго станет его заставкой на телефоне: Гарри в разноцветной футболке, держащий солнце в сердечке из пальцев, со своей широкой яркой улыбкой и растрёпанными кудрями. Луи даже выставит её во всевозможные социальные сети, скромно подписав: «Моё Солнце дарит вашему солнцу свою любовь. Скажите ебаное спасибо». https://pin.it/6hrhpy0
