Мы не можем

Январь 1999 года — Мерлин, я скучал по этому, — простонал Драко где-то в районе шеи Гермионы, когда его зубы прокладывали путь вниз к ее ключице. — Я тоже, — простонала она, прижимаясь к Драко всем телом, хотя он уже крепко прижимал ее к двери спальни. Это было так же легко, как и то, что они не могли больше держаться друг от друга на расстоянии.       Рождественские каникулы были почти пыткой в Бэрроу. Она так привыкла к тому, что Драко почти каждую ночь находится в ее постели, что его отсутствие сводило ее с ума. Не прошло и десяти минут после того, как в школе закончился праздничный ужин, как Гермиона оказалась в его объятиях, практически умоляя взять ее. — Я чертовски сходил с ума, наблюдая за тобой из другого конца зала и не имея возможности прикоснуться к тебе, — продолжал Драко, упираясь своим обтянутым тканью членом в ее живот. Ей действительно нужно было открыть эту чертову дверь. — Заткнись и трахни меня, — простонала Гермиона, приподнимаясь и обхватывая ногами его талию. Член приподнялся от ее слов, и он не мог поверить, насколько сильно вытащил маленькую гриффиндорку из ее панциря за то короткое время, что они занимались этим.       Он знал о ней то, о чем ее маленькие друзья даже не мечтали узнать. Он знал, как ей нравится, когда ее лижут, гладят, трогают, целуют, и как она выглядит, когда она на пике удовольствия. Для него было честью видеть ее такой, и этого ему пока было достаточно. Гермиона была восхитительна, и ему нравилось, что он полностью владеет ею, даже если они были единственными, кто знал об этом. — Я хочу трахнуть тебя, Грейнджер. Ты хочешь сделать это у стены, или как? — возразил он, уже задирая юбку на бедра. — Думаю, ты обнаружишь, — хрипло прошептала она ему на ухо, — что я полностью готова к любому твоему решению.       Драко чуть не кончил, когда почувствовал, как костяшки его пальцев коснулись ее обнаженной влажной кожи. На чертовой девчонке не было трусиков. Через несколько секунд его член был освобожден, и он вошел в нее одним быстрым толчком. Как он раньше жил без этого?

___________________________________

— Знаешь, Рон попросил меня пойти с ним в Хогсмид, — сказала Гермиона, играя краем простыни, которая покрывала ее тело, когда она лежала рядом с Драко в постели. Она уже перестала думать о том, что ей удастся избежать того, чтобы день за днем проваливаться с ним в бездну. Он был неотразим, и — по правде говоря — отношения, которые у нее с ним были, были потрясающими, пока они находились в их башне.       Они и трахались и занимались любовью со страстью, о которой она и не подозревала, но это было еще не все. Он был великолепен. Он соответствовал ее интеллекту и бросал ей такие вызовы, каких никто и никогда не бросал. Гермиона наслаждалась временем вне постели так же, как и временем в постели. — На День Святого Валентина? — спросил Драко, его тон был скучающим, но в нем чувствовалась определенная острота. — Да, — ответила Гермиона, нервно покусывая губу. Она надеялась, что Драко не выйдет из себя. Это не было похоже на полноценные отношения, хотя она верила, что у них есть взаимопонимание. — И что ты сказала? — спросил Драко. Он не имел права указывать ей, что делать. Он ведь сказал ей не думать, не так ли? Сам сказал ей, чтобы не волновалась, и что то, что у них есть, не выходит за пределы их башни. — Я сказала, что подумаю, — сказала Гермиона, вызывающе глядя на своего любовника, — не похоже, что у меня есть какие-то другие планы на День Святого Валентина, не так ли? И я уверена, что у вас с Пэнси уже запланирован прекрасный вечер, — сказала она, раздражаясь на себя за то, что позволила своей ревности проявиться. — Делай, что хочешь, — сказал Драко, отвернувшись от нее, но не прогоняя ее из своей постели, как она ожидала. Он надулся, как это у него обычно бывало. — Ты знаешь, что ведешь себя глупо? — неожиданно спросила Гермиона, в ее голосе звучало раздражение. — Да? — с сарказмом спросил Драко, снова повернувшись к ней, — если ты хочешь пойти на свидание с Вислым, не позволяй мне остановить тебя. — Что именно ты хочешь от меня, Драко? — спросила Гермиона, находясь в недоумении, — я не хочу идти с ним. Но я не могу легко сказать нет, не имея других планов. И ты, конечно же, не собираешься меня приглашать. Что же мне делать? Если я пойду, ты будешь вести себя как ребенок. Если я не пойду, он устроит королевский скандал. Вот именно поэтому я и знала, что нам не следовало начинать все это, — проворчала Гермиона, собираясь встать с кровати, но Драко остановил ее, прижав к матрасу своим телом, и перекатился на нее сверху, прижимаясь к ней своим обнаженным телом, и Гермионе пришлось сдержать желание застонать от гладкой кожи его груди, прижавшейся к ней. — Ты знаешь, что все должно быть именно так. Мысль о том, что ты встречаешься с этим идиотом, заставляет мою кровь кипеть, но что я могу сделать? — спросил он, пристально глядя ей в глаза, — и для протокола, я не собираюсь встречаться с Пэнси или кем-то еще в этот вечер.       Глаза Гермионы расширились. — Почему? — Для умной ведьмы ты иногда чертовски глупа, — проворчал парень, скатываясь с нее, когда убедился, что она больше не собирается сбежать. — Малфой, ты можешь когда-нибудь просто сказать, что ты имеешь в виду? — Гермиона вздохнула, — просто будь честен со мной хоть раз. — Я говорю тебе, чертова идиотка, что я не хочу быть с другой девушкой. Я хочу быть с тобой. Я думал, что мы проведем время вместе в ту ночь. Но если ты хочешь уйти с Уизли, я тебя не буду останавливать, — надулся Драко. Как бы ей ни было неприятно это признавать, его обиженный вид был чертовски мил.       Гермиона не смогла удержаться. Она улыбалась от уха до уха. По крайней мере, он признался в своих чувствах. Это уже начало. — Итак, я скажу ему, что не могу пойти. Но ты же знаешь, что это приведет только к вопросам. Поскольку ты ясно дал понять, что я твой маленький грязный секрет, я подумала, что ты захочешь избежать этого.       Драко вздохнул. Все это становилось таким сложным. Он хотел провести с Гермионой каждое мгновение. Она была красивой, умной, забавной и удивительной. Но он не мог. Если бы он открыто встречался с ней, сердце его матери разбилось бы. Его друзья никогда не поймут, и только одному Мерлину известно, как это отразится на компании, которую он должен был возглавить после окончания университета. У него были обязанности. Когда он смотрел на нее, он часто забывал о них.       Но она была права. Они не могли быть слишком подозрительными. — Ладно, — вздохнул он, — иди с Уизелом.       Гермиона вздохнула и прижалась к Драко. — Ты же знаешь, я не хочу. Может быть, если мы просто… — Нет, Гермиона, — сказал Драко, серьезно глядя на нее, — мы не можем рассказать никому. Мы просто не можем. — Хорошо, — сказала Гермиона, потерпев поражение. Ей не хотелось рассказывать о них своим друзьям, но какая-то часть ее беспокоилась, что он так хочет сохранить ее в тайне от всех, кто важен в его жизни.

___________________________________

— Да, да, пожалуйста… не останавливайся! — взмолилась Гермиона, позволяя Драко языком подталкивать ее к краю. Они занимались этим всю ночь, и все равно он заставил ее кончить. Она не знала, что ее тело может так реагировать, но, несмотря ни на что, Драко смог заставить ее кричать. — Драко! — кричала она, тяжело кончая и содрогаясь от его прикосновений. Он был великолепен в этом, и, казалось, ему нравилось давать это так же, как и ей получать.       Он поднялся по ее стройному телу и опустился рядом с ней, когда девушку отпустил очередной оргазм. — Ты прекрасна, — вздохнул он. Это был не первый раз, когда Драко говорил это. За те месяцы, что они были вместе, он говорил это часто, всегда с одинаковой благоговейной интонацией в голосе. Сначала ее это пугало, но, привыкнув, Гермиона начала наслаждаться его отношением. Он действительно считал ее красивой. Неважно, что еще было между ними. Он действительно хотел ее, этого нельзя было отрицать. — Это было потрясающе, — сказала Гермиона, перекатившись к нему лицом, как только вновь обрела контроль над своим телом.       Он улыбнулся ей, одной из тех настоящих улыбок, которые она редко видела, и это согрело ее сердце. Но это также вернуло ее к той неуверенности, которую она испытывала, когда дело касалось его. Чем дольше они поддерживали свои отношения, тем больше запутывались ее чувства, пока она не дошла до того состояния, в котором находилась сейчас — эмоциональной привязанности, если не сказать больше. — Драко, что мы делаем? — Думаю, мы трахаем друг друга до беспамятства, — пошутил он, но серьезность на ее лице заставила его вздохнуть и приступить к серьезному разговору, который, как он знал, слишком долго откладывал. Это был лишь вопрос времени, когда она начнет давить на него еще сильнее из-за его нежелания выносить их отношения за пределы башни, но надеялся, что сможет продержаться хотя бы еще месяц до этого момента. Похоже, у Гермионы были другие планы.       Дело в том, что учебный год подходил к концу. Они только что вернулись с пасхальных каникул, и после разговора с матерью он понял, что все его мечты о том, чтобы привезти Гермиону домой и познакомить с семьей, остались лишь фантазиями. У них оставалось чуть меньше трех месяцев в безопасности их башни, а потом… ну, он не был уверен. — Драко, я серьезно. Мне не очень приятно быть первым из нас, кто признает это, но ты важен для меня. Я… я думаю, что влюблена в тебя. И… и я просто не знаю, к чему это приведет, — она нервно дернулась рядом с ним, молясь, чтобы ее инстинкты относительно его чувств были верны. Она знала, что он заботится о ней. Драко не стал бы так много ставить на карту ради их отношений, если бы это было не так, но Гермиона никогда не чувствовала себя так раньше, и это сопровождалось неуверенностью.       Глаза Гермионы были мокрыми от слез, и он почувствовал боль в груди, зная, что его действия вызвали у нее эту неуверенность. По правде говоря, Драко знал, что влюблен в нее. Прошло около пяти месяцев с тех пор, как они начали эти чертовы отношения, и он никогда не чувствовал себя более живым или счастливым за всю свою жизнь. Драко не хотел думать о том, что будет, когда им придется расстаться. — Гермиона, — вздохнул он, прижимаясь к ее щеке, — я… я тоже люблю тебя. Мы делаем то, что естественно. Давай, не думать об этом. — Как я могу не думать об этом? — спросила Гермиона, — когда закончится школа, что будет дальше? — Я не знаю, — неловко ответил Драко. Гермиона фыркнула и отвернулась. — Мне этого недостаточно. Больше нет.       Она выскользнула из кровати, натягивая халат. — Гермиона, подожди, — позвал Драко, но ее уже не было, — к черту все, — простонал он про себя. Натянув боксеры, он вышел из своей комнаты и пошел по коридору к Гермионе, даже не потрудившись постучать. Он должен был как-то исправить это, хотя и не был уверен, как именно.       Ее дверь была открыта, и он протиснулся внутрь, его сердце замерло в груди, когда он услышал, как она плачет в подушку. — Уходи, — простонала Гермиона, едва слышно. Драко просто проигнорировал ее и скользнул на кровать позади нее, обхватив руками и крепко притянув к себе. — Гермиона, — прошептал он ей на ухо, — ты знаешь, что я чувствую к тебе. — Но этого недостаточно, не так ли? — ответила Гермиона, вытирая лицо. — Я стараюсь, — устало сказал Драко, — я нахожусь под большим давлением. У меня есть компания, и я должен заботиться о маме и обо всем остальном. Я хочу быть с тобой. Только с тобой. Ты знаешь это. — Но в конце концов, ты выберешь свою маму, друзей, и чертову компанию, — возразила Гермиона.       Драко вздохнул. Это было правдой, он, вероятно, так и сделает, но он не хотел этого. Разве это не имеет значения? — Пожалуйста, не делай этого, — сказал Драко. Малфой никогда не просил, но он знал, что просьбы — это единственное, что может удержать ее рядом с ним, даже на короткое время. — Это больно, Драко. Неужели ты не можешь этого понять? — спросила Гермиона. — Да, я понимаю. Мне тоже не очень приятно. Я сделаю все возможное, чтобы мы были вместе. Пожалуйста, только не отказывайся от меня, — сказал Драко, притягивая ее лицо к себе. Грустного отчаяния на его лице было достаточно, чтобы она сдалась, и кивнула ему в грудь, когда он погладил ее по спине и убаюкивая.