Мы не можем

Июнь 1999 — Ты можешь поверить, что это конец? — спросила Джинни, возбужденно подпрыгивая на своем месте за ужином за несколько недель до конца года. — Ну, у нас еще есть две недели, — засмеялась Гермиона. Внутри она была вне себя от волнения. Меньше всего ей хотелось покидать Хогвартс, но поскольку ее друзья все больше и больше радовались окончанию школы, ей пришлось подыграть им. По правде говоря, она была в ужасе от того, что произойдет после того, как они покинут священные залы Хогвартса.       Она уже была принята на программу целительства в больницу Святого Мунго в ожидании результатов экзаменов, но ее волновало не это. Драко категорически отказывался говорить о будущем, и Гермиона обнаружила, что безнадежно позволяет ему постоянно избегать этой темы. Драко стал для нее самым важным, а их будущее все еще было таким… неясным. — Я знаю, но все, по сути, подходит к концу, — сказала Джинни. Она не была так рада возвращению в Хогвартс, как остальные трое, поэтому была более чем готова закончить свое образование. В ее планы входило создание семьи. Образование больше не представляло для нее особого интереса. — Как бы я ни скучал по этому месту, будет здорово оказаться в реальном мире, — сказал Гарри, — без необходимости спасать его, — добавил он с ухмылкой. — В этом ты прав, приятель. И тренировки авроров не дадут нам скучать, — сказал Рон, с энтузиазмом, не уступающим энтузиазму его сестры. Гермиона улыбнулась им, радуясь, что ее лучшие друзья приняли решение о том, чем они хотят заниматься в жизни, и это решение не включало игру за Пушки Педдл. Они росли, и она очень гордилась ими. — Я просто рада, что нам не придется возвращаться в Нору, — сказала Джинни, — как бы я ни любила семью, я не могу постоянно находиться с мамой, — было решено, что Рон, Гарри и Джинни переедут на Гриммо 12 после окончания школы. Гермиона не дала своего подтверждения по этому поводу. Она надеялась, что Драко предложит ей лучший вариант. Но понимала, что это было лишь ее желание. Он не давал ей никаких обещаний, по крайней мере, без большой доли вины с ее стороны, но он любил ее. Это должно было что-то значить. — Что ж, мне пора возвращаться к учебе, — сказала Гермиона, и все ее друзья вздохнули в унисон. Они не могли понять, почему она так усердно работает, когда явно была готова. Они не знали, что на самом деле она не тратит большую часть времени на учебу. Драко позаботился об этом.       Возвращаясь в свою комнату, она надеялась, что он будет ждать ее. Она видела, что он ушел с ужина за десять минут до ее ухода. — Ты задержалась, — со вздохом сказал Драко, садясь на диван. — Извини, — сказала Гермиона, — они были рады окончанию школы. Мне пришлось притвориться, что я тоже. — Да, — рассеянно сказал Драко. Он не мог удержаться от того, чтобы не порадоваться перспективе покинуть Хогвартс так же, как и Гермиона. — Потому что, знаешь, через две недели все закончится, — сказала Гермиона, отвернувшись от него, — я просто не чувствую желания праздновать. — Гермиона, — вздохнул Драко, перебираясь с дивана на ее сторону, — мы можем сделать все так, чтобы это сработало. — Как? — спросила Гермиона, глядя на него. Она надеялась, что он прав, но пока что такой вариант не обсуждался. — Может быть, я смогу снять квартиру. Я имею в виду, я мог бы по-прежнему заботиться о маме. А ты могла бы переехать ко мне, — сказал Драко, в его голосе звучала надежда. Он думал об этом уже несколько месяцев, — она… она не должна была бы узнать сразу. Я мог бы вести дела. Я имею в виду, мы не сможем быть вместе публично, но мы могли бы быть вместе.       Глаза Гермионы засветились. Это не было идеальным вариантом. Она по-прежнему оставалась его тайной, но он впервые заговорил с ней о том, чтобы они остались вместе после окончания школы. — Мы… мы могли бы это сделать. В конце концов, ты ведь ей расскажешь?       Драко сглотнул при этой мысли, но кивнул. — Я не могу тебя отпустить, — прошептал он ей на ухо, прижимая ее к себе, — я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — вздохнула Гермиона, набросившись на его губы с чувственным поцелуем. — Мммм, ты восхитительна, — сказал Драко, потянув ее к дивану. Он не думал, что сможет пройти весь путь наверх. Мысль о том, чтобы провести с ней все лето, заперевшись в их собственной квартире, была слишком волнующей. — Ты мне нужен, — задыхалась Гермиона, потянув его за рубашку. — Я весь твой, — пообещал Драко, толкая ее обратно на диван.

________________________________

Драко,       Ты же знаешь, что жить самостоятельно невозможно. Каждый глава семьи Малфоев живет в Малфой-мэноре с самого начала рода. Компания так же доступна из дома, как и из Лондона, как ты прекрасно знаешь.       Я очень удивлена, что ты не хочешь возвращаться домой. Это был долгий год в одиночестве в этом большом поместье, и я полагала, что мой единственный сын захочет провести время со своей матерью. После того, что случилось с твоим отцом, которого отослали, мы — все, что у нас осталось.       Что я скажу своим друзьям, если мой собственный ребенок не хочет возвращаться ко мне домой? Что напишут в газетах? Ты должен подумать о том, что ты не просто человек, Драко. Ты Малфой — один из Священных двадцати восьми. Ты наследник самой могущественной чистокровной семьи в Англии. Я не должна напоминать тебе об этом. Война может и закончилась, Темный Лорд может и исчез, но это не меняет твоей роли в этом мире. Переезд в квартиру в Лондоне не входит в планы, и я не могу этого допустить.       Мне не терпится увидеть тебя на выпускном вечере на следующей неделе. Я очень горжусь тобой. Твой отец тоже. Он хочет тебя видеть. Надеюсь, ты навестишь его, когда вернешься домой.       С любовью,       Мама       Слезы навернулись на глаза Драко, когда он перечитал письмо матери. Как он мог быть таким наивным, полагая, что его план когда-нибудь сработает? Мать была права. Пророк устроит настоящий праздник, если он оставит ее в поместье одну, пока сам будет жить в Лондоне. Не говоря уже о том, что скажут инвесторы компании.       Он ненавидел быть чистокровным. Он ненавидел общество и свои обязательства перед семьей. Он любил свою мать больше всего на свете, но сейчас он был на нее обижен. Гермиона была лучшим, что когда-либо случалось с ним, но он не видел никакого способа удержать ее в своей жизни. В Малфой-мэнор ее было бы не протащить. Его время будет постоянно учитываться, и это никак не сработает.       Он мог отвернуться от матери и от своей судьбы. Но знал, что это не в его силах. Она дала ему жизнь. Она была женщиной, которая любила его безоговорочно, и он был обязан ей своей преданностью или, по крайней мере, послушанием.       Но смог бы он жить без Гермионы? Драко не знал. Он любил ее. Любил ее так, как никогда не думал, что может полюбить кого-то. Она была всем, чего он хотел. Он не мог представить, что когда-нибудь будет счастлив с кем-то другим так, как с ней. Эта мысль сама по себе была достаточно пугающей.       Драко вытер щеки и снова вздохнул. У него действительно был только один вариант. Но он ему не нравился. — Драко, ты здесь? — позвала Гермиона из гостиной. Он глубоко вздохнул и взял себя в руки, прежде чем выйти из своей комнаты, широко улыбаясь. — Здесь, дорогая, — сказал он с сарказмом, и она закатила глаза. — Я закончила свой последний тест, — взволнованно сказала Гермиона, — у тебя еще остались? — Нет, я закончил сегодня утром, — сказал Драко, обхватив ее обеими руками и поцеловав в лоб. — Отлично, — сказала Гермиона, — итак, чем ты планируешь заниматься сегодня вечером? — Тобой, — усмехнулся он. Гермиона улыбнулась в ответ. Это был тот ответ, на который она надеялась. Она уже отшила Рона и Гарри, сказав им, что устала от тестов и собирается сразу лечь спать. — Давай, — сказала Гермиона, ее голос был низким и знойным, — я ждала этого весь день.

________________________________

      В ночь перед выпускным Драко устроил для Гермионы прекрасный ужин, подкупив нескольких домовых эльфов, чтобы они ему помогли. Это было очень романтично, и Гермиона почувствовала себя в приподнятом настроении. Все шло идеально. Скоро они будут проводить такие вечера у себя дома, и им никогда не придется беспокоиться о пустяковых проблемах, связанных с тем, что их могут обнаружить в уединении их собственной квартиры.       Конечно, ей хотелось бы, чтобы они с Драко были откровенны в своих отношениях, но после всего, если бы они могли просто быть вместе, она знала, что сможет заставить его сдвинуться с мертвой точки и по другим вопросам. Он не мог хотеть жить в тайне вечно.       Когда Драко привел ее в свою комнату, она почувствовала что-то другое в том, как он прикасался и смотрел на нее. Его глаза буравили ее, словно она могла исчезнуть в любой момент, когда он раздевал ее и укладывал на кровать. — Драко, ты в порядке? — спросила она наконец, когда он, обнаженный, устроился между ее ног. Его интенсивность была такой, какой она никогда от него не видела. Страсть была постоянной, но он смотрел на нее так, словно она была единственной вещью в мире в этот момент. — Я в порядке, — сказал он, тепло улыбаясь ей, — мне просто… нужно почувствовать тебя. — Я здесь, — сказала Гермиона, прижавшись к его щеке и притянув его губы к своим. Он вошел в нее медленно и глубоко, и она вздохнула, когда он заполнил ее.       Он двигался в ней и выходил из нее, не отрывая от нее глаз. От ее красоты ему хотелось плакать, но все, что он мог делать, это цепляться за ощущение ее стенок вокруг него и ее кожи, скользящей по его. — Мерлин, ты так прекрасна, — вздохнул Драко, ускоряя темп. Он не мог больше терпеть. Он должен был снова войти в нее. Он должен был почувствовать ее спазмы вокруг себя в последний раз, иначе он никогда не сможет сделать то, что должен. — Ты тоже, — простонала Гермиона, чувствуя, как ее тело содрогается от интенсивности его толчков. Он занимался с ней любовью так, как никогда раньше, и это заставляло ее кожу пылать, а сердце биться. Она крепче обхватила его руками, притягивая к себе и плотнее обхватывая ногами. Они оба были близки, и Гермиона хотела ощутить каждый его дюйм.       Драко, со своей стороны, хотел, чтобы это длилось вечно, но покалывание в яйцах подсказывало ему, что он стремительно приближается к краю и моменту истины. — Я сейчас кончу, — предупредила Гермиона, ее дыхание участилось по мере приближения кульминации. — Кончи для меня, — приказал Драко, ускоряя свои движения, чтобы присоединиться к ней. — Драко! — Гермиона застонала, обхватив его руками, когда она провалилась головой вперед в небытие. — О, Гермиона… — Драко задыхался, позволяя ее стенкам иссушить его, когда он выплеснул свое семя глубоко внутрь нее.       Он оставался внутри нее, размягченный, но еще долгое время находился в ней. Пальцы Гермионы пробежали по его коже головы, когда она крепко прижала его к себе. — Мммм, — вздохнула она, удовлетворенная, — у меня пальцы на ногах покалывает.       Драко грустно улыбнулся и скатился с нее, позволив себе окончательно выскользнуть из нее. — Что случилось? — спросила Гермиона, повернув его лицо к себе. Он выглядел явно расстроенным, учитывая тот потрясающий секс, который у них только что был. Сердце забилось быстрее в груди, надеясь, что что-то действительно не так. Почему он выглядит таким грустным, если их совместная жизнь только начинается. — Я не знаю, как сказать, Гермиона, — начал Драко, отворачиваясь от нее. — Ты меня пугаешь. Просто скажи, — сказала Гермиона, приподнявшись на локте, чтобы посмотреть на него. — Мы… мы не сможем жить вместе, — сказал Драко, посмотрев на нее, но потом снова отвернулся. — Что? — спросила Гермиона, удивляясь, что ей послышалось. — Я должен вернуться в поместье. Мы не можем… мы больше не можем этого делать. Ничего не получится, — сказал Драко, его голос был лишен эмоций, но она могла сказать, что он сдерживает свои настоящие чувства.       Слезы навернулись ей на глаза, когда Гермиона посмотрела на него, задаваясь вопросом, что произошло за две недели, что заставило его передумать, и почему он решил сказать ей об этом именно сейчас. Они уже строили планы и все такое. — Значит, ты думал, что успеешь еще раз хорошенько потрахаться, прежде чем бросишь меня? — спросила она с ядом в голосе. Она подняла халат, который держала у его кровати, и натянула на себя, — ты совершенно невероятен, ты знаешь это? — Все не так, — возразил Драко, впервые заглянув ей в глаза, — я не мог уйти без… ты нужна мне в последний раз. Я не хочу этого делать. У меня есть обязательства. Ты знаешь это. — О да, — огрызнулась Гермиона, — твоя — драгоценная мать. Чертова расистка, которая, очевидно, значит для тебя гораздо больше, чем я. — Эй, — начал Драко, его голос был раздраженным, но Гермиона прервала его. — Нет, ты не должен защищать ее передо мной. Ты выбрал ее, и ты разбиваешь мне сердце. Я буду ненавидеть ее, если захочу! — Гермиона плакала, слезы текли по ее лицу, — я не могу поверить, что позволила тебе так поступить со мной. Я не могу поверить, что впустила тебя. Я должна была знать с самого начала. — Ты всегда знала, что это возможно, — возразил Драко, но он знал, что это неправильные слова, когда она была в таком состоянии. Эта боль быстро переросла в гнев, когда Гермиона поднялась с кровати и повернулась к нему лицом. — Я также думала, что ты любишь меня. Ты сказал мне, что любишь. Если бы ты действительно любил меня, ты бы не отбросил меня в сторону из-за того, что какие-то глупые Слизеринцы не одобряют этого. Ты не нравишься моим друзьям, но если бы ты сказал хоть слово, я бы через минуту рассказала им всю правду о нас. Ты никогда не любил меня. Все, чего ты хотел, это трахать меня и использовать мои эмоции против меня. Ты использовал меня сегодня ночью, и я никогда не прощу тебя за это. Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу, ты, гребаный урод, — к концу своей тирады она закричала и, повернувшись, потопала к своей комнате, как только собралась с духом. — Подожди, пожалуйста… — позвал Драко, вставая с кровати, чтобы последовать за ней. На этот раз, когда он попытался открыть дверь, она была заперта, но он слышал, как она плачет по ту сторону. Она больше не принадлежала ему. И никогда не будет. Эта мысль проделала дыру в его сердце.

________________________________

— Привет, ребята, — сказала Гермиона, встретившись с Роном, Гарри и Джинни после церемонии вручения дипломов. Она успешно избегала Драко весь день и планировала продолжать в том же духе до тех пор, пока не окажется в Хогвартс-экспрессе, направляющемся в Лондон. Тогда ей больше никогда не придется видеть его обманчивое, лживое лицо. — Наконец-то свобода! — сказала Джинни, танцуя перед ними. Гарри и Гермиона засмеялись, а Рон закатил глаза. — Я хотела спросить, свободна ли еще та комната на Гриммо 12, — сказала Гермиона, с надеждой глядя на своих друзей. — Конечно, — сказал Гарри, — но я думал, что ты хочешь обзавестись собственной квартирой. — Я передумала, — сказала Гермиона, нацепив фальшивую улыбку. Мысль о том, что произошло на самом деле, отозвалась резкой болью в груди, — думаю, было бы здорово быть рядом с друзьями. — Я рад, — сказал Рон с яркой улыбкой, — мне никогда не нравилась идея, что ты будешь жить одна. Не то чтобы ты не могла сама о себе позаботиться, — поправил он, — но это было бы одиноко. — Да, — согласилась Гермиона, — мне нужно собрать вещи в старом доме моих родителей. Это займет несколько недель. Потом я перееду, — сказала Гермиона. Ей не очень хотелось продавать дом, но она пообещала родителям, что сделает это. Они решили, что будут жить в Австралии, и оставили дом ей в пользование до окончания школы. Теперь пришло время упаковать все вещи, отправить их им и продать дом. Это был удивительный подарок, но в то же время и хлопотный. С другой стороны, возможно, ей нужно было чем-то отвлечься от текущей ситуации. — Я помогу, — предложил Рон, — программа авроров начнется только через несколько месяцев.       Гермиона улыбнулась. — Спасибо, Рон.