Мы не можем

Декабрь 2005 года       Гермиона пробовала встречаться с разными парнями. Ей не понравилось. Парвати назначила ей свидание, и хотя она протестовала против этого, в конце концов, постоянные придирки заставили ее сдаться. Это было одно свидание. Насколько плохим оно могло быть? Отвратительно.       Он был невероятно скучным и, очевидно, прочитал несколько публичных комментариев Джинни о ней и решил, что она легкодоступная. После мучительного часового ужина парень ожидал, что Гермиона отвезет его обратно в свою квартиру и потрясет его мир. Когда она объяснила, что, конечно же, не станет этого делать, его ответ о ее очевидном отсутствии морали и сопровождающая его ухмылка были достаточны, чтобы ей захотелось его избить. Да ладно. Не нужно строить из себя невинность или что-то в этом роде. Все знают, что ты облапошила Уизли. Она задрожала при мысли об этом.       Теперь это было официально — она будет одинокой до конца своих дней. Может быть, она обратится в маггловский банк спермы и просто заведет ребенка в одиночестве. Может быть, ей поможет новая кошка. Вздохнув, она закатила глаза. Кого она обманывает? Глупый Драко Малфой сделал это с ней. Он должен был быть очаровательным, умным, сексуальным, идеальным для нее и при этом быть полным кретином, не желающим сделать ее своей публично. Глупый хорек.

____________________________

Январь 2006 года — Две грязнокровки прыгают с высокого здания. Кто первым упадет на землю? — Я не знаю, кто? — Какая разница? — смех наполнял зал заседаний, когда инвесторы и высшее руководство Малфой Энтерпрайзис собрались на совещание. Они все еще ждали нескольких человек, поэтому Драко пока не мог начать. Однако шутки действовали ему на нервы. Его челюсть напряглась, и он сжал оба кулака с такой силой, что, казалось, перо сломается пополам. Эти люди были такими невежественными, что ему не терпелось дать им то, что они заслужили. Годами он представлял себе этот момент. Это будет сладко. — Хотите услышать анекдот? — сказал другой мужчина, дико ухмыляясь, — права грязнокровки! — большинство людей в комнате засмеялись, и Драко посмотрел на часы, надеясь, что успеет начать собрание до того, как взорвется. Еще один вклинился. — Почему грязнокровка перешла дорогу? — после паузы, — не в этом дело. Почему она не была прикована к кровати?       С Драко было достаточно. К счастью, вошел его собственный помощник и дополнил группу. — Хорошо, — сказал он, его голос звучал туго в собственных ушах. Драко одновременно нервничал и злился, и ему было трудно решить, что он чувствует больше в данный момент. Наверное, злость. Он не мог поверить, что взрослые мужчины действительно так относятся к другим человеческим существам. Впрочем, он не должен был удивляться. Разве его мать и отец не испытывали те же чувства? Может быть, его мать была более чопорной и правильной в своем фанатизме. Ей бы все эти шутки показались отвратительными, но вовсе не потому, что им не хватает человеческого сочувствия.       Группа затихла, предоставив Драко свое внимание. Встав, он сделал глубокий вдох, прежде чем начать речь, которую репетировал несколько недель. — Сегодня в Малфой Энтерпрайзис все изменится, — сказал Драко, оглядывая комнату. Они были молчаливы и растеряны, как он и предполагал, — слишком долго я позволял вам всем брать бразды правления этой компанией. Я делал все так, как делал мой отец, и я хочу, чтобы вы знали, что так больше не будет. Прежде всего, время шуток о магглорожденных и женщинах прошло. Это рабочее место, а не сигарный салон, — его голос был строгим, и он видел, как сузились глаза окружавших его пожилых мужчин. — С этого момента этот бизнес станет местом, где все волшебники будут чувствовать себя в безопасности и будут услышаны. Я даже начал процесс налаживания связей с крупными маггловскими корпорациями, и с понедельника эта компания будет публично торговать на Лондонской фондовой бирже, — по комнате пронеслось бормотание, скорее всего, люди спрашивали, что это за чертова Лондонская фондовая биржа. Экономика волшебников и магглов пересекалась гораздо больше, чем он предполагал до своего исследования. Когда одна из них преуспевала, преуспевала и другая. Когда дела одной шли плохо, это отражалось на другой. Большинству магглов было все равно, чем занимается компания, лишь бы прибыль от инвестиций была хорошей. Он обнаружил, что существует около дюжины других, более мелких предприятий волшебников, уже интегрированных в маггловский рынок. — Учитывая это, большинство из вас мне больше не понадобятся. Все, кто считает, что общество чистокровных превосходит другие, или что старые пути лучше новых, могут уходить. Забирайте свои деньги с собой, они нам больше не пригодятся. Те из вас, кто хочет перенести Малфой Энтерпрайзис в 21 век, могут остаться. Позвольте мне прояснить ситуацию, — он глубоко вздохнул и посмотрел в глаза всем присутствующим, — здесь все изменится. Это моя компания, и если для того, чтобы поступать правильно, нужно довести ее до ручки, то я так и поступлю. Со мной больше не будут обращаться как с манекеном, и я не буду слушать бездумную, сексистскую, расистскую болтовню о людях, которые мне небезразличны.       Большинство лиц в комнате омрачились хмурыми взглядами, и он подумал, стоит ли беспокоиться, что они его уничтожат. Он не думал об этом во время планирования, но сейчас… — Ты совершаешь большую ошибку, Малфой, — сказал один из самых старых инвесторов, вставая, — отец стыдился бы тебя. — По правде говоря, это я стыжусь своего отца, — возразил Драко, вызвав в комнате вздохи, — теперь вам всем предстоит сделать выбор. Оставайтесь или уходите, но если вы останетесь, знайте, что все будет совсем по-другому.       Гневное бормотание наполнило комнату, когда все инвесторы, кроме трех, вышли. Примерно половина персонала тоже ушла. Наконец, когда они покинули комнату, Драко увидел, что в ней остались три инвестора и около пятнадцати сотрудников, большинство из которых были женщинами, с легким облегчением на лице. Улыбнувшись впервые за все время встречи, он издал протяжный вздох. — Я рад видеть, что некоторые из вас остались. Теперь, я думаю, мне лучше объяснить вам мои новые планы относительно компании, — все кивнули, доставая перья и пергаменты, чтобы сделать заметки. Драко знал, что день будет долгим, но он чувствовал, что с его плеч свалилась огромная тяжесть. Он жалел, что не сделал этого давным-давно.

____________________________

— Мама, — сказал Драко, найдя ее в чайной комнате, — я должен тебе кое-что сказать. — Да, дорогой, — сказала она, улыбаясь ему. — Если все пойдет по плану, я планирую привести сегодня на ужин девушку, — сказал Драко, нервно одергивая свою одежду. — О, Драко! — воскликнула Нарцисса, ее глаза сияли от возбуждения, — наконец-то ты приведешь кого-то домой! Может быть, я все-таки получу внуков! — она хлопнула в ладоши, и он чуть не скривился. У него было чувство, что она не будет так радоваться, когда он появится со своей спутницей — если Гермиона вообще согласится пойти с ним. — Мама, для меня очень важно, чтобы ты относилась к этой девушке с уважением. Она много значит для меня, — серьезно сказал Драко. — Конечно, Драко. Почему бы и нет? — она сияла, а Драко просто кивнул и вышел из комнаты. Он не знал, лучший ли это способ справиться с матерью, но часть его надеялась, что если она узнает Гермиону поближе, то полюбит ее так же сильно, как и он. В конце концов, Гермиона была очаровательной ведьмой. Мало кто из ее знакомых не любил ее, полагая, что можно мириться с человеком, который знает больше тебя почти обо всем.

____________________________

      Гермиона только устроилась на своем диване с чашкой горячего какао, пижама уже была надета в пять часов вечера, когда раздался стук в дверь. Смутившись, она вздохнула, обернула вокруг себя одеяло и пошла к двери. Все, с кем она разговаривала, знали, что она планирует провести ночь у телевизора и DVD-плеера.       Ее сердце заколотилось, когда она увидела Драко, безупречно одетого, стоящего по другую сторону двери. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они виделись. Он уважал ее желание прекратить общение, и вдруг он здесь. — Почему… — начала она, но не смогла произнести ни слова. — Могу я войти? — спросил он.       Он нервничал? Она никогда не видела его нервным. Это она должна была нервничать. Она стояла перед ним с таким видом, будто ее только что сбил поезд. Кивнув, она отошла в сторону, позволяя ему войти. Что бы это ни было, оно должно быть хорошим. Лучше бы он не приходил к ней на свидание, иначе она проклянет его до следующего месяца. — Хочешь чаю? Или горячего шоколада? — спросила она с нервной усмешкой. — Вообще-то, я просто хочу поговорить с тобой. Я не смог бы его пить, даже если бы ты его приготовила, — сказал Драко, садясь на диван и приглашая ее сесть рядом с ним. Она так и сделала, но не близко. — Так о чем ты хотел поговорить? Я имею в виду, я думала, мы сказали все, что хотели сказать… — сказала Гермиона, запнувшись. — Мы сказали, — сказал Драко, — ты была права. Я был эгоистом, и то, как я относился к тебе, было так неправильно. Я любил тебя — люблю. Я всегда буду любить тебя. Не знаю, как я мог не видеть этого раньше, но все, чего ты хочешь — семья, счастливое будущее, все это — я тоже хочу. Я хочу этого только с тобой, — выдохнул Драко почти на одном дыхании. Он нервничал. Что, если этого было недостаточно? Что, если она пошла дальше? Что если он опоздал? — Я знаю это, Драко, — сказала Гермиона, не желая позволить ему снова обнадежить ее. Она научилась, — но у нас все еще есть проблема, — ее сердце забилось быстрее, когда она слушала его признание. Она так давно хотела услышать эти слова, но не могла заставить себя поверить, что он действительно исполняет ее мечту. Ее слишком часто подводили. — Больше нет, — сказал Драко, — я рассказал о нас своим близким друзьям, но им все равно. Ты им не нравишься, но им все равно, что мы вместе, — у Гермионы отвисла челюсть. Этого она ожидала меньше всего. Даже не могла представить, как он говорил Пэнси или Тео, что влюблен в нее. — Это все равно ничего не меняет, — начала Гермиона. Его друзья были самой маленькой из их проблем. Он просто улыбнулся ей и прервал ее. — А еще я сегодня уволил большую часть своих инвесторов, — сказал Драко. — Ты что? Ты с ума сошел?! — взвизгнула Гермиона. Как, черт возьми, он собирался вести бизнес без финансовой поддержки. Она хотела быть с ним не скрываясь, а не разорять его финансово! — Нет, — спокойно ответил Драко, ухмыляясь уголками губ, — я изучал этот вопрос с того самого утра, когда ты меня отсюда выгнала. Я организовал инвестиции с некоторыми полукровками, магглорожденными и маггловскими компаниями, — объяснил он, — я могу как-нибудь рассказать тебе о новом бизнес-плане, но достаточно сказать, что я избавился от расистских придурков, которые заражали мою компанию. — Вау, Драко. Я действительно горжусь тобой. Должно быть, это потребовало много мужества, — сказала Гермиона. Она была более чем шокирована. Это был большой шаг, и для человека, не имеющего формального образования в области бизнеса, он был весьма впечатляющим. Она почувствовала, как у нее сжался живот от осознания того, что он сделал это если не полностью, то хотя бы частично ради нее. — Это должно было быть сделано. Для тебя и для меня, — сказал Драко. Гермиона улыбнулась, но пока не позволяла себе вкладывать душу. Оставалось еще одно большое препятствие. — А твоя мать? — спросила Гермиона, в ее голосе прозвучала надежда. Драко вздохнул. — Это самая трудная задача, но я хочу рассказать ей о тебе. Я хочу, чтобы ты была моей, и я хочу привести тебя на ужин, чтобы познакомить. Я думаю, если она просто узнает тебя поближе, она придет в себя. — Драко, ты хочешь сказать, что хочешь быть со мной не скрываясь? Чтобы мы были вместе, и не было никакой путаницы в том, кем мы являемся друг для друга? — спросила Гермиона, уточняя. Ей нужно было убедиться, что она не ошиблась… снова. — Больше, чем что-либо. Я хочу только тебя. Я сделал все это ради тебя, потому что не могу жить без тебя, — сказал Драко, взяв ее руки в свои. Он открыл свое сердце для нее, что она видела всего несколько раз, и этого было достаточно, чтобы заставить поверить ему. Если то, что он сказал, было правдой, то Драко действительно хочет быть с ней. — И ты хочешь, чтобы я познакомилась с твоей мамой? — спросила Гермиона, пытаясь удержать внимание на фактах, а не падать под его пристальным взглядом, — вот так? — воскликнула она, указывая на свой внешний вид. Драко усмехнулся. — Ну, если ты хочешь. Хотя, я думаю, ты захочешь переодеться, — Гермиона закатила глаза, но снова стала серьезной. — Откуда мне знать, что это реально? Откуда мне знать, что если я не понравлюсь Нарциссе, ты не бросишь меня снова? — Ты должна доверять мне, — сказал Драко, — я знаю, что не заслуживаю этого, но, пожалуйста, доверься мне. Я готов принести клятву на палочке, — предложил он. Гермиона рассмеялась над его серьезным выражением лица. — Я доверюсь тебе, — сказала она, — но если ты снова разобьешь мне сердце, это конец. С меня хватит, — и она была серьезна. Это был последний шанс. — Это справедливо. Пожалуйста, дай мне шанс загладить свою вину, — умолял Драко. Гермиона кивнула и направилась в свою спальню, где стала собираться, пока Драко смотрел телевизор.

____________________________

-Драко, может быть, это все-таки плохая идея, — сказала Гермиона, нервно озираясь по сторонам, пока они шли к парадной двери его огромного Поместья. Она вспомнила, что в последний раз, когда она была здесь, ее тащил по ступенькам оборотень. Драко повернулся к ней и прижался к ее щеке. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, Гермиона. Я клянусь, — Гермиона улыбнулась сквозь гримасу и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем кивнуть и позволить ему провести ее через дверь. Она не была членом семьи и у нее не было разрешения, поэтому они не могли вместе аппарировать, как воспользоваться камином. Это было то, что он должен был немедленно изменить. Пока же это было лучшее, что он мог сделать.       Драко сжал ее руку в своей для уверенности и повел в столовую, где, как он знал, его мать уже была готова к их приходу. Ее шаги были медленными и заторможенными, и Драко понял, почему. Он миллион раз пересматривал свой план с тех пор, как принял его. Была ли это плохая идея — ослепить мать? С другой стороны, был ли другой способ познакомить их? Он просто надеялся, что Гермиона не попадет под перекрестный огонь. — Драко, подожди, — сказала Гермиона, остановившись перед дверями столовой, — ты уверен, что хочешь это сделать? Я имею в виду, что после этого пути назад уже не будет, — Драко ухмыльнулся. — Я это прекрасно понимаю. Я слишком долго жил как трус. — Спасибо, — улыбнулась Гермиона, наконец почувствовав всю серьезность его решения отнестись к этому серьезно. Это был самый большой акт любви, который он когда-либо проявлял к ней. — Пока не благодари меня, — усмехнулся он, — это может оказаться худшим ужином в твоей жизни. — Я уверена, что это не может быть хуже, чем консервированные бобы в палатке, пахнущей кошачьей мочой, с Роном и Гарри, — проворчала она. Затем она улыбнулась и поцеловала его в щеку. — Пока ты поддерживаешь меня, — она обняла его и позволила провести в столовую. Она была Гермионой Грейнджер, обладательницей ордена Мерлина I степени и прославленной героиней войны. Она могла справиться с Нарциссой Малфой.       Первое, что услышала Гермиона, это резкий вздох, когда они вошли в комнату. — Драко, что это значит? — аристократический голос Нарциссы донесся с места во главе стола, где она уже сидела.       Гермиона почувствовала благодарность за то, что принарядилась для этого события, так как мать Драко была одета в вечернее платье. Она явно хотела произвести впечатление, хотя в данный момент выглядела так, словно задавалась вопросом, зачем она это сделала. — Мама, это Гермиона Грейнджер. Вы уже встречались, — сказал Драко, подведя Гермиону к креслу справа от матери, а сам сел напротив нее, слева от матери. — Я прекрасно знаю, кто это, Драко, — огрызнулась Нарцисса, даже не взглянув на Гермиону. Грейнджер хотела было заметить, что невежливо игнорировать гостя, но решила не делать этого. Драко должен был разобраться сам. Это была его работа и его право. Кроме того, она не думала, что ее комментарий улучшит ситуацию. — Гермиона — моя девушка, — сказал Драко. Гермиона не могла не улыбнуться. Как бы глупо это ни казалось, она впервые услышала, как он произносит эту фразу. Все действительно изменилось. Позже ей придется выяснить, что на самом деле произошло, что заставило его предпринять эти шаги, шаги, о которых она умоляла его много лет назад. — Но она же грязнокровка, — безразлично заявила Нарцисса. Удар кулака Драко по столу вывел Гермиону из задумчивости. Она знала, что с Нарциссой будет трудно договориться, но не представляла, что эта женщина настолько плоха или настолько откровенно груба. Возможно, теперь она немного лучше понимает Драко. Это не изменило ее мнения о его поведении, но Гермиона могла понять, что такая женщина может быть немного пугающей, особенно если она твоя мать. — Мама, ты не будешь говорить о ней в таком тоне, — сказал Драко сквозь стиснутые зубы. — Это мой дом. Я буду делать все, что захочу, — возразила Нарцисса. — Вообще-то, мама, это мой дом, — ответил Драко. Он думал, что все может пойти по этому пути, и был готов. Меньше всего он хотел бы, чтобы Гермиона чувствовала себя в его доме еще более неуютно, чем сейчас, — магия крови, управляющая поместьем, признает меня единственным владельцем поместья и всего остального. Вот что случается, когда глава рода умирает, пытаясь выиграть войну для сумасшедшего. — Я не для того тебя растила, чтобы ты разговаривал со мной таким образом. Если ты собираешься встречаться с этим, — сказала Нарцисса, задрав нос в сторону Гермионы, — я бы предпочла видеть тебя одиноким до конца жизни. — Миссис Малфой, — попыталась вмешаться Гермиона, ее голос звучал почтительно, хотя ей очень хотелось наброситься на женщину, — я понимаю, что это, должно быть, шок… — Не надо со мной разговаривать. Вы уже достаточно сделали. Что вы сделали с моим сыном? Как ты заставила его отвернуться от меня? — Нарцисса плевалась, глядя на нее так, словно она была насекомым, которое нужно раздавить.       Гермиона была потрясена. Как кто-то может испытывать такую слепую ненависть? — Я… — начала она, но не знала, что ответить. — Мама, прекрати, — потребовал Драко, — я сделал первый шаг. Я добивался ее, — объяснил он, — мы в отношениях более шести лет, — объяснил он, зная, что правда — лучший вариант в этом случае. В конце концов, он был в долгу перед Гермионой. Она вытерпела много насмешек, защищая его все эти годы. — Значит, вы изменяли своему мужу, мисс Грейнджер, — ехидно заметила Нарцисса, — я так и знала. — Не понимаю, какое это имеет отношение к делу, — пробормотала Гермиона. — Ну, если вы изменяли одному мужчине, то будете изменять и другому, — ответила старшая женщина. — Мама, это и моя вина тоже, — разочарованно сказал Драко. Он очень надеялся, что она будет вести себя лучше, чем сейчас, хотя бы для видимости, — это не твое дело, что Гермиона делала, делает или будет делать в будущем. Я сделал выбор быть с ней, и я хочу, чтобы ты приняла его, — он тяжело вздохнул, когда она не сделала никакого движения, чтобы признать его, — ты моя мать. Я боялся сказать тебе, и это чуть не разрушило все, — он улыбнулся Гермионе, которая ободряюще улыбнулась ему в ответ, — я просто прошу тебя быть понимающей. — Нет, — сказала Нарцисса, царственно скрестив руки на груди, — я не принимаю этого, и если бы твой отец был здесь, он бы все исправил, — Гермиона сглотнула, подумав о том, каким бы было решение Люциуса Малфоя. Ничего хорошего для нее, как она предполагала. — Мне жаль это слышать, мама, — сказал Драко, чувствуя, как внутри него разгораются эмоции, — потому что если ты заставишь меня выбирать между Гермионой и тобой, я выберу ее. Я шесть лет делал то, чего хотели все остальные. Я больше не буду этого делать, — у его матери открылся рот, и он решил, что это лучшее время, чтобы вывалить на нее остальную часть бомбы. — И, если тебе так трудно принять магглов и магглорожденных, думаю, тебе стоит отменить все запланированные на будущее походы по магазинам, потому что Малфой Энтерпрайзис официально интегрирован в состав маггловского бизнеса, — сказал он совершенно серьезно, — отныне все наши финансы неразрывно связано с маггловской экономикой. — Драко, кто ты? — Нарцисса задыхалась, ее голос был скандальным, — эта компания принадлежала нашей семье на протяжении многих поколений. — Да, и теперь это поколение собирается ввести ее в 21 век, — сказал Драко, — возможно, нам с Гермионой стоит уйти. Мы дадим тебе немного времени, чтобы все обдумать. Но знай, что теперь она в моей жизни навсегда, — Гермиона улыбнулась, увидев, как сильно и властно Драко говорит. Она мечтала об этом моменте годами, и реальность была ошеломляющей. Хотя ей было неприятно видеть, как страдают его отношения с матерью, лично она не могла грустить по этому поводу. А Нарцисса в данный момент очень трудно нравилась. — Пойдем, любимая. Ты не против, если мы сегодня останемся в твоей квартире? — спросил Драко, вставая из-за стола и не оглядываясь на мать. — Нет, все в порядке, — сказала Гермиона, взяв его за руку, позволив ему вывести ее из комнаты. Оглянувшись на Нарциссу, она нацепила улыбку и сказала, — хорошего вечера, миссис Малфой, — в ответ она не получила даже ворчания. — Ты же знаешь, что пресса рано или поздно узнает об этом, — сказал Драко. — Что может быть лучше, чем сегодняшний вечер? — Гермиона вздохнула. Откладывать было бесполезно. У ее старых друзей случился бы сердечный приступ, но поскольку они не разговаривали с ней, она не думала, что что-то изменится. К тому же, Гермиона уже давно ждала, что станет принадлежать Драко. Если он был готов заявить об этом, то и она тоже. — Ладно, тогда поужинаем перед тем, как отправиться к тебе, — улыбнулся Драко.

____________________________

— На что ты ставишь, что Рита Скитер сломала каблук, возвращаясь в Пророк, чтобы написать статью о нашей вылазке? — спросил Драко с усмешкой. — О, я думаю, это надежная ставка, — сказала Гермиона, обхватывая его за плечи, — спасибо тебе, Драко. Ты сделал меня по-настоящему счастливой сегодня вечером. — Не благодари меня, — сказал Драко, — я должен был сделать это уже давно. — Да, но я рада, что в конце концов ты это сделал, — ухмыльнулась Гермиона, — идем в постель. — Прошло слишком много времени, — почти простонал Драко, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в шею. — Да, и даже больше, чем мы были вместе без тяжести мира на наших плечах, — размышляла Гермиона, проводя пальцами по его волосам. — Ты права, — улыбнулся Драко, прижимаясь к ней. Мягко оттолкнув ее, он повел их в спальню, по пути потянув за молнию на платье. Она отшвырнула его, и сердце забилось, когда Гермиона поняла, что это будет первый раз, когда они занимаются любовью как настоящая пара. Это все меняло. Она знала, что он тоже это чувствует.       Сначала его поцелуи были страстными и неистовыми, пока ее ноги не задели край кровати, и они не упали на нее вместе. Рубашка Драко была уже сорвана, а брюки почти расстегнуты. Помедлив, чтобы насладиться ощущением ее кожи на своей, он провел пальцами по ее талии, а затем наклонился, чтобы снова поцеловать. — Пожалуйста, Драко… — вздохнула Гермиона, прижимая его к себе. Она не могла ждать дольше, чем он. Спустив его брюки и боксеры с ног, Гермиона потянулась и избавилась от лифчика, затем сняла трусики, и вскоре они оказались прижатыми друг к другу. — Мерлин, я скучал по тебе. Я скучал по этому, — простонал Драко, потираясь об нее, позволяя влаге между ее ног покрыть его член. — Я тоже. Пожалуйста… — Гермиона задыхалась. Она уже чувствовала, как нарастает возбуждение от того, как он трется о нее, — мне нужно почувствовать тебя внутри себя, сейчас же, — умоляла она.       Драко застонал и нежно поцеловал ее, отстраняясь и погружаясь в ее влажное тепло. — Да… — шипели они оба в унисон. Гермиона наклонила бедра, чтобы он погрузился глубже, и Драко показалось, что его глаза закатились.       Отстранившись, он снова вошел в нее, на этот раз с большей силой — Да, сильнее, — умоляла Гермиона, крепко обхватив ногами его талию. Он выполнил ее просьбу, но в то же время занятия любовью оставались нежными. В последний раз они прикасались друг к другу вот так в ночь, когда Драко разбил ей сердце. Драко хотел снова и снова переживать ту ночь, но, конечно, изменив концовку. — Я люблю тебя, — вздохнул он, крепче сжимая ее бедра и трахая сильнее. Он был так близок, что уже не мог контролировать темп. — Да, — почти прорычала Гермиона, — я тоже тебя люблю, — она встречала его толчок за толчком, стремясь к своему собственному освобождению. Она хотела сделать это снова, сотни раз за сегодняшний вечер, но ей нужно было кончить прямо сейчас. Тело молило о разрядке, и после месяцев сексуальной неудовлетворенности и эмоционального пренебрежения со стороны мужчины внутри нее, она нуждалась в этом. Это было лучше, чем секс с ними когда-либо, просто потому, что на этот раз все было по-настоящему.       Драко вбивался в нее все сильнее и сильнее, его дыхание вырывалось в отчаянных позывах, когда он подводил их обоих к краю. — Драко! — закричала Гермиона, чувствуя, как ее ноги дрожат вокруг него, когда она сильно и быстро кончила.       Когда он почувствовал, как она сжалась вокруг его члена, то прижал ее к себе еще крепче и тоже не смог больше терпеть. Он хрипло произнес ее имя, выплескивая свое семя глубоко внутрь ее ждущего тела. Наклонившись, он притянул ее к себе, слишком измученный, чтобы говорить, и ждал, когда его сердце перестанет колотиться. — Ммм, — это все, что она могла сказать, слишком удовлетворенная и довольная, чтобы делать что-то еще, кроме как лежать на его груди. — Это точно мои мысли, — усмехнулся он. — Пожалуйста, не оставляй меня, — наконец сказала Гермиона после нескольких минут молчания, — я не смогу вынести это вновь. — На этот раз я никуда не уйду, — пообещал Драко.