Мумия

      Вернувшись обратно, Джеймс, как самый умный и расчётливый среди всех присутствующих, на глаз определяет направление, в котором им нужно двигаться теперь. И хоть Джимми не соглашается с братом, ведь едва может понять, каким образом они должны спуститься ниже ног Анубиса, вернувшись обратно и войдя в другой коридор, послушно следует вслед за Сирапхопом, даже не замечая, как пальцы брата упрямо держатся за чужую рубашку.       Супамон сейчас уверен в себе как никогда — всё так идеально складывается, и каждый момент теперь не кажется случайным. Даже тот несчастный случай в библиотеке, возможно, был необходим, чтобы они, в конечном итоге, оказались здесь. — Нам точно сюда? — едва слышно уточняет Нэт, не в силах рассмотреть перед собой что-либо. Не то чтобы он был трусом, но наслышан про древние ловушки, и попасть в одну из таких — желания нет никакого.       Джеймс лишь скромно улыбается, позволяя себе ещё сократить расстояние между ними, так, что ладонь ложится на поясницу Нэта. И улыбка лишь становится шире, когда Супамон чувствует, как напрягается парень. — Неужели ты мне не доверяешь? — наигранное коварство, а Нэт не в силах сдержать рвущийся наружу смех от умиления. Нет, ну серьёзно. Этот парень его с ума сводит. — Вы чего там шепчетесь? — недовольно причитает Джимми, брезгливо посматривая на тюремщика. — Долго нам ещё идти?       Джеймс довольно усмехается, подмигивая брату. — Н-нет…       Он уже знает, что место их нового назначения достигнуто, просто позволяет Нэту сообщить об этом остальным. — Кажется, мы уже пришли, — настороженно Сирапхоп осматривается вокруг, вновь хватаясь за оружие, а Джеймс лишь послушно ждёт, когда Нэт закончит проверять на опасность их новую зону раскопок. — Фу-у-у-ух, — щурится Джимми, крутясь на одном месте. — Пыльновато, конечно… Ты уверен, что это хорошее место, малыш? — с лёгкой озабоченностью интересуется брат. Его главная мотивация это, конечно, деньги, но желания любимого брата всё равно, снова и снова, даже ему самому непонятным образом, становятся на первое место. Им не следовало уходить от ног Анубиса, ведь там находится то, о чём так долго мечтал Джеймс. И ведь нет никакой гарантии, что с этой позиции они смогут первыми добраться до желанной книги. — Абсолютно, — но в глазах Супамона младшего нет и тени сомнения. И его уверенность удивительно заразительна.       Джимми покорно кивая, делая глубокий вдох. И пока парни готовят инструменты для начинающихся раскопок, а тюремщик размещает факела для лучшего освещения, Джеймс медленно прохаживается по таинственному помещению, с жадным любопытством поглощая все надписи, что нанесены на стены. Их тут полно, но он с точностью находит нужную — с местом указания статуи. Супамон чувствует сердцем, что это место — особенное, что именно тут они совершат великое открытие. И здесь уже не просто наивное возбуждение от предстоящих открытий, здесь факт — Джеймс не может себе объяснить этого, просто точно знает, что это место — нужное. Книга просто обязана оказаться под ногами, а значит, лучшего места для раскопок не найти.       «Здесь, значит». — Где копать-то будем? — на выдохе спрашивает Нэт, внимательно смотря за Джеймсом. Тот пальцем указывает на потолок: — Точно здесь.       Не смея спорить с профессионалом своего дела, Нэт молча берёт орудие в руки, забираясь на одну из небольших статуй, находящихся в таком удобном положении для раскопок. Но сделав только пару ударов понимает, что осыпающийся песок весьма мешает работе. — Судя по надписям, — так и не выпуская свёрток из руки, Джеймс спешит на помощь Нэту, осторожно забираясь на одно из каменных изваяний, — мы находимся под статуей, и мы должны рыть прямо под его лапами…       Как искушённо стучит сердце. — Ну а когда янки заснут, — подаёт голос Джимми, всё это время спокойно стоящий рядом, но не помогающий, — без обид, — обращается он к Нэту.       Тому вообще плевать, что там Джимми говорит. Он больше сосредоточен на физической работе, которая полностью легла на его плечи. — Без обид. — Мы пророем тоннель, чтобы умыкнуть книгу прямо у них из-под носа.       Но кто будет слушать Джимми? Нэт лишь забирает другой инструмент из его руку, внимание же предпочитая отдать Джеймсу. — Вы уверены, что мы сможем найти тайник? — Конечно, — уверенно отвечает Джеймс, продолжая крохотной лопаткой, явно не предназначенной для такой работы, своеобразно помогать Нэту, — ведь американские тупицы нас остановили. Без обид.       Нэт лишь усмехается. Вот же точно — братья, так ещё те помощники. — Без обид.       Какие уж тут обиды? У него задача невыполнимая — многотонную плиту пробить. Тут вообще нет места для обиды. Ну а Джимми, в кой-то веке, задаёт вполне интересный вопрос. — А куда подевался наш арабский друг?       Джеймс бегло осматривается вокруг, а следом за ним и Нэт, спрыгивая на песок. Вроде бы вместе все были, так как они умудрились в этом небольшом помещении потерять такого пухляша? — Просто поразительно, — усмехается Джимми, осуждающе покачивая головой. — Он же не потеряется?       Супамон с лёгким азартом смотрит на Сирапхопа. — Мне казалось, Вы были бы рады, потеряйся он.       Нэт лишь отрицательно покачивает головой. — Я не настолько плохой человек. — Я не это имел ввиду, — Джеймс виновато смотрит на парня, присаживающегося на одно из каменных изваяний. И садится на соседнее, сразу поворачиваясь лицом к взмокшему от тяжёлого труда Сирапхопу. — Давайте передохнём, — мягко произносит он, и устало смотрит на брата, который нашёл себе своеобразное развлечение для подобного места. Где ещё он может в гольф сыграть, правда же? Конечно же в тайных пещерах Хамунаптры — и кому расскажешь, не поверят! — Господин Сирапхоп, а хотите, я расскажу Вам про ту комнату? — Супамон скользит тонкими пальцами по запястью парня, робко отводя взгляд, ведь теперь чувствует пристальный на себе. — Вы про комнату для подготовки к погребению? — Нэт позволяет себе расслабиться, заняв более удобную позу. И, кажется, он правда готов слушать, ведь с неподдельным интересом смотрит на смущённого Джеймса. Но именно это нравится Нэту в Супамоне так сильно — робость и невинность, что за одну секунду загорается диким пламенем страсти и азарта, когда дело касается истории. — Не советую, дружище, — тоскливо произносит Джимми, ударяя по первому камню. — Процесс погребения для древних египтян был священным. Так они готовили души умерших к загробной жизни, потому так ответственно и серьёзно подходили к этой задаче, — как же ярко светятся глаза Джеймса. — Сначала тело покойного обмывалось пальмовым вином и водой из Нила, а затем удалялись внутренние органы, через специальный разрез, — не под стать истории, но очарование Джеймса сейчас просто максимальное, однако глаза Нэта всё же в удивление округляются, — вынимали внутренности, чтобы поместить их в специальные сосуды. — Значит, сначала вынимаются внутренности, а затем помещаются в специальные сосуды? — да тут и сказать нечего, хотя единственное в этой истории, что радует Нэта, горящий взгляд Джеймса, и тот задор, с которым он делится этой информацией. — И сердце тоже, — глаза Джеймса внезапно загораются, — о! А знаете, как они извлекают мозги? — и он с такой надеждой смотрит на Нэта, что у того душа пускается в пляс. Как ему отказать-то? Он ведь как ребёнок! Самый прелестный ребёнок на свете. — Джеймси, это никому неинтересно.       Нэт лишь посмеивается на комментарий Джимми, внимательно смотря на младшего Супамона. — Они берут горячую кочергу, засовывают её в нос, там перемешивают мозги, а затем вынимают их через ноздри.       Лучше бы он послушал Джимми. — Больно, наверное, — даже от одной мысли у Нэта начинает болеть нос, но что его пугает сильнее, так это страсть, с какой Джеймс делится с ним этим ужасным процессом. — Это называется мумификация. К этому моменту ты был бы уже мёртв, — такой облегчающий вроде бы факт. Но что-то Сирапхопу лучше не становится. Стоит только представить, что кто-то будет доставать из него органы… Фу! — На всякий случай, — со всей серьёзностью Нэт обращается к Джимми, что полностью увлечён самодельной площадкой для гольфа, — если я отсюда не выберусь, не хочу, чтобы меня мумифицировали. — Меня тоже, — и вот он очередной удар. Серьёзное выражение лица моментально сменяется на виноватое и напуганное.       С ужасающим грохотом древний саркофаг падает прямо в ноги Нэта и Джеймса, которые, мягко выражаясь, оказываются ошарашены данной находкой. Вроде бы за книгой пришли, а в итоге, нашли мумию, получается. — О мой бог… — Джеймс изумлённо осматривает старое захоронение, чувствуя, как силы покидают его из-за потрясения. — Это же саркофаг… — и поднимает голову вверх, смотря прямо в ту дыра, откуда выпала эта незапланированная находка. — В основании статуи Анубиса… Это либо кто-то о-о-очень важный, — сам ещё не верит в происходящее, но затем, переведя взгляд на растерянного Нэта, что вторит действиям старшего Супамона, чуть тише и напряжённей произносит, — или кто-то очень плохой. — Плохой? — нервно усмехается Сирапхоп, чувствуя, как знакомой прохладой пробегается ужас по позвоночнику.       В предвкушение поджав губы, Джеймс раскрывает заветный свёрток, доставая оттуда специальные кисти. Не зная, с какой стороны лучше подступиться к чему-то столь древнему и, по-своему, бесценному, Джеймс-таки находит удобную позицию, начиная смахивать песок с крышки погребения. И не может не заметить помощи Нэта, что, по-простому, ладонью смахивает песок. — Кто же это? — с интересом мечется вокруг саркофага Джимми, стараясь осветить брату надписи. — Тот, кто не должен быть назван, — всё ещё веря, что это правда, Джеймс считывает надписи, нанесённые на крышку саркофага, пока Нэт заметивший странное вкрапление не сдувает с него песок. — А это похоже не замок.       Джеймс, словно не веря собственным глазам, заворожённо смотрит на многоконечную звезду. Кто бы мог предположить, что подобная безделушка может оказаться чем-то важным для всей египетской археологии. — Вряд ли он собирался оттуда выходить, — комментирует в своей манере Джимми, тоже находясь в весьма возбуждённом состоянии. Разумеется, он вовсе не это рассчитывал найти в этих глубинах, покрытых песками последние несколько тысяч лет, но вы только представьте, что чувствует человек, увидь подобное воочию. — Да уж, — без особого ажиотажа соглашается Нэт, смотря на Джимми, — без ключа нам и за месяц его не открыть… — трезвая оценка ситуации.       Но Джеймс уже всё понял, сложил пазл в одну картину. — Ключ… — повторяет он, а в памяти всплывает образ того мужчины, что был готов забрать его жизнь за вещь, о которой Супамон ничего не знал. Однако теперь, глядя на этот замок воочию, сложно не догадаться, о каком ключе шла речь. — Ключ!.. Ключ!!! — как заведённый вторит Джеймс, резко порываясь к своей сумке. — Вот о чём он говорил!       Джимми мягко смотрит на суетящегося брата, а затем ловит вопросительный взгляд Нэта, мол, кто и что говорил, но старший Супамон понятия не имеет, о чём идёт речь. — Тот бандит на корабле, — начинает пояснять Джеймс, возвращаясь к замку с той самой странной коробочкой, которую его брат украл у Нэта, — он искал ключ! — и верным нажатием раскрывает предмет, в котором недавно хранилась карта. — Это моё!       Джеймс воодушевлённо смотрит на брата, медленно поднося тот самый ключ к замку. Он с осторожностью прикладывает его, чувствуя облегчения и прилив сил одновременно — всё идеально подошло. Вот только Нэт, честно сказать, радости этой не разделяет. Ведь с самого начала он знал, что здесь похоронено зло, которое способно уничтожить весь живой мир. Он успевает лишь глянуть в мерцающие глаза Супамона младшего, как дикий крик разрезает тишину, словно острое лезвие ножа. Не медля и секунды, выхватив оружие, Сирапхоп стремится к источнику звука, а напуганный измученными криками Джеймс спешит за ним. Жалость и страх одновременно касаются его сердца, ведь эти вопли поистине ужасны. А Джимми бы не был с собой, не захвати он ключ перед тем, как пойти за Нэтом и младшим братом.       Сначала Джеймс не понимает происходящего. Тюремщик, словно обезумев, ревущий будто от дикой боли, проносится мимо них, яро хватаясь за собственную голову, и бежит не глядя, только вперёд, прежде чем со всей силы врезается в каменную плиту. Мёртвое тело падает на песок, а трое парней, в полнейшем шоке, смотрят на него, не зная, как им нужно реагировать на это. Тут даже слова не вяжутся. Он просто умер? Просто выжил из ума? Так ведь не бывает? — Скажите мне… — шокировано бормочет Нэт. — Это что было?.. — а сам ладонью притормаживает Супамона, словно тот собирается ринуться к несчастному. — Если бы я только знал… — но Джеймс, оцепеневший от страха и непонимания, едва ли хочет покидать такое уютное местечко рядом с Нэтом.       Не найдя лучшего решения для возникшей проблемы, Сирапхоп идёт к тюремщику один, ни на секунду не опуская пистолет. Боится, конечно, но точно не позволит Джеймсу дотрагиваться до тела человека, который умер непонятно почему! Сам пробует пульс, но ответ уже был известен им всем. Лишь коротко кивает головой, а затем предлагает оттащить его в сторону. Что Джеймсу конечно же не нравится. Едва ли не назвав это кощунством, Супамон младший готов яро отстаивать свою позицию, вот только Джимми не встаёт на его сторону. Двое против одного — победитель уже известен. Но тут же, опять-таки, исключительно логика. Чувства Джеймса понятны: и жалко, и неправильно оставлять человека в таком месте и таком положение, но им его не вытащить. Они сейчас находятся в нескольких метрах под землёй. А тюремщик — ноша не из лёгких, и едва ли, уж простите, Нэт и Джимми пойдут на то, чтобы вытащить его, надорвав собственные спины. а это ведь они ещё и не в курсе об истинной причине смерти их горе-союзника. Тут же может быть всё что угодно. Рисковать ну никак нельзя.       Младший Супамон-таки соглашается с доводами Джимми и Нэта, однако уйти просто так он не может. Выудив из кармана небольшой тёмно-синий платок, Джеймс осторожно накрывает лицо покойного, с жалостью смотря на него. В голове подобное просто не укладывается, но на сентиментальность не оставляет времени Сирапхоп, что, в слегка грубой форме, поднимает парня за локоть, подальше от тюремщика. И хоть Супамон остаётся недовольным таким положением дел, послушно идёт вслед за братом и Нэтом, чьи цепкие пальцы с локтя плавно опускаются к запястью, сжимая уже не так сильно, но чувственно. И в этот момент Джеймсу кажется, что Нэт может ощущать то учащённое сердцебиение, которое этот сильный и смелый парень вызывает у скромника-библиотекаря.       Посмотрев на время, Джимми сообщает парням, что они пробыли в этом месте чуть больше десяти часов, за что получает усмешку Нэта и недоверчивый взгляд брата. Но младший Супамон и не стремится оспаривать что-либо: он устал, устали и его товарищи. Сейчас им не помешает несколько глотков прохладной воды, немного еды и сон. Крепкий и сладкий сон.       Выбираться, к слову, оказывается труднее, нежели спускаться вниз. Но даже эта трудность оказывается быстро преодолима, потому парни уже буквально через час после произошедшего страшного события, оказываются в своём небольшом лагере.       Пить хочется больше, чем есть — истина для обоих Супамонов, хотя они и не отказались бы от душа сейчас. Но думать об этом, увы, не время. А вот Нэт, сделав только несколько глотков, покидает братьев, собираясь навестить их американских друзей. Джеймс и Джимми же остаются одни, ведя не особо принуждённую беседу. — Не совсем это ты хотел найти, — по-доброму иронизирует Джимми, глядя на задумавшегося брата.       Джеймс коротко кивает, вновь вспоминая о книге Амон Ра. Сегодняшний день оказывается полон на события и эмоции, что вытекают из них. Так что измотанность парня весьма сильная. Можно, пожалуй, сказать, что он очень устал.       Услышав тихие шаги, Супамон косится в сторону, замечая знакомую фигуру, и, вдохнув побольше воздуха, тихо спрашивает: — К-к-как вы думаете, почему он у-умер? — Ты видел, как он ест?.. — наигранное удивление от Джимми — как вишенка на торте. Этот парень точно знает, когда и что нужно сказать.       А Сирапхоп, сев рядом с Джеймсом, молча смотрит в костёр, прежде чем медленно и слегка тревожно произносит: — У наших американских друзей сегодня тоже случилась неприятность. Трое их людей… расплавились. — Что? Как? — в один голос спрашивают братья, с непониманием смотря то друг на друга, то на Нэта, чьё выражение лица не отображает вообще ничего. Хотя от глаз Джеймса не скрывается напряжённость, скрытая за спокойствием. — Соляная кислота. Под давлением. Древняя ловушка для дурачков, — наконец-то Нэт переводит свой взгляд на Джеймса, а затем на Джимми. Вот в его-то глазах он находит поддержку собственному беспокойству. Не может Сирапхоп вынудить их уехать отсюда, но и защитить от зла, что скрыто в этих песках, кажется, не в состоянии. — Может, это место и правда проклято… — чуть слышно выдыхает Джимми, кидая небольшое полено в пламя, и неожиданный порыв ветра едва не тушит костёр. Жутко ледяной, сухой, он будто служит доказательством слов старшего Супамона, как гонец, принёсший весть о том, что скоро всё изменится.       От неожиданности все трое переглядываются, но вот только если Нэт и Джимми чувствует ужас, пробегающийся по их позвоночнику, Джеймс не согласен принимать их истерику, что ничем, ровным счётом, не обоснована! — Прекрати оба! Сейчас же! — Вы не верите в проклятия? — мягко уточняет Нэт, исподлобья осматривая местность, что погружена в такую манящую и одновременно пугающую темноту. — Нет, не в-верю, — гордо вскинув подбородок, — я верю только в то, что вижу и в то, что могу потрогать — вот в это я верю! — он же учёный, он — исследователь, какое право Джеймс имеет право верить во что-то… просто несуразное.       Вот только легкомысленность Джеймса Нэту не знакома. Его инстинкты безупречно отточены, его чутьё никогда не подводит парня. Даже сейчас… — А я верю в боевую готовность…       Супамон слегка надламывает брови, растерянно смотря на Сирапхопа. Тот в ответ взглядом не удостаивает, почему-то продолжая осматриваться, словно он ждёт кого-то, ищет нужный силует. И уточнить что-либо младшему Супамону не удаётся, так как Джимми, что вовсе не вникает в происходящее, а может, просто стремящийся избежать тяжёлой атмосферы, резко меняет тему. — Посмотрим, во что верил наш тюремный приятель, — и притягивает к себе сумку тюремщика, с поразительной наглостью и смелостью копаясь в её глубинах. — Ай!!! — громко вскрикивает Джимми, от чего его попутчики испуганно дёргаются. — Что?! — Что такое?.. — Разбитая бутылка, — Джимми слегка морщится от боли. — М-м-м… Виски… Двадцатилетней выдержки, — и достаёт бутылку, — может, наш друг и вонял, но вкус у него был отменный, — лучезарная улыбка озаряет загоревшее лицо, и Джеймс тихо, но искренне смеётся, вот только Нэт напряжён и разделить настроения двух братьев он не может.       Всё же инстинкты его не подводят. — Держите, — отдаёт он Джеймсу оружие, даже не обращая внимания на ошарашенный взгляд, — сидите здесь, — а сам стремительно покидает их лагерь, даже не дав никаких объяснений. Ему стоило сразу понять, что Джеймс не будет сидеть на месте. — Нет! — вскакивает с места Супамон. — Стойте! Подождите меня! — и, чуть ли не спотыкаясь, бежит вслед за Сирапхопом. — Подождите!!! — Джеймси! Тебе же сказали остаться… Джеймси!       Вот только Джеймс занимает более твёрдую стойку, как слышатся оглушающие звуки и топот копыт, приглушённый песками. Неизвестные в чёрных одеяниях, те же, что были и на борту корабля, врываются на территорию, звонко рассекая воздух саблями и выстрелами из оружия. Безумие всего за считанные секунды охватывает оба лагеря. Стрельба, крики, мольбы, суетливые порывы к смерти в борьбе за жизнь — ужасом отражаются в глазах Джеймса. В панике, он пытается найти Нэта, но едва не погибает от сабли, пролетевшей так близко к голове, благо рефлекторно нажимает на курок от оружия, что вручил ему Нэт, и на радость собственному сердцу промахивается, однако и нападающий слетает с лошади, и сам Джеймс отлетает на песок из-за силы выстрела. Что ж. Для него такое вообще впервые. И только голос родного брата, что кричит во всё горло: «Сирапхо-о-о-о-оп», помогает резко сфокусировать внимание. Джимми бежит от одного из налётчиков, и сердце замирает в страхе от возможной потери близкого человека, как неожиданно Нэт прыгает на наездника, сваливая его с лошади. За дальнейшей борьбой Джеймс не наблюдает, лишь, в оцепенении раскрыв глаза, смотрит на звёздное небо. Оно такое красивое. — …крови больше не будет. Но вы должны покинуть это место, — голос незнакомый, и младший Супамон приподнимается, всё ещё чувствуя отдачу от выстрела во всём теле. — Уходите или умрёте. У вас один день…       Отдав на родном языке приказ к отступлению, ночные нападавшие покидают лагерь, оставляя американцев и нашу команду в полном непонимании и страхе. Сирапхоп же стремится к Джеймсу, что продолжает лежать на песке, никак не в силах справиться с дрожью в теле. — Джеймс… — он подаёт руку младшему Супамону, нежно, но крепко сжимая тонкие пальцы в своей ладони. Помогает парню подняться на ноги, чувствуя всю ту слабость, что испытывает Джеймс, на себе. Волнение неприятно щекочет сердце. — Вы не ранены? — смело, но аккуратно пальцы Сирапхопа ложатся на скулу парня, осторожно поворачивая голову в разные стороны, дабы убедиться, что никаких повреждений нет. Но кроме искр в глазах от адреналина и потряхивания в теле Нэт ничего не наблюдает.       Становится легче. — Н-н-нет, всё в-в-в порядке… — и с душевной благодарностью смотрит в чёрные глаза, пока ладонь Нэта нежно скользит по шее, прежде чем опускается на плечо. — Благодаря Вам, — как приятно чувствовать давление чужого тела на собственном. Пусть это даже самое невинное прикосновение, но, порой, даже оно о многом говорит, как и нежность в глазах, кажется, отрезающая их от реального мира. Но всё-таки здесь парни не одни. — Сокровища Сете под этими песками, — как-то слишком воодушевлённо произносит один из американцев. — Раз это место так охраняют, золото точно тут! — Нет, — не выпуская Джеймса из объятий, отрицает их догадки Нэт, — эти люди — жители пустыни. Их сокровище это вода, — а сам бережно прижимает к себе всё ещё подрагивающего Супамона, почему-то чувствуя себя в этот миг самым счастливым человеком на планете. Для счастья, порой, и правда многого не надо. Хах. — А может, по ночам нам стоит объединять силы? — неожиданно для двух сторон произносит тот самый американец, у которого Нэт украл инструменты. И хоть сначала Сирапхоп скептично воспринимает эту мысль, пальчики, что столь сильно сжимают его рубашку, оказываются самым весомым аргументом ответить согласием. — Идея не так уж и плоха, — выдыхает Сирапхоп, кратко кивая в знак согласия. Честно сказать, ему не особо хочется водиться с этими людьми, но такова уж правда: если он будут вместе в возможные моменты нападения, то и шансы их будут выше. — Да. Вполне выполнима, — соглашается и высокомерный профессор. Неожиданный союз обрисовался в пустынной ночи. Но это так подходит к неожиданному происшествию, что только-только произошло.       Всё ещё находясь настороже, нервные, каждая из групп возвращается по своим местам: кто в палатки, кто к лагерю. Вот и наши герои неспешно плетутся к всё ещё не потухшему костру: Джимми идёт впереди, широкой походкой, попивая из бутылки крепкое успокоительное, а Нэт, прижимая Джеймса к себе за талию, идут позади, оба вымотанные произошедшем.       А у Джимми, кажется, из-за случившегося, адреналин в крови разыгрался, так что активничает он на максимум. Без остановки он говорит, двигается, что-то показывает и активно жестикулирует, пока передаёт бутылку то Нэту, то Джеймсу, ну и неудивительным является и то, что засыпает старший Супамон первым. Охмелевший Джеймс остаётся наедине с Нэтом, и алкоголь, что подогревает кровь, придаёт и смелости. А её с обеих сторон не хватает в их взаимоотношениях.       В какой момент доза выпитого виски достигает предела? Супамон не ответит на этот вопрос никогда. И вроде бы они с Нэтом и пьют одинаково, однако Сирапхоп всё ещё трезв и логичен, а Джеймс уже готов покорять всю пустыню! Пустите его прямо сейчас. — Вы впервые пьёте такой крепкий алкоголь? — мягко интересуется Нэт, подстраховывая Джеймса, что крутится на месте, в попытке изобразить какой-то танец.       Супамон заливается хохотом, опьяневшим взглядом цепляясь за Нэта: — Я впервые п-п-пью!       Ах, с какой умиляющей гордостью он это произносит, Нэт аж расплывается в такой широкой улыбке, что становится слегка неловко. И эту неловкость Сирапхоп прячет за новыми глотками виски. — Как же так?! — вдруг раздосадовано вскидывает руками Джеймс, расстроенно смотря на заинтригованного Нэта. — Я даже защитить себя не могу! К-как это ужасно-о-о-о…       Ну как Нэт может не смеяться с этого пьяного чуда? — У Вас не было необходимости учиться самообороне. Никто ведь не знал, что Ваша жизнь так круто повернётся… — а сам тает, стоит пальцам Джеймса, ласково скользнуть по кистям его рук. — Научите меня? — а сколько озорства во взгляде! Лишь одно смущает — Джеймс пьян, а хотелось бы, чтобы всё происходящее было на трезвую голову. Но Нэт особо не расстраивается по этому поводу, ведь точно знает, что каждый новичок в спиртном деле, на пьяную голову выкладывает только правду. — Вы уверены, — а ведь казалось, куда ещё шире улыбаться, но когда Джеймс, поскользнувшись, падает прямо в объятия Нэта, улыбка сама расцветает на лице, — что хотите обучаться прямо сейчас? — и вроде бы так всё это забавно, ведь вряд ли Супамон вспомнит что-то завтра. — Разумеется! — а как уверенно-то! Так ещё и пытается ударить его в ногу. Но сохранять равновесие в таком пьяном состоянии оказывается крайне тяжело. Из-за чего Супамон раздражённо фыркает. А Нэт, сразу понявший, какой именно приём с ним хотел проделать парень, из последних сил старается сдержать смех, который в данный момент Джеймс может воспринять как оскорбительный. — Это попроще, — мирно предлагает Сирапхоп, помогая Джеймсу встать в необходимую позу. — Правый хук. Выбрасывайте кулак, — а сам всё медленно показывает, чтобы это милое создание смогло всё запомнить, — теперь вверх, главное разозлиться. Бейте!       Джеймс, внимательно слушавший Нэта, бьёт, но удар получается настолько слабый, настолько не похожий даже на удар, что сам Супамон заливается хохотом, падая в крепкие объятия Нэта. Он позволяет себе на короткий миг вдохнуть аромат чужого тела, он позволяет себе проникнуться растущем в сердце трепете от ощущения чужого тепла. — Я разозлился! — и снова он смеётся, ласково и расплывчато смотря в лицо напротив. — Да, Вы очень злы. Очень.       Тишина на пару секунд, и снова смех, и снова они оба скрывают то сладкое волнение, что вызывают друг в друге. — Надо ещё выпить, — неохотно выпуская Джеймса из объятий, предлагает Нэт. Ну, вообще, он больше говорит о себе, ведь младший Супамон и так сильно пьян, вот только Джеймс такой… безудержный. — В отличие от моего брата, сэр, — выхватывает из рук Джимми виски, — я всегда знаю, когда сказать — нет, — а сам делает глоток. Правда слишком уж большой, так что алкоголь слегка неуклюже начинает стекать по подбородку. — И в отличие от Вашего брата, очаровательный юноша, я Вас не понимаю, — ласково и слегка задумчиво произносит Сирапхоп, забирая желанную бутылку из изящных рук. Сейчас, когда они оба пьяны, Нэт может позволить себе рассмотреть Джеймса более детально. Ведь грация и изящество этого парня с самого начала бросились парню в глаза, но теперь, имея возможность видеть всю эту красота в такой близи… Как алкоголь обжигает пищевод, также и нега, вскипающая внутри Сирапхопа, обжигает его душу и сердце. — А! Знаю, — вытирая рот, усаживаясь рядом с парнем, — Вы не можете понять, — активно жестикулируя, смотря прямо в глаза Нэта, — что такое место как я, делает в таком парне как здесь.       Нэт умилённо посмеивается: — Примерно так…       Ну он ведь даже предположить не мог, что увидит такого воспитанного и правильного юношу в подобном состоянии. Ох, Сирапхоп навсегда запомнит эту ночь. Даже если она больше никогда не повторится. — Египет у меня в крови, — задорно начинает Джеймс, а сам двигается ближе к замершему на месте Сирапхопу, чуть приоткрывая свою рубашку. Нэт лишь глухо сглатывает, завидев такие соблазнительные линии чужого тела. — Видите ли, — и вот он достаёт небольшой кулон, желая показать его Нэту, — мой папа был очень знаменитым исследователем… — а у Сирапхопа нега уже бурлит по телу. Закусив губу, он двигается так близко к парню, что сводит его сердце с ума, а какой приятный аромат исходит от Джеймса. Кажется, что он целый день не проводил в подземельях, работая. Это удивляет. — И он так любил Египет, что женился на моей маме, — оторвав взгляд от разреза чужой рубашки, Нэт берёт в руки кулон, но смотрит в глаза Джеймса, — которая была египтянкой и тоже искательницей приключений, — они так близко. Нэту достаточно только склониться и…       Но он никогда не поступит так с человеком, который не даёт трезвой оценки собственному состоянию. Потому отпускает кулон и чуть выпрямляется, создавая чуть большее расстояние между ними. Оно спасительное. — Я понимаю Вашего папу, я понимаю Вашу маму, и его, — указывая на сопящего Джимми, — понимаю, но… Вы-то что здесь делаете? — а этот интерес искренний. С самого начала Сирапхоп никак не мог понять лично для себя, что такой человек, как Джеймс, мог забыть в подобной заварушке. Здесь небезопасно, здесь буквально обитает смерть, а этот парень… В глазах Нэта Супамон словно из другого мира — бережного, хрупкого и чистого. Так почему же его несёт в подобные места?..       Но на столь безобидный вопрос, в понимании Сирапхопа, Джеймс психует, причём весьма откровенно. — Л-ладно! — вскакивает он на ноги, пошатываясь. Нэт лишь руки успевает расставить, чтобы, в случае чего, поймать. — Пусть я н-не исследователь, и не авантюрист, и не з-з-золотоискатель, и не охотник, мистер С-сирапхоп, — а сколько силы и боли в его голосе, — но я горд тем, кем я-я-я являюсь. — И… кто же Вы? — осторожно уточняет Нэт, продолжая следить за положением Джеймса. Слишком уж он не твёрдо стоит на ногах. Причём в самом прямом смысле. — Я… библиотекарь! — и падает на колени прямо перед опешившим Нэтом. — И я Вас сейчас поцелую, господин Сирапхоп, — а пьяные глаза с жадной нежностью касаются приоткрытых губ парня.       У Нэта сердце замирает от этих слов. От осознания того, что сейчас может произойти. Чёрт. Да он же сам в шоке от того, как сильно желает этого! — Зовите меня Нэт, — чуть слышно произносит, а сам пожирает глазами пухлые уста Джеймса, уже представляя их мягкость и вкус. — Нэт… — ласково, пока подушечки пальцев скользят по скулам парня. Всего пара сантиметров — только склонись и… Сердце Нэта вот-вот выпрыгнет из груди, ведь Супамон на самом деле тянется к нему, и стоит только двинуться навстречу, как голова Джеймса падает в район груди Сирапхопа.       Только и остаётся, что нервно усмехнуться, сходя с ума от возбуждения, которое отказывается утихать. Но Нэт тронут их сближением намного сильнее, чем мог бы предположить. Обычно парень не такой чувствительный, да и не подпускает к своему сердцу кого-то так близко. Просто с Джеймсом… само так вышло. Сирапхоп бережно укладывает пьяного библиотекаря, а сам ещё около часа сидит возле костра, прокручивая в голове драгоценные моменты их близости. Однако тревога всё ещё скребётся в душе острыми когтями, и почему лишь один единственный вопрос без конца крутится в голове, стоит только прикинуть, чего ради всё это происходит, так… К чему же приводят мечты?