Мумия

      Пристальным взглядом преследует Супамон Нэта, когда они возвращаются в лагерь. Несмотря на то, что уши и щёки горят от смущения, Джеймс не отводит глаз от парня, на сердце из-за которого неспокойно. Как же так получается, что казавшийся полным неудачником и попросту ужасным человеком, парень, оказывается одним из достойнейших и честных людей? Нельзя, конечно, судить человека по внешности, но что ещё мог подумать Супамон, увидев Нэта в тот день за решёткой? Сейчас же всё видится по-другому: и шире, и глубже. Это уже не поверхностные суждения. Это Джеймс узнаёт Нэта, день ото дня, всё лучше и лучше, на поступках парня убеждаясь в его храбрости, смелости, уникальности и душевности.       Всё-таки как хорошо, что Джимми выкрал ту несчастную шкатулку, что оказалась ключом от стольких тайн! Как хорошо, что Джеймс настоял на этой поездки, не испугавшись угроз и предостережений. Просто… рядом с этим человеком жизни ощущается такой яркой и глубокой… И дело вовсе не острых ощущениях, когда приходится от пуль с горящего корабля спасаться… — Ну как ты, братик? — Джимми приобнимает Джеймса за плечи, отводя в сторону. — Х-хорошо, — улыбается Супамон. — Я-я так р-р-рад, что мы з-здесь, — и не лжёт. Но и не признается, что радость его не в месте, а в человеке. Вот только Джимми тоже не такой простак, каким казаться может. — Да-а-а-а-а, — мечтательно тянет он, прежде чем с озорством шепчет брату на ухо, — хорошо, что мы его взяли!       Вспыхнув он накрывшего смущения, машинально схватившись за шею, Джеймс недовольно смотрит на широко улыбающегося старшего брата, раздражённо топая ногой. Ох уж эти шутки, ох уж этот юмор!!! Отмахнувшись от этих мыслей, Джеймс решает сосредоточиться на изучении предметов, которые смог унести с собой из саркофага. Немногое, совсем малость, но каково же удивление Супамона, когда он осознаёт, что это такое. Он даже поверить в это не может сразу, ведь за столько лет изучения и доказанных фактов истории великой цивилизации, не было ни одного упоминания подобного случая. Но рассудив, взвесив все имеющиеся факты, Джеймс решает поделиться этой информацией с остальными участниками их экспедиции. Вовсе не зря они решили копать в другом месте, уступив желаемое место янкам. Это сама судьба — не иначе ведь, поскольку данное открытие несомненное обеспечивает уважаемое место в кругу учёных для Супамона.       С блеском в глазах посматривая на кучку панцирей в ладонях, Джеймс, мотивированный невероятным открытием, проходит мимо палатки того самого исследователя, который не понравился Супамона своим высокомерием и уверенностью. Но сейчас в глаза бросается нечто другое — то, что Джеймс в их руках увидеть не ожидал. Затормозив, не веря собственным глазам, Супамон поражённо смотрит на большую, чёрную книгу, страницы которой выплавлены из чёрного металла. А на обложке, которую жадно сжимают мужские руки, виднеется уже знакомый символ — тот самый, который открывал и саркофаг. А значит, это всё как-то связано… — Чтобы о-о-открыть эту книгу, — вежливо обращается он к чванливому мужчине, — Вам нужен к-ключ… — тот самый, что сейчас находится у Джимми. Здесь играет уже нешуточный интерес: что же такого совершил тот несчастный проклятый, что его подвергли не только страшному проклятию, но ещё и связали с ним одну из легендарнейших книг?.. — Как думаешь, Сирапхоп, — обращается к нему один из подходящих янков. Всё-таки объединяться по ночам оказалось не такой уж и плохой идей. Преследуя свои интересы, такие, казалось бы, разные люди смогли сохранить нейтралитет в опасной, пустынной ночи. Хотя Нэту не особо нравится компания этих людей. — Сколько за такое заплатят? — а сам показывает Нэту небольшой сосуд, и брюнет смутно припоминает, что Джеймс рассказывал ему про них. Вроде бы, такая штука называется «канопа». — Слышали, вы нашли неплохую мумию, — включается другой американец. — Если её высушить, можно пустить на растопку.       Столь удивительно ли, что подобный юмор вызывает смех у всех собравшихся? Всех, кроме Нэта. С натянутой, откровенно наигранной улыбкой, он посмеивается, хотя едва ли понимает, что смешного было сказано. — С-с-смотри, что я нашёл! — спешит к ним Джеймс, воодушевлённый, как маленький мальчишка. — Вставай, давай. Это его место, — грубо обращается Нэт к Бани, и тот спешно покидает место между Сирапхопом и Джимми. — Это панцири скарабеев — плотоядных жуков, — со всей своей добросердечностью, Джеймс делится этим открытием со всеми присутствующими, усаживаясь рядом с братом и Нэтом. — Они были в гробу нашего нового друга. Скарабеи могут жить годами, питаясь мясом трупа, — посматривает он на Нэта, который, не скрывая брезгливости, берёт в руки один из панцирей. Но Супамон уже не остановится в своём рассказе, ведь ему так необходимо с кем-то поделиться этим знанием! К тому же рядом сидит Сирапхоп, который так верно и внимательно слушает, вглядываясь в карие глаза. — К сожалению, нашему другу не повезло. Когда жуки начали его есть, он был ещё жив…       Тянущее молчание повисает в небольшом кругу. Да, конечно, вряд ли можно сильно удивить чем-то заядлых кладоискателей и расхитителей гробниц, учёных и просто искателей приключений, но осознавать, что кого-то ели заживо, кого-то живьём похоронили — за гранью их понимания.       Потрескивающий костёр и едва ощутимый пустынный ветер, а тяжелее лишь информации полученная. Вдали от людей, находясь в пустыне, в городе, существование которого не каждый признаёт, такие открытия наводят на любого человека вполне оправданный ужас. Сирапхоп первым нарушает повисшую тишину: — То есть, кто-то насыпал их ему в гроб, и они съели его заживо?       Ну просто, чтобы уточнить. Мало ли что. Может, они всё не так поняли, ведь стоит только представить, что тебя живьём есть будут, каждый орган сжимается, вызывая тянущие приступы тошноты. — Очень медленно, — вот что пугает Нэта больше, так это блеск азарта в столь невинных глазах при ответе. — Что же… — выдыхает один из янков. — Видимо, друг ваш не пользовался у них уважением. — А может, просто позволил себе чего с фараоновой дочкой, — шутит Нэт, немного разряжая обстановку. Что слегка смущает — смех Супамона. Просто шутка не самая приличная, и Сирапхоп мог ждать порицания или осуждения, но, напротив, услышал забавный смех со стороны. И то ли шутка получилась не самая пошлая, то ли Нэт плохо влияет на Джеймса. — Е-если верить научным книгам, наш друг был подвергнут «хом-даи» — проклятию, которым к-к-карали самых с-страшных богохульников, — объясняет Супамон Нэту, даже не замечая, что внимательно его слушают абсолютно все. — Вот т-только я ни разу не в-встречал реального упоминания этой к-казни. — Даже так. — Да. О-они никогда её не и-использовали, поскольку с-сами б-боялись. Было написано, что если человек, подвергнутый «хом-даи» когда-нибудь воскреснет, он принесёт с собой десять казней египетских, — в отличие от всех собравшихся, Джеймс не суеверный парень. Он всецело предан науке и любого рода мистика и необъяснимые явления для него являются лишь изжитками прошлых веков. Но вот на всех остальных мужчин эта история оказывает неслабое воздействие. Пока юное сердце горит жаром знаний и открытий, раскрываясь и для более свежего и высокого чувства, не остаётся места страхам, что выбираются из вскрытых могил.       Нэт же своей настороженности не скрывает, хоть и не высказывает это вслух. С самого начала он знал, чувствовал, был предупреждён — он помнит, то необъяснимое явление проклятых песков, которое едва не погубило его. Уже тогда Нэт понял, что люди этой пустыни защищают вовсе не золото и не сам город, а зло, что похоронено под этими песками. И странное, безумное сомнение рождается в голове: что если то самое зло, которого так страшатся люди, именно они и отрыли…       «— …карали только самых страшных богохульников…»       «— …следы от ногтей?» — Только н-не говори м-м-мне, что тоже боишься, — посмеивается Джеймс, опуская ладонь на плечо задумавшегося парня. Пока янки расходятся по своим палаткам, а Джимми укладывается на своей лежанке, Джеймс проявляет любопытство к погружённому в мысли парню. — Не боюсь, — выдыхает с улыбкой Нэт, опуская свою ладонь на чужую руку. Вздрогнув от нежного касания, Джеймс поджимает губы, с неким ожиданием смотря на парня. — Но я боюсь, что ты можешь пострадать… — чуть тише произносит Нэт, поднимая взгляд на Супамона. В больших, чёрных глазах нежность и беспокойство, от которых у Джеймса сердце на секунды замирает, а потом разносит горячие, томные волны по телу. Вдруг так сильно хочется просто прижаться к этому парню и не отпускать. — В-в-в-в-всё будет х-хорошо, — резко одёрнув руку, Супамон спешит отдалиться от Нэта, который откровенно усмехается. И почему только Джеймс так нервничает рядом с ним? — Надеюсь… — с лёгкой улыбкой отвечает Нэт, прикрывая глаза, но предчувствие опасности не оставляет Сирапхопа ни на секунду.       Удобнее устроившись, он решает немного расслабиться, пока Джеймс, заряженный и, почему-то, совсем не уставший, усаживается возле костра, то и дело, бросая взгляды в сторону лагеря американцев. Сидит молча, почти не шевелясь, не обращая никакого внимания ни на Нэта, ни на Джимми. Внимание всё его сейчас сосредоточенно на людях, в руках которых находится столь драгоценная, а главная, дополняющая их открытие книга. Да. Супамон греет мысль о том, что легендарная, чёрная книга окажется именно в его руках, причём именно сегодня. А что ему ещё остаётся? Просто, к слову, янки не самым честным образом устроили раскопки на месте, которое изначально было выбрано ими. Так что, ровным счётом, это возврат открытия? Нет?       Подлостью на подлость. И ничего личного.       Дождавшись, пока стихнут голоса, а над общим лагерем повиснет песчаная тишина, Джеймс, передвигаясь как можно тише, идёт в лагерь американцев, впервые в жизни не чувствуя угрызений совести и сомнений. Он не сворует, просто возьмёт.       Смерив спящего мужчину осуждающим взглядом, Супамон крайне аккуратно забирает книгу из его рук — спит с ней аж в обнимку, так наивно и глупо. Вот и результат, другой человек, заинтересованный в сокрытых тайнах ничуть не меньше, буквально забирает её. А ощущение покалывающего экстаза начинает покалывать конечности. Подумать только! Книга, легендарная, наполненная тайнами знаниями, спустя несколько тысяч лет находится у него в руках! Крупной дрожью покрывается кожа, стоит только осознать, что пальцы касаются чего-то настолько древнего, могущественного. — Это, между прочим, — голос Нэта совсем не сонный, — называется воровством, — приподнимается Сирапхоп, внимательно наблюдающий за перевозбуждённым Супамоном. — Ты и м-мой брат называете э-это «позаимствовать», — спокойно парирует Джеймс, достав необходимый ключ из кармана Джимми. С горячим ожиданием от нового открытия, он подсаживается обратно, внимательно прокручивая небольшую шкатулку в руке. Вот-вот он коснётся тех знаний, что были погребены под песком несколько тысяч лет.       Сирапхоп, со стороны наблюдавший, приподнимается, спеша занять место рядом с Джеймсом. Ему не столько интересна сама книга, как Супамон, увлечённый очередной тайной. Вот только заметив чёрный, массивный кладезь знаний, у Нэта закрадываются сомнения. — А я думал книга Амон-Ра сделана из золота, — но ведь и правда. Эта же книга полностью чёрная, да и выглядит жутковато. — Т-так и есть, — подтверждает Джеймс, — но это не книга Амон-Ра, — а сам даже не верит в то, что происходящее реально. — Я думаю, что это Книга Мёртвых.       Нэт таки обалдевает на месте. Вот только этого счастья ему не хватало. И без того пески, пронизаны смертью, а тут ещё и книга с мертвецами! И чёрт его знает, какие тайны и возможности она скрывает, потому, как кажется Нэту, было бы логично не открывать её. От греха подальше, как говорится. Но Джеймс уже готовится открыть проклятую книгу. — Книга Мёртвых? — решается на попытку Нэт. — Ты уверен, что стоит её открывать?.. — очень дурное предчувствие начинает истерично копошиться в парне. С самого начала он знал, что сюда нельзя возвращаться. Что это было опасно и рискованно, но он повёлся на смазливое лицо и детские мечты! Хотя лучше Нэту не дурить, учитывая, что именно это красивое лицо спасло ему жизнь. — Это п-просто к-книга, — мягко усмехается Джеймс, воспринимая парня как кого-то простачка, — ни одна книга н-не приносит з-зла, — а сам, повернув ключ в незамысловатом замке, с чувством превосходства и блаженства открывает первую тяжёлую страницу.       Неожиданный, резкий порыв ветра едва ли не тушит костёр, и если Джеймс попросту игнорирует это, то Нэт напрягается, плотнее сжимая ружьё в руках. В первую очередь он должен быть готов защитить Супамона, у которого, кажется, шестое чувство совсем не развито, а если оно всё же и присутствует, то едва ли Джеймс считается с ним. Это же так не научно! — Здесь такое часто бывает, — скорее, сам себя успокаивает Нэт, косо посматривая по сторонам. И, не заметив ничего подозрительного, двигается ближе к объекту своего беспокойства, смело и нагло, мотивируясь особым волнением, кладя на стройную талию ладонь. — Что там написано? — чуть слышно спрашивает Сирапхоп, склоняясь ближе к страницам.       Супамон, увлечённый древними письменами, резко выпрямляется, ощутив касание чужой руки на себе. Нашёл, конечно, время. Тут у Супамона вот-вот инсульт от переизбытка эмоций случится, а Нэт дела-то не упрощает. Бегло скользнув взглядом по смуглому лицу, взгляд юного парня возвращается к иероглифам. — Амон-Ра… Амон-дэй… — задумчиво Джеймс водит подушечками пальцев по странице книги. — Здесь сказано про день и про ночь…       Нэт внимательно вглядывается в выгравированные иероглифы на металлических страницах, но ему эти картинки ничего не говорят. Зато Супамон понимает написанное и тихо начинает читать. Непонятные слова, странные, и Сирапхоп больше фокусируется на том, что Джеймс ни разу не заикнулся, и лишь последние слова он воспринимает чётко и твёрдо: — Яхту-вей… Яхту-вей… Яхту-вей…       Что-то щёлкает в Нэте и, непроизвольно, он тянет Джеймса ближе к себе, словно вот-вот должно случиться что-то ужасное. Прочитанное никак не сказывается на нём, ведь он даже не понял произнесённых слов, а Джеймс только успевает голову повернуть к Сирапхопу, чтобы в очередной рад всмотреться в глубины таинственных глаз, как слышит крик невзлюбившего его янка. — Не-е-е-е-е-ет! — перепугано вопит учёный, подрываясь со своего места. — Эту книгу нельзя читать!!!       Но прежде чем Джеймс успевает осмыслить причины такого поведения, подумать о том, что, возможно, он совершил нечто непоправимое, внимание привлекает странное шумящее жужжание, напоминающее рой насекомых. Одновременно с Нэтом повернув голову в сторону пустыни, крепко ухватившись одной рукой за шею парню, Супамон всматривается в ночь, что плотным одеялом окутывает пустыню. В ней невозможно что-то рассмотреть, но этот звук становится всё ближе, и пока остальные обитатели их скромного лагеря начинают просыпаться, в недоумении всматриваясь в приближающийся источник звука, Сирапхоп резко вскакивает, подрывая за собой и Джеймса. — Надо бежать отсюда… — ещё не до конца осознавая происходящее, шепчет Нэт, крепко сжимая чужую ладонь. Джеймс, переводя взгляд полный непонимания то на Сирапхопа, то на пустыню, внезапно видит странные, рассыпчатые очертания.       «Это… жуки?» — Бегите!!! — раздаётся вопль со стороны, а огромные клубы саранчи начинают чётко виднеться, всё ближе и ближе. Обомлев от происходящего, Джеймс стоит на месте как вкопанный, и только Нэт, который яро рвётся в сторону одного из входов в подземелья, что вырыли люди янков, спасает парня от страшной и пугающей гибели — буквально краем глаза Нэт улавливает, когда одна из небольших стай стрекочущих насекомых, поглощает в себя человека.       И это всё из-за книги?       Думать времени сейчас нет. Отмахиваясь от небольшого количества насекомых, последовавших за ними в погребённый город, парни разделяются со своими товарищами-соперниками, сворачивая в параллельный коридор. Ни на секунду не отпуская нежной руки, даже, кажется, сжимая её все крепче и крепче, с опаской осматривая незнакомые места, Нэт быстрым шагом идёт вперёд. — Куда мы идём-то? — уточняет запыханный Джимми, полностью обалдевший от происходящего. Лёг поспать, называется, и сразу конец света. — Н-не понял ещё, — выдыхает Джеймс, оборачиваясь к брату. Он пока что не может точно сориентироваться здесь, ведь первый раз они проходят этим путём. По-хорошему, ему бы остановиться, дать время почитать надписи на стенах, вот только неожиданные толчки, отдалённо напоминающие землетрясение, вынуждают парней резко затормозить, с опаской наблюдая за растущим бугорком песка прямо перед ними.       «Похоже на муравейник…»       Вот только вовсе не муравьи фонтаном вырываются наружу. — Да ну нахуй… — свистом вырывается с уст Джимми, когда он резко хватает брата за руку. — Бежим! — вскрикивает Нэт, и парни, повернувшись в обратную сторону, резко стартуют с места, со всех ног уносясь от полчища оголодавших под песками скарабеем.       Как спокойная ночь могла превратиться в погоню за жизнью? Как обычная ночь могла превратиться в гонку от смерти? Джеймс поверить не может, что всё происходящее с ними — реальность. Рои саранчи, полчища скарабеев… Это из какой сказки? Это из чьего кошмара? Как убежать от этой напасти и где от неё укрыться, ведь ты не может знать, в какой именно момент изворотливый коридор закончится тупиком. Запыханный, не привыкший к таким физическим нагрузкам изнеженный Супамон видит, что начинает отставать от брата и Нэта, а с тем же отчётливо ощущает, что стая скарабеев уже буквально настигла их. Бежать просто смысла нет. Они вот-вот нагонят их. — Сюда! — успевает крикнуть Джимми, прыгая на один из выступов с дорожки, но Джеймс прыгает в противоположную сторону, оставаясь в одиночестве. Сирапхоп и брат находятся на противоположной стороне, и всё, что они могут теперь, это с бесконечным страхом и горячим адреналином наблюдать, как жуки убегают вперёд. Обеспокоенно смотря на дорогих людей, не меньше опасаясь за собственную жизнь, Супамон начинает медленно двигаться вдоль стены. Вот что ему всегда нравилось в мире Древнего Египта, это хитрость, с которой они подходят к созданию тайных ходов. Вот как например этот. Супамон даже понять не успевает, на что он нажимает, в какой момент спрятанный рычаг приходит в действие, но он успевает только вскрикнуть испуганно, когда в следующее мгновение стена уходит в сторону, а сам парень валится назад, скатываясь по ухабистому проходу вниз. — М-м-м… — болезненный удар приходится прямо на плечо, и парень хватается за ушибленное место. Сделав несколько рваных вдохов, позволяя глазам привыкнуть к темноте, Супамон начинает испуганно осматриваться по сторонам. Тёмное, ещё неизведанное ими место, покрытое толстым слоем паутины и пыли. Пахнет здесь также — тяжело и давяще. Но адреналин, кипящий в крови, сейчас помогает дышать полной грудью. Сейчас главное собраться, взять себя в руки и попробовать найти выход отсюда. Но стоит только немного успокоиться, внимание привлекает странный звук, исходящий из-за такой безопасной в данный момент стены, и паника начинает звенеть более громко и ярко.       Нет, ну не может тут быть чего-то более опасного, чем скарабеи. Но их сразу узнаешь, а этот звук он… другой.       Осторожно выглянув из-за стены, перед глазами Джеймса видится фигура Бёрнса — одного из американцев, в тусклом лунном свете. Убедившись, что это один из знакомых ему людей, Джеймс теперь уже спокойно поднимается на ноги, слегка пошатываясь, направляясь к тому, с кем они могут, в теории, попытаться выбраться из этого пугающего места. — О, мистер Бёрнс, — слегка пошатываясь после резкого падения, Супамон плетётся к стоящему на месте мужчине. Смутное чувство закрадывается в душу, но Джеймс не может повестить на ни чем необоснованную панику. — Как х-хорошо, что это Вы. Я с-случайно нажал н-на…       Иногда к своим предчувствиям стоит прислушиваться. И Супамону стоит взять это на заметку, ведь момент, когда обезображенный мужчина поворачивается к Джеймсу, парня окутывает пронзающие, ледяные ужас и страх. Изувеченные глаза и лицо, наполненное болью и отчаянием — разве такое можно будет забыть?! — А-а-а-а-а!!! — испуганно кричит Джеймс, пятясь назад. Что же это… как такое могло с ним произойти?! От жалости сжимается сердце юного парня, когда он слышит жалобные стоны Бёрнса: — …мои глаза…       Какую же боль он, должно быть, сейчас испытывает. Но если Супамон думал, что это предел безумия и страха, порогов которых он коснулся, то он вновь очень и очень ошибся. Двигаясь спиной в темноту, машинально повернувшись на непонятный шум со спины, у Джеймса сердце падает в пятки, а каждая клеточка тела наполняется диким, всепоглощающим ужасом. — А-А-А-А-А!!! — настоящий страх. Безумная паника. В висках стучит словно молот размером с каменный блок, а перед глазами всё пульсирует. И не верится. Не верится, просто не верится!!!       Хрипя, даже, скорее, подвывая, словно зверь, из темноты подземной комнаты выходит к Джеймсу тот, которого он совсем недавно нарёк своим новым другом. Та самая мумия, которую они нашли буквально на днях, сейчас уверенно, без каких-то сомнений, идёт прямиком на Супамона, который, в панике, пятится назад. Мёртвый уже несколько тысяч лет в данный момент, без каких-либо сомнений, оказывается очень даже живым. Что ему делать-то? Куда бежать?! Как бороться с этим существом, бывшим когда-то человеком?!       Словно сон, страшный кошмар — скелет, с не догнившей плотью, стоит, ходит, смотрит, видимо, глазами несчастного американца, так ещё, судя по всему, и думает. С виду мёртвый, но, по факту, такой же живой, как и все они. — Н-н-нет… — шёпотом срывается, а сам Джеймс вдруг осознаёт, что идти больше некуда. Позади стена, а перед ним ожившая мумия, которая вряд ли оставит его в живых. Вот только враждебный настрой и былая уверенность, с которой мертвец направлялся к Джеймсу, неожиданно сменяется смятением и задумчивостью. Затормозив в паре шагов от сжавшегося, побелевшего парня, мумия начинает всматриваться в черты нежного, но до смерти испуганного лица, освещаемого лунным светом.       Пару минут простояв не шелохнувшись, убедившись, что Супамону не чудится смена настроения мертвеца, он совершает весьма смелый, но заведомо обречённый на неудачу поступок: просит помощи у того, кто сам в ней нуждается. Но у Джеймса сейчас адреналином пропиталась каждая клеточка тела, его сложно винить, что трезво соображать он не в состоянии. Не каждый день перед ним мертвецы щеголяют. — П-п-помогите м-м-м-мне…       Вот только мумия тоже не дремлет. Во всяком случае, складывается впечатление, что он понимает их язык, ведь когда Джеймс обращается к Бёрнсу, мертвец, словно по команде, стараясь не сводить глаз с Супамона, поворачивается к искалеченному мужчине. Заметив, что Бёрнс начинает пятиться назад, Супамона накрывает жуткая паника. Ему что делать-то надо будет, если он останется с ним наедине? Ему страшно… Очень страшно… — я…ык… он… мой…       В оцепенении наблюдая за Бёрнсом, к большому сожалению для себя, Супамон прекрасно понимает обрывки фраз человека, который вдруг лишился возможности говорить. Это существо его калечит, даже не прикасаясь, значит, и Джеймса ждёт то же самое? Что же оно такое?!       Вздрогнув от внезапной близости с лицом мумии, к собственному ужасу Джеймс детально видит гниющую плоть, торчащие кости и ужас времени, которое коснулось некогда живого человека. — Зи?.. — хрипит мумия, пристально всматриваясь в Джеймса, а тот лишь глаза всё шире округляет, уже намереваясь опровергнуть предположения покойника. Хотя, лучше вообще молчать, того, глядишь, дольше проживёт. Но ведь получается, в нём покойник кого-то узнал?.. Чей лик он видит в Джеймсе, что так исступлённо всматривается в него чужими очами? Кого он так жаждет видеть перед собой, что в мёртвых глазах видится такая живая и глубокая нежность? Страх и паника, которые стягивали Джеймса плотными рывками, вдруг ослабевают, оставляя парня в свободной прострации. Ужас происходящего, конечно, никуда не делся, но непонятное ему понимание и жалость кольнули в сердце.       «Оно тоже кого-то любило…»       Когда же мумия, находившаяся в не меньшем оцепенении, начинает осторожно двигаться, не подходя, но параллельно следуя за Джеймсом, что стремится от него — замкнутый круг, — Супамон даже не знает, как следует поступить. Куда бежать, когда он не отпустит его? — Идём за мной, — превосходное владение языком, что совсем не во время подмечает Джеймс, смотря на вытянутую руку покойника, — мой драгоценный принц…       Глаза округляются сильнее, когда Супамон убеждается в своих предположениях. Эта мумия видит в нём кого-то из своего прошлого. Едва обретя жизнь, он вновь тянется к любви… Вот только… Джеймс вовсе не тот, кого любит людьми проклятый… — Вот ты где! — знакомый голос, от которого уверенность начинает заливать ослабевшие мышцы. — Хватит играть в прятки! Нам надо немедленно убираться! — но только двинуться с места всё равно тяжело. — Воу!!! — не понимающий застопорённости парня, Нэт бегло переводит взгляд вперёд, желая узнать, что такое там привело парня в полнейший шок. Вот только не меньшее удивление настигает и его, ведь не каждый день перед ним стоит живая мумия, которую они раскопали пару дней назад. — Джеймси! — влетает следом Джимми с двумя американцами, но с ужасом увидев ужасающее существо, тормозят на месте, не в силах издать и звука. К такому нельзя быть готовым.       Мумия же, явно разгневанная происходящим, недовольная таким поворотом событий, злобно, протяжно кричит, не собираясь скрывать своих враждебных намерений. — А-а-а-а-а!!! — отвечает ей агрессией Нэт, прежде чем выстреливает в скелетированный труп, а затем, не думая ни секунды больше, хватает Джеймса за руку, утаскивая того вперёд. — Бежим!!!       Джеймс, находящийся под сильнейшим впечатлением от случившегося, безвольно плетётся за Сирапхопом, который вообще не видит препятствий на своём пути. У него сейчас самого шок сильный, но, с другой стороны, он с самого начала был готов к этому. Знал, что в песках скрыто зло и догадывался, что это зло они и раскопали. Вот только едва ли мог предположить, что неизвестное существо пробудится, чтобы… А чтобы что?       Затормозить приходится в одном из больших залов подземелья — там их уже ждут те люди, что напали на них на пароме, те люди, что совершили налёт на их лагерь.       «Меджаи».       Вот уж действительно неожиданный поворот событий. Неизвестные с автоматами в руках — Нэт сразу же тащит Супамона за себя, с удивлённым восхищением наблюдая за тем, как младшего брата старается прикрыть Джимми. Парень, хоть, взбалмошный, но вовсе не трус. Но сейчас стоит подумать, как им сбежать от вооружённых людей. — Я предупреждал вас, — выходит знакомый Сирапхопу мужчина вперёд. Он — один из главных среди этих людей. — Уходите или умрёте. Теперь из-за вас можем погибнуть мы все, — он снимает маску и скромно, но с твёрдым осуждением произносит эти слова. — Ибо вы выпустили существо, которое мы охраняли более трёх тысяч лет! — Спокойно, — парирует Нэт, пристально смотря на арабского мужчину. — Я разберусь с ним. — Никаким оружием смертных его не убить, — недовольно произносит мужчина, отступая в сторону, и всё внимание парней переходит на Бёрнса, которого выводят под руки двое меджаев. Супамон, взглянув на коллегу, с досадой и сожалением поджимает губы. — Ублюдки! — Что вы сделали с ним?!       Американцы сразу же переходят в атаку, и Джеймс уже готовится встать на защиту арабов, но главный из них сам поясняет: — Мы спасли его. Спасли, пока чудовище не завершило начатое! А теперь уходите, пока он вас всех не убил! — судя по взгляду этого мужчины, происходящее более чем серьёзно. — Эла, эмши! — он даёт указание своим людям уходить, и только подходя к Нэту произносит: — Мы должны найти способ уничтожить его. — Я же сказал, что разберусь. — Знай. Это существо несёт смерть. Оно не будет есть, оно не будет спать. Оно не остановится…       Всё ещё плотно сжимая оружие в руках, провожая мужчину взглядом, Нэт задумывается о том, как следует ему поступить теперь, когда пробудившееся зло открыто собирается покуситься на весь мир. И взгляд моментально мечется к Супамону, прекрасному и грациозному созданию, которому изначально было здесь не место.       Что же. Выбор очевиден.