Отселите этого извращенца!

Мо Жань ввалился в комнату общежития, загруженный коробками выше своего роста. Молодой человек уже хотел было аккуратно поставить свою ношу на пол, как вдруг взгляд встретился со взором стоящего напротив новоиспеченного соседа. Чу Ваньнин… Его профессор… Несчастные коробки посыпались из рук с таким оглушительным звоном, что сразу стало понятно — внутри была не картошка. Но юноша почти не обратил на произошедшую «аварию» никакого внимания. — Чу-лаоши?.. А что вы… Что вы здесь делаете? — запинаясь, спросил студент, подсознательно понимая — Чу Ваньнин тут живет. Преподаватель счел вопрос тупым и отвечать не собирался. Так и стоял посередине комнаты, держа шлифовальную машинку в своих белых нежных ручках, и силился понять, что происходит. Мо Жань вышел за дверь — проверить номер. Очевидно, что он перепутал комнату! Не могли же его поселить к профессору Чу? — Как странно… Номер шестьдесят девять, — сверился с оплаченным квиточком юноша. — Эм… Пусть пока коробки полежат тут, — сказал он уже Чу Ваньнину, — а я дойду до консьержа. Даже эта мера ни к чему не привела. Как оказалось, в университетском общежитии совсем не было свободных мест, и потому многие преподаватели вынуждены были делить свою жилплощадь с учащимися. Просто Чу Ваньнина, в виду сложности характера последнего, это пока не коснулось. — Я подниму этот вопрос на педсовете, — нахмурился Чу Ваньнин, когда объяснения Мо Жаня завершились разведенными руками. — Твой дядя обязательно придумает что-нибудь. — Тц… Знаю я, что он придумает! Опять скажет, что я должен жить с ними! — заканючил молодой человек. — И в чем проблема? — Я уже не ребенок, чтобы жить с дядей и тетей. К тому же там младший братец! Что может быть хуже, чем жить рядом с этим самовлюбленным индюком?! Вообще-то с Чу Ваньнином чисто гипотетически должно было быть еще тяжелее. Но Мо Жань уже оплатил месяц проживания, а если он останется в одной комнате с этим человеком — как знать, может, Чу-лаоши будет помогать ему с уроками? — Кхм… Чу-лаоши, разрешите остаться хотя бы на месяц? Уверен, что вскоре освободится другая комната, и я сразу съеду! — … Чу Ваньнина эта перспектива не утешила. Он никогда не жил с кем-то еще. Полнейшее уединение все тридцать два года жизни, и вот «в один прекрасный день» двери его комнаты открываются, и в тихий одинокий мир вваливается этот баламут Мо Жань! Именно тот Мо Жань, из-за которого преподавание превратилось в ток-шоу. — Не спать же тебе в коридоре на коврике?.. — рассеянно высказался преподаватель. — Комната рассчитана на двух человек, так что… Им придется жить вместе. Поначалу все было хорошо. Точнее, все было сносно пока Мо Жань переносил свои немногочисленные вещи, а потому еще какое-то время жил у дяди Сюе. Потом начались проблемы, когда этот скарб некуда оказалось класть — все было занято «мусором» Чу Ваньнина. — Это не мусор!!! — протестовал Чу Ваньнин, защищая недопиленные конструкции, которые он делал и обтачивал прямо тут. — Но, учитель! У вас же вся кровать завалена этим металлоломом! Как вы спите вообще?! — ужасался юноша, намеревающийся взять эту крепость приступом. — Возможно стоит вызывать еще и дезинфекторов!.. Отойдите! — Нет! Ничего не трогай! Тут все лежит на своих местах! — закрыл собой стол, точнее- завал под которым прятался стол, Чу Ваньнин, когда Мо Жань направился в ту сторону. — Покажите мне проект, при котором в эту спальню предусматривался газовый баллон на кухонном столе! — возмущался его студент. Он всегда был крайне чистоплотным и принимал порядок в квартире и в одежде как должное. Он и не думал о том, что есть люди, способные выживать в таких ужасных условиях. Мо Жань посчитал образ жизни Чу Ваньнина катастрофой. А Чу Ваньнин мнил катастрофой самого Мо Жаня. Лишь крепкий сон на чистой и, как оказалось, просторной кровати после уборки, немного улучшил его настроение. Но это не избавило его от участи потерять почти все свои наработки и даже кое-какой инструмент. Он инженер-конструктор! Где еще ему работать, как не у себя в комнате?! Видя новоявленного соседа таким злым и подавленным, Мо Жань невольно ощутил укол вины. Чу Ваньнин сидел в углу комнаты, шипел проклятия и явно не собирался благодарить юношу за то, что тот проявил «магию чистоты». Может, его обрадует «магия готовки»? Конечно, все любят вкусно поесть! Чу Ваньнин — не исключение. Весь следующий день Мо Жань решил посвятить приготовлению исключительно вкусных и питательных блюд, дабы порадовать своего профессора. Когда тот вернулся вечером с занятий, Мо Жань с гордостью пригласил его к столу. — Чу-лаоши, вы усердно трудились, теперь стоит немного подкрепиться. Садитесь. Все эти блюда — для вас. Чу Ваньнин залился краской, но отказаться от предложения ему не дали. Усадили и всучили пару палочек в руку насильно. — Я не голоден, — едва профессор сказал это, как живот предательски заурчал… собственное тело предало Чу Ваньнина! Выглядело все и вправду очень аппетитно, поэтому гордый учитель на первый раз решил поддаться уговорам. На первый раз и последний… — Мо Жань… если так не хотел жить со мной — мог просто сказать об этом, а не покушаться на мою жизнь… — прохрипел Чу Ваньнин через силу, прижимая дрожащую ладонь к обожженному перцем рту. Было так горячо, что даже глаза заслезились! Лишь с помощью ученика профессор сумел найти на столе стакан воды. — Немного остро вышло?.. — забеспокоился Мо Жань вокруг пострадавшего соседа. — «Немного»? Ты вообще понимаешь разницу между «немного остро» и «охуеть как остро»?! — У учителя такой грязный рот!.. — пораженно уставился на профессора юноша, впервые слыша из уст Чу Ваньнина ругательство. Мужчина так посмотрел на него в ответ, что тот снова принялся услужливо махать ладонями, дабы облегчить жар. — Простите! Ваш рот вовсе не грязный! Он самый лучший!.. — Заткнись!.. Вот так услужил, спасибо! За какие грехи боги послали ему, порядочному профессору, такого соседа?! Чу Ваньнин съел целую миску колотого льда, прежде чем огонь перестал разрывать его внутренности. Но едва жар от перца отступил, на несчастного мужчину обрушилась новая напасть. Мо Жань, решивший не маячить на глазах пострадавшего учителя, вернулся из душа. Душевая блок-секция находилась совсем недалеко от их комнаты, поэтому Мо Жань решил вернуться, не утруждая себя переодеваниями. Набросил на бедра полотенце и в таком вот виде предстал перед Чу Ваньнином — мокрый, раскрасневшийся… Почти голый! Лед, который забросил в рот Чу Ваньнин за секунду до возвращения Мо Жаня, убийственно захрустел. Потом профессор подавился холодными осколками. — Чу-лаоши! Чу-лаоши, осторожнее! — Мо Жань подскочил к мужчине, дабы похлопать по спинке, и, конечно, забыл о том, что стоило придерживать полотенце. Таким образом прямо перед лицом Чу Ваньнина возник тот самый орган, о котором не принято упоминать. Но этот, с позволения сказать, елдак отныне мерещился непорочному преподавателю каждый раз, когда тот закрывал глаза. — …Пошел вон!!! — Чу Ваньнин принялся пинать ногами юношу в сторону выхода. Нет, он же голый! Будет стоять у двери в таком виде — что скажут их соседи?! — Стой на месте, я сам уйду!.. — Но, Чу-лаоши! Что не так я сделал?! Можете объяснить?! Чу Ваньнин мысленно дал себе оплеуху. В действительности они с Мо Жанем оба мужчины. Реакция профессора как минимум выглядит в глазах нормального парня странноватой. Кто может предположить, что один из твоих профессоров — человек нетрадиционной ориентации? Еще и… с таким обостренным чувством собственной ущербности и замкнутости? — …А вот если я сейчас разденусь?! Какова будет твоя реакция?! — не зная, что еще сказать, выпалил Чу Ваньнин, обращаясь в стену. Мо Жань так и не удосужился одеться или хотя бы поднять с пола полотенце. Оттого учитель не увидел странного блеска в глазах своего студента. — Что, вот так сразу? — замялся юноша. — Может, хотя бы сходим сперва на свидание?.. Чу Ваньнин развернулся, снова натыкаясь взором на чудо-орган. Более неловкой ситуации было трудно вообразить. — Какое свидание?.. — опешил профессор, переведя измученный взгляд на молодого человека. — Можно в кафе, или в океанариум, или… Я слышал, что сейчас многие влюбленные на первое свидание ходят на мастер класс по гончарной лепке! Чу Ваньнин чувствовал, что теряет сознание. Только что Мо Жань предложил ему пойти вместе помесить глину. — Сделаю вид, что не слышал этого… — пробурчал Чу Ваньнин, но… Этой ночью ему пришлось еще не раз делать вид, что он ничего не слышит. Едва они с Мо Жанем улеглись (наконец-то!) спать, Чу Ваньнин принялся отсчитывать котиков в своей голове, дабы поскорее провалиться в забытье, как вдруг со стороны кровати юноши послышались странные звуки. Его ложе находилось прямо над Чу Ваньнином — такие двухъярусные кровати были распространены во всех общежитиях, и поэтому студенту не оставалось ничего, кроме как занять эту койку на верхнем уровне. Так не должен ли он с учетом их с Чу Ваньнином вынужденной близости вести себя потише? Но то, что он делал, не было похоже на клацанье кнопок на телефоне или разговор во сне. — Ах… да… — … — М-м-м… Подозрительные хлюпающие звуки и легкий шепот становились все громче… Мо Жань действительно осмелился надрачивать в присутствии Чу Ваньнина! Чу Ваньнин шокировано сглотнул, боясь пошевелиться. В этот самый миг он отчаянно проклинал свое воображение — в мыслях тотчас возникла картина того, как ладонь парня мягко скользит вдоль крепкого, истекающего смазкой ствола. Эта жидкость постепенно пропитывала нижнее белье и простынь, но Мо Жань не останавливался — его темп рос с каждым толчком. И вот сверху доносятся не только сдавленные вздохи и влажные звуки, но и кровать начинает предательски скрипеть! Чу Ваньнин хотел бы прекратить это безумие, но, к своему огромному разочарованию обнаружил, что его половой орган так же крепко стоит от всего происходящего. Утешаясь мыслью «почему ему можно, а мне — нельзя?», профессор боязливо коснулся себя через ткань трусов. По позвоночнику пробежала приятная волна мурашек, а сердце забилось куда быстрее — будто он не лежал в своей постели, а бежал кросс. Наверху Мо Жань продолжал тихо постанывать, тем самым подстегивая своего соседа к дальнейшим действиям, и вскоре Чу Ваньнин вошел во вкус — нашел удобную позу, перевернувшись на живот, и шлифовал стволом по поверхности простыни. Присутствие Мо Жаня совсем рядом создавало впечатление, что это не он сам ублажает себя, а его горячий и молодой ученик помогает своему неуклюжему профессору достичь разрядки. Дойдя до отчаяния своими неловкими действиями, Чу Ваньнин решился на большее, когда завел руку за спину и попытался проникнуть в себя пальцами. — Ах!.. — вздохнул Мо Жань особо громко, и у Чу Ваньнина от этого звука задрожали коленки. Было слишком приятно, и его пальцы почти беспрепятственно проникли внутрь. Думая о том, какой он грязный и испорченный, Чу Ваньнин распалялся еще больше. Ему было страшно оказаться раскрытым перед Мо Жанем, но где-то там, глубоко внутри его разума, пульсировала мысль: что бы сделал его сосед, если бы увидел своего профессора в таком жалком, беспомощном состоянии? Наверху звуки превратились в беспорядочные всхлипывания, и процесс явно шел к своему завершению. Чу Ваньнин прикусил губу, стараясь сделать это с Мо Жанем одновременно, но оргазм никак не мог наступить. Тяжесть внизу живота уже начала причинять боль, а из глаз проступили слезы. Как вдруг… — Чу… Ваньнин… М-м-м!.. Тот, чье имя только что произнесли так влажно, жадно, мучительно — вздрогнул и в бессилии уткнулся лицом в подушку. В глазах бушевали искры, а простынь пропиталась большим количеством семени. Кончики пальцев нервно подрагивали. Профессор старался тихо отдышаться. Ему ведь послышалось?.. Он просто принял желаемое за действительное, так? На верхней кровати тоже постепенно затихли шорохи и комната погрузилась в такую тишину, что у профессора аж в ушах зазвенело. Хотелось встать и уйти куда подальше. Но, во-первых, он бы сразу выдал факт своего «присутствия». А во-вторых, после столь яркого и неожиданного оргазма тело отказывалось шевелиться. В голове Чу Ваньнина спорили две мысли: как же это было хорошо и как же все-таки плохо. Он не знал, как сможет смотреть в глаза Мо Жаню утром, поэтому, кое-как дождавшись утра, мужчина сбежал из комнаты на пары. К полудню Чу Ваньнин понемногу стал приходить в себя, и, казалось, странный ночной инцидент уже отошел на второй план. Как вдруг несчастный профессор поймал себя на мысли, что следующая его пара пройдет в группе Мо Жаня!!! Единственная светлая сторона общения с этим парнем заключалась в том, что им приходилось видеться не более двух раз в неделю. Конечно, все изменилось с тех пор, как Чу Ваньнин и его студент неожиданно «съехались», но преподаватель мечтал хотя бы на работе отдохнуть от навязчивого присутствия очаровательного юноши. Помимо всего прочего сегодня был назначен промежуточный тест — каждый студент вытягивал себе один из вопросов, на который обязан был ответить без подготовки. «Не догадывается ли он о том, что… в тот момент я не спал?» — этот вопрос Чу Ваньнин задавал себе бесчисленное количество раз. Но лишь когда юноша уселся напротив него с красным от стыда лицом, Чу Ваньнина поразила догадка. Он знает. Он знает, что Чу Ваньнин в тот момент все слышал и… разделил его порочную выходку!.. Если бы в аудитории не сидели другие студенты — профессор просто позволил бы себе сбежать. Но Мо Жань упрямо сидел рядом, теребя в руках листочек с вытянутым вопросом, очень неумело стараясь натянуть на себя непринужденный вид. Измученный сомнениями, Чу Ваньнин вздохнул: — Если так и собираешься молчать — то лучше уйди прочь. — Кхм. Я просто собирался с мыслями, — натянуто улыбнулся Мо Жань. — Тогда отвечай и катись. «Тц… какой грубый!» — так и читалось на этом красивом юношеском лице, но Чу Ваньнин не собирался быть милым. Этот парень в прямом смысле этого слова лишил его сна и покоя, утянул за собой в бездну! Почему он должен стать снисходительнее?! — Тема моего вопроса: сила трения. — Хорошо. Отвечай. — …Можно своими словами? — покорно попросил Мо Жань, и Чу Ваньнин кивнул, готовый уже на что угодно, лишь бы эта пытка прекратилась. — Трение — это процесс взаимодействия соприкасающихся тел. От вида этих соприкасающихся тел трение будет различным. Например, если вы хотите что-то куда-то пропихнуть, то без смазки это сделать будет довольно тяжело из-за силы трения. — П…пропихнуть?! Мо Жань!.. — Чу Ваньнин, ожидаемо, лишился дара речи. Глядя на мальчишку, он не мог понять лишь одного — он шутит, или серьезно сейчас? — Вы же разрешили своими словами! — принялся оправдываться студент. Хорошо, если судить бесстрастно — то своими словами он действительно объяснил тему вопроса. — Ладно, зачет… — откинул подписанную ведомость в сторону Мо Жаня профессор. «Просто уйди уже с глаз долой!» — Спасибо, профессор! — юноша торопливо собрал вещи в сумку. Не успел Чу Ваньнин вздохнуть полной грудью, как молодой человек поспешил его обрадовать на последок: — Увидимся дома! Сегодня вечером вы отведаете кое-что вкусненькое, Чу-лаоши~ И все же промежуточный тест оказался сорван. То-что-нельзя-произносить-вслух опять какого-то черта возникло в голове во всем своем великолепии — незаурядное и достойное восхищения. И с чего Чу Ваньнин вообще решил, что эта штучка должна ассоциироваться с чем-то «вкусненьким»?!