Отселите этого извращенца!

— Алло, да, это я. Обычно Чу Ваньнин не имел привычки расхаживать взад-вперед во время телефонного разговора. Но вот, наконец, спустя целый день бесплодных поисков одного малолетнего идиота, профессору удалось связаться с его дядей — Сюэ Чжэнъюном, у которого тот мог прятаться. — Да, я хотел узнать… Вы случайно не знаете, где Мо Жань? Нет-нет, он ничего не натворил, я просто… я просто… Просто Чу Ваньнин приказал парню убираться из их комнаты, а тот взял и ушел. Даже спорить не стал! Поначалу преподаватель вообще не обратил внимание — ну ушел и слава богу! Разве мало делов этот студент уже натворил? Но ни на занятиях, ни вечером в их комнате парня также не обнаружилось, и вот тогда Чу Ваньнин малость забеспокоился. «Конечно же он вернулся к дяде! Где ему еще быть?» — принялся успокаивать себя Чу-лаоши, однако после разговора с Сюэ Чжэнъюном стало понятно, что Мо Жань не возвращался после своего переезда, а двоюродный брат его не видел — по крайней мере сегодня. Едва за окном опустились сумерки, Чу Ваньнин пошел искать своего молодого соседа. — Мо Жань, какой же ты дурак, — время от времени вздыхал учитель, заглядывая то в одну подворотню, то в другую. Он даже забрел под мост, где обычно собирались бездомные бедняги, но, к сожалению или к счастью, юноши и там не оказалось. В довесок на обратном пути профессора еще и дождь застал. — Угораздило же тебя свалиться на мою голову! — сетовал мужчина, на самом деле уже давно избавившись от гнева в своем сердце на этого парня. Единственный человек, которого он винил прямо сейчас — был он сам. Что ж, ему придется вызвать полицию и рассказать, что случилось. Он повинен в исчезновении этого мальчишки, и теперь всеми силами старался не думать о том, что с ним что-то могло случиться — этого Чу Ваньнин бы точно себе не простил. К тому моменту, как дрожащие от усталости и холода ноги принесли его на порог общежития, этот профессор действительно был готов на все, лишь бы Мо Жань вернулся. И, о чудо! Тот, кто занимал его мысли весь день — стоял прямо перед ним. С букетом белоснежных роз. Слезами на глазах… — Учитель… Прости меня! — … Видимо, молчание профессора в этот раз было принято за отказ, поэтому юноша не побрезговал встать на колени прямо в лужу. — Чу-лаоши, мне так жаль! Я очень раскаиваюсь… Умоляю, разреши мне вернуться!.. Мо Жань плакал, тянул к учителю руки и продолжал повторять как заведенный: «прости, прости, прости…». Эта картина чуть было не заставила Чу Ваньнина, этого жестокого мизантропа, разрыдаться в ответ. — В…встань, прошу тебя… — услышал дрожащий голос Мо Жань, и смиренно поднялся на ноги. — Я обещаю, что впредь буду делать только то, что тебе хочется… Никогда не притронусь к тебе — даже если ты снова будешь соблазнять меня! Разжалобленный до кончиков пальцев Чу Ваньнин в один миг ощетинился, едва услышал последнюю фразу. — …Кто соблазнял тебя?! — Вы, учитель! — Да как тебе такое вообще могло в твою дурную голову прийти?! — продолжал пыхтеть и негодовать наставник, но Мо Жань, его студент, будто не понимал причины гнева Чу Ваньнина. — А что я должен был думать, когда вы надрачивали в моем присутствии, лежа в метре подо мной?! — А кто первый начал??!! — А кто все это время испытывал мою выдержку?! — А?!.. Мужчины на какое-то мгновение замолкли, все еще стоя под дождем. Букет роз стал единственной преградой между ними, и, казалось, еще пара секунд — и эти двое вцепятся друг другу в волосы. Или начнут жестко сосаться. — …Что… что ты имеешь в виду под «испытывал выдержку»? — попытался спокойно спросить Чу Ваньнин, дабы понять хотя бы для себя. — А разве не ясно? Мало того, что ты выглядишь вот так, — с этими словами он обвел глазами фигуру наставника, буквально заставив того в ужасе закрыться руками, будто все это время профессор беседовал голышом, — так еще и ведешь себя… От этих объяснений Чу Ваньнин запутался еще больше. Выглядит как? Ведет себя… как?! Ничего не понятно!!! — Кажется, у тебя не все в порядке с головой, — решил профессор, находя в этом единственное объяснение происходящему. Ну, по крайней мере один из них действительно чокнулся! — Да разве я собирался просто воспользоваться тобой? — свел свои красивые брови на переносице Мо Жань. — Я действительно хотел жениться на тебе после! Я — честный человек, а не тот, за кого ты меня принял… — … Чу Ваньнин принял его за идиота, и, кажется, не ошибся. — Придурок! — перехватил букет профессор и принялся стегать им, аки веником, своего студента. — Ну-ка марш в комнату! Запрись и не пытайся выйти, дабы общаться с нормальными людьми!.. — Ай! А что такого?! А-ай!!! Больно, Чу-лаоши! Что такого, если я люблю тебя?!.. Ох! — Что такого?! — со слезами на глазах кричал профессор. Картина была комичная, жалкая и абсурдная одновременно — мужчина не знал, каким эмоциям позволить возобладать. — Посмотри на меня! Я — старый, некрасивый профессор с ужасным характером! Думаешь, хоть кто-то захочет любить меня?! Мо Жань застыл, понимая, что Чу Ваньнин сейчас не шутит. — Ты? Ты некрасивый и старый?.. Молодой человек продолжил бы свои расспросы, однако прямо сейчас мужчина его мечты не очень грациозно упал ничком в лужу. — … Учитель!!! Мо Жань подобрал улегшегося в луже наставника в свои объятия, убедившись в том, что тот потерял сознание. Конечно, это хрупкое тело не отличалось отменным здоровьем! Как он мог позволить Ваньнину все это время стоять под дождем?! — Учитель, я позабочусь о тебе! Просто подожди немного… — глотал слезы молодой человек. — Этот ученик такой глупый, прости!!! За эти пару дней Чу Ваньнин окончательно сумел довести своего студента до исступления. Мо Жань находился на грани помешательства из-за непонимания, что ему делать дальше, а произошедшее только что усугубило ситуацию. Он так и не понял, можно ли ему вернуться в их комнату, или нет? Стоит ли вызвать скорую помощь, или наставник просто предпочел бы отлежаться дома? В любом случае сперва нужно было принести Чу Ваньнина в сухое место. Когда Мо Жань пронес своего наставника на руках в общежитие, не забыв при этом уложить подаренный профессору будет белых роз ему на живот, консьержка одарила его очень сложным взглядом, но ничего спрашивать не стала. Атмосфера перед сессией накалялась, не стоило провоцировать этих чувствительных ученых. Чу-лаоши был очень легким, Мо Жань про себя подумал о том, что он мог бы носить его на руках всю жизнь, но, Чу Ваньнин вряд ли бы ему это позволил. Итак, юноша переступил порог комнаты со своей ношей, глазами отыскав теплый плед. Однако до его использования дело не дошло. — Учитель, я помогу тебе переодеться в сухое, — обеспокоенно прошептал Мо Жань, уложив наставника на уцелевшем нижнем ярусе их постели. — Нет, — прохрипел Чу Ваньнин, схватив парня за запястье. Он попытался открыть глаза, чтобы понять, где он вообще, но всё вокруг предательски расплывалось, будто во все. — Не нужно… — Чу-лаоши, у тебя мурашки по всему телу, — назидательно прокомментировал ответ учителя Мо Жань, в доказательство своих слов проведя ладонью по холодному предплечью мужчины. — Твоя рубашка насквозь мокрая. — Умф… — тело Чу Ваньнина слишком яро реагировало на небрежные касания. Но Мо Жань будто бы не замечал этого, или не хотел замечать. Продолжал мягко растирать продрогшую грудь и плечи. — Учитель, твои соски… Они твердые, — пробормотал юноша, надавив фалангами пальцев на выступающие бусинки с небольшим усилием. Нежные розовые бугорки порочно налились и теперь провоцировали Мо Жаня поиграть с ними. — Твоя грудь очень чувствительная, я прав? — Откуда мне знать! Ах!.. — всхлипнул Чу Ваньнин, инстинктивно пытаясь притянуть ноги к торсу, чтобы спрятаться от рук парня. — Тебе нравится, когда я делаю так? — Мо Жань грубо потерся костяшками своих пальцев по соскам, заставив учителя непроизвольно выгнуться дугой. Ох, лучше бы это и вправду был сон… Очень бредовый, чертовски приятный мокрый сон — но не более. — Не зажимайся, иначе мне неудобно ласкать тебя, учитель, — попросил Мо Жань, сжав чувствительный сосок в своих пальцах еще чуть сильнее, отчего из уст его наставника вырвалось пару неконтролируемых вздохов. «Да я ведь потому и зажимаюсь, что всеми силами хочу закрыться от тебя!» — простонал про себя Ваньнин, понимая, к чему все это идет. Сперва он потерял сознание от холода и напряжения, затем очнулся в руках человека, которого чуть было не потерял. Профессор понятия не имел, что ему делать и как вести себя теперь. Будто читая на его лице неразрешимую дилемму, Мо Жань наклонился ниже, заговорчески пообещав: — Учителю нет нужды переживать. Все это для того, чтобы ты согрелся поскорее, — пока его лживые губы дарили это мнимое успокоение, пальцы уже успели расстегнуть почти все пуговицы на рубашке наставника. — Ах! А!.. Без преграды в виде ткани ласки ощущались совсем не так, как раньше. Отдать должное обещаниям этого мелкого негодяя, Чу Ваньнин и впрямь распалился не на шутку. В какой-то момент он уже не понимал, что сам выгибается навстречу губам Мо Жаня. — Нет, не делай этого! — стонал учитель, страдальчески прикусив губу, пока ладонями притягивал голову юноши к своим измученным сосочкам сильнее. Мо Жань удовлетворенно улыбнулся, видя состояние своего наставника, превратившееся в настоящую агонию. «Как скажете, учитель» — так и читалось в его лице, но при этом ни на какие уступки он так и не соизволил пойти. Единственная мысль, что стучала в голове парня, была примерно такая: «Если Чу Ваньнин так завёлся от того, что я немного пососал его грудь, то что он почувствует, когда я сделаю нечто посерьезнее?» Не теряя времени на догадки, Мо Жань аккуратно освободил учителя от плена одежды ниже пояса. Чу Ваньнин не понял, как его ученик провернул такое. Видимо, собственнический поцелуй лишил его остатков разума — это единственное объяснение. — Что ты делаешь… не надо… — молил профессор, но юноша уже перешел к решительным действиям. Расположившись между прекрасных стройных ног Чу Ваньнина, Мо Жань с большой самоотдачей дрочил им обоим. Руки учителя, постоянно пытающиеся оттолкнуть, немного мешали, поэтому пришлось воспользоваться галстуком, чтобы привязать их к изголовью. — Ты, что, связал меня?.. — опомнился Чу Ваньнин. — Прекрати это сейчас же, извращенец!.. — …Я бы с радостью, вот только… похоже, вы от этого еще больше возбудились, — восторженно заметил Мо Вэйюй. — Смотрите, как течет смазка. Как же быть? — Не правда!!! — Нет? Тогда… — с этими словами Мо Жань схватил член своего учителя, приноровившись, пустил слюну из своего развратного рта прямо на кончик члена наставника, увлажняя еще сильнее. — Так лучше? «Лучше?! Да он в край ёбнулся! Еще и связал меня… Как я вообще позволил ситуации дойти до этого?..» — волновался про себя Чу Ваньнин, в какой-то момент осознав, что он совсем не боится. Всем его естеством овладело предвкушение, а тело будто лишилось костей. Он никогда не думал, что может быть таким податливым… — Только не в рот! А~ Мо Жань, до этого своевольно размазавший свою слюну по чужому стволу, уже не мог удовлетвориться одной лишь работой руками. Вскоре подключились губы, а затем и язык. По правде говоря, он никогда никому не сосал… Более того, он бы никогда не подумал, что однажды будет мечтать облизать член своего профессора, заглотить так глубоко, чтобы горло болело пару дней. Чу Ваньнин явно не был готов к таким ласкам. — Ох, вытащи! Вытащи его, я сейчас…! Учитель был готов рвать на себе волосы от стыда. И экстаза, конечно. Он обязательно сделал бы это, если б не были завязаны руки. Но теперь он только и мог, что жалобно поскуливать, спуская густую жидкость Мо Жаню прямо на лицо. Тот еще и пытался поймать последние капли языком… — Ты сумасшедший… — зажмурился Чу Ваньнин, ибо картина была настолько возбуждающая, что кровь снова прилила к тому самому месту, что секунду назад испытало разрядку. Конечно, Мо Жань тотчас заметил это обстоятельство, поэтому ощутил небольшой укол обиды в сердце. — Учитель, почему ты не можешь признать, что тоже хочешь меня? Зачем нам усложнять что-то, если все и так очевидно… Что? Почему ты так смотришь? Разве я сказал не правильно? — …У тебя все лицо в моей…в моей… Кхм… Как, ты полагаешь, я должен смотреть на тебя?.. Мо Жань принял эти объяснения, поэтому кивнул в знак солидарности. А затем сразу придвинулся вплотную к лицу наставника. — Тогда, может, поможешь убрать это? — … — Я хочу, чтобы мы были искренни друг другу. В моих мечтах ты слизываешь собственную сперму с моего лица — и я открыто говорю тебе об этом. Почему ты не можешь так же? «Охуенные у тебя мечты, нечего сказать!» — вспыхнул Чу Ваньнин, морально уже подготовившись собрать своим языком все, до последней капли. Мо Жань тем временем продолжал. — Если бы я не боялся услышать твой отказ — разве позволил бы себе столько времени ходить вокруг да около? Меня это расстраивает, учитель… — …Ладно, ладно, — «только не ной» добавил про себя Чу Ваньнин. — Я буду… честен… Мо Жань, слыша это, просиял, как ребенок, умыкнувший самую вкусную конфетку. — Тогда, Ваньнин, займемся сексом? — Нет!!! — … — Х… хорошо…