Драбблы

      Дионис спрятавшись в кустах винограда, аккуратно раскладывал навоз только что приносивший от Минервы. Рукава кофты о и дело, что постоянно падали. Чтобы не замарать их, парень лишь высоко поднимал руки, но к сожалению это не помогало. Тяжело вздохнув он опустил голову, открыв глаза он посмотрел на свои ладони, которые были не в лучшем состоянии. Чтобы не отчаиваться, он стал мычать, в голове играла песня, которая застряла и не выходила долгое время. Сидя на корточках, он поднял руки, снова, чтобы попытаться заправить рукава. Неожиданно до его слуха дошел шелест. — Ой, — кто-то пискнул впереди.       Дионис посмотрел в сторону звука. Он с поднятыми руками смотрел на богиню жизни Тару, которая зацепилась за ветку недалеко росшей яблони. — Привет Дионис, — мило улыбнулась та. — Д-д… — не успел он что-то сказатл, как потерял равновесие и упал назад, к винограду, прямиком в навоз. Перед его глазами предстало красивое голубое небо, с белоснежными облаками. Птицы то и дело, что летали туда и обратно и еще какие-то непонятные существа, зеленые г глаза смотрящие прямо на него, розовые щеки, аккуратные нежные губы, нос и самая милая улыбка, предназначенная для всех, а хотелось чтобы она была только для него. Тартария самая милая и добрая богиня на этом свете и другом ну и вообще во всех мирах. Тирсос все никак не мог понять, почему настолько невинная и забывчивая богиня, которая коверкала все имена, помнила только его. Да он знал объяснение, но все-таки… Он чувствовал, будто она считала его кем-то особенным. — С тобой все в порядке? — спросила она заправив прядь зелёных волос за маленькое, чуть заострённое ушко. — Извини, — посмеявшись бог, лишь обножил зубы, а после их открыв снова утонул в прекрасных зеленых очей, — просто, руки замарал, а заправить кофту не могу, боюсь замарать. Думаю, если испачкаю душам не будет удобно смотрит на полуобнаженного бога. — Да что, ты не думаю что души такие бездушные… — А…ну да… — Тирсос посмеялся, — поможешь подняться. Кофту замарал уже… — Да конечно! — Тара схватила парня за шиворот и потянула на себя и еле как подняла его, но подскальзывается на навозе и не отпуская Диониса падает назад. Открыв глаза, она увидела лицо бога на опасной близости к ней. — Вот это незадачка… — усмехнулся он, — кажется мы слишком в неловком положении. — Извини, — на глазах показались слезы, — опять я такая неуклюжая… Прости… — Ничего страшного! — встав бог одним резким движением руки поднял хрупкую девушку, — с кем не бывает. Ладно, думаю надо идти переодеваться. — Угу… — прижав руки к груди, Тара опустила голову сдерживая слезы, — И еще вот! — она засунула руку в карман пиджака, а после протянула парню конверт. — Что это? — Я бы не хотела, чтобы все тебя обвиняли или думали, что ты предатель… Я так не считаю! — Спасибо… — он взял конверт в руки и долго на него смотря перевел взглад, как тут он замечает обеспокоенные милые и полные нежности глаза. Снова он стал в них тонуть. Ни одна женщина так не цепляла, а он зависал, как только смотрел в глаза этой богини. Тряхнув себя в мыслях Дионис отвернулся от славянской богини. «Не должен я к ней привязываться!» — подумал Тирсос проходя мимо девушки. Он был точно уверен, что и эта искорка зажжется и горячим пламенем сожжет все на своем пути делая богу больно.       Внезапно кто-то потянул его за край кофты. Он в удивлении повернулся. И опять! Опять бог стал тонуть в болоте страсти. — Дионис… — прошептала дева, — прошу тебя, не строй эту глупую стену между нами. Ты ведь сам этого не хочешь!       Винодел хотел было что-то сказать, как внезапно на лицо упала холодная капля, потом еще и еще и еще… Начался сильный ливень, а они все также стояли. Одежда стала мокнуть, не оставляя после себя ни одной сухой нитки. — Тара, надо идти в здание, мы же заболеем! — Нет! — девушка схватила руку бога и прижала к груди, — Я хочу выяснить, что с тобой не так, почему ты меня остерегаешься и не открываешься!       Пряди волос винодела стали падать на лоб. Дионис завороженно смотрел на богиню жизни. Он сделал шаг ближе и протянув руку, нежно взял за подбородок Тару поднимая глаза, чтобы та посмотрела на него. — Я ни в коем случае от тебя не прячусь и не строю эту глупую слишком хрупкую стену. Как бы я посмел ее воздвигнуть против тебя.       Капли дождя стекали по лицу пары. Они смотрели на друг друга совсем позабыв о том, что стоят под ледяным душем.       Дионис прижал богиню к груди. Он чувствовал, как та дрожит от холода, но была слишком упертая дабы сказать об этом богу. — Я бы хотела, чтобы ты стал открытым, хоть и понимаю, что ты много чего пережил, — она сжала кофту за спиной, — стань моим, полностью доверься мне, открой спину. — Это… — он уже не знал что говорить, — видимо мне вода в уши попала, даже глюки ловлю…       Подняв глаза Тара маленькой ладонью убрала пряди волос винодела смотря на глаза чуть темнее ее. — Ты ведь только мой, — милая улыбка озарила лицо, — будь моим до конца дней этого мира. — Тара… — прошептал парень, не успел он среагировать, как оба упали на мокрую землю и его нижнюю губу укусила богиня. Сидя на нем, она под дождем смотрела Тирсоса. Запустив руки под кофту, она стала чертить узоры на теле парня. Опустившись ему на грудь, Тартария поцеловала его. Он понял в этот момент, когда руки стали блуждать по хрупкому телу богини, сливая в танце с каплями дождя стекающих по чарующей спине Тары. — Я обязательно сделаю, так, чтобы все пожелели о том, что сделали тебе больно… Зевс покоиться. — Что?

***

      Резко осев Дионис а страхе смотрел на белоснежную стену. Его дыхание сбилось. Он в страхе стал оглядываться, но Тары и рядом даже не наблюдалось. Неужели ему все это приснилось? Подняв одеяло, он понял, что был обнажен. Значит только одно… Под одеялом он увидел тот самый конверт он был мокрый.