Драбблы

      Холодное железо впилось в бархатную нежную кожу. Следы от оков жутко болели, будто медленным огнем проживали плоть, а та таяла на глазах.       Эту боль сложно описать, пока сам не почувствуешь. Слезы на глазах закончились, не было ни влаги, ни тепла. Голую спину пробрало до дрожи. Голые ляжки тряслись, но лишь спущенные школьные гольфы заставляли согревать хотя бы ноги. Следы по всему телу, жутко болели. То были, отпечатки от ладоней, то царапины, ожоги…синяки.       Все это ей причинил один человек. Ужасная тварь, которая помешана на мести, вот только в заложники он взял не ту. Мидзару Хомма, лишь ученица 1-А класса, геройского факультета, племянница Сотриголовы, но не он, ни другие ему было на них плевать, лишь отмщение своему отцу, герою номер один… тогда причем тут Хомма? Эти мысли постоянно крутились в голове, даже пытки, которые он устраивал, не заглушали этот вопрос. Она лишь смотрела в глаза Даби, когда тот вновь совершал нечто ужасное, за гранью этого мира.       Рука что была приковала к железной трубе наручником, уже жутко болела, судороги то и дело что постоянно возвращались. Одежды кроме трусов не было, постоянно Хомма прикрывала грудь свободной ладонью, сидя на коленях, спиной к двери. Под глазами огромные мешки, ведь поспать ей бы не удалось. На холодном бетонном полу, как на льду. Лишь сгорбившись, она разъясняла, что возможно ее никто и не спасет, может найдут ее только тогда, когда умрет. Обидно, но правда есть правда. Хотя надежда появилась по приходу Кейго, он обещал, что ее спасут и то что Бакуго, как и Айзава все еще верят, что Мидзару жива.       Внезапно мысль разрушает скрип металлической двери. По телу прошлись мурашки. Уже телом она почувствовала слабое тепло. Это был Даби. Снова пришел над ней издеваться, неужели он и правда такой ублюдок. Хотя, Хомма это уже поняла, когда этот урод, прикусил ей язык настолько, что ей больно говорить, лишь мычать и стонать от боли. — Доброе-доброе утро, — произнес огненный, будто пальцем по стали медленно вел, — как твое самочувствие? Вижу что не очень, — его громкая ухмылка оглушила       Медленный топот от его сапог, приближался к израненному телу жертвы. Когда он стоял в нескольких сантиметрах от Хоммы, Даби сел на корточки. Его указательный палец тронул голое плечо девушки, отчего та дрогнула. — Даже не смотря на все эти пытки, твоя кожа все еще такая-же нежная, бархатная словно у младенца, — медленно он повел палец вокруг плеча на лопатку, — какими кремами ты пользовалась? Хотя не важно.       Кончик пальца дошел до поясницы и резко остановился. Голубые глаза поджигателя, перешли на скрытое под темными волосами лицо. Он около минуты прожигал ее взглядом, не убирая палец. Вторая его рука подперла щеку, но после он потянул ее к лицу Мидзару, та хотела отвернуться, но резким движением он схватил ее за щеки и повернул в свою сторону. — Даже твои глаза, совсем не тухнут, будто появилась, какая-то идиотская надежда, — Даби вновь посмеялся, а после дёрнул лицо в свою сторону, так что прикованная рука была в вытянутом положении. Его лоб коснулся лба Хоммы. Ужасная жуткая ухмылка не сходила с лица Тодороки старшего. Он медленно второй рукой, убрал волосы с глаз, заправив их за ухо. — Такая прекрасная жертва, — шепотом произнес он медленно двигая губами, — мне так нравится, когда твоя глупая надежда на спасение не угасает. Неужели ты не понимаешь, — его горячее дыхание обжигало губы Мидзару, — мои отметки стоят на твоем теле. Теперь ты — моя. Или тебе недостаточно, того что я сделал? — его ухмылка стала еще более жуткой, рука что не держала лицо ученицы, легла на ключицы, а после медленно поползла меж грудей, по животу, заставляя покрыть тело Хоммы дрожью, — Я все сделаю, чтобы твоя жизнь героя разрушилась… — рука была уже ниже живота, — чтобы для всех ты была отвращением, — он остановился у резинки трусов, — чтобы надежда в твоих глазах угасла словно потухшее пламя, — большая теплая ладонь залезла в нижнее бельё, заставив Мидзару испуганно расширить глаза и вздрогнуть, но хватка Даби была сильна. Эта ситуация его забавляла, — заставить тебя возненавидеть жизнь, это такое удовольствие… — рука блуждала внутри задевая интимное для девушки место.       Свободная рука темноволосой резким движением, схватила ладонь вынимая ее из трусов, и оттолкнув парня ногами со всей силы. Хомма прижалась к холодной стене прикрыв грудь и сжавшись.       Прошлый Тойя начал смеяться, рука что блуждала в нижнем белье, он приблизил к лицу. — Вот значит, как пахнет твоя беззащитность, — посмотрев на нее своими ярко голубыми глазами, он спрятал свою ухмылку за ладонью, — обожаю ее.       Встав Даби засунул руки в карманы, и последний раз улыбнувшись, он резко стал серьёзным. Тихо развернувшись, парень вышел из комнаты, хлопнув дверью.       И зачем он приходит? Чтобы рассказать эти жуткие вещи и уйти. Думает, что она после этого разобьётся словно фарфоровая посуда? Не дождётся, ее сила духа как у ее родственников, стойкая и непобедимая. Если даже он сделает то, что не удалось сделать сегодня, Хомма не сдастся, не упадет лицом в грязь. От нее после этого никто не отвернется, а лишь поддержат…поддержат же да?

***

      Даби медленно шел по коридору, пока не наткнулся на бесячую блондинку Тогу. Она улыбаясь скакала. Неужели ее что-то осчастливило? — Даби-и-и-и!!! — воскликнула она уцепившись за локоть, — неужели ты вновь был у этой девчонки? Она тебя так заинтересовала? — Ни черта, — отрезал парень, — я лишь пытаю ее, чтобы это было на руку лиги злодеев. — Ну ты так часто к ней ходишь, долго там бываешь, а после такой счастливый, — посмеялась она хитро улыбаясь, — а может ты тоже влюбился как и я?! — Любовь это идиотская задумка природы для продолжения рода, ты и правда думаешь, что она существует, эта чертова привязанность, ничтожна, — он отдернул локоть заставив ту отцепиться, — а эта ученица из UA одна из пешек. Заставив ненавидеть ее всю жизнь, я сыграю на руку своему папаше и Сотриголове. Даже тот недоносок который решил остаться в героях, поймёт это, когда одноклассница ее пошлет. — Какой ты бука Даби-и-и-и… — протянула она глядя на то, как парень зло развернувшись, пошел обратно. «Я и привязаться, совершенно не совместимы!»

***

      Мидзару не знает, сколько прошло времени. Кажется будто дни шли медленно, истязая душу. Она так устала, но не сдавалась, если сдаться, тогда от нее все и отвернуться. Дело чести, вот в чем проблема. — Холодно…ужасно, — прошептала она через силу в пустоту.       Ей так хотелось вновь оказаться в ее любимом классе с одноклассниками, но это будет уже без Аббадона, его убили даже не моргнув глазом, все тот же выскочка Даби. Скорее всего она сдаться, тогда, когда узнает, что ее дядю... Неважно! Родного и любимого названного отца.       За что она так с ним поступила? Отказывалась от помощи думая, что справиться. Ничерта она не справлялась. Даже тот же Кацуки ей это твердил, даже он заставлял себя беспокоиться. А ведь их первая встреча была не очень, подрались, а после зубы друг на друга точили, хотя этот взрывной до сих пор, так делает, но более нежнее что-ли? Он изменился, стал лучше…интересно, скучает ли он по ней? Ястреб сказал, что тот все с ног на голову перевернул крича, что Мидзару жива, а Айзава его поддержал. Неужели, эти двое, очень дорогих для нее мужчин?       Мина... Она наверное тоже волнуется с Токоями, они ведь друзья, лучшие для нее. Обязательно, когда она освободится, то встанет перед ними на колени и извинится, за все!       От мыслей ее отвлекло дергание за наручник, тогда она вновь увидела Даби, он отцепил наручник от трубы заставив встать Мидзару. Она даже не услышала, как парень зашел. — Как же меня бесит эта тупая улыбка полная жизни и надежд, — он резким движением закинул Хомму на плечо, — пора раз и навсегда заставить тебя ненавидеть все. Теперь ты все почувствуешь, что почувствовал я когда-то.       Он был зол, но отчего? Неужели улыбка его так расстраивает, или ему что-то сказали? Главное, держаться за надежду, неважно что он сделает, даже если это будет больно, она выберется из этого ада!       Дорога была недолгой. Хомму швыряют на мягкую постель, а ее рука вновь была прикована, на этот раз к изголовью кровати. Испуганно метнув взгляд, она увидела нависающего над собой Даби. Он ужасно разозлен, от чего-то. — Как ты думаешь, что испытывает ребенок, когда родитель которым он живет, полностью поставил точку на ребенке? — жуткая улыбка гнева не сходила с лица парня, — ненависть, лишь из-за долбаного тирана, который возомнил себя номером один, думая, что дети которых он породил как-то в этом ему помогут! Мне всегда говорили, побудь в его шкуре, может и поймёшь, — вторая рука тоже теперь пристегнута, ее оставили без движения, — может, когда у меня появяться собственные дети я это пойму, когда жена и мать ребенка возненавидит отца, я тоже это пойму, побуду в его шкуре! — его безумные глаза бегали по телу шестнадцатилетней девушке.       Эти слова ее поразили. Он собирается, сделать ее матерью, в таком возрасте, оставить без шансов вырасти достойным героем? Нет, она этого не желает, не хочет. Так Даби решил возненавидеть ее этот мир. Он отец ее детей, не таким она планировала себе жизнь в будущем. Безумный психопат помешанный на мести. Уж лучше умереть!       Хомма стала брыкаться, пытаясь не подпустить парня ближе. Пиная его ногами, всячески прикрываясь, но, ничего не выходило. Он слишком силен, Мидзару почти ничего не ела, она слаба, очень… — Почему… — сорвалось с губ девушки, от чего язык зажгло от боли, — почему именно я?! — Почему ты? — он усмехнулся, приблизив лицо очень близко, — ты так и не поняла идиотка? Ты же отличная кандидатура. — Я же, совершенно не близка с твоим отцом! Как этим ты ему отомстишь?! — Помнишь нашу первую встречу? — он заставил ее замереть, — тогда ты и совершила то, к чему это привело сейчас. Старатель типа у нас герой, должен всех защищать, а что будет когда она узнает, что от рук его сына, разрушилась одна женская жизнь, близкого для младшенького Тодороки подруги? Забеременела, вся в пометках и шрамах на всю жизнь, — его шепот, прошелся по телу словно уколы, больные, — ты станешь изгоем мира, не станешь героем, а с тобой всегда будет моя копия, моя кровь. Это ведь я разрушил твою жалкую жизнь, — Даби посмеялся, а рука легла на живот, — и оно тоже разрушит. — Ты ведь мог взять, более близких для твоего отца и семьи, я… — А что непонятного? Для твоего крошечного мозга не доходит? — от ткнул пальцем в лоб, — ты просто попалась мне под руку, понравилась своим счастливым личиком и жизнерадостной улыбкой. На будущее, меньше люби жизнь, тогда больше не попадешь в такие ситуации. Хотя, это и так уже понятно, мамочка…       Его безумный взгляд пожрал все внутри. Она не хотела этого, ведь, это мог быть кто-то другой, почему она?! Он, да не за что. Этот треклятый Даби, противный, жуткий тип, тиран и ублюдок…таких вообще больше нет, он один на весь мир. — Что ты предпочитаешь, когда все делают медленно и грубо, или же когда быстро и…грубо? — ладонь накрыла маленькую грудь, сильно сжав до боли, заставив скривиться, — впрочем все и сразу тоже хорошо, только сопротивляйся, так интереснее, — улыбка вот что она возненавидела в нем. Хомма не хотела, чтобы злодей, стал ее первым. Как же теперь, ей жить?       Его губы накрыли сосок, сильно прикусив, заставив выгнуть спину и корчить лицо от боли. Это было ужасно больно, его ладонь сжала шею. Язык блуждал меж грудей, а после он вновь сосал сосок и сильно прикусывал его. Слезы на глазах, не задерживались. Он душил, словно профессионал.       Интересно, скольким он так жизнь разрушил?       Кончик языка медленно прошелся до пупка, а после еще ниже. Что-то горячее обожгло бедра. Сжав ляжки, он силой заставил их расправить, открывая промежность, его рука накрыла синим пламенем, а после не стало и последней ткани которая прикрывала хоть что-то. Хомма пыталась со свей силы сомкнуть ноги, чтобы он не смог сделать задуманного, но его сила, которую он применял, она была огромной. Его язык резко вошел в нее. Слезы текли и текли, потолок становился все дальше и дальше, сердце бешено колотилось. Не так она себе представляла все себе. Язык Даби был теплым, влажным и длинным, было достаточно того, как он двигался, он делал это не первый раз, это слишком профессионально.       Значит он уже рушил девичьи жизни. А Мидзару стала одной из них.       Ненависть к нему лишь усилилась.       Чертов Тодороки, Старатель….если бы не он, может быть этого и не случилось, какого черта он не воспитывал сына? Неужели из-за этой старой твари теперь страдает и Хомма.       Мышца языка водила по большим губам, а после вновь проникал, глубже чем ранее, тогда он решил взяться за клитор, слабое место всех девушек. Нет, она не должна отдаваться удовольствию, из-за этого ублюдка, только не он. Пусть ее поезд переедет, чем она скажет, что эта тварь, сделал для нее в постели. Но неожиданно, все прекратилось.        Открыв мокрые глаза, Мидзару увидела, как Даби раздел вверх, открывая обзор на голый торс парня. Он был не так изуродован. После в ход пошли штаны, медленно сняв все что ему мешало, парень стал обнаженным. Девушка и не пыталась что-то разглядеть, она лишь рыдала ненавидя ту ситуацию в которой она оказалась. Даби целовал ее шею, водя языком, а после сильно кусая, руки то и делали что причиняли боль и душили. Слюни текли по уголкам губ. Он обжигал горячим дыханием ухо, а после языком водил по ушной раковине, заставляя морщится, а после то, что он сделал…его зубы прикусили мочку уха, очень-очень сильно, да так что потекла кровь, а после и вовсе откусил ее. Он прильнул к губам чтобы девушка не закричала от боли, переложив кусок кожи в ее рот и заставив проглотить, в это время пристально глядя в глаза жертвы. Ну а потом она почувствовала, как его руки сжимающие бедра, подняли и прижались к его паху. Тогда она почувствовала пульсирующий орган, который прижимался к ее сокровенному месту.       Руки задрожали, от чего наручники стали стучать по изголовью. Отпрянув от губ девушки, тянув за собой ниточку слюны, парень закинул голову вверх показывая какое удовольствие ему это приносит. Ладони сжимали талию так сильно, что вновь оставит на кожи синяки. — Ты ублюдок… — Я?! Уж извини, но таким меня сделали, это настоящий я, — ладони медленно потянулись к груди, накрыв их и сжимая, он терся об нее. Опустив голову, наблюдая за картиной сверху, Даби блаженно улыбался, — ну и как теперь ты обожаешь столь яркую жизнь или все еще цепляешься за надежду о спасении? — он наклонил голову в бок, — ну или когда я тебя трахну, то ты уж точно обо всех позабудешь? Слушай, а ты ведь должна гордиться этим, я не каждую так… — Насилуешь, — взяв остатки сил, она ухмыльнулась, смотрят в глаза своего злейшего врага, — таких как ты, уродов, просто полным полно в мире. После этого чувствуешь себя особенным, потому что из-за такой жалкой истории своей прошлой жизни, это круто, или из-за твоего недо-папаши? Если хочешь ему отомстить, то надо именно его и трогать, а не прикрываться за счет шкуры девушки? Слабак, — Хомма что-то выплюнула, это был тот самый кусок ее собственной мочки уха. — Ха, — смеялся он, — а может Тога и права, ты слишком меня зацепила, — эти слова поразили ее, он резким движением оказался около лица девушки, пялясь своим холодным взором, — как ты отреагируешь на то, если я назову это любовью? — Это не любовь, а озабоченность, — кратко и утвердительно подтвердила Мидзару, — а после и мщение. — А я ведь, — снова та жуткая ухмылка, — не допущу того, чтобы ты кого-то полюбила. Твое тело, личико и эмоции, это все мое, ты моя! Моя женщина, — прошептал Даби прямо в губы Хоммы. — Никогда, этого не признаю, — эти слова заставили парня засмеяться и этот смех был истерический, резкое движение и он хватает девушку за горло сильно сжав его. Мидзару стала задыхаться.       Его пальцы рук проникли в лоно, а после он расставил их расширяя вход. Это место очень чувствительно, поэтому если шел какой то вред, это было ужасно больно. Убрав руку с шеи, он взял в ладонь свой орган. Головкой он стал тереться об промежность. — Кха… — Хомма пыталась восстановить дыхание после удушения, — ненавижу тебя! — хриплым голосом прошептала она.       Внезапно ее пронзает ужасная сильная боль, когда Даби резким движением проник в нее, а после стал двигаться быстро совсем не жалея Мидзару. Слезы стекали по красным щекам. Тяжелое дыхание злодея доносилось до ушей, а после она почувствовала его губами, когда он впился поцелуем, а после отпрянул, Даби смотрел пронзая душу насквозь, парень стонал ей в губы, его пот стекал на нее. — Моя…моя… — простонал он тяжело дыша, — моя…       Резкими движениями бедер, он выходил и входил, его руки блуждали по телу. Но он решил, что следов синяков мало. Даби стал оставлять следы засосов, по всему телу. На каждом сантиметре. Кисти рук закованные в наручники, сжимались в кулаки, а зубы скрипели. «Нет! Не поддавайся желанию, я его ненавижу, он испортил мою жизнь, ублюдок!» — Хомма мысленно била себя по щекам.       Одно резкое движение, громкий стон, тяжелое дыхание и парень остановился, сжимая длинными пальцами рук простыню. Он сделал то, что разрушило жизнь Мидзару. Слезы вновь полились, а губы задрожали. Его семя внутри Хоммы, ДНК теперь слилось в одно целое с ее жизнью.       Когда он вытащил и сел на край кровати, согнувшись, в комнате настала тишина. — Ха-ха…теперь ты должна это признать, — прозвучал хриплый голос Даби, — моя сперма теперь одно целое с тобой, как и я в принципе, — он посмотрел на Мидзару через плечо, — твоя жизнь героя официально закончилась.       В ответ ничего не прозвучало, лишь тихие всхлипы провожали тишину. Она никогда больше не будет героем. Ее все возненавидят, она ничто.       Внезапно прозвучал стук и в дверном проеме показался Ястреб. — Даби, там со… — его взгляд метнулся на обнаженное тело Хоммы, руки задрожали когда рядом с ней он увидел обнаженного злодея который прожигал его взглядом. — Я сейчас буду Ястреб, — усмехнулся тот, — что-то не так? — Жду в коридоре, — ладони сжались в кулаки, до тряски. Дверь закрылась.