Сказка спать ложится

— …вот и думаем на квартире собраться или опять в Роппонги посидеть. — У кого на квартире? — голова трещит от легкого похмелья и ужасного подобия сна. Слова Дайске почти не воспринимаю, но терпеливо дослушиваю, чтобы отказаться. — Хорошо бы у тебя, — да, конечно, так и дала квартиру на растерзание пьяной молодёжи, — но ты не пускаешь, — друг притворно грустнеет. — И правильно делаю, — аккуратно, но пошатываясь встаю с кровати, направляясь к крану. — Ну, Джехи, у тебя одной хата свободна, причем чуть ли не каждый день, — слышу как абонент начинает чем-то хрустеть, — а ты зажимаешь. — Кояма Дайске, я своё отгуляла и больше ни одной вписки на собственной квартире не выдержу, — делаю глоток, — и вообще молчу про Сану, не дай бог он вернётся, это будет последняя попойка каждого, кто рискнёт заявиться. — Это значит приходите, но будьте аккуратны? — Это значит не приходите. — Джехи, — ой-ой, уже начинает ныть, — вот поэтому тебя никто не любит, ты злая. — Ложь. Только ты меня не любишь. — Джехи… — Пока, Кояма, никуда не зови, у меня болит голова. — Дж… Шлю звуковой поцелуй и сбрасываю. Ёбаный в рот, как же плохо. Со стаканом в руке подхожу к зеркалу и задираю футболку. Фу. Ужасно отекла, будто пять кг набрала за ночь. Значит на этой неделе сушусь. По крайней мере, не хожу выпивать. В голове теплится крохотный огонёк надежды, что я просто свела организм с ума, и тот решил совершить самоубийство с помощью отсутствия сна, но больше похоже на самообман. Надо было поцеловать этого Хайтани, не мучилась бы. И он, наверное, не мучался бы. И как теперь искать друг друга? Рыскать по Роппонги, а то и всему Токио, надеясь на случайную встречу среди четырнадцати миллионов? Ох, Хайтани-Хайтани, говорю же, одна головная боль от тебя. Ещё неделя, и я вообще не смогу уснуть и тогда сойду с ума. Ладно, в крайнем случае выпишут снотворное. Включаю телефон, нахожу аватарку рыжего Коямы. Надо всё же предпринимать хоть какие-то действия, а не сидеть и жаловаться самой себе в четырёх стенах. «Давай всё же погуляем по Роппонги? Я передумала<3» Чтобы показать, что обижен, Дайске не читает две минуты, заставляя меня листать последние диалоги. «Голова резко прошла? (눈_눈)» «Да･ﾟ･(｡>ω<｡)･ﾟ･» «Заодно кое-что расскажу. Это пиздец» По глупости, в то же утро говорить другу о том, что Хайтани, возможно, мой соулмейт, я не стала, а затем желание делиться и вовсе пропало до поры до времени. И хожу теперь одна со своей неприятностью. Хайтани… Красиво, ничего не скажешь, прямо герой аниме. «Эй, Хайтани, давно не виделись. Как спишь?» — а потом притягиваю его и целую. От мыслей щёки стыдливо жгутся. Тупой Хайтани. Телефон пиликает новым сообщением от Дайске. «Ладно, напишу всем, что ты тоже в теме. Жду у метро в 10, и едем к ребятам в Роппонги» «Ок (*¯ ³¯*)♡» До десяти ещё пять часов, полно времени, чтобы стрясти отёки. Я, конечно, убиваюсь ночной жизнью, но много не пью, а то на алкашке может весомо разнести. Делаю подобие зарядки и выхожу на полупробежку-полупрогулку. Ох, как же тяжело двигаться. *** «Сейчас без тебя уйду» «Бегу!!!» Точнее, делаю вид, что бегу, а сама бодро перебираю ножками. Перейду на бег и точно грохнусь, и так еле держусь на ногах. Сколько я спала? Часа два? Три? Не критично, но выматывает. В тот день после встречи с Хайтани я всё же отрубилась к десяти утра и с горем пополам проспала до пяти. Ежедневно отключаюсь на всё меньшее и меньшее время. Ух, сучёныш, увижу — прибью. От злости даже прибавляю шаг. Остался буквально один поворот. Вот и виднеется моё крашеное рыжее чудо — Кояма Дайске. Красивый, чертила, мы даже встречались пару месяцев. Как романтическая пара наш дуэт просто ужасен, но по шкале дружбы я даю Дайске твёрдую девятку. Спускаемся в метро. До Роппонги десять минут. — А вообще, Дайске, — он отрывает незажившее лицо от телефона. Даже синяки и раны не портят очаровательную веснушчатую мордочку с раскосыми глазами. Вылитый лисёнок, особенно с новым рыжим маллетом, — как бы ты оценил меня в роли друга? От одного до десяти. Дайске хмыкает. — Ноль, — я хмурюсь и шлепаю Кояму по плечу. — Почему?! — Да ты злая, — ещё раз ударяю, но на этот раз не жалея. Всё равно получается несильно. Дайске хихикает и вновь утыкается в телефон, а я смотрю на отражение, собираясь выпалить, то о чём страдаю уже пару дней. — Как тебе тот Хайтани? — Кто? — Вновь недовольно оглядывает поверх экрана. — Ну тот, который тебя ударил, — немного волнуюсь и приваливаюсь поближе, надо было сразу выпалить без этих подводок. — А, этот, — он на секунду задумывается, проводя языком по зубам, — да гопник какой-то. Дебил конченый. — Согласна, — участливо киваю, — Он, кстати, мой соулмейт. Кояма разворачивается всем корпусом и видно не верит. — Я серьёзно. Сплю ужасно, только о нём и думаю, — отвожу взгляд и пожимаю плечами, будто рассказываю, что у подружки умерла рыбка. С неискреннем выражением «Жалко, но больше пофигу.» Дайске смеривает взглядом сверху вниз так и вопрошающим: «Ты дура?». — А может просто влюбилась? — А может просто пойдёшь в жопу? Говорю, это мой соулмейт, значит это мой соулмейт, — насупившись, складываю руки на груди. Думает я его разыгрываю? Нет уж, Кояма, в кои-то веки не шучу. — Ну конечно, тогда мой соулмейт, — он мечтательно задумывается, и из губ показывается розовый язык, — да хоть Моника Белуччи, — озорно поднимает брови. — Она же старая. — Не старая, а зрелая, — Дайске закатывает глаза, — и вообще суть ты уловила. — Дайске, — изображаю усталость на лице, намекая ему: «Заткнись и посочувствуй». — Понял, соулмейт так соулмейт. Вообще это классно, — неопределённо поводит плечами, — в Токио своего вообще фиг найдёшь. Рад за тебя, — вот умеет же поддержать, когда надо. — И я бы порадовалась, если бы кто-нибудь приволок поцеловать этого Хайтани, — поглаживаю пару раз Кояму по плечу и вздыхаю. — Нам кто-нибудь не нужен. Сами найдём, — парень в ответ звонко хлопает по лопаткам и кивает. Дайске, конечно, заноза в жопе, но мы так друг к другу прикипели, что сколько бы не расставались всё равно начинаем тусить вместе. Люблю его ужасно. Идиот идиотом, но умеет помочь и найти нужные слова без лишней нервотрёпки. — Конечно найдём, но ещё чуть-чуть и Сану отвезёт меня к психиатру, потому что я сойду с ума, — смеюсь, а не жалуюсь. — Ты что, брату всё рассказала? Хотела бы, но не рассказала. У Сану своих дел по горло, не хватало ещё искать какого-то там малолетнего хулигана Хайтани ради любимой сестры. — Нет ещё, встречу — расскажу. — Пф, ну, то есть недельку он ещё точно не узнает. Раньше в Японии мы с братом и его женой жили вместе, но через время появились деньги, он развелся и съехал, купив вторую квартиру. Подозреваю, что основная причина — желание водить женщин домой, но по словам Сану: «Мы бы всё равно скоро разъехались, ты уже взрослая, незачем вместе жить.» А я бы с удовольствием пожила рядом с родным человеком. Может не возвращалась бы домой под утро и не просыпалась бы в пять вечера. — Фиг его знает, может скоро сможем поболтать по душам, — больше ободряю себя. С каждым годом с Сану мы видимся всё реже и реже. В его работе и личной жизни не остаётся места для самостоятельной и осознанной сестры, которая вроде сама прекрасно справляется, надо только денежку вовремя кидать. Думаю, если бы была проблемным подростком, брат бы побоялся оставить жить в одиночку, но я и повзрослела рано и учусь хорошо и в целом не создаю проблем, тихо-мирно ведя ночной образ жизни. — Кстати, с нами будет Аой, — Это ещё кто? Не помню такого, — можешь у него спросить, вдруг этот Хайтани тоже хулиганством развлекается, — да не вдруг, а, думаю, сто процентов, с чего бы человеку без привычки влезать в драку из-за удара дверью, да даже в плохой день. — А Аой развлекается? — Точно, это же тот бывший янки. — Это же тот с хвостиком? — Вроде он вышел из какой-то там банды полгода назад, — Дайске и сам, видно, смутно помнит того Аоя. — Фу. Отойдя от метро, встречаемся с не близко, но знакомой компанией. Бродим по району, заходим дальше наиболее популярных мест с кучей туристов и чуть ли ни на границе с началом жилых многоэтажек выбираем приятный бар: и цены привлекательные, и отсутствие столпотворения, и, в целом, выглядит прилично. Делаем заказ. Официант проверяет у всех паспорта кроме, как же так, несовершеннолетнего Дайске, который по случайности забыл его дома. Плетём, что все учимся в одном универе, к счастью, молодой парень не хочет разбираться и принимает нашу ложь. Когда я была мелкой и едва переехала в Японию, то знала только: «Здравствуйте, меня зовут Джехи, я люблю купаться», но благодаря бывшей жене брата и аудиокнигам быстро освоила уровень началки. На собеседовании, тем не менее, как иностранке школьное руководство настойчиво предложило ещё раз отучиться в первом классе средней школы. Неприятно, конечно, но, оглядываясь назад, считаю это хорошим решением, особенно учитывая, что впереди только доучиться выпускной год, а я уже совершеннолетняя, в отличие от лошпеда Коямы. За разговорами подбадриваюсь и ощущаю себя почти здоровой. Болтаем-болтаем-болтаем, кто о чём: о работе, об учёбе, о хозяине квартиры, об однокурсниках, выпиваем и снова болтаем. — Аой, — бокалом тыкаю парня в плечо, — ты знаешь одного перца по фамилии Хайтани? — Читаю в глазах парня удивление, почти шок и решаю уточнить, — светленький, ростом с меня, зовут, э, вроде Риндо. — Риндо Хайтани? — переспрашивает, чтобы ещё больше выразить удивление, — знаю, конечно, они с братом называют себя Королями Роппонги, — Аой отводит взгляд, роясь в закромах памяти, — охуеть как известны среди янки и прочих, живущих не в ладах с законом, но я лично видел лишь издалека, — поводит плечами, думая, что ещё мне рассказать, — Рана — старшего брата — вообще трудно не узнать: у него косички, светлые посередине. И брови у него тоже вроде светлые. — А где их можно найти? Аой отодвигается и едва удерживается, чтобы не покрутить у виска. — Джехи, ты ёбнутая? Не надо их искать, наоборот: увидишь и разворачивайся в противоположном направлении. Да они калечат людей уже не по приколу, — и откуда столько страха? Не думаю, что пара сопляков вроде Риндо занимается чем-то ужасающим, — типа даже близко не подходи, затащат в машину и всё, — ударяет кулаком по ладони. — Нет, слушай, мне позарез нужен второй Хайтани, тот который не Ран, — да когда ж этот Аой перестанет удивляться? Так глаза таращит, как бы не вылетели. — Я, конечно, ребят поспрашиваю, но, — видно мнётся и не хочет связываться с просьбой, — но зачем тебе? Я серьёзно говорю, они — страшные неприятные люди. — Я серьёзно говорю, надо так надо. Причем в течение недели. — Если у тебя проблемы, лучше попроси помощи у других людей, Хайтани… — Нет, не помощь, — вздыхаю. Растрезвонивать ли всему Токио, что «страшный и неприятный» Хайтани — мой соулмейт? Всё равно рано или поздно проболтаюсь… — сама ещё ничего не понимаю, это секрет, но мне правда нужен, э, Риндо. Аой закатывает глаза, намекая, что я тупая и упертая. — Ладно, поспрашиваю, — повторяет ещё раз, скорее самому себе. — Буду крайне благодарна, — поднимаю бокал, мол «выпьем за сделку». Хотя сделкой тут и не пахнет. Время близится к полуночи. По пути договорились с Дайске, что выйдем погулять по Роппонги, но он сидит и отнекивается. Соглашаюсь остаться ещё на полчаса. Ноги затекли, так что ухожу в туалет, заодно писаю и поправляю макияж. Изображение перед глазами плывет. А всегда моё тело было таким тяжёлым? Ужасно. Выйдя, отмечаю новую компанию на нижем ярусе бара, перед которой суетятся и кланяются официант и администратор, оба со лживыми пугливыми улыбками. Место выбрали укромное, видно не каждого, но того, в ком заинтересована замечаю сразу. Парень с идиотскими косичками, похожий на чупа-чупс, Ран Хайтани, в компании, кажется, пяти остолопов. Треш. Возвращаюсь к нашему столику. Аой выглядит растерянным и рукой говорит нагнуться поближе. — Там внизу, — начинает тихо, что даже я едва слышу, больше читаю по губам, — Ран Хайтани и ещё несколько человек. Я уже поняла, но всё равно спасибо. Буду думать, что делать.