Сказка спать ложится

Тупой Хайтани, тупой его брат. Сиди этот, как его, Ран с другом или мадам, я бы давно подошла не раздумывая и бухнулась бы за их столик: — «Эй, приветик, ты Хайтани? Я соулмейт твоего брата, дай-ка его номерок, позвоню на досуге», — но, честно, даже приблизиться к компании крупных шумных быдланов, с перекошенными лицами, в окружении которых восседает он, весь из себя чистый и ухоженный, решительно не хочется. Даже решительно ссыкотно. Вот и грызу лёд из коктейля, ожидая чуда собираясь с силами уже минут десять. Ещё и этот Аой, посоветовавший забить и не приближаться. Он всё время тихо плетёт байки, но как будто я поверю, что «ужасные чуваки, Хайтани, триста человек вдвоём, я серьёзно, всем кости переломали, а ещё…». Чел, очевидно, преувеличивает, думаю, братья случайно сломали руки паре бедолаг и всё — табуны слухов так и поскакали. Боюсь-боюсь. Нет, правда, боюсь, но совсем не этого с косичками, а толпы его компаньонов. Достаю телефон, пишу, наконец, Дайске, флиртующему на соседнем диване с девочкой из компании. Тоже мне, сердцеед, что ни встреча, то новая подружка. «Там внизу брат Хайтани с ещё пятью страшными мужиками (╯°□°)╯» И впериваю взгляд в парня, ожидая, когда тот соизволит ответить, но Дайске, очевидно, всё равно, он слишком отвлечен на даму рядом. «Мне надо туда сходить» «Очень стрёмно» «Дайскеееееееееееепжгаш5ышевщны5щвд» Кояма снисходит до пиликающего мобильника и, увидев отправителя, смеривает меня взглядом, говорящим: «А на ухо сказать не могла?», но принимается печатать: «С тобой сходить?» «Просто рядом постой» «😒😒😒😒» Обмениваемся ещё парой взглядов: моим — умоляющим и его — раздраженным; и парень нехотя, со вздохом, отрывает задницу от дивана. Расслаблено бросаю компании отговорку, сгенерированную за сотую секунды, а сама нервно сглатываю и подхожу к лестнице. Прямо вниз: к суперчёрту и его чертилам. Оборачиваюсь на Дайске, явно не горящего идеей поиска моего соулмейта. Надо было больше нажаловаться на бессонницу, чтобы проникся страданиями по новой родной душе, а то стоит, видите ли, утомлённый, дебил. — Просто постой тут, — указываю на перила, — посмотри как дела пойдут. — Как знаешь, — он облокачивается и осматривает нижний ярус, кажется, пытаясь угадать, кто из присутствующих Хайтани Ран, о котором хотел не хотел, а краем уха слышал от Аоя. Потягиваюсь, принимаю улыбчиво-уверенный вид, на прощание оглядываю Кояму, с безразличным лицом показывающего палец вверх, и спускаюсь. Большую часть жизни я была сильнее — мало нервничала и то из-за какой-то ерунды, зато последние пару лет едва справляюсь с эмоциями. С этим Хайтани даже заранее взглядом не пересечешься: компания уселась за огражденный стол, в нечто, напоминающее решётчатую беседку и видеть их можно только из определённого угла. Зато слышно захмелевшие голоса ещё с лестницы. Отхожу подальше от беседки, но так, чтобы полностью заглянуть внутрь. Ещё хуже: шесть подвыпивших мужиков со столитровыми кружками пива и вонючими коричневыми закусками на столах уже гогочут над тупой полушуткой. Что аккуратный Ран забыл в чуть ли ни гопническом обществе? Сомнительный выбор компании, даже если он один из уличных бойцов. Сидит, чуть грозно ухмыляется, но видно же: он и эти люди далеко на разных социальных ступенях. Нервничаю. Уж больно некрасивые, особенно в поведении, мужики и уж больно неприятный этот Хайтани, как минимум со стороны. Ну, а если не подойти, то что делать? Сидеть ждать пока они решат свалить и у дверей подбежать к парню? Звучит прекрасно, но кто знаете надолго ли здесь Ран? Уйдёт через двадцать минут или просидит с бандюгами ещё четыре часа? Ладно, в конце концов, если захотят утащить куда-нибудь, то Дайске вызовет полицию, да и с компанией мы — вступятся. Стоит лишь двинуться в сторону мужиков и ощущаю себя куском свежей поросятины добровольно шагающим к голодным собакам. Одета я прилично: шорты до середины бедра, футболка, кроссовки и даже волосы собраны в хвосты, но будто им нужно что-то больше двух параметров: молодая — есть, женщина — есть, очевидно, я объект, фу, интереса, ещё и красивая. Подхожу и пропускаю мимо ушей стандартные дебильные фразочки из категории «Ой, какая цыпа к нам пожаловала» и «Какие ножки.» — Здравствуйте, — улыбаюсь как дурочка, не осознающая ситуации. Встречаюсь взглядом с Хайтани. Выглядит незаинтересованным: лениво поглядывает из-под полуприкрытых век, подпирая голову ладонью. — Вы же Хайтани Ран? Вновь поднимается быдланский шум из смеха и «Огого, твоя подружка?». — Зачем интересуешься? — Сброд затихает, слушая парня. Сам он, кажется, воспринимает меня как чужого ребёнка, подбежавшего сказать нечто, по детскому мнению, интересное и важное. — Можно поговорить наедине? — Стою и покорно выслушиваю вновь усилившийся гомон из комментариев. Тупой Хайтани. На скотов особо не злюсь, у них натура такая мерзкая, особенно после алкоголя, потише бы были только, раздражают. — Только за смелость, — отвечает парень и под дружный хохот выходит из-за стола, цепко берёт меня за локоть и ведёт наверх. — Куришь? Теперь понятно куда мы направляемся. — Почти нет. — Как скажешь. Проходим мимо Дайске, поясняю ему, что в курилку, и мимо компании, им отвечаю что-то вроде «Сейчас вернусь». На улице народа не так много — эпицентр ночной жизни находится в другом направлении. Хайтани не теряя времени отходит буквально на пару шагов от входа и достаёт сигареты с зажигалкой. Красивый, чертила, но не в моём вкусе: косички дурацкие, и сам он какой-то ненастоящий. Лицо светлое, овальное, с чистой упругой кожей, даже без черных точек, или их не видно в свете вывески, прямым аккуратным носом и напоминает мне Венеру Боттичелли. — У тебя есть брат Риндо? Хайтани ухмыляется, и слышу едкий смешок. Понимаю, что популярен, но будь добр, давай проясним. — А сама не знаешь? А можешь не отвечать вопросом на вопрос? — Я о твоём существовании узнала пару часов назад, — выдаю чистую правду и вижу, что злобный ужасный Хайтани чуть морщится от новости, что его знает не весь Токио. — Чего надо тогда? — И голос меняется. Всё ещё холодный, но уже не такой тягучий, так и подразумевает: «Хуйню сморозишь, и я разворачиваюсь.» — Я его соулмейт. Хайтани едва вскидывает брови и глубоко затягивается, оглядывая меня снизу вверх. — Как зовут? Ого, даже не спросил откуда инфа. Судя по всему, Риндо, рассказал ему о ситуации. Какие дружные мальчики. — Им Джехи. Дай мне его номер или соцсети. Вижу на лице Рана эмоцию, похожую на отвращение. Тупой Хайтани, раздражает. Перед тем как ответить делает паузу и постоянно пытается смотреть в глаза. Не люблю такое, сразу воспринимаю как вызов. — А встретиться не хочешь? Вообще-то я сама хотела написать или позвонить, но если это сделает Ран тоже будет неплохо. — Хочу. Он кивает. Делает ещё пару затяжек, тушит бычок и вновь берёт за локоть. Пока не сопротивляюсь. Уходим на соседнюю улицу и во двор. Все случайные прохожие остаются позади, и в окнах свет горит редко. Если у него скрытые мотивы ненависти к соулмейту брата, то неплохое место, чтобы зарезать меня где-нибудь в тех кустах. Боюсь, только его закроют на следующий же день. Все видели с кем я ушла, и, сто процентов, нас уже поймала куча камер. Достаёт ключи из джинсов, и у машины на парковке срабатывает сигнализация. Ну уж нет. — Са… — Не даю договорить, пошёл в жопу. — Нет, — стряхиваю чужую руку и отхожу на пару шагов, насупившись. Не хватало ещё кататься со всякими гопниками по ночному Роппонги. — Я не пил. — Сукин сын, ещё и смотрит как на дурочку. — Или ты боишься? — Боюсь, — киваю и ставлю руки в боки. — Я с тобой никуда не поеду, мы знакомы три минуты, просто дай номер Риндо. Хайтани куксится и вновь оглядывает сверху вниз, но слова с выражением лица не сходятся: — Правильно делаешь, что ко всем подряд в машину не садишься. Давай телефон. Ну наконец-то.