Десять бессонных ночей

Шипение нарастало. Отвратительное, мерзкое, всё громче и громче, громче… Ещё громче, давай! До стука в барабанных перепонках, до разбитых о кафель коленей, до разрыва аорты! Она закрыла руками уши, так плотно, что под пальцами начала проступать краснота. Лопатки непроизвольно дернулись, будто в порыве сбросить с себя эту липкую сеть, наброшенную вместе с шипением. Оно было повсюду, распирало изнутри, давило снаружи. До стука в барабанных перепонках. До разбитых о кафель коленей. До разрыва аорты… Мелинда бездыханно распласталась на полу. Пальцы жутко скорчены в судороге, глаза под дрожащими веками мечутся из стороны в сторону, из горла вместо вдохов и выдохов вырывается болезненный хрип. Правая ступня всё дергается, беспорядочно вздрагивая — кожаная сандалия уже давно слетела с ноги. Хрип перерастает в свист, тихий шелест, тонкое шипение, и вдруг… Затихает. Но возобновляется, громогласно ударяя заново. Губы Мелинды обессиленно приоткрываются, обнажая тонкий, раздвоенный язык. Он вытягивается вперед, удлиняется, и вот — уже видно тонкую, плоскую морду, два чернильных глаза без белков, шею… Вытянутое, покрытое черной шелухой тело. Оно всё ползёт вперёд, всё удлиняется и утолщается, заставляя челюсти Мелинды раскрыться ещё шире. Огромная змея, извиваясь кольцами, поползла по светлой плитке куда-то вперёд, оставляя за собой опустошенную и обмякшую человеческую оболочку.

***

Танис щелкнула замочком чешуйчатой сумки и недовольно цокнула языком. Сегодня она останется без ужина — слишком поздно вернулась с работы. Ещё и та странная девушка… Кажется, они даже были знакомы. Такая красивая… Танис тяжело вздохнула и повернула ключ, открывая дверь дома. Как же её звали? Мелисса? Нет. Кларисса? Линда? Мелинда, вот! Встретиться бы, поболтать, выпить, может, даже с продолжением… Внезапно Танис дернулась и зашипела — прижала дверью подол светлого платья. Она непроизвольно ухмыльнулась — ещё бы её не звали офисные крысы за спиной «змеюкой», «гадюкой» и «той ещё стервозной коброй». Крысы… Переловить к чертям! Какие из них коллеги? Танис скинула сумку и так и рухнула спиной на кровать, не раздеваясь. Прикрыла глаза, дабы хоть немного полежать, да так и уснула. Работать с оборотнями, подверженными научным экспериментам, столь утомительно… Шипение. Тихое, едва уловимое, будто шелест листьев осенним днём. Черная змея медленно, словно клубами дыма, извивалась у ножки кровати, заползая на одеяло. Мелинда едва коснулась раздвоенным языком босой ступни Танис, и обкрутилась вокруг тонкой ноги. Наконец-то… Наконец-то! Дорвалась. Вот она — живая, такая теплая, родная, так близко и… Так далеко. Нельзя так. Нельзя, она пострадает. Чешуя переливалась бело-голубым. Приглушенный свет лампы кольцами перекатывался по длинному, крупному змеиному телу. Вытянутый розоватый язык подрагивал, чувствуя колебания температур вокруг чужого тела. Мелинда ползла выше, касаясь раскрытой расслабленной ладони. Кончиком хвоста провела тонкую линию от чашечки колена до бедра под тонкой тканью белого платья. Потянулась мордой к белой шее, мимолетно приоткрывая пасть, обнажая острые клыки, шипя громче, громче… Ещё громче. Ветер уже не убаюкивает сухие листья, он яро мечется среди них, срывая и срывая вниз. Мелинда замерла. Танис… Умрёт. Рано или поздно. Слишком опасно — всего одно движение, один змеиный бросок и… Всё кончено. Они никогда не будут вместе. Ни сейчас, ни потом. Ни здесь, ни где-либо ещё. Но они встретятся. Встретятся уже завтра. Мелинда — клиент. Танис — работник. Девушка зашевелилась во сне, чуть хмуря тонкие брови. Черная змея склонилась над ней, всего на миг коснувшись раздвоенным языком красивых губ, и скрылась в темном коридоре с белым кафелем.