Десять бессонных ночей

Холодные пальцы забрались под шиворот рубашки со спины, оглаживая плечи. Острые, длинные ногти чуть царапнули кожу, надавливая на артерии. — Привет, милый… — протянула она слащаво над ухом. — А я тебе принесла подарок. Ружена положила на стол рядом с мужчиной аккуратный свёрток. Бумага крафтовая, перевязанная черной лентой там, где предмет сужается. Женщина поджала губу, поправляя пуговку на черной блузке — вечно расстегивается. — Ладно, как скажешь, котик — я сама разверну. Она подцепила ногтем ленту, легко развязывая. Послышался тихий шелест бумаги — Ружена нарочито медленно стянула обёртку, демонстрируя мужу подарок. Зеркало. В красивой бронзовой оправе, витиеватым узором из зверей, застывших перед прыжком. Форма овальная, на длинной рукояти. Ружена залюбовалась, затаив дыхание. Антиквариат. Стоило немалых трудов его достать… Муж, видимо, тоже не мог отвести взгляда от зеркала. Женщина заглянула в его отражение, чтобы рассмотреть супруга получше, и вытянула руку чуть вперёд. Какой он красивый — её Евгений. Прямой нос, тонкие, едва приоткрытые бледные губы, золотистые волосы отрасли, завиваясь на концах. Ружена мягко улыбнулась и смахнула прядь с его лба. В зеркале метнулась её рука. Когтистая, с почерневшими длинными пальцами. Лампа мигнула где-то сбоку. Женщина погладила родную, холодную щеку, всматриваясь в отражение абсолютно пустых глазниц Евгения. — Посмотри на себя, Жень… — протянула она. — Ну, разве не прекрасен? Женя промолчал. Женщина метнула взгляд на его руку, расслаблено лежащую на столе. На безымянном, единственном пальце — золотое кольцо. Ружена снова посмотрела на их отражение. Немолодая, красивая пара — она стоит за его спиной, обугленная рука с длинными, черными когтями на плече, поглаживает давным-давно застывший кровоподтёк из уха. У неё — черная блузка с кружевными рукавами, у него — белая рубашка з позолоченными запонками. У него светлые, вьющиеся волосы, у неё — длинные и темные, изящно собранные на затылке. Ружена коротко выдохнула, сжав зеркало в когтистой кисти. Замахнулась над столом, стеклом вниз, чуть сдавила плечо мужа — и ударила. Прекрасное изделие треснуло, рассыпаясь на отдельные продолговатые осколки. Стряхнув бронзовую раму, женщина подхватила один, тут же порезав руку — по длинным пальцам стекала вязкая мутная жидкость. В нос ударил стойкий запах чабреца, ромашки и других трав. — Милый, ну почему же ты не улыбаешься? Ты не рад? — Ружена сдвинула брови домиком к переносице, обеспокоенно заглядывая в безразличное лицо Евгения. — Ничего, ничего — в другой раз принесу что-то ещё, — она растянула накрашенные красным губы в улыбке и легко коснулась осколком краешка рта мужа. Миг — и загнала его глубже, до самого языка. Начала резать, будто пилкой водя по даже не кровоточащим тканям — туда-обратно, раз за разом всё дальше к скуле. — Вот так, Жень. У нас с тобой такой счастливый брак! — Ружена залилась радостным искренним смехом, целуя другую разлагающуюся щеку мужа. Ткнулась носом в окоченевшую шею, будто и не замечая застывший в воздухе липкий запах гнили. Осколок так и оставила застрявшим во впадине над челюстью, играясь с выпадающими золотистыми волосами. В когтях то и дело путались целые пучки, которые женщина откидывала на мягкий ворсистый ковер. — Как ты? Может, проголодался? — она похлопала по задней стенке брюшной полости, нащупав выступающие позвонки. Вот откуда деньги на антиквариат. — Худой, кошмар! — воскликнула шутливо, вытирая запачканные пальцы о рубашку мужа и оставляя красно-коричневые следы. Ружена потянулась к бокалу на столе — давно он там стоит. Евгений сам наливал вино, а потом ещё проделывал какие-то махинации, приговаривая басом: «так вкуснее, вот увидишь!». Женщина повертела кубок в руке — вот и пришло время попробовать. Чуть всколыхнула, принюхиваясь к кроваво-красной жидкости — именно так стоит пить вино. Коснулась губами краешка посуды, оставляя след от помады. Сделала глоток, а за ним сразу — второй. — За твоё здоровье! И широко распахнула глаза, впервые за всю жизнь в искреннем ужасе. Судорожно схватилась за спинку стула. Безвольно покачнулась на каблуках. Махинации.