Филипп Лунин и драконье училище

Вымотался, устал, и в результате в этом тепле я сплю хорошо за полдень даже под хриплые хлопки салютов. Мне снится что-то необычайно цветное и внезапно пахучее — кажется, впервые в жизни появляются ароматы в моём сне. Когда во сне встречаю Ярину, которая предлагает мне взять второй ранг Дитя Тьмы и принять титул Адского Паладина… я вспоминаю, что сегодня же «неделя», день собрания ярининого клуба, и просыпаюсь резко, будто опаздываю на урок. Вижу подле себя Лууну — уже одетую в свитер с подолом на уровне нижних рёбер. Только сейчас замечаю, как с её стороны пахнет не только шёрсткой, но и чем-то прохладно-сладким вроде жасмина или амбры. И это именно её запах, потому что чуть в меньшей степени он витает по всему помещению, выступая фоном для лака и древесности мебели, тёплого пластика и лёгкого озона смартфона и типографской краски на книгах правил. — Прости, что разбудили, хотя… — она одну руку отрывает от смартфона и ворошит мою шевелюру, — я уже боялась, что ты потратил на превращение охуеть жизненных сил и проваляешься до вечера! — Да нет… — я потягиваюсь, зевая, и тут же захлопываю рот — когда он так широко раскрыт, огромный спектр запахов чувствуется ещё лучше, и от этого с непривычки мутит. Повезло ещё, что я за сон, видимо, уже принюхался ко всем основным запахам этой комнаты… — На превращение я жизненные силы не трачу. Ну, какую-то долю энергии это отнимает, конечно, но обычно совершенно несерьёзную. Скорее уж морально перенапрягся, пока приключался на предмет миссии спасения. — Это было жёстко для нас всех… — Лууна откидывает голову в продавившуюся подушку, — знаешь, — она проворошила когтями меня от макушки до основания шеи, отчего выпрямился мой хвост, — спасибо, что спас нас. — Вас спас Столас, — вздыхаю я. — Ну, не подумай, конечно, что я не рад! Просто… я, в общем, ничего не сделал. Он даже узнал обо всём ещё до меня. Всё, что мне удалось — это надрать задницу тому пингвину. Достижение, конечно, уникально, если учесть, что Андреальфус, если я верно помню, один из списка Гоэтии, а я даже близко не стоял. Но ведь это никак бы не помогло вам, если бы не Столас. Так что… я так, только моральным удовлетворением поработал. — Я читала разбор процесса в новостях, — Лууна махает телефоном, — и если бы Андреальфус не получил синяков, Сатана бы наверняка послушал его просьбу отдать ему имущество Столаса. А так оно лишь отошло в «заморозку». Как иронично для его снежного братца… Так что Столас прибедняется, но продолжает шантажировать Блитца деньгами. Теперь слишком мелкими и далёкими, чтобы Блитц купился, — моя невольная близняшка поднимается с кровати и потягивается, позволяя свитеру задраться до нижней трети грудей. — Ну что, на обед? Завтрак ты пропустил! — Да, пожалуй, — соглашаюсь я, пока мой взгляд немедленно приковывается к её грудям, дразняще показавшимся из-под свитера. Обожаю такой редкий вид — декольте не сверху, а снизу. В основном именно за счёт необычности. Экзотика всегда ценнее. В голове даже мелькает мысль — а не предложить ли, собственно, сразу опробовать особенности моего нового тела в интимном плане? Но уже через несколько секунд я от этого отказываюсь. Потому что, во-первых, действительно не помешало бы поесть, во-вторых, туалет тоже зовёт, ну и третье — я ещё не представился Блитцу в новом обличье. — Пошли, — я тоже поднимаюсь с постели и слегка пошатываюсь, раскидывая руки в стороны. — Упс. Кажется, мне нужно ещё потренироваться передвигаться в этом теле… — Давай, помогу, — Лууна поддерживает меня за руку. — У нас-то лапы другого типа опоры, чем у людей и драконов. Зато теперь у тебя имеются твои собственные, лапофил! …Упс. Зачем я это сказала… Я тем временем с любопытством опускаю голову вниз и шевелю пальцами на лапах. А ведь и верно: у меня теперь красивые лапы! Очень даже, пожалуй, красивые… Как у Лууны, только несколько помощнее. Зато в таком же белом меху, с такими же сильными, гибкими пальцами… — Только не говори, что ты собираешься сейчас опробовать твой новый фаллос, подрочив на новые лапы… — закатывает глаза генетическая сестра. — «Самолюбие» — это немного про другое, — фыркаю я. — Нет, конечно. Но я ими весьма доволен! Ведь верно же, они отлично смотрятся? — А ещё наверняка отлично щекочутся, — с шутливой угрозой сдвигает брови гончая. — Так что давай, пошли! Налюбоваться ещё успеешь. Так, только погоди! Не могу же я тебя так выводить… Сейчас, посмотрю, что на тебя налезет. — По идее, всё, что у тебя имеется, — пожимаю я плечами, тренируясь пока ровно шагать. — Мы же близнецы. — За исключением лифчика, ага, — фыркает канидка, роясь в шкафу. — Тебе повезло, что я сама предпочитаю универсальную одежду, а не платья… Она выдаёт мне безразмерную футболку и широкие шорты с ремешком, что крепится над хвостом. Трусы не предлагает, но и не запрещает ходить без них… — Не забудь отстегнуть пуговицу, а потом провести над основанием хвоста и закрепить, а то они сами собой спадут прямо перед моим папой и… — Лууна давит смешок, — а то и двумя! Понимающе кивнув, я трачу некоторое время на то, чтобы приноровиться к новой одежде. Заодно сразу же после этого ещё сколько-то гуляю туда-сюда по комнате, периодически то приседая, то наклоняясь, то покачиваясь — пока не остаюсь уверен в том, что, пускай бегом или танцами мне лучше пока не заниматься, но по ровному полу спокойно пройти я сумею, не запнувшись ни о собственные лапы, ни о хвост. — Ну что, шагательные экзерцисы завершены? — терпеливо дожидавшаяся на этот раз Лууна встаёт и берёт меня за руку. — Пошли, братец. Столас, уже куда более радостный, чем ночью, сидит на кухне и сосредоточенно пишет остро пахнущей свежими чернилами ручкой на офисных листах бумаги. Блитц в фартуке домохозяйки по другую сторону столешницы выкладывает тарелки со вкусностями, чьи запахи различаю друг от друга так же чётко, как зрением их формы друг от друга. При появлении меня, уже умытого и даже причёсанного, оба оборачиваются на меня. — Вот это я вовремя расстарался со жратвой! — Блитц улыбается широко, начав походить на дьявольский смайлик. — Что ж ты не говорила, Луня, что у тебя есть братик?! Я б и его усыновил! — А я вас, кажется, помню, — Столас улыбается хитро, встаёт и протягивает тонкую руку, столь длинную, что я могу пожать её с порога. — Нас прервали в тот раз, я даже имени вашего спросить не успел, не успел представиться… Но, наверное, это и к лучшему, ибо сейчас вы будете воспринимать меня тем, кто я есть, а не в том праздничном образе. Я смущённо улыбаюсь, отвечая на рукопожатие, а про себя гадая: это он притворяется для шутки, или в самом деле не узнал меня? Но ведь моя аура не должна была измениться, а он в любом случае всё ещё архидемон, один из списка Гоэтии! Неужели не видит? Не может же не видеть! Впрочем… опробуем пока подыграть, посмотрим, что будет. — Вас сложно не узнать, ваше высочество, в любом образе, — вежливо кланяюсь я. — Польщён, что вы меня запомнили. А теперь узнать бы, где! Особенно если учесть, что едва ли у Лууны имеется ещё один брат-близнец… значит, никого моей внешности Столас видеть раньше не мог. Ну, если только не был навеселе… интересно, а он вообще может так напиться? Чисто физически, я имею в виду. — В том и проблема… что уже не высочество, — Столас грустнеет и садится обратно, перебирая листы. — Вот, пытаюсь составить резюме, чтобы устроиться на работу и хоть что-то представлять из себя, но, боюсь, я чрезмерно компетентен для любой должности моего нынешнего статуса. — Артемис знает про твой подвиг, — Лууна берёт его за запястье, садясь на табурет подле, — и считает, что им ты лишь подтвердил свой высокий статус. Если не в иерархии Ада, то морально. Столас переводит глаза с Лууны на меня: — Артемис?.. Будем знакомы. И, да… приятно знать, что ты и внутри столь же хорош, как и внешне. — Блитц! — хлопает меня бес по ладони. — Без «о» на конце, если Лууна тебя вдруг запутала. Ну давай, садись тоже, расскажи про себя! А то они двое тебя уже щупали внутри и снаружи, один я рыжий. Занятно, что от Блитца пахнет не только чужой кровью и дублёной кожей, но будто бы ещё и фруктозой, хотя на столе нет фруктов и ягод. Маленький и красный, он и сам теперь напоминает мне экзотический плод, и я надеюсь, что в гончих инстинктах не всплывёт желание перекусить им, а не плодами его кулинарии. Столас же, как ни скромничает, не может сейчас скрыть своего интеллектуального происхождения, очень уж выделяются на бедной кухне сопровождающие его отголоски вощины, дорогого вишнёвого вина, библиотечной пыли и садовой пыльцы… Потрясающая вещь — это обоняние гончего! Словно ещё один спектр видения, практически… — Ну… сложилось так, что я тут ещё совсем недавний гость… в этом мире, я имею в виду, — делая неловкий вид, я повожу плечами. — Так уж случилось, что я вырос на Земле. Меня… скажем так, принудительно изъяли отсюда, причём я не очень представляю, как это вообще получилось. Я вырос на базе борцов с паранормальными явлениями… как я понимаю, вы все с ними тоже уже виделись. Я был… ценным экземпляром для исследований. — Хм, а не хочешь им отомстить? — бес подводит меня ко свободному стульчику с вырезом для хвоста. — Знаю я этих педиков, вредные сраки. Если мы их порешаем, и тебе моральное удовлетворение, и нам! — Уж не собираешься же ты брать с него деньги за это, — Столас укоризненно опускает голову над Блитцем. — У меня есть план лучше, — Лууна, накладывая себе побольше мяса, явно хочет увести тему от моего не продуманного прошлого. — Не хотите Артю нанять к нам? Я видела, как он охотится! Он просто прячется и учится в той же платной шараге, где прячусь и учусь я, вот совпадение же… но охотой мы хер вывезем платные места. — Луня… Ты же понимаешь, что в нашей области доход постоянный, а чем больше сотрудников, тем меньше доли… — Блитц смущённо свёл свои ладони близко друг ко другу, а Столас понурился, почти вонзив клюв себе в грудь: — Я не подумал не только об Октавии, но и о вас… Это из-за меня теперь денег на обучение в Аднирване Лууне недостаточно… Простите меня… — Всё не так уж печально, — решительно поднимаю я голову, чувствуя себя в родной стихии. — Лууна слегка преувеличивает финансовые сложности. На данный момент нашей охоты вполне довольно не только для того, чтобы оплачивать текущие счета, но даже для того, чтобы формировать небольшой денежный запас. Правда, любая покупка может обернуться проблемами, но пока… пока держимся. Что же касается сотрудничества… Прошу не счесть меня невежливым, но я в любом случае, эм… не считаю себя достаточно морально квалифицированным для такой работы. Я… не привык убивать за деньги, откровенно говоря. Точнее, так: если есть за что, могу и даром, а если не за что… ну… меня не учили так себя вести. Прости, Лууна, я не имею в виду, что я морально выше тебя или что-то в этом роде, просто… не моя специальность. Извини… — Да, он вежливый кобель, — Лууна мне одобрительно улыбается и, вытянувшись над столом, коротко касается носом носа. — Всё в порядке, это реально не для всех. — Я всё исправлю! — Столас судорожно собирает бумаги и вжимает их нам в лица сбоку. — Отдайте это в администрацию Аднирваны. Мне много не нужно, но я помогу вам! И присмотрю за вами! — Столасу больше не наливать… — Блитц со вздохом опускает морду на руку. — Хотя я и не наливал… Луня, Арт, а нахуя вы охотитесь, если у вас есть ёбаный портал в Ад? Пойдите на рынок, купите центнер мяса ламашту за бакс, притащите его, куда вы там его сдаёте, и загоните за тыщу. Это ж у нас ширпотреб, в Нашаре это экзотика! Я недоумённо моргаю, рассматривая предложение: — Но, если это так легко, почему таким способом ещё никто не воспользовался? Лууна переглядывается со Столасом, Блитц разводит руками: — Дебичи. Я раздумчиво чешу за ухом: — Можно, как минимум, опробовать… Только тогда нужно молчать о том, где мы такое мясо раздобыли, чтобы маршрут поставок в обход нас не наладили. Придумать годную легенду… Так на так мы по договору должны каждый день охотиться, так что можно эксперимент сделать прямо сегодня. — Или подобрать мясо, которое чисто теоретически можно найти в Нашаре, — Лууна неразборчиво обдумывает вслух, жуя, — или наплести, что мы через пентаграмму призываем из Ада дичь и сразу её закалываем в треугольнике. Второй вариант никто не сможет опровергнуть! — Вот его-то как раз смогут, — кисло замечаю я, — довольно будет сказать, чтобы мы это продемонстрировали. Типа, чтобы убедиться, что мы соблюдаем технику безопасности и всё такое… Мне кажется, лучше сказать правду без подробностей: нас по некоторым обстоятельствам мимолётом занесло сюда. А мы, вспомним о норме добычи, поймали тут нечто, чтобы далеко не бродить. Чтобы не волочь на себе слишком много, разделали тоже тут же. Только нужно проверить, чтобы на мясе мясницкого штампа не осталось. — Я могу… — Столас с сомнением облизнул губы, — скинуть Лууне родовые сигиллы распространённых мясных животных ада. И тогда вы сможете призывать случайную особь так же, как призывали меня. Это может быть несправедливо по отношению к фермерам, что могут их недосчитаться. Но ведь вам будет достаточно лишь раз продемонстрировать? — А если нам скажут то же? — потираю я лоб. — Припишут ещё межгосударственный злой умысел. Типа, вы тут отношения Нашара подрываете с Нижним миром, контрабанду ворованную через границу таскаете. Мне думается, что лучше всё же сделать так, чтобы обошлось без демонстрации пентаграмм. — Тогда это одноразовый тейк, раз вы такие честные. Вот вам и ответ, почему мало кто так делает, — Блитц языком ловит с тарелки маленький тост. Столас морщится, выдавая аурой брезгливость, но потом развратно подмигивает. — Да не в честности дело — в безопасности, — развожу я руками. — Если найдём способ убедительно объяснить, как мы на межмировую охоту шастаем — то сколько угодно. Но никакие деньги не стоят риска для жизни, а законы в Нашаре, как я уже убеждался, суровые. — Как и у нас, — Столас вздыхает хмуро. — И по той же причине: без них что драконы, что демоны творили бы любую жестокость друг ко другу и давно бы перебили друг друга. — Ладно, — Лууна отмахивается вилкой, — день не будем мотаться в лес, и на том спасибо. Согласно кивнув, я тоже приступаю к еде. Повезло, что тут ничему переучиваться не нужно — руки у канидов от рук людей отличаются только небольшими когтями да коротким слоем шёрстки, а ротовой аппарат, несмотря на различие в форме челюстей, работает, в общем-то, практически так же. Губы только потоньше, но это вполне компенсирует длинный язык, которым так удобно контролировать кусочки еды на ложке. — Сегодня я отпустил МиМ на отгул, им тож надо после вчера оклематься, — Блитц довольно смотрит, как мы уплетаем его вполне неплохие блюда. Или это мой новый язык всё чувствует таким вкусным? — Так что… давайте просто проведём этот день вместе? Луни, у тебя ж выходной по расписанию? — Да. Мням. Но надо Кальцию предупредить. А то она за нами опять Жарегнева отправит. Или Леонарда, того хуже. — Имеем честь их знать? — Столас разливает нам щелочную газировку по бокалам. Я уже было собираюсь напомнить про то, что Жарегнева Блитц и Столас видели, но вовремя соображаю, что я пока «под чужим флагом». Чужим… не по душе мне сейчас эта формула. Я ощущаю себя в этом теле просто прекрасно. Окей, я просто под маскировкой. Возможно, Артемис вообще никогда не видел Жарегнева. Но вот про второго сказать можно, ведь тот вообще ни разу пока что тут не обретался… во всяком случае, вместе с нами. — Второго — точно нет, — качаю я головой. — В том смысле, что едва ли вы сочтёте честью знать бродячего мертвяка-манипулятора. Столас хихикает: — Подобные есть даже в моей семье. Но да не за столом. В таком случае слетайте предупредить — и ждём вас! Заодно передайте господину Парацельсу, чтобы он был сегодня очень осторожен по отношению к другим драконам. Если вкратце, его Марс сегодня стоит точно в квиноксе с Марсом Тиамат Пентагидры. Я раньше не знал, что такое мурашки. Нет, дело не в том, что эта новость меня так перепугала; просто человеческие мурашки — ничто перед тем, как может пойти дыбом шёрстка на спине у канида. Повезло ещё, что я в майке. — А что такое квинокс, можно полюбопытствовать? — сделав над собой усилие, чтобы успокоить голос, спрашиваю я. Столас, как и Лууна, понял мою реакцию, и тронул мою ногу своей птичьей, аккуратно накрывая мои пальцы одним из своих: — Угол в сто двадцать градусов. Кармическая связь. Ни положительная, ни отрицательная, ни ноль… Я бы сказал, что это «знак вопроса». Марсы Парацельса и Тиамат, отображение активной воли и напористости, озадачены друг другом. — Ну, она, наверное, видела его по телику и восхитилась его чешуйчатым каратэ, — Лууна нервно пожимает плечами, — ничего криминального. — Лууна, это Тиамат. Архидемоница всех драконов. Как Сатана для тебя. Сатана тоже однажды узнал, что ты… Блитц прервал Столаса, махая рукой: — Ладно, не продолжай. Гроб-гроб-кладбище. — Ну, не настолько сурово, — Столас перехватил его руку аккуратно своей, — их планеты не в прямом угле и не в оппозиции. Но внимание она проявит. — Стоп… Лууна, Парацельс — это фамилия Филиппа? — наконец дошло до беса, что так Столас называет изначальную мою личность. Я тем временем слегка раздумываю, значит ли что-то то, что Столас не торопится убирать пальцы в сторону. Может, это у его вида просто такой знак симпатии? Впрочем… какого вида, он же уникальный. Ну, или почти уникальный. Можно ли считать сейчас, что меня пытаются деликатно полапать? Чуть-чуть. — Я могу понять, как он может озадачиться вниманием Королевы Драконов, — аккуратно произношу я, на всякий случай из вежливости не убирая лапу в сторону, но и не двигая ею в ответ, — но как она может озадачиться им? — Звёзды не дают столь конкретных ответов. Иначе бы не существовало свободы воли, — Столас задумчиво откинулся на спинку стула. — И… может, тогда бы я предсказал заранее, что сегодня проведу время в тесной квартирке с уютной компанией, а не в огромных холодных залах, как бывало обычно. — А имеется ли… нечто, что может ему напрямую угрожать в этот день? — я чувствую, как мои уши слегка прижимаются к голове, словно сами собой. Не в испуге — в настороженности. — Некий… вектор угрозы? — Если не сама Тиамат, — Столас кивнул пару раз, — то другие драконы и драконоподобные существа. У Тиамат связь с драконами показана ещё и тем, что её Солнце стоит в соединении с альфой Дракона… — Какие же гениальные люди были эти ваши… кто придумал созвездия?.. — Блитц покачал головой. — Всё у них совпало со случайными названиями! — Греки, — Лууна прожевала мясо, Столас цокнул языком: — Шумеры. — В таком случае Филипп будет предупреждён, — киваю я. — Благодарю вас за важные советы! Это очень любезно с вашей стороны — одарить такой информацией. — Он меня спас от полного позора, защитив мою честь, — Столас благодарно вздыхает, подтягивая ноги обратно к себе, — я, как минимум, могу попытаться сделать то же самое. — Спас от позора? — мои уши снова поднимаются, но теперь удивлённо шевелятся. — Насколько мне известно, он просто дал укорот одному… слишком отмороженному пингвину за слишком длинный язык. Оценку Лууны я уже слышал, но что, любопытно, думает на этот счёт сам Столас? — Я бы сделал этой снегурочке то же самое… — Блитц с кровожадной улыбкой закатал рукава рубашки, — будь у меня когти такой же длины! И не было бы оков тогда! — Андреальфус воспользовался моими… — Столас коротко задумался, подбирая слово, — промашками, так как желал сам получить мой Гримуар. Тот самый, который якобы выкрала Лууна. К Паймону, моему отцу, явился Жарегнев и, как типичный представитель своего народа, выдал всё грубо, прямо и честно про мои отношения с Блитцем, и что Гримуар я отдал добровольно… Чтобы снять обвинения с Лууны, как он считал. Проблема в том, что Гримуар — это не просто какая-то волшебная книга… Она прямо связана с моими именем и титулом, если упрощать и не пугать вас одной ненужной сейчас подробностью. Отдав Гримуар бесу, я подарил Блитцу мощнейшее оружие, которое могло натворить дел куда опаснее порталов в человеческий мир. Паймон… поворчал, но усугублять мои проблемы не стал и милостиво выгнал Жарегнева. Но Андреальфус… Как только он узнал об этом от Стеллы, он решил сыграть в интриги на уровень выше своего интеллекта. Подставил меня и Блитца перед Сатаной, собираясь убедить его, что маркиз Андреальфус — более выгодный хранитель Гримуара и властелин его силы. Сатана занялся этим процессом официально потому, что является властелином бесов, но на деле — потому что он Смертный Грех Гнева и отвечает за военные преступления, в том числе за нарушение содержания супероружия… Беса ещё на середине этой реплики явно подмывало вклиниться с вопросами, но теперь он просто не выдерживает: — Столас, если всё было так серьёзно, нахера ты мне отдал книгу?! Ну да, я её хотел у тебя стащить… Но ты мог бы отказаться или найти для меня более безопасную альтернативу! Вроде портального камня, который ты дал мне позже! — А это потому, что я тебе доверяю, а эту адскую иерархию… — Столас подцепил средним пальцем сушку, — как Сатурн кольца. Но Андреальфус был слишком… принижен после судебного процесса, чтобы ходатайствовать о получении моего Гримуара. Так что… всё могло сложиться для меня куда хуже без вклада Филиппа. Пусть он и явился не ради меня, а ради Лууны. — Он не смог бы иначе повести себя… — раздумчиво уставляюсь я на собственные руки, вертящие ложку. Затем пробую представить, что бы мог сказать, будь Артемис и Филипп действительно разными личностями… и, кажется, несколько увлекаюсь, потому что по моим губам расползается улыбка — смущённая, насмешливая и нежная одновременно. А с губ срывается прежде, чем я соображаю, что произнёс: — Милый обалдуй. — Тоже вдул бы дракону? — Блитц дружелюбно, но неожиданно хлопает меня по предплечью. — Да, пап, только он уже мной занят, — Лууна опускает уши от стыда за опекуна. — Не поделишься? — Блитц искренне округляет глаза. Столас попёрхивается газировкой: — Тебе до сих пор удаётся меня удивлять… Полагал, после «Тура прощений» ты завязал со случайными связями. — Возможно, имело бы смысл для начала спросить у него самого? — с ноткой лукавинки улыбаюсь я. — Он всё же не… бутылка газировки, чтобы пускать его по кругу. «Я знал, я так и знал, что эта двуцветная бесячая рожа на тебя глаз положила…» — раздражённо бурчит тем временем Ртуть. — «Подпалить бы ему задницу, да Столаса жалко». — У нас бутылки не пускают, а вертят посередине компании… На кого укажет, те целуются, — Блитц удобно игнорирует замечание Столаса ради случайного факта из адской культурологии для меня. — Да и как бы её пустили по кругу, разобьётся ещё у кого-нибудь в… Ладно, — бес замолкает, предупреждённый оскалом Лууны. — Десерт? — Лууна не упоминала, что у тебя имеются такие выдающиеся кулинарные способности, — решаю я заранее подсластить пилюлю, заключающуюся в том, что с Блитцем мне трахаться как-то неохота. Конечно, сейчас это не скажешь, но извиниться можно уже сейчас. Главное, что это тоже не враньё: десерт в виде блинчиков с мясом и терияки выглядели экзотичным выбором, но моему новому телу пришлись очень по вкусу! — Хех, спасибки… — Блитц слегка смущённо снял фартук и стал его мять в крепких ладонях. — Я сегодня ради Столаса решил сделать тесто не на яйцах, а на соде и уксусе. Это, кстати, ещё и не жирно, поможет вам фигуру блюсти для… ваших любимок. Ты, кстати, одинокий, Ар? Сразу говорю, что себя не предлагаю… Ты мне как сын, пусть я даже с тобой не знаком, но ты брат Лууны. Но у неё и Парацелки есть такенная подружка!.. Драконица, кстати, если крылатые бестии тебя всё ж интересуют, хмх. — А не был бы братом Лууны — предложил бы себя? — Столас делает голос одновременно заигрывающим и саркастичным. Блитц рдеет и показывает ему хвост узлом, дружелюбно отвечая собственной словесной шпилькой в меру умений: — Пошёл ты, сосова! В моём сердце только ты! Лууна дёргает ушами и улыбается, бубня в чашку с чаем: — Ага, это не единственный орган… Следуя её примеру, я улыбаюсь в кружку с чаем, обнаруживая, что за ней очень удобно прятать лукавый изгиб губ: — Затрудняюсь назвать себя одиноким… в полном смысле слова. Убедившись, что ни Столас, ни Блитц не могут этого увидеть, я мимолётно провожу пальцами ближайшей лапы по щиколотке Лууны. Она фырчит от лёгкой щекотки, но, по счастью, момент сам по себе располагал к дружелюбным смешкам! После обеда, но до того, как отпустить меня и Лууну, Блитц критически осматривает меня: — У тебя пушка есть? — Пиратская? — Столас поднимает верхние глаза, будто брови. — С ядрами и порохом? — Столас шутит, — Лууна показывает ему класс. — Не знай он сленга, он бы не мог чатиться с Блитцем. — Даже если бы и была, — развожу я руками, — я умею пользоваться только охотничьими ружьями. — Если на тебя напрыгнет дракон, когда ты будешь рядом с Филиппом, короткоствол всё равно не поможет… — Блитц нервно волнует губы, не особо желая отпускать своего «приёмного сына» с голыми когтями. — Тогда поклянись своим новообретённым отцом, что будешь осторожен. Я ещё слишком молод, чтобы хоронить своих детей! — Зато чужих по работе как нефиг, да, — Лууна лижет беса в щёку. — Обещаю, мы либо не будем нарываться, либо разорвём врагов на кишки. — Вот это правильный настрой, — потянувшись вверх, Блитц обнимает шею Лууны и блаженно закрывает глаза. — До скорого! — Возвращайся, — Столас, вернув себе гордый тон голоса и покровительствующее выражение лица, пожимает мне руку обеими ладонями. Примерно в том же нежном жесте, как он пожимал мне в человеческом облике и Лууне… Но теперь я сомневаюсь, что этот жест целиком целомудренен. Впрочем, мне сейчас нет до этого особого дела. Гораздо серьёзнее меня заботит полученное предупреждение — а что оно более чем основательно, сомневаться у меня поводов нет. Больше всего мне сейчас желается смотаться назад в академию, да там и вздохнуть облегчённо — едва ли в Аднирване дотянутся. Может, так и поступить? В конце концов, я не обязан торчать здесь, дожидаясь, пока ко мне проявят такой интерес! По той хотя бы причине, что я, как бы, совсем не обязан был получать такое послание от Столаса. Меня вообще здесь как бы нет! Во всяком случае, Столас с Блитцем это подтвердят. Интересно, между прочим, что они даже не поинтересовались у Лууны, ни куда подевался за ночь Филипп, ни откуда взялся Артемис, если дверь не открывалась… Так привычны к порталам? Не исключено. Празднование на улицах Имп-сити со вчера улеглось. Лууну иногда узнают на улицах, гончие показывают нам класс, но по большей части Ад вернулся ко своей рутине: крылатые регулировщики пытаются клеить штрафы за просрочку стоянки на гонящие по шоссе автомобили, а мелкий акулоподобный дилер втюхивает наркоту похожему на зомби существу в высоком пальто, но получает как предложение оплаты соснуть хуя — который только и ждал открытия пальто подгнившим эксгибиционистом. Лууна даже не поворачивает ушей в сторону этих зрелищ, по дороге на рынок останавливаясь только у уличного автомата с дешёвыми презервативами, покупая одну пачку себе в карман. Что весьма логично, если вдуматься. Ибо в этом-то обличье я действительно могу без проблем заделать ей щенка! Одна мысль об этом заставляет смущённо алеть — и вместе с тем теплеет на груди… — Должно быть, для вас делаются специальные формы презервативов? — интересуюсь я как бы мимолётом. — Как я понимаю, формы и размер канидского фаллоса сильно отличны от человеческого. — Именно. Так что ты будешь первым человеком в гончем скафандре, — она игриво хлещет меня хвостом по бедру. Как же уютно быть с красивой девушкой и не скрывать этого на публике! Мы заворачиваем в переулок, где разнообразие запахов горелых покрышек, серных выхлопов, кислотного петрикора и богатого, незнакомого мне спектра амбре разных адских рас — всё это уступает запаху крови и свежего мяса. В ряд стоят шесть-восемь прилавков с навесами, за ними — продавцы-бесы и ещё одного адского вида с чернильно-чёрными глазами и зубастыми пастями, из который несло, как ни странно, человеческим потом. Мясо на прилавках прямо сочится свежестью и кровью и лежит как мелкими свёртками неаппетитных кишок, так и вкуснейше-сочными ножками метрового диаметра. Хорошо, что я поел перед походом на рынок! — От такого пиршества запахов я совсем запутался, — шепчу я Лууне на ухо. — Выбирай ты, ты здесь всё знаешь. А я пока учиться у тебя буду. Она водит носом и подходит к приободрившемуся бесёнку в окровавленном поварском колпаке: — Ляжку и грудину хелагнуса… Не, без пакета, он блядь дороже десяти кило будет! Оглядываясь, пока Лууна ведёт торговые переговоры, я замечаю, как с другой стороны переулка входят на мясной рынок два черночешуйчатых драконоподобных существа с дредами и рогами, загнутыми так сильно, что концы торчат вперёд. Оба при ружьях — и оба останавливаются, увидев меня. Один тянется к лямке оружия, другая растопыривает громадные лапищи, накапливая между ними видную в аурозрении энергию тени. — Ептыть… Лууна, ложись! — я резко вцепляюсь ей в плечо и бросаю на землю, сам ложась рядом. — Там двое, один с винтовкой, один вроде маг. Давай, не поднимаясь — шмыг прочь! Подозреваю, конечно, что они от нас не легко не отвяжутся. Но, если заманить куда-то в тесный закоулок, а затем навязать ближний бой… Увидев, что мы засуетились, дракосамка швыряет в нас черноту из лап — и вокруг становится темно, как в чернильном мешке осьминога. Орут продавцы и покупатели, бегая и спотыкаясь — я вижу через темноту их ауры и чую резкий запах. Дракосамец стреляет в меня невероятно точно, темнота ему, видимо, никак не мешает — но я вовремя дёргаюсь, и мне только чуть царапает щёку. — Валим? — не понятно, Лууна подразумевает побег или ввязывание в драку. — Нужно, чтобы в нас не могли стрелять! — торопливо выпаливаю я. — Найди нам укрытие! Дай только добраться до этой парочки вручную… — В глаза долблю, где укрытие! — Лууна наугад шарит рукой сбоку от себя, удачно вонзает когти в деревянный прилавок и сваливает его перед нами, пригибаясь. Нападавшие взлетают, чтобы метить в нас с воздуха. — Бежим зигзагами, до ближайшего переулка, — я беру её за руку, переплетая с ней пальцы. — Я тебя выведу из темноты, она невелика. Как выскочим — расцепляемся, бежим! Рвано, без ритма! Помни: всё, что мне нужно — это заманить, где тесно. И несколько секунд на превратиться… А там я просто разорву! — Лучше в склад! — Лууна больше по запаху инея, холодного металла и замороженной крови мечется со мной в сторону морозильных кладовых с открытыми воротами. Темнота там не исчезает, но это заставляет врагов снизиться перед входом. — В сторону, не суйся, — тяжело выдыхаю я, отталкивая её прочь и задействуя полученный импульс, чтобы перекатиться по полу за ближайший железный шкаф и срочно начать превращение. Весь расчёт на то, что им, даже если они рискнут сюда сунуться, всё же потребуется несколько секунд, чтобы проникнуть вглубь довольно, чтоб снова поймать нас на прицел. Несколько секунд — мне самому большего не потребуется. Они тоже понимали, что я могу что-то выдать, и входили осторожно, невольно давая мне больше времени, чем я рассчитывал. Ну, теперь держитесь! Темнота всё так же мешает видеть, но уже не действовать, ведь видение аур работает, как обычно, а та здоровенная железяка, пускай уже не пахнет металлом, морозом, мясом и кровью так, как пахла для меня-канида, теперь упирается мне прямо в нос, не давая возможности её потерять. Уперевшись задними лапами и ещё хвостом для надёжности, я изо всей силы толкаю передними морозильник на первого, сам же бросаясь на вторую, едва подобрав под себя лапы снова. Расчёт сейчас не на магию и даже не на гибельный газ — если против меня другая заклинательница, нет смысла ввязываться в дуэль с сомнительным итогом. Надёжней будет положиться на мои тонны, разгоняемые двухметровыми лапами! Добраться — и смять ей грудную клетку челюстями раньше, чем она сообразит, что начинается… Живая плоть пахнет не так чётко, зато хороша на вкус драконьему телу, а треск рёбер и хлюпающий рёв отбивающейся самки — для ушей. Она царапает мне морду, целясь в глаза, но теперь это у меня преимущество, а она в моей хватке! Да и в любом случае сложно ей было бы дотянуться из такого положения до глаз… особенно с учётом вот этого! Я молча сжимаю челюсти ещё сильнее, отчётливо ощущая, как под страшным напором гнутся, трещат и ломаются одно за другим рёбра, обтянутые тонким слоем мускулов. Разрывание лёгкого — сначала одного, через секунду другого — опознаётся больше по вспышке чужой крови во рту, чем по чему-то ещё. Руки противницы безвольно обвисают, но прежде, чем дожать челюсти окончательно — до разрыва обломками рёбер сердца — я оборачиваюсь, ища второго. Тот, кое-как выбравшись из-за покошенного морозильника, пытается швырнуть в мою сторону сломанный и шипящий рефрижератор, но теперь на недодракона напрыгивает Лууна, хватая его за шею одной лапой и, судя по положению ауры, подводя пистолет к виску другой: — Кто вас нанял, дауны? Чем мы им всрались? Самец поднял крыльевой палец и зацепил его когтем палец Лууны, заставив нажать на спусковой крючок. Бахнуло, второй труп обмяк, темнота за секунду сменилась просто сумраком разгромленного склада. Оба трупа синхронно раскрывали пасти, не дыша, и говорило не два голоса, а будто бы пять: женских, разной высоты и хриплой мелодичности: — Чувствую в тебе большой потенциал, чемпион судилища. Ищи торговца с чёрным сердцем. Больше тела ничего не говорили. Я медленно опускаю голову и разжимаю челюсти, позволяя мёртвому телу упасть на пол. В голове словно шумит бурный прибой — то ли ток крови бьётся в ушах, то ли… Тиамат. Пять голосов. «Где Королева Драконов говорит пятью языками»… Королева Драконов, пятиглавая драконица исполинского размера, породительница всех цветных драконов, существо из мифов и легенд даже по меркам волшебного мира… Я начинаю чувствовать, как у меня подрагивают лапы, и поспешно опускаюсь на землю, чтобы Лууна этого не заметила. Неужели Столас говорил именно о… «Ртуть! Немедленно расскажи мне всё, что знаешь о Тиамат». «Это займёт у нас время до вечера», — так же лаконично откликается дракончик. «Тогда самое главное!» Несколько секунд молчания, разгоняемого лишь моим тяжёлым дыханием. «Она твоя королева», — наконец роняет Ртуть с какой-то обречённостью в голосе. — «Несмотря на то, что ты не чистокровный зелёный, ты всё же зелёный. Один из цветных». Я шумно сглатываю, прижимая крылья к спине, чтобы подавить дрожь. «Поговорим позже». — Лууна, ты не ранена? — я поворачиваю голову к гончей. — Тебя не зацепило? — Вообще нет, — она раздражённо порыкивает в сторону трупа, который не дал толком себя допросить. И, оглядываясь на переулок, где не было видно никого, только слышались панические охи, подобрала у тела огнестрел. — Второй себе возьми, ты там хотел ружьё… И, думаю, мы заслужили забрать немного мяса со склада бесплатно. Предотвратили им теракт массовый как-никак. — Что-то мне подсказывает, что те, кому это место принадлежит, с тобой не согласятся, — усмехаюсь я, поднимаясь на лапы и превращаясь обратно в канида. — Так что давай по-быстрому. Так, а вы, враги мои, извините — похоронил бы вас с оружием, но что-то мне подсказывает, что времени на это нет, а местные вас так на так без ничего зароют. Обещаю как следует присматривать за вашим наследством. — Как видишь, хоронить под деревом может тупо не быть времени, — Лууна готовится активировать портальный камень, накрывая его ладонью. — Переносить сразу к трактиру или поодаль? — Поодаль, конечно! — ёжусь я. — Как ты думаешь, как отреагируют посетители, если мы вывалимся перед ними прямо из демонического портала, со следами крови, да ещё со пачкой мяса? Да мы пикнуть не поспеем, как по нам залп дадут. Не говоря уже о том, что мне ещё превратиться в человека нужно будет.

* * *

— О, а вы поднаторели! — Астора одобрительно хлопает крыльями за спиной, увидев, как мы с Лууной сгружаем в его кладовую с магическим стазисом адские окорока. — Конечно, мы не используем магию при готовке блюд, в этом наша фишка… Но насчёт охоты у нас таких комплексов нет! Не хотите и впредь нам поставлять… что-то более редкое и экзотическое, чем можно наловить в лесу? Раз уж ваш навык позволяет такое теперь. За хорошее инопланетное и иномирское мясо будем платить в два раза больше. — Не уверен, что такое получится впредь — сегодня нам просто улыбнулась удача, — улыбаюсь в ответ и я. — Но, если выйдет — принесём ещё! В два раза? М-да, а Блитц заливал про тысячу… Впрочем, два раза — это тоже гут! — Отловили чей-то неудачный призыв? Понимаю… — даже критически осмотрев кусманы, Астора ничего не подозревает, благо Лууна содрала клейма мясокомбинатов. — Все деньги по-прежнему на твой счёт обучения? Или излишек от обычной суммы — в душу? Ну, то есть, на лапы. В ваши кристаллы-кошельки. Поразмыслив немного, я качаю головой. — Лично мне — всё на счёт. Чем скорее я накоплю нужную сумму, тем лучше. А наличка мне пока не требуется. — Я в своём тоже попрошу… А то дополнительное финансирование пока что обрубилось, — Лууна смотрит вбок и вниз, явно вспоминая Столаса. — Спасибо, Астора! У тебя когда следующая библиотечная смена? Хотим кое-что обсудить, но уже в Книгоцентрали. — В понедельник, то есть завтра. Жду вас, — он салютует крылом и машет хвостом на прощание. Пока мы покачиваемся в коляске на коротком пути к дому Кальции, я решаю воспользоваться моментом. Здесь нас едва ли подслушают, а терять время не желается. — Лууна, — наклоняюсь я к её уху, — у меня твёрдое подозрение, что сегодняшняя стычка с теми незваными гостями не окажется последней. Будут новые. Имею идею. Ты ведь тоже оборотница, не так ли? Ты умеешь принимать человеческое обличье. Если это у тебя работает примерно так же, как у меня, я могу дать тебе моё. Драконье, я имею в виду. Чтобы ты могла в следующий раз драться, как я. Летать, как я. Быть… наравне. Ты одарила меня обличьем твоего вида, а я желаю одарить тебя обличьем моего. — Мы ж и как есть их уделали по самую простату, — Лууна качает трофейной винтовкой. — Если б не наш нюх в тот момент, хер мы б сразу впрыгнули в склад, а не лбом в стену! Так что… Я за разнообразие. И, в целом, можно. Но не подумай, что это потому, что дракон лучше гончей и мне хочется «подняться» до твоего уровня! — она добродушно мне скалится. — Тем более ты ещё не видел мой феральный облик. Сама божечка-волчица Аматерасу прикурит, держа моё пиво. — На самом деле, я безумно доволен твоим обликом, — помолчав несколько секунд, со некоторым смущением в улыбке признаюсь я. — Может, ты удивишься, но чувствую я себя в теле гончего лучше, чем в человеческом. Как будто всю жизнь в нём когда-то прожил, но забыл. А теперь вспомнил… Но, с другой стороны — согласись, у дракона ведь тоже имеются мощные преимущества. Мы можем летать. Да, я знаю — мне ещё самому учиться да учиться. Но мы можем! А помимо того — боевой выдох позволяет бить несколько врагов разом. Ну и, если бы не драконья физическая сила — даже не знаю, не сдавали ли бы сейчас они наше мясо. — Ага. Но и недостатки есть. За мной тоже начнут каждый третий день присылать чёрно-белых убийц, чтоб проверить драконность на качество. А я, знаешь ли, предпочитаю быть по другую сторону прицела, — Лууна глядит на пятиглаво-драконье клеймо на цевье. Я перевожу взгляд на то — и замираю на несколько мгновений. В голове всплывает знак на трофее другого рода — клинке, который нёс белый. Каждый белый. Они не очень похожи на ту пару, что мы видели сегодня, но что-то родственное определённо имеется. Да, нужно, как же нужно как можно скорее побеседовать со Ртутем… — Понимаю. Но сегодня тебе не помогло то, что ты была в твоём естественном обличье. Да и, вообще говоря, почему ты решила, что эта нападения как-то завязаны на мою, как ты выразилась, «драконность»? Оба раза они случились, когда я был либо человеком, либо гончим. — Оба раза после того, как ты выпендривался в виде дракона. Сначала летал над Имп-сити, потом отъебендил Андреальфуса в телеэфире. И Столас говорил, что по гороскопу тобой заинтересовалась архидемоница драконов. Хотя… — Лууна озадаченно наклоняет голову на бок и расслабляет хвост, — откуда у Столаса твой гороскоп? Он даже искренне поверил, что ты Парацельс, хотя я шутила, когда представила тебя его полным именем, подумала, просто «Филипп» слишком простецки для этого пава. Если он высчитал хренологию на того Парацельса, то Тиамат должна была на него внимание обращать, а не на тебя? Я тоже серьёзно раздумываю: — Ну… Возможно, фамилия тут ни при чём? Насколько я понимаю астрологию, для неё важны даты и то, как они соотносятся с положением звёзд на небе. Я, конечно, Столасу не показывал паспорта, но ведь, насколько я помню, он в принципе биг-босс астрологии? Может, ему даже не нужно проверять документы, чтобы видеть нужные знания? А там уже какая разница, как тебя зовут… — И всё это без Гримуара в когтях… Чую, не пропадёт Столас и без легионов демонов в подчинении. Ну и я бы не пропала без драконьего облика сегодня. Если уж его и брать, — она игриво подталкивает меня бедром в бедро, — то чтоб проверить драконьи презервативы в деле. — Драконьи? — приподнимаю я бровь. — Вроде ты нынче канидские брала? — Ну так если я стану большой и чешуйчатой, ты не жалкими двадцатью сантиметрами будешь мне ступу толочь! — Лууна поднимает ладони на уровне шеи, показывая свой воображаемый размер драконьего влагалища. «А она даже почти угадала с габаритами», — развратно думает Ртуть. Я с трудом давлю улыбку в ответ, прежде чем понимаю, что, в общем-то, не нужно — она отлично отразится на обе реплики. — Представь ещё, какой у тебя будет клитор, а у меня — язык. Многообещающе? — Грандиозно для тех, кто будет смотреть со стороны, но друг относительно друга мы будем всё ещё одного размера. Так что, — Лууна смеётся смущённо, — даже не знаю, окупятся ли презервативы по сравнению с канидскими! Но не попробуем — не узнаем! — Между прочим, — я раздумчиво потираю висок, — не подумай, что я такой привередливый, но, кажется, ты не больно-то дорогие презервативы брала. Вспоминая же крысу, обнаружившуюся в дешёвых чипсах, меня начинают брать сомнения… Возможно, лучше тогда положиться на природные методы предохранения, вроде календарного способа или вытаскивания перед семяизвержением, чем рисковать, используя презервативы, готовые лопнуть без предупреждения. Или, может, всё-таки используем мои? У меня приличный запас имеется. Конечно, они были рассчитаны на человеческий фаллос, без узла, но нормальный презерватив двадцать пять литров воды выдержит на растяжение, прежде чем порвётся. — Уел. Как вернёмся от Кальции — сходим в секс-шоп, выберем там покачественнее. А может, даже со щекотными ворсинками на внутренней стороне, которые начинают дрожать тем сильнее, чем выше температура… Но вот мы выходим с территории центрального кампуса к реке и на поле, отделяющее тот от Квантона, и приближаемся ко «Степному приволью». Заходя со служебного входа, Лууна громогласно лает: — Аммонита! Смотри, чё! Гнедая кентаврида с хвостом, обвязанным у крупа на манер «конского хвоста», и в чёрной футболке с белым принтом с названием своего заведения, выскакивает к нам: — Тише ты! У меня сейчас что ни клиент, то с похмелья. Лакают, будто в неделю просыпаться не надо… — Вот им закуска, — сгружает Лууна ей свою долю нашей «добычи». — Можно даже не перчить. Хелагнус уже пряный и хорошо зайдёт под опохмел. — Спасибо, выручила, — Аммонита накрывает спину клеёнкой и складывает тушу поверх, уходя на кухню, — сразу в дело пущу! — Чаевые я заслужила? — Лууна увязывается за ней. — Не каждый день можно у Аднирваны адских тварей поймать! — Да каждый! Особенно в Жиморе, там на болотах чего не растёт только, — та ей улыбается невинно. — Не, ты нюхал? — Лууна недовольно ко мне возвращается. — Поставит наценку десятикратную за адское мясо, а поставщику шиш! — Ну… — я развожу было руками, а потом вспоминаю кое-что интересное. — Зато, помнится, она тебе обещала некий очень интересный супчик… — Да, голодной не останусь, — она хлопает меня по плечу. — До Кальции пешком через мост или с квантонской остановки самовозок? — Бросим монетку? — лукаво улыбаюсь я, думая про себя, что это может превратиться в наш с ней локальный мем. На этот раз, правда, Лууна решает воспринять это буквально, и достаёт из шорт адский бакс: — На что Маммон, на что змей с деревом? — Маммон ленивый, потому что богатый. Он едет в коляске, — придумываю я на лету. — А змея пресмыкается по земле. Если она ляжет, то пешком пойдём. Выпала нам «активная» змейка. Хороший знак, учитывая, что Кальция сама завела такую. — Главное, не кидать монетку, кто в семье главный, — задумывается гончая, идя со мной под руку по переправе, чьи опорные столбы будто огибали пустую полусферу посередине, а перила и фонари были выкованы в стиле практически питерского ампира. — Всё равно граней маловато. Горшок уже давно не покидает подоконника Кальции, так что за неё я спокоен ещё до того, как она открывает нам и обнимает нас по очереди. Что занятно, я чую даже человеческим носом, как от Кальции и её помещений разит жасмином. — Ну, всё более-менее благополучно прошло, — улыбаюсь я, наслаждаясь упругим теплом под руками. — Не без проблем определённого толка, признаю, но всё же лучше, чем я боялся. А у тебя тут как? — Я решила проблему с изданием. Ещё и вышла на галактический масштаб! — драконица впускает нас в коридор. — Комнату мамы я переделаю под рабочий кабинет с компьютером и передатчиком в виртуал Ардина. Это драконья страна на другом материке, технологически развитая. Когда Лууна читала адфики, я подумала, не обязательно же издаваться в бумаге, можно и в сети. — Только электронные книги не покупает никто, слишком легко их спиратить… — Лууна, идя по жасминному запаху, заглядывает в гостинную. — Филипп, ты же Столаса призывал? А тут не его сигилл. — А чей же тогда? — я заглядываю туда следом за ней. Сигилл в треугольнике, ещё не стёртый, навскидку мне не знаком и похож на толстую метёлку. Но он вполне в стиле гоэтических символов и, пролистав сборник Танаты по демонологии, я нахожу его как принадлежащий Набериусу. Кальция попутно объясняется Лууне: — После того, как Филипп Столаса вызвал, я подумала — может, и я справлюсь? Но поискала такого демона, что мог бы помочь мне с публикациями. Что он и сделал. — За какую же плату он согласился это сделать? — тоскливо спрашиваю я, начиная думать, а не соорудить ли здесь как-нибудь поджог, чтобы наша наивность не добралась ещё до чего-нибудь… взрывоопасного. — За то, чтобы я в дела Лёни не вмешивалась, — она слегка разводит руками и крыльями. — Души я предлагала, он не брал, сказал, жалко с меня сдирать. — Этот полудохлый хмырь Леонард ещё что-то задумал? — у Лууны тик на щеке. — Он решил вести кружок вместо Танаты. Но, честно сказать, как он решил это делать… Его возьмут с поличным моментально, — Кальция хмыкает довольно. — Я-то могу не вмешиваться… Но зато никто не запрещал слить все его планы Жарегневу. Так что хорошо, что вы его не утащили с собой. — Рад видеть, что ты всё-таки набираешься… опыта в осмотрительности, — вздыхаю я. — Но всё же прошу тебя: советуйся с нами, прежде чем такое снова затевать. Пойми, эти ребята в Гоэтии — такие, что одна ошибка, и всё. Я решился звать Столаса только потому, что имел ранее возможность познакомиться с ним лично. Никого ещё я бы призвать не осмелился. — Значит, знай, что Набериус тоже… сносный, — Кальция чешет нос, а потом принимается за уборку ритуальных принадлежностей. — Ох, проветрить бы… Два призыва подряд! Дождавшись, пока она отвернётся, я встречаюсь глазами с гончей и молча закатываю глаза, покачивая головой. Она повторяет жест чуть ли не синхронно. Потом, помогая Кальции стирать знаки с пола, спрашивает: — Ничего, если мы по аду остаток дня догуляем? Папа хочет победу обмыть. — Я с вами! — довольно хлещет хвостом драконица. — Мне мама очень много хорошего об Аде рассказывала, там умные и свободомыслящие существа живут, вечеринки крутые!.. Я с раздумчивым видом гляжу в пол, чтобы Кальция не заметила, как у меня дёргаются глаза. А потом, наскоро нащупав уязвимую точку, плавно завожу речь. — Милая, видишь ли, у нас там сегодня намечается не крутая вечеринка, а, наоборот, мирная посиделка на кухне. Котлетки, виски, может, немного музыки — в общем, ничего особенного. Опять же, приёмного отца Лууны ты ведь помнишь? Он обычный работяга, не из числа особо прогрессивных деятелей культуры. Так что, если подбирать по твоему запросу… Лууна, у тебя не найдётся случаем знакомых, которые намечают нынче вечеринку? И которые не откажутся приветить культурную девушку, желающую развеяться? — А, это я с радостью! Кин’Нара и Снежок сегодня свободны и их лучше подальше от кружка держать… Так что вшестером мы устроим Лууне и отцу воздушные ямы, закачаешься! — Эрм… — Лууна даже опешивает от наглости. Но быстро находится, хотя импровизирует неуверенным голосом. — Просто… эту вечеринку Столас проводит, Фил не даст соврать. А у Гоэтии вечеринки за несколько месяцев организуются. Ну, знаешь, стулья подписать, меню согласовать, вдруг у кого-то аллергия на сырую фугу, сверить чёрные списки гостей друг с другом, чтобы никто не пересрался… Клянусь Люцифером, на следующую гоэтическую вечеринку мы и тебя, и Снежка с Кин’Нарой, если надо, пригласим! — Ладно, я поняла, стесняетесь своего гарема, — Кальция лижет в лоб гончую. — Позанимаюсь сама. — Нет, Кальция, — качаю я головой, приближаясь и мягко беря её за руки. — Не стесняемся. Тут всё гораздо сложнее. Видишь ли… Ты ведь помнишь, в каком виде Столас явился сюда? — Да, а что? — непонимающе приподнимает она брови. — Ты, наверно, ему прямо во время завтрака позвонил… позвал. — Не в этом даже дело! — вздыхаю я. — Кальция, у Столаса большие жизненные проблемы. Его, скажем так… на неопределённый срок оштрафовали на всё имущество. Так что он теперь временно у Блитца обретается. В довольно, как ты понимаешь, грустном состоянии. Я опасаюсь, что… умоляю, не сочти за оскорбление, но мне кажется, что твои шумные комплименты в адрес такого знатного демона могут сейчас быть восприняты… неатмосферно, скажем так. Я понимаю, тебе очень желается расспросить его о житье-бытье Гоэтии, но момент очень неудачный. У нас там сейчас, говоря откровенно, во многом утешательная миссия. Взять тебя с нами не проблема; но согласишься ли ты на посиделку такого плана? На которой атмосфера — полупоминочная, полупенсиональная. Поверь, я желаю только того, чтобы всем было нормально. Чтобы ни Столасу не смущаться услышанными вопросами на предмет… депортации, ни тебе не тосковать, глядя на часы. — Ну, раз вы об этом предупредили… — Кальция оглядывается на вползающую в гостинную змейку. — Я бы помогла его утешить. Или не являлась бы в том случае, если он интроверт и сейчас совсем не настроен на новые морды. — Был бы даже не интроверт, а затворник, если б ему позволяла работа… — Лууна аккуратно берёт змею на руки. — Как зовут? — Арадия, — чуть поправила положение рептилии Кальция. — В честь дочери Люцифера и Дианы. — Познакомь её с Кин’Нарой и Снежком пока, — Лууна возвращает питомца хозяйке. — Ты веришь, что, как папе и Столасу лучше станет, мы их пригласим сюда сами, да и тебя к ним? — Верю, — вздыхает Кальция. — Но… Всё равно грустно, что ваша жизнь мимо меня проходит. Я ведь тоже хочу вам помогать в бедах, а не только вместе радоваться. — Поверь, милая, я очень ценю это! — искренне улыбаюсь я, глядя ей в глаза. — Но, опять же, не подумай, что это в дурном смысле… У тебя ведь не было пока особого опыта жизни вовне, верно? Всё за тебя Таната решала. А, если уж берёшься помогать, то лучше делать это там, где умеешь. Вот я, например, ни за что не решусь помогать тебе в тонком искусстве готовки — ты это делаешь замечательно, а я только напортачу. Поэтому… Ой, точно! Это же мысль! Кальция, а не найдётся ли у тебя какого-нибудь десертика твоего приготовления для Столаса? Мы преподнесём его ему от твоего имени, и в следующий раз, когда вас будем знакомить, ты ему будешь уже не чужая — он тебя отлично запомнит! Кальции возвращается уже угасший было задор: — Готовки? Лучше, — из подвала она возвращается с бутылью, слегка напоминавшую ту, что нам предлагал немец-музыкант: тоже с ручного дутья с кованым «футляром» в виде дракона. Но этот сосуд воспринимался богаче: драконья подставка была лучше исполнена, на стекле был выгравирован вензель, а жидкость внутри чище хрусталя. — Мама получила эту драконью водку, как взятку за зачёт, но теперь этот напиток себя искупит и послужит хорошему делу. Передайте от меня, что Столас поступил как настоящий Тёмный, если это уместно. — Восхитительно! — снова совершенно искренне восклицаю я. — Что напиток, что оформление. Кальция, ты гений! Дай я тебя поцелую! Она охотно подставляет щёку, оранжевый её ауры чуть ли не зрим вооружённым глазом. Лууна коротко лижет бок её пасти с другой стороны: — Веселись тут не хуже, чем мы там! — Даже лучше, учитывая тему посиделок сегодня. Ну, а как вернёмся, смогу тебе тоже раздобыть совершенно особенный подарочек, — многообещающе подмигиваю я. — Думаю, ты оценишь!