Филипп Лунин и драконье училище

К нашему возвращению Столас носит уже не обноски Лууны, а подобранные ему по фигуре штаны и свитер с вырезом под грудной пушок — вещи дешёвые, но смотрятся на экс-принце не менее стильно, чем его соболиный плащ и высокая шляпа. Демон, пользуясь высоким ростом, двигает на верхних полках запылённые фигурки цветных пони и расставляет между ними ветхие книги. Бес смотрит на это, как питбуль на кошечку, что разоряет гнездо на высокой ветке — с раздражением и завистью сразу: — Научная Искорка твои вкусы одобрила бы, книгоблуд, но всё остальное стойло растоптало б тебя копытами! Какой жопы ради ты нахватал сваленную у помойки макулатуру и притащил её к нам в хату?! Червей у нас мало, что ли? — Милый Артемис, — Столас замечает, что мы с Лууной появляемся, и слегка кланяется мне, — когда мы возвращались с… похода за неоплаченными покупками, назовём это так… я стал свидетелем акта вопиющего вандализма и не мог проследовать в стороне безучастно. Можете ли себе представить: в углу между большим мусорным баком и отхожей оградой какой-то дегенерат свалил… полтысячи… одну на другую… букинистических редкостей! Как будто это дрова на растопку, а не хранилище уникальных знаний! — От возмущения сов дрожит, глядя на нас с достоинством. — Разве то, как я поступил с Гримуаром — преступление? То, как эти плебеи поступили с целой библиотекой — ВОТ преступление! — Совуш, — Блитц берёт его за крупно вибрирующую руку, — это всё можно в сети найти и спиратить в цифре… — Па, — Лууна плюхается на кресло, — твоих коней тоже можно в поисковике найти и смотреть на целую ленту с картинками, но ты их пластиковыми фигурками засрал все полки, как Авгий свои конюшни. Дай и Столасу пометить своё логово, это теперь и его дом. Я делаю несколько шагов к полке, всматриваясь в корешки книг с глубоким любопытством: — Не могу не согласиться с вами в том, что выбрасывать книги не есть хорошо, однако же… у этого имеется другая сторона: можно бесплатно дополнить собственную коллекцию! Помню, когда я жил у людей на базе, всегда ждал, когда будут обновлять библиотеку и устаревшую часть выбрасывать. Никто тогда не возражал, если я утаскивал что-то себе… Столас хватается за голову, садясь на диван: — Я не понимаю этой логики… Но она, оказывается, очень распространена… среди моего нового окружения, — вспомнив кое о чём, он снова смотрит на меня: — Господин фон Гогенгейм о Тиамат предупреждён? — О да, всё в порядке, — улыбаюсь я и киваю. — Он очень благодарил вас и просил передать вам небольшой подарок, который, как он надеется, поможет вам почувствовать себя несколько… утешённей, — аккуратно извлёкши пачку нотных листов, бережно передаю её Столасу. — Это работа великого человеческого композитора Антонио Вивальди, она называется «Времена года». Мне доводилось её слышать, она очень красивая. Если вы сами владеете клавишными инструментами, вы можете её сыграть собственноручно, если же нет — полагаю, у вас найдётся тот, кто сможет озвучить эти ноты. Филипп сказал, что это особо прочная бумага, она прослужит долгие годы. — Владею в смысле умения, но пока не в смысле обладания, — Столас благодарно принял нотную запись. — Но… надеюсь, случай порадовать себя и вас представится. Не могу оставить тебя без ответного подарка, пусть я и стеснён сейчас в возможностях, — он вытаскивает из рукава и протягивает мне в истощённо-худой и длинной, как у чёрного слендермена, ладони золотую полумаску, стилизованную под ферзёвую корону. Деталька с его благородного головного убора. — Я не сразу отпустил своё прошлое, слишком оно ценно, чтобы выбрасывать его с остальным костюмом, но продолжать владеть чем-то из старой жизни лишь заставит меня больше печалиться. Поэтому прими это воспоминание обо мне. И, возможно, тот останец потусторонней силы, что сохранился в этом артефакте, но уже не поможет мне. Я с благодарным кивком бережно принимаю подарок: — У меня ещё никогда не было такой красивой вещи! Благодарю вас, ваше высочество. Нет-нет, прошу вас, не отрицайте: принц в изгнании всё же остаётся принцем. Да и, я уверен, ваше изгнание вечным не будет. Лууна откладывает книгу «Законы рисования птиц», которую она из любопытства просматривала из нерасставленной кипы Столаса, и передаёт ему винтажную бутылку: — Сама я задаривать тебя не буду, хватит того, что я тебе насобирала одежды, но одна наша сокурсница, что знает о тебе, тоже передаёт восхищение твоим поступком. — Постараюсь не спиться, — со смешком Столас щёлкает клювом, прижимая ко груди сосуд. — Передай подруге, что я смущён её вниманием и благодарно делаю ей реверанс. — Замечу, что это та самая Кальция, о которой упоминал Блитц, — с улыбкой замечаю я. — Если не ошибаюсь, вам уже доводилось её видеть — это нашарская пушистая антродраконица. Она большая ценительница вашей культуры, так что, узнав обо всех событиях, сочла её долгом выразить глубокое уважение и заодно, так сказать, передать утешающее душу зелье. Сам я такого не пил, но она сообщила, что это — драконья водка. — Оценим? — Блитц хлопнул в ладони и начал их растирать. — Выпить с тобой мы можем в любой день, — Столас снисходительно, но доброжелательно ухмыльнулся ему. — А побыть все вчетвером — редко когда. Поэтому… не стоит ли нам избрать нечто более особенное в качестве совместного времяпровождения? Артемис, ты впервые оказался на родине… Возможно, хочешь сходить куда-то, о чём ты ранее был лишь наслышан? Музей Сатанизма, Дантевские места, галерея имени Борхеса, Семь Колец… — Звучит весело, — Блитц саркастически скрючивает и распрямляет средние и указательные пальцы. — Давай лучше отведём нашего гончего на вечеринку его Королевы! Там и зажигательно, и сородичей много, и на госпожу позырит! Упс-упс. На ту самую, которая едва ли могла меня забыть! Да, я всё ещё не понимаю, как Столас умудрился всё ещё не распознать мою ауру… возможно, убыток сил или печаль от потерь? Но ни за что не поверю, чтобы та архидемоница тоже проморгала этот момент! А мне бы желалось ещё сколько-то времени побыть неопознанным. Сам не уверен, почему, но очень приятно ощущать себя кем-то иным. Словно пробуешь другую жизнь, не теряя прежнюю. — Должен признаться, я… не большой любитель шумных тусовок, — смущённо опускаю я глаза. — Всегда ощущаю себя так неловко в музыкальном гаме, в толкучке… Опять же, я опасаюсь, что по незнанию где-нибудь как-нибудь напортачу. Будет… безумно стеснительно в лучшем случае. Опять же, мне кажется, что вам, ваше высочество, такие шумные камарильи тоже не очень… в тему, если можно так выразиться. — Да, а мы сегодня его утешаем, — Лууна вступается, — и мы даже специально отговорили Кальцию с подруганами приземлиться к нам сегодня. Так что… Знаешь ли, пап, что после экспозиций лишь сильнее разгорается аппетит для забегаловок и сексшопов? А мы обязательно зайдём туда и туда. Я Филиппу обещала сувенирные игрушки. — А там билеты не дорогие? — Блитц нерешительно посмотрел на Столаса. — В некоторых местах даже абсолютно бесплатны, — демон коснулся своего сердца в искреннем заверении. — Высшие инфернальные чины пытаются облагораживать своих подданных всеми силами, но желающих проникнуться высокой культурой, увы, катастрофически мало… — Сколько же мне наврали про здешние земли… — печально вздыхаю я. — Но лучше ошибиться в эту сторону, чем обнаружить, что, наоборот — недооценили. Вот только… Я не уверен, что, эм, одет как подобает для высокой культуры. И в самом деле: на мне всё та же, пожертвованная сестрой, одежда — майка да шорты. — Бли-иц? — Столас скрестил пальцы и наклонился к бесу. — Мне понравилось воровать одежду. Может, совершим ещё один маленький быстрый заход для твоего сыночка? — К хорошему быстро привыкаешь! — Блитц неожиданно отказывается и идёт рыться в собственном шкафу. — А там хоть что-то на него налезет? — Лууна смотрит на это с большим скептицизмом, но, когда бес отрывает шкаф, чует и видит, что подозрительно мало вещей там отцу по размеру. — Ну, у меня была пара гончих его габаритов… Не важно, — бес в смущении закапывается в шмотки. Меня терзают смутные сомнения… Сначала Столас проявляет необычную сердечность, теперь вот у Блитца, оказывается, были такие любовники моей породы, что аж приличную одежду ему на память скинули… Мне кажется, или на молодого симпатичного гончего здесь потенциально может оказаться спрос больший, чем я предполагал? Приличных вещей от гончих моих габаритов Блитц всё-таки не отрыл, и ему пришлось импровизировать со всем имеющимся. Взяв панамку с несколькими туристическими значками, он прорезал в ней катаной дырки для ушей и протянул мне её вместе с комплектом перчаток без пальцев — вполне по моей ладони — и маленькой чёрной сумочкой с чуть отклеенным стикером его конторы: — Будете с Лууной туристы из провинции, чай не в Призрачную Оперу намылились. Я благодарно киваю, принимая обновку. Дарёному коню, как известно, в зубы не смотрят… только не уверен, что Блитцу сейчас зайдёт услышать эту пословицу. Доодевшись, я, слегка раскинув руки в стороны, плавно оборачиваюсь вокруг оси. — Сестрён, как я выгляжу? — В рамках обстоятельств великолепно, — она коротко трогает мой нос подушечкой пальца. — Я тоже рада, что там можно шлёндаться хотя бы без платья. И без экскурсионной группы в сорок лающих мелких пидормотов… Может, без приютских детей и сонного гида я хоть что-то увижу и пойму! — В таком случае — идём? — я поворачиваюсь к ней боком и предлагающе сгибаю руку полукольцом. — Мы готовы к променаду!

* * *

Столас идёт впереди, оглядываясь на нас в пол-оборота совиной шеи и жарко вещая, махая руками в сторону той или иной постройки старого района города, где небоскрёбы виднелись только на горизонте над короткими готическими башенками, растущими из шипастых крыш потрёпанных доходных домов с базальтовой облицовкой: — Имп-сити, господа и дама! Импы, то есть бесы, ведут свой гордый род из слоя Ада на один ниже, Кольца Гнева, а сюда, в Гордыню, они поднялись всего лишь триста адских лет назад, подавшись к умножившемуся числу грешников на мануфактурные заработки. Этот район, сейчас самый старый и самый престижный в городе, в своё время был дешёвыми ночлежками. Вот, видите, на угловом камне до сих пор пентаграмма цеха Красных Батраков с серпом и молотом. Вон в том дворике через ограду видно статую ещё молодого Сатаны с естественной мускулатурой без стероидов… — А почему на ней полотенца сушат? — Блитц вытаскивает соломинку газировки из пасти и хватает языком попкорн из стакана в другой руке. Столас, не меняя выкрученного положения шеи, нагибается чуть назад и говорит тише: — Это не полотенце, а специально сшитая для монумента придворным стилистом Адрамелехом набедренная повязка… Изначально памятник стоял с эгрегированным органом, но его постоянно откалывали на дилдаки прохожие, и по итогу монумент забили реставрировать… — Интересно, насколько он серьёзно, — шёпотом спрашивает у меня Лууна, на ходу стараясь найти что-то об этом факте через смартфон в поисковике. — Нисколько не удивлюсь, если всё так и было… — шёпотом отвечаю я ей, параллельно искренне наслаждаясь экскурсией. Столас определённо очень способный экскурсовод! Давно не получал такого удовольствия от туризма. Лишь бы только не припёрлись очередные незванцы… Блитц ещё дееспособен, но вот Столас, подозреваю, сейчас драться совершенно не сможет. Впрочем, здесь полно народу, и даже со вполне боевыми железками. Думаю, так просто устроить пострелушки тут уже не выйдет. Известно же: они случаются не там, где оружие носить разрешено, а там, где запрещено. Потому что в этом случае вооружёнными оказываются строго плохие парни, которым на законы, как водится, плевать… Но, весьма вероятно, случись что — даже моего огненного выдоха довольно окажется… «Эм, Филипп…» — со смущением внезапно зовёт меня Ртуть. — «То бишь, я имел в виду, Артемис… Жаль тебя печалить, но в этом обличье у тебя огненного выдоха нет». «ЧТО?! Это ещё почему?!» — я даже сбиваюсь на несколько мгновений с ритма шагов. «Твоя, эм… пушистость. Огонь немедленно подожжёт её». «Но в антродраконьем обличье он ничего у меня не поджигает!» «Антродраконьем. В нём шёрстка у тебя гораздо плотнее, совсем не такая… уютная. В антродраконьем она, считай, изначально рассчитана на гораздо лучшую защиту». «Но в человеческом у меня тоже ничего не подгорает! При том, что там вообще голая кожа!» «Верно. Там другой фактор защиты — форма рта. Человеческий рот плоский, невыдающийся, пламя формируется уже на относительно безопасном расстоянии. Но сейчас у тебя длинные челюсти в сочетании с мягкой шёрсткой. Если даже она не вспыхнет — затлеет и закоптится точно. Немногим лучше». «Так что же… это ты мне отключил?» — непонимающе спрашиваю я. — «Ради моей безопасности?» «Если бы я мог, то да. Но так, на самом-то деле, это что-то вроде автозащиты при перестройке магии. Тело иногда оказывается умнее нас». «Ну блин…» — больше сказывать ничего не обнаруживается. Что же за невезение такое у меня с огнём? Такое впечатление, что само мироздание троллит, регулярно отказывая дракону в праве иметь нормальный огонь! «Желаю, чтобы у меня был такой огонь, который никто не отнимет! Никогда!» — в сердцах думаю я. — «Чтобы он всегда был при мне, чтобы откликался при первом зове! Чтобы я мог сжечь всё, что пожелаю!» И в этот момент мой взгляд натыкается на… стенд с зажигалками на лотке сувениров. Нет, мироздание определённо издевается. «Мой вид, если делает огонь у лица, то перед пастью», — к мысленному диалогу присоединяется Радина. — «Ты не обязан сотворять вывод кипящей праны внутри глотки, а не снаружи. Принцип тот же, как выбивать искру из пальцев или просто воспламенять близкий предмет. В отличии от «истинных драконов», мы, драконы обычные, колдуем от всей души, а не только от сердца. Если уж кого называть «истинными», так это Тиамат и других щуров, а не пещерный подвид. Без обид». Это мы-то — «пещерный подвид»?! Как я ни пытаюсь сдерживать возмущение, получается… неважно. Кто бы говорил… Нет, вы, конечно, цивилизованные; но давно ли «обычными» оказались? Ростом чуть повыше человека, вместо нормальной чешуи шёрстка, как у болонки, аэродинамика хромает на обе ноги… которые тоже, кстати, эстетически так себе… Обычные драконы, как же. Полярные дракониды! Если бы не магия да не способность летать, мало чем от обычных людей бы отличались. Откипев первые полминуты или, возможно, минуту, я соображаю, что, учитывая, что у Радины имеется доступ к моим мыслям — возможно, не лучшим вариантом является в лоб думать такое. Так что да — она скептически относится к фералам, я — к антро. Это не повод скалиться друг на друга! «У настоящего дракона и силы больше и огня», — шутливо-примирительно думаю я, вспоминая весёлые картинки Ориксенуса, — «но только мелким драконидам в таверну можно заходить!» Она только беззлобно фыркает в ответ: «Для безопасности таверн». Кажется, не сердится. Столас продолжает идти вперёд и рассказывать, с его пути отпрыгивают прохожие, матерясь и крутя у виска, а перед светофорами Блитц аккуратно останавливает своего парня хвостом. Только тогда сов обращает внимание на объекты перед собой, и то не останавливает своего внутреннего соловья: — Сейчас мы переходим площадь Тиамат. Точнее, её поворот Зелёного когтя. Тиамат спонсировала первых переселенцев из своей драконьей сокровищницы, и здесь до сих пор находится небольшая диаспора драко-демонов и абишаев. Я счастлив, что мы сейчас можем наслаждаться этой чешуйчатой лепниной и не беспокоиться за Филиппа… Да, а уж я-то как рад, что сейчас в другом облике иду! Оно, конечно… если так вдуматься, то прошлая атака так на так была совершена, именно когда я был в этом виде. Но всё же, несмотря ни на что, как-то спокойнее идти, зная, что этот твой облик ещё не примелькался. Как ни смешно, но даже в обличье ферального дракона я бы сейчас чувствовал себя менее спокойно. Маскировка — вещь чудесная. — Этот фронтон, — Столас показывает на десятиметровые бронзовые двери под псевдоримским навесом с колоннами, — Цепная Библиотека. Сводил бы вас туда, но, увы, без прежнего статуса меня туда не пропустят. А ведь там даже на самых близких ко входу уровнях содержатся интересные и опасные издания. Чуть ниже залегают разумные книги, что жаждут подчинить себе мир… А если искателю не довольно и этого — скажем, если бы я задался целью обрести копию своего Гримуара — то среди потаённых комнат есть неприметная дверь, что ведёт в Либрарий. Как и во всех больших библиотеках, где было совершено убийство, в Цепной Библиотеке тоже есть постоянный портал в измерение всех существующих и несуществующих книг в виде такой незапертой двери. А ведь это похоже и на способ, как я проник в закуток, где я нашёл свой первый гримуар… Вот только, думаю, даже если в Книгоцентрали реально бродят предполагаемые Кальцией големы — так на так это окажется на порядок легче, чем сюда соваться. — Я читал про книги Агриппы, — раздумчиво протягиваю я, глядя на фронтон. — Огромные фолианты высотой с человека, которые невозможно ни сжечь, ни утопить, каждая страница испускает серные пары… И книги эти настолько непокорны, что каждую нужно подвешивать цепями к балке, запирая на амбарный замок. — Значит, ты примерно уловил смысл, — Столас вздыхает, задирая голову на библиотеку ещё некоторое время. — Но ритуалы и малоизвестные сигиллы там того стоят. Впрочем… Пользоваться ими мне раньше было бесчестно, а сейчас бессмысленно. — Хватит о грустном! — Блитц выкидывает не слишком пустые стаканчики под колёса машин. — Не хотите в драконий ресторанчик зайти? Ну или в ларьке возьмём вам мороженку, фрукт или просто снека. А то мне одному есть не весело! — Эм… а что это за драконий ресторанчик? — я инстинктивно настораживаю уши, параллельно наслаждаясь тем, как впервые в жизни у меня это вышло в прямом смысле слова. Да ещё так элегантно! — Там тусуются драконы, готовят драконы или кухня драконья? — Восточнодраконья кухня. Роллы из риса долголетия, суши из акул, с перцем лапша, но мне особенно нравится вяленое мясо в соевом соусе, — Блитц кивает мне в сторону навеса из бамбука и поперечных японских досок с бумажными фонариками, странно смотревшимися в адском антураже. И демонстративно гладит живот. — Мне кажется, пора сделать нашу экскурсию гастрономической — интересной в том числе старожилам квартала в моём бесячем лице! — Если только это не слишком дорого, — смущённо опускаю я глаза. — К сожалению, я сейчас прискорбно небогат. А ещё точнее, денег почти нет. — Такая еда как раз дешевизной и славится, — заверяет бес, — делается из тех же крыс, что и всё остальное, но по крайней мере со вкусом и с приправами! Я пересматриваюсь с сестрой и Столасом, вопросительно приподнимая брови: — Вас… такое устроит? — Крысы мне нравятся, — Столас заверяет неожиданно искренне. Лууна фыркает: — У драконов качество готовки получше среднего, зная Кальцию. Так что возьмём один большой сет на всех. Я облегчённо киваю и улыбаюсь. Неловко ощущать себя иждивенцем… Нужно будет придумать, как бы как-нибудь тоже всю нашу компанию угостить. Завалить, что ли, какую-то особенную зверюгу, а потом, сорганизовавшись на предмет готовки в четыре руки, накормить Столаса с Блитцем до отвала? Внутри восточнодраконьей забегаловки оказывается так же тематично и, так я понимаю, «для зевак», как и снаружи. Бумажные стены с просвечивающими через них длинными лампами украшены кельтскими узлами из азиатских драконов. Бесы и грешники высасывали лапшу из бумажных пакетиков, сидя в креслах из плетёного бамбука за низенькими столами, а в центре журчал фонтанчик, бьющий из нагромождения камней с мелкими деревцами. Хотя более привычные многим диваны вдоль стен, как в макдаках, тут тоже имелись. Музыкальный перезвон на фоне больше ассоциируется у меня с магазинчиками благовоний и оккультной литературы, чем фастфудом, но цены на панелях над кассой не дороже, чем у мяса на рынке, а задолбанные морды кирина и луня на кассах вполне сочетались с ворчащими посетителями в небольших очередях. — Как всё знакомо! — умиротворённо киваю я. — Только лица другие, а так — прямо как в детстве… Ну, а антураж даже изысканней! Блитц и Лууна оставляют меня и Столаса занимать столик как тех, кто менее приспособлен толкаться, и встают в разные очереди, чтоб точно оказаться в той, что быстрее финиширует на кассе. Столас, пользуясь моментом, галантно отодвигает для меня стульчик: — Как твои успехи в учёбе? Я, кажется, даже несколько розовею от смущения — если основные физиологические реакции у меня и Лууны тоже одинаковы, то румянцем в такие моменты я тоже не обделён. — О, я бы сказал, наверно, неплохо… но не прозвучит ли это слишком спесиво? Во всяком случае, смею сказать, у меня, кажется, получается лучше, чем я опасался, когда покидал привычные мне земли. — Особенно для уровня Аднирваны, — разваливается на диване Столас напротив меня. — Если твоё «неплохо» продержится до выпускного курса, уверен, ты бы смог обогнать и меня — до моего падения, разумеется! И… странно очень: я не завидую, но в хорошем смысле. Тебя уже приняли на факультет или ты пока на подготовительном курсе? Какие предметы особенно нравятся? — Все первокурсники пока не распределяются по факультетам, это уже на втором курсе… точнее, перед ним делается, — бодро отвечаю я. — Что же касается предметов… — тут я совершенно честно слегка раздумываю, прежде чем ответить, — больше всего, наверно, артефакторика. Она чем-то близка к работе с теми… материальными основами, с которыми меня научили обращаться в мире людей. Только теперь на эти материальные основы можно наносить магию, что даёт такие перспективы, которые мне раньше даже в голову не являлись… И это потрясающе здорово! В общем-то, я даже не соврал… ну, почти. Больше артефакторики мне нравятся ментальная магия, а ещё больше — аутотрансформация. Но что-то подсказывает мне, что озвучивать интерес к этим наукам сейчас… лучше не нужно. Ибо может подсказать Столасу нежелательные для меня мысли. — Значит, тебе будет интересно изучить мой дар, — Столас намекает на маску со шляпы. — Всё же это частица артефакта. Лууна и Блитц возвращаются, притащив поднос, похожий на крышку от ящика с фруктами — деревянный, с не особо плотно пригнанными досками и низкими бортиками. А на нём — прямоугольный лоток с богатым ассорти: стрипсы и крылышки, рисовые и рыбные рулеты, луковые колечки, маленькие рачки и омары, кукурузные палочки и сыры, завёрнутые в салатные листы. А ещё — четыре стаканчика с трубочками и зелёным чаем со льдом и тмином. — Ешьте, гости, да не хозяев! — Блитц первым берёт и разгрызает жирную ножку, похрустывая костью. Благодарно кивнув, я беру чай и, бегло скользнув взглядом по ассортименту, подтягиваю поближе коробочку с рачками. Люблю морепродукты! Столас, как и в прошлый раз, ест довольно скромно, хотя рыба и его соблазняет нарушать диету. К манерам Лууны я уже довольно привычен — не отрывая одну руку от телефона, она когтями другой макает копчёную полоску в терияки и отрывает половину зубами: — Ну, не наше походное барбекю… Но тоже сносно! Да и, положа руку на сердце — если бы не Столас, я бы сам ел так же. Всегда напрягал избыток церемоний за столом. От души, но всё же вежливо употребляя рачью вкусноту, я быстро настраиваюсь на исключительно благодушное настроение. Не скажу, конечно, что до уровня «любить весь мир», однако же в какой-то момент мне начинает казаться, что всю эту тройку я действительно вполне готов воспринять как — так уж сложилось — мою семью. Ну, не семью Филиппа, разумеется, но вот как семью Артемиса… вай нот? — Пока ты насыщаешься, — Столас кладёт подбородок на руки, наблюдая за мной, — как мне спланировать дальнейшую экскурсию? Тебе, как впервые попавшему в ад, возможно, желается в исторический музей сходить? Или, может, в контактный зоопарк, учитывая, что ты раньше лишь земных животных видел? — Лучше в кинчик, — Блитц запихнул в рот и проглотил несколько роллов сразу, — он ж, как человек какой-то, видел только цензурщину и порнушку, а не нормальные фильмы! А вообще, я могу взять рабочий фургон и свозить вас в круг Зависти, в залив… Только мы и море! — Я всё ещё собираюсь в секс-шоп, — напоминает Лууна. — Поверьте, он уже будет для Артемиса, как музей. Только и остаётся озадаченно ерошить густую гриву на шее. Как в том анекдоте — а что мне, разорваться? Рассудим последовательно. Море… звучит, конечно, офигенно, но, памятуя о некоторых подозрениях насчёт вкусов Столаса и Блитца… возможно, мне пока не следует лишний раз демонстрировать при них мою обнажёнку. Особенно если учесть, что плавок у меня, внезапно, нет, кобелиные драгоценности представлены намного нагляднее, чем в человеческой форме, да вдобавок ещё и если все мои контуры фигурно облепить мокрой шёрсткой… м-да. А делать вид, что у меня боязнь воды, будет как-то глупо — пёс же, не кот. Вариант Лууны, напротив, звучит беспроигрышно, вдобавок легко сочетается со всеми прочими — едва ли посещение магазина займёт много времени. Так. Кажется, подобрал… — Я полагаю, что поездка к морю займёт немало времени, а вечер уже не за горами, — аккуратно начинаю я. — Посещение кино — тоже немалый срок, если фильм приличный. Как насчёт того, чтобы нам, м-м… сначала воспользоваться предложением Лууны, а затем посетить какое-нибудь местечко, которое расположено недалеко и предпочтительно на свежей атмосфере? Наверно, было бы довольно уютно устроиться где-нибудь, где приличная панорама на… да на что угодно, лишь бы приличная! Да, у меня слабость на вечерние виды. — Ад — страна контрастов, из секс-шопа вид на приличный монастырь телемитов! — Блитц старается давиться только от смеха, но не едой. — Хорошо, одобряемо! — В том же торговом комплексе, — Столас задумчиво поднимает верхние глаза к потолку, — есть прекрасная веранда верхнего уровня со столиками, очень уютно выглядело со стороны, хотя общественное место и не ресторан… — Это настольный клуб, — Лууна показывает нам фотографии из телефона. — Я там книгами правил для ролевух и затаривалась. Но там не обязательно ролить, можно арендовать мамоннополию, приставку или просто картишки. — Не играй с ним в карты, — Блитц сурово показал на Столаса пальцем. — Особенно на желания. — Даже не собирался! — прикладываю я руку к груди. — Дедушка был бы недоволен. — Дедушка? — в один голос спрашивают Лууна и Блитц. — Ну… да, — смущённо улыбаюсь я, поводя плечами. — Я ведь ещё не рассказывал, да? В общем, когда я жил у людей, там, на базе, был пожилой учёный. Меня привечал всегда. Сначала я думал, что он просто добрый, но потом однажды он мне проговорился, что в аварии у него погиб внук, после чего он, собственно, и перебрался на базу — оставшись один, забыв обо всём, пытаясь найти какое-то отвлечение в работе. А теперь я ему, оказывается, этого самого внука напоминаю. Я тогда был молод, сильно моложе, чем сейчас, так что смутился, конечно… А он погладил меня и извинился, что мрачными мыслями грузит. Тогда я ответил, что, если ему будет приятно, я могу называть его дедушкой, ведь у меня здесь, на базе, тоже никого нет. Ну, в общем… так мы и сошлись. Дедушка меня учил разным наукам, и не только наукам, разным людским премудростям. А потом даже предложил оформить мне документы, чтобы у меня, как у людей, было не только имя, а ещё и фамилия. Я сказал, что желал бы тогда взять его фамилию. Он… так расчувствовался, ответил, что этим я доставлю ему большую радость. Так что с той поры меня оформили как Артемиса Финлея. Я с раздумчивой улыбкой провожу пальцем по вибриссам. — Ну, а что до карт — дедушка не уставал мне повторять, что азартные игры — недопустимо рискованная забава, к тому же зачастую прибежище криминала. Так что в карты я не играю совсем… — Мне тоже всегда казалось странным играть гадательным инструментом. Но не я первый начал, — Столас оборачивается на Блитца, который предпочёл быстро сменить тему: — Добрые там у тебя люди в О.Н.А.Н.е! Даже не верится. Из тех, что я видел — придурки придурками. Надеюсь, я не угрохал нечаянно никого из твоих друзей. Это… опыты на тебе тоже не ставили? Даже обычная собачья мордаха довольно выразительна, а уж канидское лицо в этом плане едва ли уступит человеческому. А уж учитывая подвижные уши и вибриссы — даже, пожалуй, уверенно превзойдёт. Я ещё до изменения выражения лица Лууны понимаю, насколько нервно-судорожно застыло, передёрнувшись, моё лицо. — Добр ко мне был дедушка… за что над ним любили посмеиваться. Прочие же… ну… да, я действительно был… ценным объектом для исследований, иногда даже не совсем формальных, ну я… и… это… Я даже сам себе удивляюсь, насколько реально у меня получается всё выдать. Даже тот неловкий, подрагивающий жест, с которым я пытаюсь взять салфетку и повертеть её в руках, но она тут же рвётся. Как будто всё это действительно было… — Не нужно! — на мою руку резко, но при этом мягко и щадяще ложится ладонь сестры, прижимая моё запястье к столу. — Не вспоминай… Смотри на меня, Артемис, слушай меня… Этого нет, уже никогда не будет. Этого уже нет… Подняв на неё глаза, я встречаю настолько бережный, заботливый взгляд, на дне которого удерживается гнев, направленный не на меня, что мне остаётся только удивиться снова. Наверно, репетируй мы заранее это — и то бы так натурально не вышло. Блитц и Столас неловко переглядываются, бес пристыженно опускает взгляд: — Ну… Я должен был знать, было или нет. Плюс одна причина ебашить этих тварей. — Не задень только старину Финлея-старшего… — просит Столас. — Он ведь ещё жив? — Наверно… — я моргаю, медленно расслабляясь. — Точно не знаю, но я видел его, когда убегал. Он на прощание мне рукой помахал… а я — ему. Так что, наверно, жив. Его считали чудиком, но едва ли стали бы убивать за мой побег.

* * *

В земной своей жизни я ни разу не ходил в секс-шопы, так что мне даже и сравнивать не получится — более ли развратны и откровенны жители ада во стенах таких заведений или же примерно наравне с людьми. Ну, наверное, в человеческих магазинах для взрослых не продают совсем уж откровенные орудия пыток вроде масок с застёгиваемыми ноздрями, шипованных плетей и маленьких дыб для фаллоса. Лууна, впрочем, на ту секцию не заглядывается, в отличии от своего отца с его спутником, а идёт в сторону вполне приличного по сравнению с остальными прилавка, подобрав на нём подарочный свёрток презервативов, упакованных в форме букета. — Какой полезный букетик, — улыбаюсь я. — Видел я букеты из конфет, видел букеты из шоколадок в форме цветов… Но вот такого ещё не доводилось! — Знаешь, а я действительно вкуснях тебе возьму на память, — неожиданно подходит Блитц, вручая мне красную коробку в форме сердца. — Мы тут со Столасом возимся… а ты тоже всякое пережил, как выяснилось. Извини, что заставил вспомнить. — Было и прошло, — мягко машу я хвостом, благодарно кивая в ответ на подарок. — Мерси за угощение! Шоколад я очень люблю. — Грац! — он, приободряясь, добродушно хлопает меня по руке. — Так, ладно, вы пока выбирайте сувениры, дело семейное… Встретимся на кассе! Фраза про «дело семейное» невольно заставляет меня весело фыркнуть, бросив лукавый взгляд на Лууну. Интересно, уловила ли отсылку она? Как только Блитц убегает в пахнущую металлом и пластиком секцию жёстких развлечений, его приёмная дочь с длинным выдохом мотает головой: — Документы тебе оформили… С человеческой фотографией или гончей? Хорошо, что нам удалось их двоих развести на сопли, а то прокололся бы ты как Мата Хари в шпионской порнухе. — Всегда можно сказать, что забыл на базе, когда совершал побег, — фыркаю я снова, пожимая плечами. — В конце концов, сочинять пришлось на лету — вдохновение поймал. Между прочим, ты мне отлично помогла — за то тебе отдельная благодарность! — Я только подыграла. Главная роль была твоя, и выступил ты лучше, чем в тех сериалах, что эти двое смотрят. Ну, не то, чтобы переиграть ту бездарщину было сложно… — Лууна ещё пытается надо мной подтрунивать, но чуялось, что она больше восхищается, чем сердится. — Пока мы тут, пойдём что-нибудь возьмём по твоим вкусам? Насчёт конвертации валют не волнуйся, души здесь принимают. Но, конечно, выбирай образцы без позолоты и стразов! — Я боюсь себе представить, как должны действовать презервативы со стразами! — шутливо закатываю я глаза. — Это же готовое орудие пытки… Причём на редкость лютое. — Презервативы ты вряд ли в принципе захочешь какие-то кроме стандартных, хотя я и нашла, чем тебя удивить, — Лууна передаёт мне букет. — Я про… более твои уникальные вкусы. Перья, щётки, оковы, повышающие чувствительность нервов смазки… — взглянув на мою расплывшуюся в мечтательно-предвкушающей улыбке физиономию, сестра прыскает и приглашающе машет рукой, — пошли, посмотришь! Лууна хоть и назвала мой вкус «уникальным», под него здесь существует целый зал. Посередине — круглый постамент с креслами, похожими на стоматологические. Разве что вместо встроенных зубных дрелей — множество ворсистых валиков и механических рук, ну и оковы — на таких сидениях вряд ли кто-то смог бы удержаться без них! Много стендов с одеждой и обувью, полной щетины на внутренней стороне, а внешне иногда очень приличной и безобидной, а иногда латексной или похожей на смирительные рубашки или превращавших в надувную игрушку. Пылесборники горничных, веера танцовщиц канкана и даже зубные щётки тут тоже есть на полках — восхищает даже не их скромный вид, а просто тот факт, что адские обитатели догадались щекотать всем, чем можно и чем нельзя, да ещё и автоматизировать процесс. — А это тут как? — Лууна удивлённо подцепляет с крючка стенда фонарик. — Подсказать? — суккуб со свечой между рогов, как у бафометов, и в футболке продавца-консультанта берёт из рук гончей фонарик, отвинчивает его толстую часть с лампочкой и показывает, что вся ручка внутри занята вагиноиммитатором. Нажимает на рычажок включения — и в глубине устройства вибрирует густой бархат. Да, знала бы Ярина — а заодно те самые пафосные благочестивцы, что сопровождали меня на «экзамене» в её компанию — как может выглядеть для кого-то рай! — Будь у меня времени побольше, проторчал бы тут до заката… а будь побольше денег, скупил бы всё поголовно, — мечтательно протягиваю я. — Жаль, что у меня сейчас нет ни того, ни другого. Что ж, тогда поразмыслим, как извлечь возможно больше пользы из того, что имеется… Сударыня, а нет ли здесь у вас чего-то специально под канидов? Пока демоница ведёт нас в закуток за костюмами на анатомию гончих, Лууна откровенничает со мной на куда более личные темы, чем секс: — У меня восемь тысяч баксов. Где-то на треть души. Это если ты ничего не добавишь. Эх, умеет же Ад искушать! Верно ведь, мы одними деньгами и за обучение, и за развлечения платим. Вот где начинаются взрослые темы — в распределении бюджета! — Классические ошейники с подложкой, — обводит суккуб-консультантка сокровища своего магазина, — бирку на месте отчеканим по запросу или поставим с электронным экраном — его можно через беспроводное подключение обновлять, да и у основной функции управление схожее. Кляпы с выводом на ближнее нёбо и в ноздри — никаких болезненных ощущений, ворошение отрегулировано надёжно, всё-таки по щекотливости это первое место. Наряду с ушами, но для них имеются наушники с анатомичными втулками. Хит сезона — футляр для ножен, это ещё и пояс девственности. Нередко, кстати, берут обычные и просто суют щекочащие принадлежности в щель на кончике, она достаточно широкая. Из артефактов есть «наизнанник» — напитывает шерсть магической энергией так, что она кудрится обратно в шкуру, и весь покров щекочит сам себя. Недавно была крупная закупка в приют, там такое и просто для усмирения используют. — Блядуны педофильские, — вырывается у Лууны. Продавщица разводит руками и хвостом: — Любой каприз за чьи-то деньги. Морализаторствуют в более светлых измерениях, мы просто зарабатываем на пороках. — Знали бы вы, как это распространено у людей… впрочем, готов поспорить, и так знаете, — вздыхаю я. — Ну да фиг с ними. Лууна, предлагаю взять что-то поуниверсальней, чтобы подошло на любого пользователя, а прослужило при этом надёжнее. Значит, лучше не увлекаться электроникой, там никогда не знаешь, в какой момент глючить начнёт… или банально батарейка сядет. Что бы ты предложила, с учётом этого? Упоминание глюков в максимально неподходящий момент по крайней мере сбивает злость Лууны на молчаливый смешок: — Ты это, я в таком меньше твоего понимаю. Давай тогда просто наберём перьев и щёток без механики, это и дорого не будет. Связать-то тебя и так найдётся чем и где! — Могу ещё порекомендовать такой лубрикант, — суккуб вытаскивает баночку из кармана брюк. — Он не из этого отдела, но повышает впечатления и при щекотке, и при старой-доброй ебле. Я его пробовала на драконе, чешуя сантиметр толщиной, визжал, как сирена. Я и Лууна понимающе переглядываемся, прежде чем многозначительно улыбнуться друг другу. — Думаю, это то, что нужно! — соглашаюсь я. — А что касается перьев… У вас найдутся готовые комплекты разного типа — чтобы для каждого места эффективное было подобрано? Или я сам могу подобрать… А ещё очень не помешает пара щёток. Для… лап. Всё-таки, дойдя до этого, я краснею. — Да, можно сразу и то, и то, — переходит суккуб к стеллажу с чемоданчиками, в которых разнокалиберные ворошилки собраны на манер гаечных ключей в саквояже сантехника. В раю такое найдётся? Нет, слишком развратно? Ну тогда в жопу рай… причём в плохом смысле слова. Внимательно изучив представленные варианты, а несколько перьев даже опробовав на себе (руками Лууны, конечно), я дособираю один наборчик. Уровень довольно бюджетный, но на обозримое время будет довольно с большим запасом. Перья с опахалами разного размера, шершавости и гибкости, с очинами, разнящимися по форме, твёрдости и гибкости… да вдобавок ещё и разноцветные, чтобы легко было брать нужное, не тратя лишнего времени! Ко всему этому я добавляю пару щёток небольшого размера, которые можно просто надеть на ладони и водить ими по лапам, уверенно перекрывая всю ширину даже у меня. Лууна при виде щёток фыркает с долей нервности — явно, как и я, вспомнила ту ночь и то, что Кальция именно чем-то в этом роде едва не довела нас до истерики. — Ну… вот, — оценивающе осматриваю это я. — А ещё… ещё, должен признаться, меня заинтересовала идея кляпа, который дополнительно может воздействовать щекоткой на ноздри. Два в одном — очень удобно! Лууна, мы сможем весь вот этот набор себе позволить? Она кивает, запуская пальцы в волосы на своём загривке: — Впервые такое обговариваю с кем-то ещё… Хватает нам даже на баснословный лубрикант. Очень надеюсь, что суккуб нам просто преувеличивала его достоинства, и драконий визг подразумевался не от боли, а действительно от удовольствия! Зато, если всё норм, то Лууна сможет вволю отдоминировать ферального дракона — вот уж что будет незабываемым впечатлением! Что же до этого чудесного многофункционального кляпа — то, буде моей гончей придёт в голову повеселиться прямо в её комнате, то пользу от вещицы, заглушающей смех, сложно переоценить. — Только давай-ка сразу всё оформим в пакет, — канидка оглядывается в сторону кассы. — Иначе как бы они не озаботились вопросом, почему почти всё выбрано под гончего, а не под человека! — Под тебя? — приподнимаю я брови. — А как тот сувенир, о котором ты упоминала, вполне подойдёт лубрикант — он же на дракона рассчитан. — Возможно… но оставим это как резервное объяснение, — Лууна снова оглядывается. Я понимающе киваю в ответ. Да уж, материя тут тонкая даже по меркам Нижнего мира. На кассе Блитц оплачивает нам конфеты, а всё то, что мы набрали — Лууна, сказав мне, чтобы потом я перевёл за свою часть. Уж не знаю, серьёзно или для вида перед отцом и Столасом. Впрочем, даже если серьёзно — думаю, остатка моего золота на такое вполне довольно окажется. Будь побольше, даже согласился бы помочь Столасу, что возвращался из соблазнительных закутков магазина с пустыми руками и грустно вздыхая. Несложно понять, почему он так невесел, уж точно не из-за того, что не нашлось желаемого. — Ладно тебе, всё равно главная твоя игрушка не за деньги приобретена, — Блитц ему игриво протягивает, вызывая в ответ улыбку облегчения: — И мы сами не сразу это поняли… — Ну что, на игровую веранду, игрушки мои? — собирает с короткого конвейера Лууна сумку с оплаченным содержимым. — Давай! — согласно киваю я, вежливо забирая сумку в одну руку, а другую снова предлагая под её собственную. — Да, забыл поинтересоваться: а как вы к настольным ролевым относитесь? Вопрос обращён ко Столасу с Блитцем. Вдруг ещё компания для такого найдётся? — На кровати, конечно, удобнее, хотя, если застать в офисе… — Столас мечтательно прищуривается, а Блитц сгибается от хохота: — Он не в теме! Но ему понравится! Столас, помнишь, как мы в детстве играли в пиратов? Вот то же самое, только все ценности собираешь в воображении. Ясне понятно, ещё один кандидат на ознакомление с безбрежным морем НРИ. — Лууна и я можем показать! — широко улыбаюсь я. — Думаю, вам действительно понравится. Мы поднимаемся на второй этаж торгового комплекса, и Лууна ведёт нас в широкий коридор между мебельным и музыкальным магазинами — они пахнут деревом и лаком с обеих сторон — к свежему картону игровой лавки, совмещённой с настольным клубом. — Ебать сколько задриков… — тихо свистит Блитц, оглядывая несколько столов в центре зала, где толстые и тонкие грешники разом играют в нечто карточное, выкладывая друг напротив друга изображения демонов и часто прерываясь на споры по поводу правил: — Рывок в третьем туре не проканает! Тем более со сломанной маной! — Разуй глаза, видишь, Намтар в чёрной локе! — А, это коллекционщики, видимо, турнир у них, — Лууна махает в сторону чёрной доски, на которой некто в чёрном костюме и с красной спиралью вместо головы начисляет очки победителям и стирает имена выбывших. — Вот вы в обычные карты зареклись играть, а этим ещё и одной колоды не хватает. Чтобы выигрывать, надо покупать миллионы колод и выцеплять из них самые мощные карты. Столас вдруг возобновляет историческую лекцию: — Эту игру придумали, когда подавляли восстание грешников в Адском Вавилоне. По итогу всё завершилось мирно, партейкой Пугачёва против Сатаны… одна проблема, та партия идёт до сих пор, так что конфликт по итогу завяз. — Это как же нужно играть, чтобы так затянуть игру с самим Великим Противником… — присвистываю я с уважением. — А карточников вот этого типа я знаю, у нас такие тоже были. Ну, на самой базе любые игры запрещались, конечно, но про такие вот карточно-коллекционные я из интернета знаю. Столас поднимает открытую вверх ладонь чуть сбоку от себя: — Учитывая, что интернет у людей и демонов общий, иногда сложно выяснить, кто додумался до определённых открытий первым! — Выбери пока место снаружи, — Лууна велит Блитцу, а сама заглядывает на кассу. — Аренда столика и стартера Ктулху. Мне неожиданно является в голову забавная мысль, и я любопытствую у Столаса: — А как насчёт рая? Там тоже интернет имеется? — Очень вряд ли, богомерзко же. Я, конечно, специально не искал райские сайты… Хотя… у Мирдала ведь есть аккаунт, — Столас задумчиво стучит когтем по клюву. — Но Мирдал ангел весьма своеобразный и нетипичный. — Вот так и проигрывают соревнования за людские души — из брезгливости, — развожу я руками. — Повезло, что нам это уже не грозит. — Соревнования за души? — Столас оглядывается на меня, идя за Лууной, что несёт папку с листочками от кассы на веранду к Блитцу. — Ну да, — слегка удивлённо пожимаю я плечами. — Разве ключевое соревнование между небесами и преисподней не в том, кто больше смертных привлечёт к идеологии? — Я понимаю, почему выбыл из этой гонки я, — Столас задерживается со мной на входе на большой балкон, окольцовывающий торговый центр, со множеством небольших столиков, будто в ресторане — но за ними не сколько едят, сколько бросают кости, двигают фишки и веселятся. — Меня, бессильного, вряд ли станут теперь вызывать, подписывать со мной контракты… Почему ты считал к этому причастным себя? Гончие таким не занимаются обычно, да и будущие архимаги тоже… — Ну, во-первых, раз уж судьба судила мне оказаться одним из… нас, я полагаю, что итог противостояния вселенского масштаба не может являться для меня безразличным. Я не смогу отсидеться в подвале или убежать в другой круг, если победившие небеса явятся сюда выжигать всё живое. Во-вторых… Привлечь к идеологии — не значит уговорить продать душу. Я, конечно, в этом не специалист, но, насколько мне известно, человеку совершенно необязательно продавать не только его личную, но даже чью бы то ни было вообще душу, чтобы в итоге его дела послужили во благо нам или им. Столас сильно задумывается над моими словами, глядит на меня внимательно и будто заново. Несколько раз открывает клюв, но ничего не произносит — причём не из-за возмущения, по запаху он всё так же спокоен. — Ты очень глубоко думаешь. Даже не для гончего — для адского обитателя в принципе. Такие вещи не каждый высший демон осознаёт. Возможно, если бы больше нас понимали это, никто бы не выбирал между раем и адом — из тех, кто способен выбрать. Все бы шли к нам. Я горд за Аднирвану, что ты учишься там, и за нашу общую Родину, что ты ей поможешь после обучения всеми своими будущими неимоверными силами. — Ладн, народ, я вам взяла готовый сценарий, — Лууна окликает нас, — и персонажей просто раздам, на их прописывание время сегодня тратить не будем. Вам случайных или вы выберете по вкусу? — А какие там персонажи? — весело спрашиваю я в ответ, но, прежде чем двинуться к столу, слегка касаюсь Столасовой руки и смущённо, понизив голос, сообщаю: — Премного благодарен! Мне давно комплиментов подобного уровня не делали. Очень приятно! — Постараюсь почаще, — щурится Столас всеми глазами. Лууна протягивает мне несколько листков с картинками и описанием… совершенно обычных людей. Каких я вполне могу встретить на улице настоящего своего родного города. Турист-выживальщик с объёмным рюкзаком, журналистка с налобной камерой, военный, писательница-краевед и не обладающая особенной магией оккультистка. Занятным было то, что у всех этих людей указана одна и та же фамилия — Вознесенские. Про себя я думаю, что Кальции, окажись она здесь, наверно, зашёл бы последний вариант. Сам же, поразмыслив, указываю на первый: — Мне выживать в дикой природе как-то не доводилось, но кому, как не гончему, этим заниматься? — Это будет явно не про вынос сокровищ… — Блитц задумывается, принимая у меня остальные листы и начиная вглядываться в стилизованные под гравюры рисунки. — Бля, не взял бы больше двух тысяч ни за одного из них. — Аренда игры в пять баксов была, успокойся, — бормочет Лууна, но бес отмахивается: — Не… если б мне челов с этих досье убивать заказали. Скучные до невозможности, ни грехов, ни подвигов, ни шансов отбиться. — Даже Виктор? — Столас показывает когтем на солдата. — Ну, он ещё туда-сюда. Будешь ты за него, — Блитц решительно двигает эту анкету Столасу. — Грустно бы стало, если тебя замочат на первой же твоей в жизни ролочке. — Это скорее детективный сценарий, — Лууна с интересом поднимает уши, наблюдая за парнями в необычной ситуации, — без постоянных боевых сцен. — Детективный? — Блитц, задумчиво скосив рот, подкладывает к себе лист краеведа. — Она явно что-то знает! — А ты будешь за ведущего? — поднимаю я глаза на сестру. — Он ведь в этой игре тоже имеется? — Естественно, — Лууна, готовясь к игре, разворачивает папку с набросочными рисунками старых кварталов в подобие невысокой ширмы.