Филипп Лунин и драконье училище

Лууна ведёт меня недалеко — к газону, где в первую неделю обучения я часто видел тренировки Детей Света. В последнее же время я так часто ночую у Кальции, что начал от жизни в центральном кампусе отвыкать… — Принюхайся, — Лууна машет ладонью в сторону травяного ковра. — Как думаешь, какой из запахов её? Бить по носу за провал не буду. Просто интересно, вдруг у тебя из «параллельности» и некие навыки сохранились! — Тогда бы я был специалистом в лёгком стрелковом оружии и «Нинтендо»… — пожимаю я с усмешкой плечами и, присев на корточки, аккуратно втягиваю в себя наполненный вечерней росой влажный воздух. Я чувствую очень много всего. И в первую очередь — именно фон: вечернюю влажность на траве, камне и стенах чуть в отдалении, крахмал на воротниках униформ и отцветающие живые изгороди из чего-то среднего между фиалкой и розой по запаху. Теплокровных же тут проходило так много, что, хотя я невероятным образом различаю каждый ароматический след отдельно, это похоже на те картинки-головоломки, где в громадной толпе в аэропорту надо найти десять хитро спрятавшихся клоунов. — У тебя осталась какая-нибудь вещь, которой Кина касалась или была к ней близко? — Лууна подсказывает. Я потираю кончиком пальца переносицу: — Ну… я сам? Мы с ней вместе бродили на болота, она вливала в меня целебное зелье после боя с гигантским скорпионом. Так что меня она касалась не раз… — Но не в гончей же форме. Может, какой-то предмет с посвята или яринников? Конспект лекций Верелды? Я медленно качаю головой, тщательно припоминая детали прошлого. — Я, и верно, именно тогда с ней познакомился, на церемонии первого вечера… Мы вместе доставали из гигантской чаши целительные зелья. Помогли друг другу добраться до её края. Моя одежда не раз тесно соприкасалась с её шёрсткой… но, как ты говоришь, это сейчас не катит? Тогда… О, кажется, я знаю! Платок! Когда я сбрасывал моё зелье ей, чтобы не рисковать им при прыжке, то на всякий случай замотал его в платок — ну, дополнительная защита. Она поймала склянку в зубы, прежде чем отнести её в сторонку. Платок я не стирал, так что, наверно, на нём должны были остаться следы её слюны! Подойдёт? — Да, вообще идеально. Возьми запах с платка, найди такой же тут, и следуй по нему туда, где он сейчас сильнее. Облегчённо кивнув, я извлекаю платок, который так и желается оттитуловать теперь «вещественным доказательством», и медленно, внимательно втягиваю в себя воздух, держа платок у самого носа, стараясь вычленить воедино то, что можно назвать её индивидуальным ароматом. — Надо было ночью развлечься, — сетует Лууна, идя за мной и кивками подтверждая, что я иду правильно. — Она тогда ещё недалеко от Книгоцентрали была, Верелда на весь поток преподаёт. А сейчас Кина охотится или собирает травяные ингредиенты для зелий. На трёх-то ногах по топям, бля. — Меня смущает даже не это, в конце концов, она показала, что даже так умеет действовать вполне ловко, — покачиваю я головой. — А то, что она решила двинуться на болота на ночь глядя. Как я понимаю, едва ли можно обонянием вычленить, где надёжная опора под лапами, а где кочка, готовая нырнуть в трясину, едва на неё шагнёшь? — Нельзя. Но… М-да, — она замечает, как впереди, в вонючей темноте, Кина проверяет дорогу перед собой мечом, продвигаясь медленно, но верно. — Так-с, мне пора, — удовлетворённо кивнув и размяв руки, а заодно проверив периферию на предмет отсутствия лишних глаз, я перетекаю сначала в человеческую форму, а затем в антродраконью. Напрямую, наверно, тоже можно, но к этому я как-то ещё непривычен. Ну а глаза антродракона видят сейчас гораздо лучше, чем человеческие. В случае же сомнения — прощупать почву длинным, относительно лёгким хвостом гораздо удобней, а заодно и точнее, чем каким-то отдельным предметом. — Вот так вот, — я слегка встряхиваюсь, быстро принимая новые ощущения тела. — Теперь пойдём, только шагаем осторожно. Будет как-то глупо, если сами провалимся. На половине нашего пути к Кине она замечает нас и останавливается, подобрав для этого твёрдую почву и шепелявя через рукоять меча: — Ого, у ваш что-то шрочное ко мне? — Ещё как, — киваю я. — Извини, что отвлекаем, но сегодня выяснились очень интересные обстоятельства насчёт той игры, в которой ты участвовала. А ещё точнее, насчёт её организатора. Если ты не в курсе, его заловили на горячем. Ну, в переносном смысле, конечно. Он пойман на манипуляции студентами с целью доведения кого до нервного срыва, а кого и до суицида. — Что? — она роняет меч из пасти. — Нет, я представляла, что Таната этим злоупотребляет… Но тогда почему сама Ярина нам рекомендовала эту игру недавно? — Вот на этот вопрос я как раз легко отвечу, — слегка фыркаю я. — Она желала его образумить. Вытянуть, так сказать, на благую сторону. Сама мне в этом признавалась. Полагаю, что именно поэтому вам советовала — чтобы, в некотором роде, создать благоприятную атмосферу. Но сегодня его кружок, в котором он решил занять место Танаты, поймали с поличным. Он бежал из-под стражи и теперь прячется, судя по всему, где-то у приграничья академии. Кина… мне жаль это тебе говорить, но он обманывал и тебя, и всех остальных участников игры. Я сам слышал, как он гордо рассказывал — мол, я специально внушаю игрокам, как важна эта игра, помещаю в режим постоянного стресса, работы на износ… а затем эксперименты ставлю. На психике. Проще говоря — вы все для него являлись подопытными мышами. — Что же… Это действительно срочная новость, — Кина отрывает немного травы и вытирает ей клинок. — Но, чую, вы не только предупредить меня об этом пришли? — Не только, — киваю я. — Ты проницательна, подруга. Ситуация на данный момент такова, что он приговорён. Но бежал из-под стражи, теперь околачивается где-то — пока — не очень далеко. Мы предполагаем, что он вознамерился отомстить за то, что Жарегнев сотоварищи благополучно похерил ему кайф ощущать себя властелином судеб. Как именно, пока неясно, но, вероятно, наш бродячий покойничек… да, я не говорил, что он вдобавок ко всему ещё и нежить? Если нет, то ты теперь знаешь. Короче говоря, мы полагаем, что он теперь бродит где-то на периферии, ожидая, чтобы кто-то угодил ему в клешни. А этого нам никак не желается… Итак, в конечном итоге, зачем мы здесь: не желаешь помочь нам его отловить? — Только я? Думаю, весь Мир Разумных захотел бы его добить. Ты им, конечно, доверяешь меньше, но я бы не гнушалась полноценной облавой, — Кина убирает меч в ножны на перевязи на спине. — Светлые один раз его уже упустили, — Лууна хмурится. Судя по ауре, она и Кину-то не хочет на дело брать, даже не от жадности, а опасаясь, что она будет скорее помехой. — Прибегут, стуча поварёшками о щиты, и сбежит наш злодей с концами. — Тогда будет честно, если вы упомяните перед Яриной мой вклад, ведь другое её важное поручение я, получается, ставлю на паузу, — волчица машет хвостом на топи. — А что за поручение? — склоняю я голову набок. — Возможно, мы можем тебе помочь? Лууна прямо вешает хвост от моего благородства, понимая, что требовать что-то дополнительное с подруги было бы чересчур. — Собрать для исцеления товарищей специальный мох. Не тот, который в курительных лавках продают, а с определённой аурой. Ярина готовит облаву на кого-то, кого упустили вчера… Предполагает, что возможны ранения. Благодаря вам я теперь поняла, о ком она именно. Я поэтому и отправилась в тёмное время: мох светится голубоватым и его проще будет отличить. И он нужен срочно. Меня обещают на третью ступень повысить за это, — гордо поднимает нос Кина. — Нет ли у тебя случаем образца этого мха? — интересуюсь я. — Возможно, если он как-то примечательно пахнет, мы можем прямо сейчас его подсобрать для тебя. Я по ауре, Лууна по запаху. А потом — за беспокойным покойничком. Видишь ли, ты права насчёт того, что мы много кого могли позвать, конечно. Но у тебя имеется такое уникальное сочетание, которого нет ни у кого другого: ты сама охотница, но при этом была у него в игре. Он тебя знает. Если ты сделаешь вид, что ищешь его, чтобы помочь, он, вероятно, очень обрадуется тому, что у кого-то его лапша ещё на ушах качается. Так что тебе будет несложно завлечь его туда, где уже будем ждать мы. А затем — наслаждайся шоу. Кина напоминает: — Я же не знала, что он в бегах, я вообще по идее не должна знать, кто лидер игры, он же только дистанционно с игроками связывается. Я буду не менее подозрительным гостем, чем вы, если не более. — Оу. Верно… — расстроенно протягиваю я, потирая висок. — Извини, этот момент я как-то упустил. Что ж… Тогда прошу прощения, что побеспокоили. Я бы всё ещё предложил помощь, но, кажется… рискну предположить, что твоё повышение требует самостоятельного розыска этого мха? — Ты ведь тоже в Мире Разумных. Уверена, если поможешь, то повысят и тебя! — подмигивает Кина здоровым глазом. — Только если быстро, — Лууна вздыхает. — Хотя куда уже спешить, он уже, наверное, спит в своём гробу, или где там мертвецы отдыхают… — Меня едва ли, я же прямым текстом сообщил, что меня даже клятва для второго ранга уже не устраивает, — холодновато пожимаю я плечами. — Недаром меня не так давно решили даже за порог не пускать, чтобы не отвлекал от гулянки. А уж после того, как я скажу Ярине, что моя девушка — адская гончая, полагаю, как бы на меня вообще не наложили годовую епитимью. Или месячную, как минимум. Но меня волнует не это. Ты — моя подруга, ты вынесла меня из того боя с гигантским скорпионом. Тебя я не могу бросить без помощи, когда она тебе нужна. А что касается нашего беглого покойничка… чёрт с ним, по воздуху догоним, если уж совсем припрёт. — Как бы по космическому пространству не пришлось, — Лууна оглядывается нетерпеливо. — А почему ты тогда в принципе вступил в Мир Разумных? — Кина кивает мне на что-то слабо, но отчётливо светящееся впереди, и сама продолжает путь. Отвечаю я не сразу. На сердце отчего-то наваливается глухая тоска. — Так получилось, — наконец отстранённо роняю я. — Ярина встретила меня… второй в академии. Весьма активно притом. Скажем так, я получил ленточку за красивые глаза. Шучу, конечно — на самом деле за вежливые разговоры. — Первый ранг даётся тем, кто признаёт своё несовершенство и высказывает желание стать лучше, — начинает Кина, но её прерывают разбуженные ворошением её меча змеи, что с шипением подняли головы перед ней. — Интересно, случится ли однажды, что я приду на болото, не повстречав проблемы? — раздражённо бормочу я, прежде чем запитать тоскливой яростью ментальный всплеск. — ПОШЛИ ПРОЧЬ!!! Конус, пропитанный ужасом безысходности погибающего, стонущей волной обрушивается на гадюк. Это будто бы заставляет тех обороняться ещё яростнее, как загнанных в угол. Лууна, матерясь на две буквы, хватает трофейную винтовку и, переключив рычажок над рукоятью, стреляет из неё чуть ли не автоматной очередью, скашивая ошалевшим рептилиям головы. Вот уже теперь выжившие расползаются кто куда, но все подальше. И то лишь потому, что и я продолжаю на них ментально давить. — Щорт… — Кина, не особо успевшая среагировать, тоже сквернословит совсем не по-паладински. — Они так не должны себя вести по-нормальному! Да и штука твоя стреляла… странно для ружья! — Но последнее хотя бы в плюс, — осматриваясь и пробуя перед собой почву уже куда внимательнее, Лууна добирается до моховой поросли и аккуратно её срезает для Кины. — Потому что это вообще не ружьё, это штурмовая винтовка, — отвечаю я, наклоняясь над змеями и пытаясь изучить и тела, и всё место, где они лежали, в магическом фоне. Кина ведь совершенно точно заметила, что в норме змеи никак так себя не ведут. Вообще говоря, им следовало расползтись ещё раньше, пока мы хлюпали сюда, не прячась. И уж точно они должны были метнуться прочь после моего ментального удара! Всплеск такой силы — мне ли не знать! — должен был даже человека вселить в состояние, близкое к безумию от ужаса. Принудить метнуться прочь, не разбирая дороги. На змеиные мозги, которые гораздо примитивнее, это должно было сработать ещё быстрее. Что-то тут не так… Я хорошо чувствую в их уже угасающей по смерти ауре остатки заклинания школы очарования. Моё воздействие на змей не было первым, кто-то «промывал им мозги» до меня. — Спасибо, — признательно кланяется нам Кина. — После такого я точно скажу Ярине о вашем вкладе в моё спасение. — Только её, — качаю я головой, прежде чем кивнуть на Лууну. — Это же она разобралась. На мой удар, как ты сама видела, они вообще не отреагировали так, как должны были. Я рассчитывал, что они тупо расползутся прочь, как от огня. Огнём я тоже мог, конечно, но подумал — может, обойдётся… Не обошлось. Змеи-то зачарованные, кто-то тут уже побывал. — Может, и наш общий противник неподалёку… — Лууна принюхивается. — В самом вонючем месте, чтоб запах свой отбить. Я потираю кончик носа, раздумывая о таком варианте. — Но что ему здесь делать? Он же, вроде как, за границу академии подался… Или нет? — Так мы за границей, — замечает Кина. — Она здесь прямо по болоту идёт. — Серьёзно? Блин, как же неудобно, когда она никак не обозначена… Ну да ладно, погоди-ка… Если уж наш покойничек не убежал, а решил околачиваться у границы, то залечь в болоте довольно разумно: с собаками не сыщут, без собак — ещё сложнее, а дискомфорт в бытовом плане нежити не страшен. Или, как вариант, его сюда именно Яринина облава загнала… Да, я полагаю, такое вполне можно рассмотреть. Забавно, кажется, в таком случае мы впервые обнаружили признаки того, что Леонард умеет колдовать. — Внушение змеям самоубийства в его стиле было бы. Но тогда как его «без собак» найти?.. — Лууна растерянно хлопает себя по карманам джинс, будто хочет найти полезный предмет, и достаёт мобильник. — Он ведь на Земле бывал, значит, у него может быть телефон? Он вряд ли ожидает, что его отследят не магией и не носом, а техникой. — Филипп тоже с Земли, но у него нет телефона, — мотает Кина головой отрицательно. — Нет, потому что мне сообщали, что тут нет электричества, а без зарядки даже лучший смартфон продержится от силы дней десять, и то в режиме ожидания, — развожу я руками. — Лууна, ты ведь твой дома заряжаешь? — Нет, в нём душа как элемент питаниия, её на несколько лет хватает, — она отмахивается и убирает телефон, понимая, что дело гиблое. Потом с некоторой надеждой на Кину смотрит. — А вас не учили случайно нежить изгонять в вашей воскресной школе? — Что бы это ни было — нет, — волчица не понимает, что Лууна подразумевает Мир Разумных, околорелигиозную организацию. Нет, Лууна, это только в настольных ролевых играх все жрецы и паладины нежить прогоняют… И то — сейчас призвать надо, а не изгнать. А для призыва как минимум печать призываемого нужна, которую на рядового зомби ноль шансов найти. — Тогда… надо выманивать, как свора волка, — Лууна начинает неуверенно, ведь неизвестно даже, тут ли наш клиент. Но распаляется быстро. — Кина, Филипп, сделайте максимально шумное представление, будто облава уже явилась сюда. Окрасте свою ауру в самый белый, орите все молитвы всех религий, что вспомните, хорошо, если на разные голоса. Я быстро допрыгну на другую сторону болота, — гончая стала надевать артефактные пружины прыгскокеров, — и на этот раз убью Леонарда окончательно, ангельской пулей. Леонард самовлюблённый идиот, и, если он тут, то должно сработать. — Подожди… А что, если он решит просто в трясине спрятаться? — я окидываю взглядом болото, кажущееся нескончаемым. — Дышать ему, как я понимаю, не нужно. Тогда мы можем орать, пока голос не сядет, но так его и не найти. — Именно. Надо именно привлечь его, — предлагает Кина. — Если менять ауру, то на самую демоническую. — Сможешь скопировать ауру Столаса? — смотрит Лууна на меня с интересом. — До свержения, естественно. «Могу пояснить, как сделать его полноценной иллюзией, вплоть до ауры, звука и запаха», — вспоминает обо мне Радина. — «Заинтересован?» — Идея, конечно, интересная… — я отвечаю одновременно Лууне и Радине. — Но как, интересно, это будет выглядеть? Принц Столас, один из Гоэтии, командир тридцати шести легионов преисподней, берёт и лично хлюпает ночью по вот этому болоту? Может, ещё и в резиновых сапогах? Даже если наш беглый покойничек как-то завязан на Нижний Мир — уж точно он не птица уровня Фауста, чтобы за ним лично биг-босс являлся, причём в эту трясину! — Любой демоноёб вроде «Лёни» мнит себя Фаустом, Соломоном и Джоном Ди в одном флаконе. К кому все на поклон явятся… или хотя бы придут спасать его зад ради избранного пророчества. Если он сейчас не вызывает всех инферналов, чьи пентаграммы помнит по памяти, а те его вызовы не сбрасывают, с меня для тебя щекотка… — Лууна кашляет, оглядываясь на Кину, — щепотка табака. Я потираю затылок… точнее, скорее уже загривок. Оговорка Лууны меня приятно веселит, и, судя по её чуть лукавому прищуру, она это тоже отлично понимает. — Окей, дай-ка прикинуть… «Радина! Полагаю, без образца рядом совсем точно не получится, но, небось, наша цель тоже не великий профессионал в определении Гоэтии на глаз?» «Он мог вообще не видеть его ни разу. Но демоническую ауру должен узнать, как и демонический облик. Вычленение точной памяти из подсознания оставим на позже, это, как ни странно, дольше. А иллюзия… Иллюзия это то же внушение. Но, чтобы её видели все, где бы ни прятались, надо совершать его особым образом. Вспомни тот объект или субъект, существование которого ты хочешь внушить, очень хорошо его представь, до мельчайших деталей, но не концентрируйся на нём при этом. Просто вызови в памяти. И начинай излучать мысли о нём во все направления вокруг, как радиовышка. О том, где этот персонаж, что он делает. Внушение будет ненаправленное, достаточно упорно желать развидеть то, что мерещится, чтобы перебороть такую иллюзию. Но надо ещё догадаться, что развидеть возможно в принципе, и что это надо делать в данный момент… Да, так же можно внушать собственную невидимость, «вырезая» образ себя таким же излучающим вокруг внушением». А я ведь помню, кажется, нечто такое… Читал в одном из фанфиков про Гарри Поттера, где говорилось, что главная фишка при сопротивлении Империусу, подчиняющему волю заклятию — это додуматься до того, что сопротивляться вообще нужно. Потому как именно желание думать и сопротивляться — это первое, что Империус отключает. «Сейчас, посмотрим, что получится…» Сложив руки через грудь на плечи и склонив голову, я пробую сформировать в голове образ нашего гранд-совушки. Три метра ростом, крыльев нет, худ, как Волдеморт после диеты, четыре глаза, маленький клюв, миловидная сипухина мордашка, с характерным сердцевидным пятном на всю физиономию… А ещё — классическая королевская горностаевая мантия, алая, с чёрно-белой оторочкой. Глаза тоже алые, зрачки не видны. Смущённый вид — почему-то никакой другой в голову не лезет. А ещё это его «Бёдрое утро»… а ну, прочь из моей головы! Только это ещё мы народу не показывали! Вместо того утра в голове всплывает другой образ — когда Столас выглянул ко мне, ещё в прямом смысле слова молоко с клюва не утерев. Так, тоже не то, не так внушительно. М-да, кажется, в грозно-основательном виде он вообще ни разу мне не показывался… А может, самому тогда придумать? Мысленно добавляю кровавые потёки, спускающиеся по сердцевидному пятну от глаз до самого подбородка, и надменный вид. Поразмыслив, сую ещё глубокое презрение ко всему, на что смотрю где-то там, внизу. В смысле, сверху вниз. Такое презрение, что даже изумление — мол, ты что вообще такое, что смеешь меня звать? Открываю глаза и тестово воззреваюсь на Лууну. Ну, как? Получается? Кина, конечно, фигеет больше неё, рефлекторно схватив меч в зубы. Лууна, больше ожидая от меня подобных фокусов, просто радостно разводит ушами: — Заебца! Думала, ты только ауры освоил, а ты вон как можешь. И когда успел научиться?.. «Запах забыл, но ладно, вряд ли Леонард учует что-то за вонью болота и собственной. Главное, ори погромче», — совет от Радины, — «ближайшая к вам разумная полунежить… умудрилась заснуть». — Запаха я его вообще не знаю, — развожу я руками, после чего спохватываюсь и представляю, как плавно, вальяжно делает этот жест Столас. — Я же его не нюхал! Впрочем, если у тебя найдётся кусок серы, могу ей обтереться — полагаю, это стандартный аромат для всех туристов из преисподней. Лууна фыркает: — Ну и стереотип… Серой у нас вода и выхлопы в основном пахнут. — Нам троим лучше спрятаться теперь, — Кина ложится в высокую траву. — Троим? — удивлённо уточняю я. — Разве я не должен буду сейчас пойти вперёд, тоскливо выкликая нашу цель, чтобы та вышла навстречу? — Он же не сможет контролировать болвана за пределом поля зрения, — Лууна пригибается в траву, но явно готовится следовать за мной. — Да?.. — по шёпоту Кины понятно, что она была о моём всемогуществе лучшего мнения, после такой-то великолепной демонстрации. — Тогда должен. Но постарайся скрытно. — Как я понимаю, мои реальные звуки сейчас глушатся иллюзорными… или, точнее, подменяются ими, — я развожу руками снова, стараясь как можно точнее имитировать движения гранд-совушки. — Но держать контроль над иллюзией мне сложно, поэтому, для простоты, я как в motion capture — она будет повторять мои движения. Как перчатка повторяет движения руки. Эта иллюзия сейчас — как та самая перчатка, только не на руке, а на мне. Поэтому мне нужно идти вперёд, неся её на себе. Ну, а прятаться самому мне сейчас не придётся — наоборот, нужно, чтобы цель на меня вышла. Так что… Я вперёд, вы же — несколько поодаль. Думаю, впрочем, что он на меня сильно отвлечётся, но… кто его знает, какие у него чувства имеются. Сенсорные, в смысле. Двигать иллюзорным образом Столаса не так уж сложно, за исключением того, что срединные ножные «колени» (анатомически, конечно, пятки) двигать не так-то просто чисто мысленно, сразу же вспоминается шутка про «кузнечика коленками назад». Кое-как наконец приноровившись и решив двигаться неторопливо (так на так по болоту не разбежишься, да и не к лицу такому почтенному джентльмену бегать), я начинаю продвигаться вперёд. Через несколько шагов, для пущего антуража, решаю добавить ещё один элемент, и в руке у «Столаса» появляется череп со светящимися глазницами, как пугающий фонарик у Василисы Прекрасной, что уходит из дома Бабы Яги на иллюстрации Билибина. Толку практического, конечно, нет, он практически ничего не освещает, но смотрится круто. — Леонард… Леонард… — тоскливо начинаю протягивать я голосом гранд-совушки. — Ты провинился, Леонард… — Так мы его не выкурим, — Кина очень тихо цедит сквозь зубы, — испугается расправы над собой ещё и от своих господ! — И отлично, — Лууна отходит аккуратно в сторону, — план с облавой ещё в силе! Демон его и из болота достанет. Выскочит и побежит Леонард, как в жопу ужаленный… Сообразив, что формулировка действительно может оказаться воспринята не совсем так, как нужно, я меняю тональность: — Леонард, где ты, Леонард? Не прячься, ибо я есмь твоя единая надежда, иных уж не осталось… Леонард, где ты, Леонард? В голосе, кажется, начинают проскальзывать тоскливо-раздражённые нотки, пока я хлюпаю по болоту. Утешает только то, что Столаса это наверняка тоже бы не веселило. Я не пугаюсь тому, что грязный, в тине и иле мертвец выходит из-за кривого ствола лишь потому, что замечаю его полуживую ауру чуть раньше. — Единственная? Это ты пришёл ко мне, значит, я тебе нужен, а не наоборот! Я ещё никогда раньше не понимал так ярко, что имел в виду Александр Македонский, когда сказал однажды перед битвой: «самое сложное уже сделано — за врагом гоняться теперь не нужно». Облегчённо выпрямляясь сам и вознеся светочереп повыше, я меряю наглеца неспешным, презрительным взглядом. — Раньше думалось мне, что самая необоснованная самовлюблённость у людей. Вижу, что кое-кто способен переплюнуть даже сей греховный род. Ведомо ли тебе, несчастный, сколько за тобой охотников сейчас снаряжено — кто за идею, кто за деньги, кто просто практиковаться? Лууна обрывает его ответ, выстрелив — правда, ушлёпок неимоверно прытко успевает отдёрнуться, и пуля попадает в бок, а не в сердце и не в голову. — Ах, вроде вас?.. — Леонард сам вытаскивает пистолет, направляя его в меня как единственного, кого ему видно. Целится он, конечно, гораздо выше, чем следовало бы — куда-то выше моей головы. Вот только… Выдержит ли моя иллюзия удар пули, или рассыпется в клочья? Ай, в жопу этого ушлёпка. Причём в плохом смысле слова. Сейчас проверим. Если не выйдет… что ж, «при любой непонятке превращайся в дракона». — Не совсем, это просто за мною тоже увязались, — я небрежно отмахиваюсь, одновременно собирая силы для скорого телекинетического удара. — Ты же понимаешь, что я гораздо соблазнительней, чем ты? Во всех смыслах. Но, если мы договоримся, я легко перетоплю преследователей в болоте. Кина несётся на Леонарда ковыляя, но прытко. Не отводя пистолет от меня, Леонард свободную руку вытягивает в её сторону, готовя заклинание, но волчица дёргает головой и отрубает её. Леонард даже не вскрикивает, а пыхает пламенем в сторону Кины прямо с обрубка, но та пригибается, оборвав второй удар, который собралась уже наносить. Шкуру ей всё равно опалило серьёзно. — Топи их!!! — Леонард машет мне дулом, понимая, что проигрывает. — Разве ты не знаешь плату? — театрально расширяю я верхние глаза гранд-совушки. — Ты не будешь убит… точнее, упокоен… силами Света. Но за это, будь так любезен… тонкую эфирную субстанцию существа, заключающего контракт. Демонстративно протягиваю вперёд руку, словно требуемое должны положить прямо в ладонь. Вообще-то за Кину я бы с удовольствием разорвал его немедленно. Но… вдруг удастся содрать с паршивой овцы, как водится, шерсти клок? Оплачивать за обучение мне ещё много. Оно, конечно, вообще говоря, нехорошо душами торговать, я в курсе. Но тут мерзопакость такая, что её точно не жалко. Поделим на нашу компанию поровну, всё честно. Я даже не вру, что его не упокоят силы Света… ни я, ни Лууна таковыми явно не являемся. — Сейчас, сам её для себя достану… — отрубленная рука Леонарда щёлкает пальцами, и Кина падает без сознания в жижу. — Забирай вот эту! Своей души у меня всё равно нет. Такая наглость Лууну злит ещё сильнее, и на этот раз она попадает Леонарду в голову, над левым глазом, прошибая насквозь. Зомбак строит гримасу Палпатина и, наконец поняв, откуда идут пули, посылает молнию в заоравшую и задёргавшуюся Лууну, но потом сам запоздало падает на колени. — Тебе пиздец, гнида, — коротко, жёстко подытоживаю я. Конечно, такая лексика уже никак не вяжется с культурным обликом Столаса, но, видимо, в любом случае болтать ещё раньше нужно было кончать. В следующий раз убивать будем сразу… Иллюзия рассыпается с еле слышным звоном, когда на её месте вырастает очень злой дракон. Минус, конечно, в том, что я сразу же проседаю — болото явно не приспособлено к тому, чтобы держать на себе мою бронированную тушку. Но много времени мне так на так не потребуется — едва превратившись, я вцепляюсь в гадёныша лапой, вздёргивая его над трясиною. — Ты слишком живуч для такого говнюка. Как думаешь, что с тобой будет, бездушный, после того как я разорву тебя на части, а потом испепелю? Леонард «с планеты Катрук» притворяется мёртвым — и по ауре, и по внешнему виду он будто бы уже просто тело. Но, чую я, надо сделать что-то особенное, чтобы он не восстал, как в прошлый раз. — Последняя лабораторная, — осклабляюсь я. — Чтобы не воняло. Усевшись пошире на хвост и задние лапы, деловито вцепляюсь ему в оставшуюся руку и выламываю её прочь из сустава, как Беовульф Гренделю. Он не реагирует и на окончательную потерю второй, только трещат кости и сухожилия. Лууна, вся обугленная и в ещё более потрёпанном топе, чем раньше, вытаскивает из мелкой лужи Кину и будит её. Та мотает головой, приходя в себя, а потом спрашивает: — Осталась ли у тебя лунная вода? — Достаточно сжечь его, — отвечает Лууна вместо меня. — Не вынимая мои пули. — Для начала — докончим, — каламбурю я, продолжая разрывать на части Леонарда, как и обещал. К рукам присоединяются ноги, половинки туловища и голова, прежде чем я превращаюсь обратно и немедленно вытаскиваю главную мою драгоценность, исцеляющий камень. — Сейчас, я вас подлечу, не волнуйтесь! Посмотрите только пока, не вздумает ли он срастаться обратно. А потом я эти обрывки сожгу. Ну… только ещё посмотрим, нет ли чего важного при нём. А ещё скальп сниму, как Кин’Наре обещал. Не уверен только, конечно, что она оценит… ну да неважно, ей не зайдёт — передарю нашим или себе оставлю. Пускай это считается индейской забавой, но так-то, по данным раскопок, первыми скальпы снимать начали скифы, так что мне тоже можно. По особым случаям, вот как сейчас. Лууна, уверенная в том, что я раздербаню покойника надёжно и окончательно, куда больше внимания уделяет его вещам. — Полуавтоматический… — она поднимает пистолет и втыкает его в шорты, а потом находит в кармане куртки Леонарда колдовский кинжал-атам, богохульную книгу и палочки благовоний. — Табак ты не получишь, великий и ужасный демон Филипп. «Лёня» действительно ритуалил. Легко догадаться, зачем. Кина смотрит на наш вандализм таким округлившимся глазом, будто он отдувается и за отсутствующий: — Ладно адская гончая, но как Ярина и первую ступень дала тебе?.. — То есть живого мертвеца рвать светоугодно, а мёртвого мертвеца уже нет? — Лууна крепит ритуальные принадлежности Кине на спину ремнями. — Отдай это Ярине как доказательство наших воинских доблестей. — Ну ты же сама сказала — первая даётся тем, кто признаёт личное несовершенство и выказывает желание улучшиться, — развожу я руками, обращаясь к Кине. — Как я понимаю, про то, что нельзя рвать врагов на куски, там ничего не сказано. Пыл боя отползает прочь, и меня запоздало начинает накрывать стыд при виде того, как досталось обеим девушкам. Молча сдвинув Лууну и Кину поближе, чтобы меньше времени тратилось на перемещения, я начинаю быстро, но внимательно обрабатывать раны, в первую очередь уделяя внимание самым опасным на вид. — Простите меня, пожалуйста, — мой голос болезненно подрагивает. — Это я виноват. Нужно было сразу превращаться и рвать. Но никак я не предполагал, что он на такое способен окажется. Я думал, что он при виде такой перспективы, в какой оказался, примется валяться перед «Столасом», выпрашивая помощь и обещая что угодно взамен. И уж точно не примется швыряться ручными молниями! В следующий раз… если он будет… что-то подсказывает, что будет… короче, в следующий раз постараюсь до такого не доводить. Сразу рвать буду. — Да, ты поглядывай, чтоб он не убежал, пока на пепел его не развеем, — хотя Лууна старается выглядеть деловой, уши она поднимает и хвостом виляет в ответ на мою заботливость. — Кто же на болоте-то огонь зажигает… Спасибо, — облегчённо вздыхает Кина и перестаёт морщиться, когда «черепашка» сглаживает и исцеляет волдыри. Но, не успеваю я полностью долечить компаньонш, как темноту свежей ночи озаряет беловатое сияние сверху, словно от НЛО, и неподалёку от нас приземляется большой чешуйчатый дракон, будто сделанный из галогенной лампы. Без приветствий он спрашивает сразу по делу: — Видели ли вы недавно темноволосого человека с аурой нежити? — Видели, — согласно киваю я, с интересом разглядывая ночного гостя. Подробности намеренно не озвучиваю — что-то в нём такое имеется… паладинистое. Тем веселее будет, если предположение верным окажется. — Где? — он едва заметно радуется, расслабляя пасть. Лууна поднимает выдернутую из плечевого сустава трофейную руку и довольно машет ей. — Мы втроём только что его победили, — Кина гордо поворачивается той глазницей, которую она замотала белой лентой своего ранга Мира Разумных. — Как думаешь, окончательно или он снова поднимится беспокоить честных разумных? Мало я этого ожидал, но дракон становится ещё больше доволен, делая взгляд попроще и менее самодовольный: — Ярина всем нам преподала урок. Миссию выполнили те, на кого, казалось бы, меньше всего надежды. — Если это вы про меня и Лууну, то мы, вообще говоря, такую миссию даже не получали — случайно объединиться получилось, мы за ним шли по отдельному почину, — вежливо уточняю я. — Но приятно сообщить, что беспокойный покойничек наконец-то упокоился. Не скажу, что с миром, но он сам напросился. Больше не поднимется, мы сейчас дожжём то, что от него ещё осталось. Нужного вам целительного мха мы тоже заодно раздобыли. В общем, всё в порядке! Только вот нам подлечиться ещё нужно, но с этим справляемся. На меня дракон смотрел особенно долго и внимательно, потом предложил — если судить по тону, и приказал — если по словам: — Завтра явись на тренировки резерва офицеров Драконьей Стражи, дом сто семьдесят третий Забызнана. Там тебя встретят лучше, чем в Мире Разумных, не потребуют клятв, которых ты не можешь дать, и научат сражаться в драконьем теле, как сражаются настоящие драконы. Возможно даже, ты встретишься с директорами, щурами и истинными драконами. Твой потенциал необходимо огранить, чтобы ты вершил справедливость с меньшими потерями для себя и друзей и с большими для врагов. А ещё я догадываюсь, что с драконами тебе будет интереснее, чем с ангелами. Минуту, или полминуты, я молчу, переваривая в уме услышанное и решая, радоваться мне или напрячься. Мне кажется, или он слишком многое обо мне знает? Положив целительный артефакт на сумку, я поднимаюсь на ноги, отхожу чуть в сторону, чтобы не задеть ненароком девушек, и возвращаюсь в драконий облик. Блин, снова лапы в трясине вязнут… «Ртуть, плиз, подскажи красивую позу!» «Крылья от плеч к бёдрам пошире как плащ, передние лапы на ширину плеч, задние ступни параллельно бокам, хвост уложи полукольцом вокруг правой задней!» — незамедлительно откликается мой верный советник. «Мерси, а почему правой?» — интересуюсь я, пока сажусь, как указано. «Потому что оттуда удар не такой размашистый, если ты не левша…» А, понятно, типа как не класть меч рукоятью к руке. — Меня зовут Филипп Лунин… впрочем, что-то мне подсказывает, что вам это уже ведомо. Могу ли я узнать ваше имя… шевалье? Да, знаю, что такое обращение звучит сейчас как-то странно! Но «сэр» было бы донельзя банально, а больше никакого уважительного эквивалента в голову не явилось. — Сияющий дракон Эльзар, жрец Эльрата, учитель закона Бахамута, глава Платиновых Рыцарей, — титулами паладин обделён не был, некоторые даже противоречили друг другу: жрец одного драконьего бога преподавал теологию другого… Впрочем, не буду забуриваться в их синкретизм. Тиамат, пусть даже она не раз пробовала меня на прочность и казнила абишаев с моей помощью, и то мне милее тех товарищей. Что Бахамут не вылезает из облика человека-старикашки и заставляет семерых своих лучших воинов оставаться превращёнными в своих ручных канареек, что Эльрат собрал под своим крылом такую инквизицию, рядом с которой испанский святой официум — это деревенские монашки. — Понятно… значит, великий магистр, если я верно понимаю? Что ж… — я вздыхаю. — Шевалье, я зелёный, как вы видите. Боюсь, что вы… несколько ошиблись адресом. Насколько мне ведомо, ваши боги повелевают убивать таких, как я. Предположу, что вы сейчас не делаете этого лишь потому, что я, всё-таки, отметился у Ярины. Так что… как сформулировал один знаменитый рыцарь-приключенец моего родного мира, «меня дурно приняли бы там и на меня дурно посмотрели бы здесь». Кина смотрит на мою зелёную чешую: — А почему это имеет значение? Но Эльзар её игнорирует и отвечает мне: — Будь ты из металлических или иных драконов верхних слоёв, я пригласил бы тебя к себе. А так — советую тебе прибиться к тем хроматическим, кто предпочли баланс. Это уже лучше, чем чистая ненависть родной культуры хроматических вроде зелёных. — Рискну заметить, что про «чистую ненависть» я не слышал даже в неблагожелательно относящейся к нам литературе, но не буду вступать в спор, тем паче что, вероятно, имеет место лишь разногласие в терминологии… — слегка повожу я крылом. — Однако… — Погоди, — неожиданно прерывает меня Лууна и, слегка пошатываясь, поднимается на лапы, а затем тоже отбредает в сторону. Я понимаю, что она собирается сделать, уже по одному этому движению. — Лууна, не нужно! Ты ещё не здорова! — Ты думаешь, я впервые превращаюсь побитой? — фыркает гончая, прежде чем, размявшись, сосредоточиться. Через несколько секунд на её месте возникает сапфировая драконица. Её чешуя не блестит так ярко, как под солнечными лучами на лугу, скорее, мягко лучится, отражая сияние ночного гостя. Да и смотрится много где потрёпанно — то тут, то там чешуйки торчат в стороны или испятнаны следами электричества. Но усаживается Лууна не менее гордо, чем я. Кина ещё больше охреневает: — Вы на каком предмете этому научились? — Обо мне что скажешь, твоё сиятельство? — Лууна не опускает взгляд перед Эльзаром. — Я самоцветная, но родилась адской гончей. И… я его… Лууна бросает не совсем уверенный взгляд на меня, словно безмолвно спрашивая, какую формулу я сейчас предпочту. Долго я не думаю. — Моя спутница жизни, — говорю я, встречая её взгляд. — И вопрос верный: она тоже приглашена? Или её происхождение слишком… не блистательно? — Ей я даю тот же совет, — он кивает. — Раз ты разрешаешь ей. Лууна хлещет хвостом по торфу в похожем офигивании, но слегка негативно окрашенном: — Что значит «разрешает»? Он мне не начальник! — Тогда сильно извиняюсь, я неверно понял про «спутницу жизни» и неправильно прочитал ваши ауры. Раз ты не его самка, у тебя есть своя воля принять совет или отказаться ему следовать, не зависящая от мнения сильной половины, — не желая выслушивать ещё большее возмущение своему сексизму от остолбеневшей в оскале Лууны, Эльзар обратился к Кине, наклонив голову: — Донести ли тебя до нашего собора? — Да, буду благодарна. Но чуть позже, — она оглядывается на нас, проверяя, желаем ли мы ей сказать ещё что-то. Ну или Эльзару. — Тебя же там найдётся, кому подлечить? — уточняю я. — Если желаешь, сначала доведу дело до конца, а потом уж отправишься. — Я уже в порядке, — Кина лижет мне переднюю лапу. — Лечить не требуется ни тебе, ни им. — Мы пара! — возмущённо фыркает Лууна, наконец, видимо, нашедшая нужные слова. Она назидательно тычет когтем в указующем жесте: — Очень даже пара, но это не значит, что у меня нет моей воли решать, что делать! У вас что, все такие… — Домостроевцы? — подсказываю я через несколько секунд её возмущённого пыхтения. — В каждой женщине есть немного от Тиамат, Малассы и Тьмы, в каждом мужчине — от Бахамута, Эльрата и Света, — Эльзар переходит на лекционный тон. — Я понимаю, что это, казалось бы, противоречит всеобщему равенству, но в самой Вселенной мужское выше и светлее женского. Поэтому муж в семье выше жены, и его непростая миссия — облагородить свою самку. — Спорю на тысячу пшиков, если я на тебя напрыгну, ты будешь снизу и в болотном говне, — рассердившись окончательно, Лууна превращается в гончий вид обратно, чтоб проще было целиться из винтовки, так и не перезаряженной с ангельских пуль. Эльзар разводит крыльями: — Я могу ответить на твой вызов на дуэль, но сам её факт лишь подтвердит, что девушки эмоциональны, вспыльчивы и злобны. Разрешишь ли ты сначала помочь Кине вернуться в центральный кампус, или возьмёшь на себя обязательство доставить её туда сама, если вдруг физическая победа останется за тобой? — Лууна! — я выставляю лапу перед ней в защитном жесте. — Подумай: ему звание великого магистра за красивые глаза выдали? А если ты его одолеешь — сколько у нас потом проблем окажется и что нам припишут его рыцари? Я не для того чуть было не потерял тебя в бою с нежитью… — внезапно-резкое осознание того, насколько верно то, что я сказал, прошибает меня, точно острый клинок, до боли, — …чтобы теперь рисковать тобой по такому поводу! Тебе в самом деле так важно, что он про тебя думает? Брось, милая, что тебе за печаль? Завтра заглянем, посмотрим. Если там все такие — обещаю, даже не подумаю соваться в организацию, которая считает тебя заведомо ниже меня лишь из-за того, что у тебя нет члена с яйцами! — Тогда что, получается, я самчика своего послушалась? — Лууна снимает штурмовую винтовку с предохранителя. Кина поднимает тон на Эльзара: — Ты поставил Лууну в вилку бесчестия. Она либо признаёт, что ниже своего любимого, раз его послушалась, либо вступает в бессмысленное смертоубийство с тобой. То и другое порочит её. Мир Разумных призван облагораживать и возносить, а не опускать и обзывать. Ты нарушил клятву Дитя Света, Эльзар. Твои лживые доказательства того, что половина всех живых существ никогда не достигнет идеального образа из-за женского пола, служат Мраку, потому что принуждают их сдаться и остаться во Тьме, а не вселяет надежду. Неси меня к Ярине — и прежде всех других дуэлей бросаю тебе вызов я. Или ты боишься ответить за свои слова перед женщиной и калекой? А, может, боишься своей репутации после того, как изобьёшь женщину и калеку перед всем собранием? Не желаешь ли скинуть меня по пути с высоты повыше, чтобы никто не узнал о твоём позоре, и окончательно войти в твою ненавистную Тьму и Тиамат? А то, что ты, оскорбляя женщин, оскорбил Асху, мать Эльрата и богиню вселенского порядка, а прославляя мужчин — прославил Ургаша, бога безумного хаоса, разрушений и конца времён? Какое наказание достаточно тебе после этого? Эльзар оторопевает, его сияние притухает, будто в нём садятся батарейки. — Охре… то бишь, офигеть, — наконец отмираю я. — Кина, тебе раз за разом удаётся меня удивлять даже тогда, когда, казалось бы, я тебя уже знаю! Великий магистр, на вашем месте я бы не рисковал лишний раз конфронтировать с настолько отважной и умной оппоненткой, даже если она женского пола. Поверьте, в таком решении явно не будет позора! — Мой эскорт ей, в таком случае, не требуется, — он расправил крылья, — она и словом, и делом сможет за себя постоять, — и взлетел, оставляя нас вновь в сырой темноте… но, как говорится, не в обиде. Лууна почесала Кину за ухом: — Наш эскорт будет тебе больше к лицу, подруга. — Спасибо вам, — она жмурится, а потом достаёт меч прощупывать обратную дорогу, и снова начинает шепелявить. — А по Эльзару не судите о Драконьей Штраже. Её дейштвительно шождали директора для зашиты Аднирваны ещё очень давно. А директора — это пять цветных, всех цветов Тиамат. Но, раз Инанна с Тиамат не договорилаш, а ш ними вполне — это уже покажывает их хороший уровень вменяемошти. Идея шделать универшытет, где изучалаш бы магия шовмешения противоположноштей — именно их. — Ага, только вот именно они, если верить Инанне, проинициировали идею с рейтингом на вылет! — фыркаю я. — Интересно, кто в тот раз достался тебе в качестве спарринг-партнёра? Я не злопамятный, я просто злой, и память у меня хорошая… — Ну, пока што никто не идеален, кроме Мирдала! — улыбается Кина сжатой на рукоятке пастью. — Э… в какой раз и в какой шпарынг? Кто в паре больше рейтинга жаработает? — В тот самый, — подтверждаю я. — Ты же помнишь, что там все ученики разбивались на пары, в каждой рейтинг считался друг против друга? Если не тайна — помнишь, кто тебе в тот раз достался как визави? — Жарегнев, — Кина продолжает меня поражать. — Занятно, — я раздумчиво потираю переносицу. — Мне досталась Аврора. Лууне — Селена. Если твой и её избранные конкуренты имеют определённую похожесть на те, кому они были назначены, то довольно непонятно, почему мне дали Аврору. Мне не кажется, что она близка по контуру ко мне. Душевному, в смысле. — Вы два антипаладина, что сосут клитор всему Тёмному и доброму, — Лууна почесала за левым ухом. — Только ты больше ментально, а она больше эмоционально. Надо вас покрепче познакомить. — Вот как? — я удивлённо приподнимаю бровь. — Не знал, однако, такие интересные подробности… Видимо, перед тобой она была более открыта… что, впрочем, неудивительно. А клитор я могу отсосать не только Тёмному и доброму… упс, Кина, ты этого не слышала! Вспомнив о Леонарде, Лууна возвращается чуть назад: — Одним телом, бля, было бы удобнее его тащить на костёр. Есть мешок? — Ну я тебя умоляю, милая, даже если бы был — зачем его грязнить этой мерзостью? — развожу я руками. — Так дотащу, телекинезом. Конечно, проще всего прямо здесь было бы сжечь, но, боюсь, ничего, что нормально горит, тут не найдётся, а сжигать голым выдохом… у меня огня не окажется столько. Перетаскивать несколько объектов разом, как живо выясняется, требует неимоверно большей концентрации. Я уже было думаю подойти к сложности как к тренировке навыка, что пригодится мне и позже, в бою, например… но, поразмыслив, решаю на всякий случай не выдыхаться слишком сильно — мало ли что ещё на обратном пути из болота может вылезти. Так что, сгребя все обрывки в одну кучу, кое-как приматываю те друг к другу болотными корнями. Получается, конечно, не сказать чтобы надёжно, но всё же теперь можно тащить это, воспринимая телекинезом как один объект, а не целый набор. По мере приближения к террассам и огонькам биопосёлка Жимора я задумался — а как нести тело через институт и не попасть под подозрения? Не сжигать ведь его на досках. Впрочем, тпру! Зачем вообще волочь его так далеко? Древесину для костра явно можно найти и поближе! Жимор же весь лежит среди зарослей… Ну-ка, где тут ближайшая целлюлоза? Даже если не слишком сухая, неважно — жара моего огня будет довольно, чтобы разжечь, а там уже само пойдёт… — Вот тут не рискуй, — Лууна останавливает меня. — Во-первых, газы. Во-вторых, уже близко к общежитиям, ещё придут на костёр выпить и песни петь. — Но как же тогда? — гляжу я на наши довольно-таки неприглядные трофеи. — Кольцо, что ли, по территории сделать? Давайте я тогда в дракона превращусь, вы же — на мне поедете, а с собой эту падаль заодно. Знаю, противно, но в драконьем обличье шаги у меня в разы больше — обойдём прытко. Девушки с моим планом соглашаются, Лууна помогает Кине забраться мне на спину, обе канидки обхватили меня передними лапами. Ртуть ведь говорил мне, что у меня длинные конечности? Так оно, пожалуй, и есть — и они имеют ещё одно преимущество: помимо длинного шага они позволяют легко перешагивать через любые коряги, которые иначе пришлось бы либо перелезать, либо огибать. Что ж, если зелёные драконы — любители лесов, это весьма полезная особенность. — Кина, ты ведь тут лучше нас знаешь, как я понимаю? Подскажи, куда проще заворачивать будет в спокойное местечко для шашлыков… то бишь, аутодафе. — К Ярине, — она не мельчит. — Так она сразу поймёт, что миссия завершена. — А она не решит вдруг сказать, что ему нужно дать второй шанс? — морщусь я, качая головой. — Помню, как она мне рассказывала, как чудесно будет его вернуть на путь верный… или что-то типа того. — Это она сейчас организовала на него облаву, — поясняет Кина. — Видимо, достигла своего предела милосердия. — Облаву-то да, но вдруг решила только пленить… — я всё ещё притормаживаю. — Явимся к ней сейчас, а мне ещё на вид поставят, что грохнул его, не дав искупления. Может, лучше всё-таки сразу пепел предъявим? Так на так, когда сжигать будем, пули ещё нужно будет забрать. Боеприпас особо ценный. — Тогда в каньоны со стороны Забызнана и Агневара, — предлагает уже Лууна. — Забызнан ближе, просто на восток отсюда. По ночам никто по тем крутым скалам не будет шляться. — Отлично, показывай! — облегчённо киваю я. — Сейчас всё доделаем, себя в порядок приведём и красиво явимся. На высоте моего полёта, когда я высматривал путь в обход кампуса, солнце ещё освещает багровым и амарантовым верхушки скал, постепенно поднимавшихся из топи, а потом сливавшихся в протяжённое плато, похожее оттенком камня и выветренностью на поверхность Марса из научной фантастики. Именно так, потому что я то и дело вижу в каменистой пустыне то подпорченные временем исполинские статуи в небоскрёб высотой, то парящие камни, что выстроились в арки и кольца, то глубокие котлованы раскопок — относительно свежих, ещё не осыпавшихся. Народа там, и правда, немного — самое то, чтобы избавляться от тел. Собственно говоря, я удивлён уже тем, что кого-то сейчас здесь вообще можно найти… впрочем, я ведь и сам не чужд тому, чтобы погулять ночью, верно? Так что, погуляв кругами пошире надо всем этим пейзажем и выбрав нормальную зону, я возвращаюсь к спутницам и снова движусь пешком. Так оно, конечно, гораздо дольше, но зато никого не уроню, особенно в процессе приземления. Ещё один бонус такой песочницы — в том, что сушёную древесину отыскать здесь гораздо проще. Так что спустя некоторое время долгожданный процесс благополучно пошёл. Перемешанные с наломанными ветками обрывки покойничка сначала только дымятся, но потом благополучно загораются. Запашок, конечно, тот ещё, но мне уже банально лень регулярно пересаживаться — вместо этого я контролирую воздушным телекинезом у костра курс ветра, корректируя его всякий раз, когда тот решает дуть в нашу сторону. Извлечённые ножом пули пооттёрты песком и торжественно вручены Лууне, а скальп, зачищенный ножом и растянутый по всем правилам на согнутой в кольцо ветке, сушится у костра. Тёплые закатные лучи нежатся на раннесумеречном небе… — Хорошо сидим, — довольно откидываюсь я на ещё прогретую днём скалу. — Странные слова перед погребальным костром злодея, — Кина вздохнула. — Хотя верные, не поспоришь. Лууна достала из-за спины — из карманного измерения, видимо — гитару, тоже чувствуя триумф после победы над давно задолбавшим врагом. Но, в отличии от меня и тем более от Кины, ей это чувство было знакомо лучше, оттого и привычнее. Гончая заиграла нечто одновременно мелодичное и тяжёлое: ♪ Свет догорит, И закат — Меркнет; ♪ ♪ Наши враги Шли до врат — Смерти. ♪ ♪ Мойры сегодня К мольбе — Глухи: ♪ ♪ Башня Таро На заре — Рухнет! ♪ ♪ Жёлтые кости Тризной не жгите, Жребий не бросьте — Сами решите, ♪ ♪ Кто победитель, Кто проигравший. К цели иди-те!.. ♪ ♪ Идите и дальше… ♪ — Люблю слушать, как ты поёшь, — улыбаюсь я, лаская её взглядом. — Как ты себя чувствуешь? Тебе здорово влетело… Давай-ка, пока тут спокойно сидим, я тебя долечу как следует. Да и тебе, Кина, тоже не помешает, чтобы уже не думать об этом. — А в ассоциации оркестров Аднирваны сказали, что голос мой хриплый и смешной, как у обкуренной путаны, — Лууна оскалилась в самоиронии и одновременно довольная, что на самом-то деле всё более чем нормально. — Так что дали мне только партию второй электрогитары. Ну и к чёрту их, ещё и орать им в опере! Хотя девушки ещё при встрече с Эльзаром храбрились, что они в порядке, на этот раз не отказываются — адреналин спал, и не нужно больше держать марку перед зазнавцем. Так что на этот раз я не отпускаю ни ту, ни другую, пока не убеждаюсь, что от ран нет больше ни следа — благо так на так немало времени минует, прежде чем от бывшего самозваного корректора судеб остаются только обугленные дочерна кости, а мой трофей окончательно принимает готовый вид. Размяв его руками и убедившись, что всё в порядке, я снова принимаю драконий облик и размалываю валунами кости в муку, которую развеиваю по ветру в прямом смысле слова. — Всё, — облегчённо откидываюсь я на скалу после обратного превращения. — Дело сделано. Теперь точно не выползет, нечему выползать. После я исполняю обещание Лууны и провожаю Кину до храма Ярины. То есть, храма Мирдала, которым Ярина руководила. Здесь я несколько призадумываюсь. Нужно ли туда наведываться самому? Вроде особого повода нет, я у неё поручения не брал… но, с другой стороны, вежливо ли будет даже носа туда не совать — типа, дело ваше я сделал, больше времени на вас тратить не желаю? Это дилемма… — Лууна, — я решаю положиться на мнение той, кого публично назвал спутницей жизни, — как считаешь, имеет смысл нам лично заглядывать к Ярине? Вроде как мы поучаствовали в её задании… но сами-то его не брали. Что скажешь? Сообщить, что помогли, или уж пойдём? — Лучше представить свою версию произошедшего. Эльзар это сделал раньше нас, — Лууна заявляет уверенно, наверное, почуяв его запаз. — А троим веры больше, чем одному. — Я уже воображаю, как он это делал, — фыркаю я. — «Привет, жёлтая баба. Волос длинный, да ум короткий, но всё же главное ты усечёшь: мертвяка твои грохнули. А мне пора на вечернюю молитву, так что чао». Лууна хохочет коротко, Кина мотает головой: — Надеюсь, он хотя бы на чём-то основывал мужской интеллект и не скажет так Ярине в морду. Лууна потягивает дверь открыться, в темноту улицы режет луч изнутри. Храм преображён вновь, теперь в голубоватых тонах чистого неба ранней ночью, а пол после каждого шага подёргивается, будто бы водной рябью. Ярина во главе нескольких десятков своих последователей стоит с факелом и жезлом. Кина, кажется, уже пугается, что теперь сжигать будут её, за дерзость или что там Эльзар донёс, но Ярина выглядит довольной и торжественно объявляет: — Ты прошла испытания, Дитя Света. Ты показала, что сильна и телом, и волей. Ты уже не духовный ребёнок. Отныне ты — Воин Неба. — Молодец, Кина, — улыбаюсь я, легко касаясь её плеча. — Отлично сделано! Поздравляю. — Они мне помогали так, что работали на равных, — довольно поворачивает волчица нос в сторону меня и Лууны. — И, хотя ранги им не нужны, признайте и их заслугу. Лууна слагает руки перед собой и дуется: — Ну только Светлые меня ещё не хвалили… Ярина достойно нам кланяется, чуть погодя склоняют головы и остальные. — Филипп, не важно, что ты не служишь Свету — ты служишь Любви и Истине. Свет исказить можно, а их нельзя. — Красиво сказано, — чуть смущённо отвечаю я. — Приятно… слышать такой комплимент. Лууна, — тут мой голос деликатно понижается, — не стесняйся. Подумай, какой это уникальный результат: силы Света кланяются адской гончей. Какой ещё твой сородич может таким блеснуть? Она кивнула с гордым согласием, а Ярина хвостом позвала Кину следовать за ней: — Собранный тобой мох пригодится тебе самой. Обычно на этом ранге мы выдаём Разумному щит, но для тебя мы собрали на протез и его установку. Идём же, я подготовлю тебя к преображению и расскажу о символах новой степени. — Спасибо вам ещё раз, — Кина счастливо тыкается мне и Лууне в ладонь, прежде чем последовать в процессии в дальний зал храма. — Удачи тебе! — с улыбкой машу я ей вслед, а потом поворачиваюсь к Лууне. — Ну, что же: кажется, здесь проблем нет? Тогда, наверно, не будем отвлекать от церемоний. Ну, если ты, конечно, не желаешь посмотреть, как они этим занимаются. — Я Мирдала в Аду уже нашла, мне для этого масоны не требуются, — Лууна выходит из храма и закрывает его с такой пошлой улыбкой, будто там сейчас групповуха начнётся. Впрочем, если так вдуматься — это был бы самый веский повод задержаться. Или даже остаться. В голове на несколько секунд всплывает мгновенно сфантазировавшаяся картина: я и Лууна на здоровенном резном алтаре, привязанные к нему так же, как не так давно к кровати Кальции, а Ярина с доброй улыбкой внимательно щекочет нас одновременно. Одеждой никто, разумеется, не отягощён. М-да, видимо, Кальция, сама того не предполагая, соорудила в тот раз сцену, которая очень запала мне в душу. Повезло ещё, сейчас рядом нет никого, способного заглянуть в мои фантазии… ну, за исключением Радины, понятно, но её уж точно таким не удивишь. Между прочим! Кальция… — Кальция, — повторяю я вслух. — Она, наверно, будет несколько расстроена тем, что мы снова не взяли её с собой… Вообще говоря, именно на эту сцену едва ли её имело смысл брать; но, учитывая то, что она уже однажды нам на эту тему печалилась… Давай-ка её навестим. Время позднее, так на так уже ложиться пора, день был насыщенный… Навестим да понежим, чтобы не тосковала, что снова ей только сидеть у себя остаётся. Давай ещё заскочим ко мне в общежитие на минутку, я ей подарок заодно возьму. — Бери. Она, кстати, — гончая перепроверяет, принюхавшись, — сейчас не дома, а где-то ближе, в центральном кампусе. — Серьёзно? — удивляюсь я. — И что она там забыла на ночь глядя… Впрочем, нам же проще — меньше идти нужно. — Ага, будет она тебе дома сидеть безвылазно, как те домовики-рабы из плохих адфиков по Гарри Поттеру, — Лууна идёт к общежитию впереди меня, покачивая хвостом. — Даже мы не сидим, хотя час баиньки-ебаиньки. Даже у Светлячков факельное шествие. — Да понятно, что не безвылазно — но она не выглядит любительницей учёбы, согласись! — пожимаю я плечами. Мои глаза тем временем сами собой опускаются на Луунины лапы. — Просто, если бы она обнаружилась в театре или кафе — я бы не удивился. А тут… — Тут полно театров и кафе, — она махает в сторону одной из закусочных, мимо которой мы проходим. — Я думала, мы в одно такое и сходим, когда она платьем хвасталась, а ты её повёл на крышу, чтоб не вздумала в нём кому-то кроме нас показываться… — Пардон, вообще-то я предложил посидеть на холме, а крыша была её идеей, — уточняю я. — Но ты точно подметила, тут же тоже имеются увеселительные заведения. Сам не понимаю, почему я подумал только о Книгоцентрали… — На холме и в платье — дело было к свадьбе… — Лууна открывает наш подъезд общежития и показывает палец заснувшей на посту вахтёрше. — Обычно для прогулок по природе надевают подол повыше, чем тогда. Я легонько хихикаю в кулак. — Прости, но невольно желается поинтересоваться, откуда ты это знаешь. Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что вообще не представляю тебя в чём-то с длинным подолом? — Бедное ж у тебя воображение, — она тяжко, но беззлобно вздыхает, поднимаясь по лестнице на мой этаж. — Наверное, раньше ты и со шваброй меня представить не мог! — Это точно! — смеюсь я от души. — Но вышло очень колоритно. Вообще же, уж если на то пошло, то легче всего мне вообразить тебя либо на мотоцикле, либо на стадионе. — На мотоцикле лапы мои будут заняты, — тыкает она меня в нос перед дверью в мою комнату. — Ладно, бери там чего и идём, пока она не набухалась до христовой крови из носа. — Это было бы эпическим зрелищем, если вспомнить, кого ей прочила в отцы Таната… Айн момент, я сейчас. Заскочив в комнату, я роюсь в рюкзаке. Что подарить, я уже давно выбрал, так что много времени это не отнимает. — Всё, пошли, — я запираю дверь. — Для тебя я тоже подарок подберу, но тут нужно нечто совсем такое… особенное. Пока ума не приложу, что же тебя достойно будет. Я серьёзно! — Познакомь меня со своими родителями, если они живы, — Лууна выдаёт такое, что я бы не ожидал даже от Ярины, выгори с ней что-то. — Я тебя с моим ебатяней познакомила, было бы честно… Челюсть-то что уронил? Если они хорошие люди, им надо знать, что ты нашёл девушку. Если плохие, то закопаю их заживо. Ну, не сейчас, ясный хуй, в каникулы. Встретиться не сейчас. Закопать хоть завтра. — Мама жива, с ней всё в порядке. Но отец… в общем, он давно уже умер, — я слегка потираю рукой лоб. — Познакомить же… Пойми меня верно: я бы рад, но имеется маленькая проблема. Мама знать не знает про существование кого-то, кроме людей. Если ты появишься перед ней — как бы она в обморок не упала. А под маскировкой являться… ну, даже не знаю. Впрочем, если тебя такое устроит… — Я бы желала знать и твоих настоящих родителей, а не только «дедушку Финлея» или наши грёзы о параллельном мире, — она гладит меня по плечу. — Да и твоим предкам будет проще, что ты семью нашёл, а не просто пропал в неведомую жопу демона. Что семья с полувыбритой неформалкой — десятое дело. — Я и говорю про вполне реальных, — с улыбкой накрываю её пальцы моими. — Ладно, будь по-твоему! Про пропажу речь не идёт, связь имеется. Если желаешь — сделаем.