Филипп Лунин и драконье училище

Отрими подловил меня на первой же лесной проплешине, образованной большим поваленным деревом, и забрался на бурелом, как на шезлонг: — Слышал, ты один сложный облик сумел изучить самостоятельно! Как ощущения? — Абсолютно счастливые! — радостно отвечаю я. — Сейчас, я покажу… Удивительно, если так вдуматься, сколько всего уже случилось с того дня, как я получил «домашку» от Отрими — самостоятельно работать над умением превращаться в ферального дракона… Как быстро время летит, когда занят важными и интересными делами! Что ж: пора показать, как я смог продвинуться! Сосредоточение. Тяга. Радость встречи — восприятие этого облика как уже почти родного. Стремительный взлёт размеров, массы, прорыв крыльев, хвоста — и вот уже когти погружаются в лесную подстилку, воротник же шевелится, довольно ловя лесную прохладу. А «вечный проказник» Отрими в кои-то веки кажется уже совсем не таким уж и большим! Возникает сразу же желание пошутить, что теперь на меня напрыгнуть не так просто… вот только тпру, не покажут ли мне тогда сразу, что я тут не один оборотень… Так что я ограничиваюсь тем, что принимаю изящно-протяжённую позу и честно признаюсь: — Ещё, конечно, не до конца привык… Летать только учусь, боевой газ тоже ещё не очень. Но я тренируюсь каждый день! Отрими оживлённо встал, ствол под ним слегка треснул: — Грандиозно! Уже, наверное, и сам других обучаешь, с таким мастерством? — Да полно вам, учитель… — я смущённо прижимаю воротник. — Какое там учить, когда у самого-то только третье занятие сегодня… ну, может, четвёртое, если вспомнить ночную встречу. Ага, ту самую, после которой впервые удалось полноценно превратиться, мерси милой Кальции… — Но, так или иначе, курс наш вполне завершён, — он по-чеширски улыбнулся. — Дальше тебе порекомендую развивать контроль этих форм. В «драконьем боевом кружке» с этим тебе помогут! Это заявление невольно побуждает широко поднять брови… по человеческой привычке, у драконов-то бровей нет. Но вот само движение никуда не делось! Откуда ему это знать? В который уже раз я получаю повод сильно подумать о том, насколько же на самом деле всего известно руко… лаповодителям нашей академии о том, чем занимаются ученики. Впрочем, это неудивительно — небось, сами-то они давно уже доросли не то что до уровня архимагов, а гораздо выше… — Откуда вы знаете? — всё же не удерживаюсь я от того, чтобы спросить, пускай даже из чистого любопытства. — В смысле — что меня туда пригласили? — В учительской узнал от Эльзара, — кивнул Отрими в сторону кампусов. — Знаю, мы оба не походим на тех, кто там гоняет напитки! — Э… а он что, тоже учитель? — искренне изумляюсь я. — Он мне не показался… ну… в общем, совершенно не похож! Вы только необычно смотритесь, а он… как бы сказать… не заметил я в нём ощущения учительского, если вы понимаете, о чём я… Ауры такой в нём нет. Не той ауры, которая обычная аура, а душевного восприятия, я имею в виду. Отрими развёл средними лапами: — Зато преподаёт он то, что на ему вполне идёт. Я сначала пытаюсь по всё той же привычке почесать за ухом. Через секунду обнаруживаю, что, когда между пальцами ладони и ухом — примерно четыре метра, сделать это проблематично. Опустить голову на такой шее, конечно, можно прямо до земли, но насколько глупо я буду тогда выглядеть? Выйти из положения удаётся, изогнув шею в сторону крыльев и всё-таки дотянувшись до уха кончиком хвоста. — Ну, что ж, раз уж вы так говорите… Посмотрим, что он за учитель. Но, знаете, я буду по вам скучать. Уроки у вас были пока что самыми интересными во всей академии. — Если будешь заниматься мутациями, то ещё позанимаешься у меня! — на прощание Отрими ко мне подошёл и протянул ладонь одной лапы. — Мутациями? — с интересом спрашиваю я, отвечая на лапопожатие. — А можно уточнить, что это за предмет? Я про него ещё не слышал! — Группа предметов, как правило, с Квантона и Жимора. Тут я подразумеваю изменение тел магией под желаемые формы. Не только собственного тела, разумеется. И не только под существующие организмы. Тело — хорошая игрушка разума! Ну, или инструмент! — Я верно понимаю, что это что-то вроде того же превращения, но локального и, так сказать, более специализированного? — уточняю я, внимательно слушая. — Образно выражаясь, когда тело — как швейцарский нож с пачкой опций? — Да. А ещё можно соединять разные тела в одно, с одним сознанием, как у головоногих на разные конечности, — Отрими похлопал меня по плечу. — Звучит так удивительно, что даже сложно вообразить всё это, — с улыбкой признаюсь я. — А этот предмет, он только для Квантона с Жимором? На Буктворе его нет? — Столько прекрасной магии, что ты не можешь определиться, какая вкуснее? — Отрими принимает ту позу, что на прошлых занятиях, когда работал психологом для моего раскрытия. — Давай подумаем, каким именно волшебником хотел бы ты стать после обучения? — Вопрос сложный… — медленно протягиваю я. — Можно уточнить, какие именно параметры подразумеваются? Потому что, полагаю, ответ «могучим» окажется слишком банальным. — Для чего именно применял бы ты могучесть, какие чары чаще бы применял, — он смотрит мне в глаза и, кажется, моё состояние анализирует. На этот раз я молчу дольше. Отрими терпеливо ждёт. — Я бы желал… преобразовывать, — наконец отвечаю я. — Живое. Неживое. Материю, дух, плоть, разум, энергию. Чтобы делать мир лучше. Начиная от остановки рушащегося на деревню селя и заканчивая тем, чтобы злые мысли просто не имели шансов даже появляться в разуме существ. Чтобы материальный мир всё больше приближался к раю. Понимаю, это звучит очень… возможно даже, слишком масштабно. Но один мудрец из моего родного мира рекомендовал мечтать о великом, ибо только такие мечты могут затронуть души. — Именно этим занимаются на Квантоне, друг. Это факультет щура и зелёного дракона Таназира, который хочет соединить реальность и идеал, чёткие формулы космических законов и сырые материальные вещи. Там все такие же идеалисты, как ты, и у них твоя мечта сбывается, — не то, чтобы Отрими хочет, чтобы я завидовал, но показывает, что это и для меня достижимо. — Буктвор — это влияние на умы, чтобы твои мечты воплощали другие, когда самому лень или просто не знаешь, как. Есть у нашаран анекдот: показывает Инанна своим кобникам запись на человеческом смартфоне, как Латантарея, главный их противник, щёлкает пальцами и взрывает луну. Велит, чтобы завтра сделали так же с Латантареей. Кобники в панике, тужатся, но напрягают волю, и на следующий день Латантарея помирает в в своём сверхохраняемом бункере. Больше всех охренела Инанна, потому что то видео было монтаж. Сначала я смеюсь, но потом раздумываю. — А почему же они не сделали этого с самого начала? И почему тогда правила Инанна, а не самый сильный из кобников? Если же таковой именно она и являлась, то почему она не могла распылить эту самую… Лотерею сама? — Мотивации не было. Ответ на все три вопроса. И то, что изучают на Буктворе, факультете соединения эгоизма и филантропии. Ты не сказал «хочу менять другим жизнь в своих целях или для их же блага», ты выбрал для преобразований сам мир, поэтому мне и кажется, что Квантон подходит тебе больше Буктвора. Мне сразу же вспоминается анекдот про то, как при Николае Первом барин «мотивировал» сельского старосту. Жаль, Отрими, наверно, не уловит всех деталей. — Но ведь живые существа, обитающие в мире, по определению являются его частью, более того — самой главной частью, — осторожно возражаю я. — Невозможно преобразовывать мир, никак при этом не затрагивая его обитателей. Раз так — то велика ли разница между Квантоном и Буктвором? Разве нельзя, к примеру, соединять реальность с идеалом, влияя на умы? — Тогда заходи в Жимор. Там изучают взаимодействие живого и безжизненного, разумного и предметного. Я бы даже сказал, Жимор и есть «квантонобуктвор» и по философии, и по стихиям магии, и по предметам. К тому же, ты этого не сказал, но по тебе читается: идеал — это чтобы друзья жили вечно, а враги вообще не рождались, а уж ко внешнему миру ты приспособишься… На всякий случай я машинально сразу же мысленно возвожу вокруг сознания кольцевой бронелист. Очень сомневаюсь, что получилось что-то приличное, но не сделать нельзя. — Ну, как говорится — болезнь проще предупредить, чем лечить… А что насчёт Агневара? Когда мы ловили маскотов-беглецов — должен признать, агневарский мне пришёлся по душе больше всего. — Это сочетание красивого и практичного, творчества и ремесла, полезного и приятного. Для тех, кто хочет быть и нужным, и жить в своё удовольствие. Может быть, ты хочешь сделать свой рай не только удобным, но и эстетичным? А Забызнан, как ни странно, это не сколько сплав истории и современности, сколько рассчёта и эмоций, тактики и порыва храбрости, того, чтобы дело вершилось и по закону, и по совести. Если у тебя возникают сомнения, как именно следует тебе поступать, чтобы быть по-настоящему справедливым и милостивым богом, какой именно рай будет приятен всем, кто тебе подходит, какие ошибки совершили в прошлом те, кто желал того же, что и ты — тебе на Забызнан. — Учитель, вы знаете, — теперь я уже никак не удерживаюсь, — это точно анекдот! Весь приводить не буду, поскольку он не очень приличный, но вся суть во фразе: «А что мне, разорваться?» Получается же, что какой факультет ни возьми — любой годится! Дайс-декаэдр, что ли, бросать? 1-2 — Буктвор, 3-4 — Агневар, ну и дальше до самого конца… Отрими не смешно, но в хорошем смысле — наверное, просто не редко он за свою карьеру встречал таких растягайчиков. — Поэтому ученикам Аднирваны даётся первый год, чтобы примериться к будущему факультету, вопрос важный и сложный. До начала второго полугодия никто даже не интересуется, к чему ты присматриваешься — только тогда ты можешь выбрать себе подготовительные предметы определённого факультета или даже нескольких на пробу. По итогу большинство выбирают не сами, а доверяют распределение профессорам, потому что свою волю так и не определили. А профессора отвечают в зависимости от характера ученика, от мантического сканирования, то есть результата гаданий, но, главное — в зависимости от того, чем ученик занимался за год, и речь не только о предметах. — Это я понимаю, — согласно киваю я. — Мне о таком уже говорили… Что ж, как минимум, положительный момент тут тоже безусловно имеется: если всякий факультет так ли, сяк ли, а поможет, значит, сильно ошибиться при выборе не получится. Ну, так или иначе, а до распределения ещё далеко, много может измениться, причём не единожды. Вспоминая же о том, чему я у вас научился… Скажите, мне нужно какой… ну, зачёт сдавать, или что-то типа того? Я не знаю, признаться, как именно это здесь организовано — никто как-то не упоминал… — Я поставлю тебе высший балл, если с меня спросят. Поэтому по желанию. Если придумаешь, как мне тебя экзаменовать. В тех, кого хочется тебе, ты уже превращаешься, тем, кем желаешь быть, ты уже стал, и даже внутренних «чёрного рыцаря» и «бабу со скалкой» пристроил. А чтобы превращаться вообще в любое существо вроде случайных каракатиц — это уже более сложный предмет! — Ну, мне каракатицы как-то и без нужды! — со смехом пожимаю я плечами. — Так что… Наверно, тогда я просто ещё раз скажу — моя вам огромная благодарность за ваши труды. Вы — лучший учитель, которого я здесь знаю, и я вас не забуду, что бы ни случилось! Отступив, чтобы между нами оказалось довольно пространства, я церемонно кланяюсь ему. Вообще-то я очень редко такое делаю, но тем важнее то, что Отрими такого жеста определённо заслуживает. — Ты заслужил не меньших почестей и за три недели закрыл мой полугодовой курс. Удачи, — махнув всеми шестью ушами, Отрими ныряет за бурелом. М-да, а один-то момент я всё-таки забыл уточнить! Чем же мне теперь занять время, которое изначально было отведено на уроки с ним? Впрочем, наверно, точно он сам едва ли ответит… Мне подойти к Иоданару, с которым я подбирал тот комплект? Или ждать, пока мне самому предложат замену? Или, возможно, это время будет «перекачано» на те самые драконьи занятия? А может, мне имеет смысл посоветоваться с кем-то ещё, прежде чем принимать решение? Думаю, Лууна тут будет очень кстати…

* * *

— Бля, это со стороны выглядит как… — Лууна, которую я застаю после её собственного занятия в этот день, снаряжает в кузнице Таумиэля выпущенные вчера райские патроны в новые гильзы, — отличник сделал домашку за первые пять минут перемены и спрашивает у хулиганки: «Мне ещё домашку взять? А, может, по другому предмету?» Я смущённо смеюсь, польщённый таким сопоставлением. — Ну… понимаешь, в моей прошлой жизни, если можно так выразиться — студенческой, разумеется, — я бы воспринял это как возможность лишний раз вольно почилить. Но, поскольку тут делу учат, а не ерунде, которая нафиг никогда в жизни не пригодится, я полагаю, что было бы… совсем неудачно упускать шанс вынести отсюда столько ценных знаний, сколько получится. Но, с другой стороны, уподобляться Гермионе Грейнджер, которая жрала знания до той поры, пока, по её же признанию, едва не сошла с ума, у меня тоже особого желания нет… Вот я и спрашиваю тебя, как ту, которая может взглянуть на этот вопрос новым взглядом. — Мне б твою разгруженность, скажу так. Если нас не отхуебенят на драконьих курсах и мы будем ими заниматься, я из музыкальной группы выйду, чтоб время было. У меня ж кроме всех предметов две работы… А ещё мы хотели выиграть соревнования по Маготуре, но ни разу не тренировались командой. И на нас до сих пор расследование дела мефитогона. И поход в книжное измерение… Хотя это всё уже филантропистика и можно дропнуть, — убедившись при помощи линзы, что пули из звёздного металла не скошены, телекинезом палочки Лууна вставила их в уже заполненные кристаллами взрывчатого алхимического вещества гильзы из куда менее ценной латуни. — Две? — вопросительно склоняю я голову набок. — Ну, одна — это понятно, охота. А какая вторая? — Убийства, — Лууна показывает на секунду адский портальный камень. — Или ебучий ресепшн, когда заказов нет. Я понимающе киваю. — Да, и верно. Что ж, тогда, наверно, лучше будет действительно посмотреть, какую нагруженность нам предложат сегодня вечером, а там уже и решим. Между прочим, думаю, нам имеет смысл сегодня дополнительно потренироваться перед тем, как туда идти. Раз уж мы намереваемся явиться в такое место, то было бы здорово, насколько получится, подтянуть наши умения… ну, насколько это получится, конечно. Сама знаешь — встречают, как говорится, по одёжке. — Думаешь, мы за час в лесу натренируем сильно много, что это даст им большую разницу в нашей оценке? — складывает Лууна в патронташ готовые снаряды. Я раздумчиво потираю кончик носа, затем выглядываю в окно, оценивая время. — Пожалуй, верно. В конце концов, сегодня мы уже этим занимались… Конечно, не сказать чтобы с большими результатами: мой прогресс во взлёте нарастает, но пока очень неспешно. Другого надёжного способа взлететь, помимо разбега под горку, у меня пока не имеется. Лууна же более-менее приспособилась только к базовым движениям в драконьем теле и, разумеется, к боевому выдоху. — Ладно! — машу я рукой. — Ты права. В конце концов, это тоже будет важным моментом — какие требования к нам предъявят. Тогда — чем займёмся до того, как туда пойдём? — На Лэнг и Тотски забьём, пусть Явенш тоже покажет, что может в расследовании… На тренировки и договора о стадионе лучше тоже физические и моральные силы не тратить. Тармана пока не объявлялась и не созывала нас в экспедицию, поэтому с Либрарием тоже лучше её подождём: её для курсовой за так пустят к порталу Книгоцентрали, а с Тарманой и нас. Не будем Астору тыкать лишний раз. Так что — чего тянуть — идём к драконам прямо сейчас. Больше вечера останется нам на восстановление тела и психики, — Лууна кивает молчаливому кузнецу и решительно выходит из мастерской. — Окей, разумно, — соглашаюсь я, идя следом. — Надеюсь только, нас там не ждёт ничего настолько уж серьёзного. Ты уже посмотрела на карте, где там нужное здание? — Не, — она вытаскивает телефон, чтобы с ней свериться. — Кстати, подойдём к ним в родных телах или драконьих? — Разумеется, драконами! — удивлённо фыркаю я, разводя руками. — Как минимум, для того, чтобы не ощущать себя карликами, заглянувшими к великанам. Да и логично это будет, учитывая, для чего мы туда решили наведаться. — Тогда самое время хвастаться! — Лууна радостно готовится превращаться. — Мы уже близко! — Минутку! — я касаюсь её плеча. — Давай только не прямо здесь… На всякий случай лучше не показывать всё-таки всем и каждому, что мы — оборотни. Завернём сначала в надёжную рощицу, а там уже превратимся и чинно подойдём, куда нужно. По адресу обнаруживается вход в пещеру в холме под зданиями центрального кампуса. И удивляет тут даже не наличие подземного драконьего логова, а то, что оно словно собирается спрятаться между вполне обычных домиков, будто стиляга на первомайской демонстрации. — Как-то не слишком впечатляет, — замечаю я, разглядывая обычный номер, привешенный сбоку. — Я ожидал чего-то более… Чего-то более! — Зато классически, — вспоминает Лууна легенды про пещерных драконов. — Тоже верно, — соглашаюсь я. — Ну, что ж… Пошли? Вроде я ничего подозрительного не замечаю. Не столь долгий лабиринт из пробитых в камне проходов, выделанных под искусственные, выводит меня с моей драконессой на широкую арену под куполом. Пол, на котором разминаются и играют, как драчливые котята, сородичи моего нынешнего тела самых разных видов, покрыт пятиглавой мозаикой… очень напоминающей клейма на трофейных мечах и винтовках от абишаев. Что весьма, можно даже сказать — предельно странно, вспоминая, кому служит тот, кто нас сюда пригласил. Такое впечатление, что имеются места, где Паладайн с Такхизис всё-таки не сильно друг с другом… кусаются. Весьма любопытный момент, жаль, нет времени обдумывать… Ну-ка, кто здесь главный… или, как минимум, здешний Иоданар? К кому тут можно обратиться за оформлением новичков? Хотя на наше прибытие обратили внимание весьма многие, ближе всего к нам подошли двое — во-первых, зелёная пятиглавая гидра, самое крупное существо выше нас с Луной в два раза и почти достающее до потолка арены, и гибкая зелёная драконесса со множеством фосфоресцирующих рун на чешуе и диадемой на рогах, похожей на нимб. Приветственно рявкнув, она обращается к нам первой: — Вы желаете присоединиться к занятиям? Как обращаться к вам? — Приветствую вас, досточтимая сударыня, — вежливо склоняю я голову. — Вчера мы познакомились с Эльзаром, который, полагаю, вам знаком. Он сообщил нам, что будет полезно прийти сюда, чтобы… в общем-то, да; чтобы развить наши навыки. Меня зовут Филипп, а это Лууна. Между прочим, как-то не слишком по-драконьи звучит. Не обдумать ли к драконьим обликам драконьи же имена? — Значит, превращённые… Впрочем, это не важно, разве что обучать вас придётся с самого базового уровня, — клацнув челюстью на других учеников, чтобы они вернулись к тренировкам, а не таращились на новичков и не хихикали рычаще, она отошла в один из переходов, сходившихся в зале с ареной. А вернулась в сопровождении темноволосой, строголицей эльфийки. — На первое время это ваша наставшица. Чуть позже примусь за вас я. Снова согласно кивнув, я перевожу взгляд на эльфийку. — Приветствую вас, сударыня. — Света звёздного и вам, владыки. Я Лианна Ламнаур, профессор Забызнана и официальный преподаватель Драконьей Стражи, — она широким жестом велит идти за собой и разворачивается в сторону тех переходов, откуда вышла. — Не смотрите на меня свысока, ведь в первую очередь вам, как драконам, нужно научиться защищать себя не от сородичей, а от гуманоидов. — Я не удивлена, профессор, — Лууна осторожно идёт за ней, явно ожидая, что тренировки начнутся вот прямо сейчас и эльфийка возьмёт, развернётся и всадит ей чем-нибудь больнючим. — Я тоже, — соглашаюсь без вопросов. — Не сомневаюсь, что людям даже необязательно пользоваться магией или огнестрельным оружием, чтобы причинить нам вред. — Знаете про огнестрельное… — довольно замечает Лианна. — Кто вы по изначальной расе и из какого мира? — Адская гончая, — бурчит Лууна так, будто это нечто постыдное. Эльфийка уточняет: — Какой ад? Шаданакар, Баатор, нижние слои? Лууна едва не нарушает обещание не материться на учителей: — Ад, он и есть ад. Земной, если это имеет значение. — Один из вариантов земного, — уточняю я. — Как я понимаю, современного североамериканского типа. А я тоже недалеко оттуда, с самой Земли. Изначально, конечно, человек. — Понимаю, — кивнув, эльфийка останавливается перед входом в ещё одну залу с четырьмя синими факелами по углам, а по центру — низкой кафедрой с драконьих размеров книгой. — Это свод учеников нашей школы. Если вы готовы по крайней мере раз в неделю посещать наши занятия и не будете держать зла за полученные в процессе несмертельные раны, если вы желаете стать драконом не только телом, но и повадками, если вам интересна история и накопленная мудрость многих эонов — добро пожаловать вписать в эту книгу те имена, под которыми вы хотите стать известными, как драконы. Ого! Вот так сразу? Да, не думал я, что выбирать придётся так быстро… Так, ну, условия в общем-то очевидные, вопросов не вызывают. Но вот имя… «Ртуть, милый, без твоей помощи никак не обойтись! Придумывать нужно срочно». «Оу…» — в ментальном поле меня словно обдаёт мягкой волной южного прибоя — кажется, это означает польщение. — «Ну, давай! Тебе как, варианты накинуть или просто предложить никем не занятые имена? На данный момент не занятые». «Не знаю даже… Дай основные методики, по которым типичные драконьи имена создаются!» «Типичные? Те, что сейчас наиболее широко распространены? Ну, имя должно быть длинным, но желательно таким, чтобы удобней сокращать было, а то многие другие расы запинаться будут на произнесении. Нужна буква «Р», причём можно даже несколько. А ещё здорово, если имя будет значимым, а не просто удобным для выговаривания набором звуков. Это, в общем-то, всё». «Гут, всё ясно. Мерси!» «Обращайся! Если нужно, ещё подскажу!» «Ага, очень благодарен, но пока я для начала всё же постараюсь сам. Но благодарен!» — Прошу несколько минут на обдумывание, — обращаюсь вслух я к эльфийке. Она понимающе кивает, а после многозначительного взгляда Лууны и уходит за поворот. — Ты какой-нибудь драконий язык знаешь? — спрашивает у меня девушка. Я виновато качаю головой. — Но можешь, думаю, обратиться к познаниям… одного нашего общего друга. «Ртуть, будь так добр, проконсультируй её!» Безмолвно общались они не так уж и долго, и Лууна первой подходит ко книге с берестяными страницами, удобными для царапания символов когтями. Имена там записаны в основном на праговоре, чуть реже — резкими рунами, похожими на шумерский, но встречаются и другие языки. Лууна уже собирается вписать то, что выбрала для себя, но задумывается: — Нет впечатления, что нас принимают в секту вроде яринника? Да и стоит ли вообще новые имена выбирать, если и старые не плохие? — Вроде — точно нет, — я снова качаю головой, но уже отрицательно. — Если бы это было «вроде яринника», то Эльзар вешал бы благолепие нам на уши полчаса, и уж точно не выдавал бы формулировок вроде той, что он озвучил тебе. Да и Ярина-то не дулась на меня, когда я отказался глубже заныривать. Так что нет, думаю, это не проблема… Ну, а что касается имени — меня моё тоже устраивает, но имеется такая штука, как соответствие культуре. Не очень как-то мне желается, чтобы при представлении, скажем, отряду рыцарей, которые недружелюбно настроены, первой реакцией в ответ был дикий гогот и вопрос «А ты точно дракон?». Так что — прежние-то имена при нас тоже остаются, никто не отнимает, но… на мой вкус, стиль важен. Будет разумно, если в имени он будет соответствовать облику. Ну… представь, к примеру, что твою сородицу звали бы Пуськой или Муркой. Неудачно получилось бы, верно? — За этими именами явно была бы мрачная история, — Лууна отворачивается к книге и вносит в неё несколько царапак подражанием драконьему «вавилонскому». А потом уступает мне. Я раздумываю ещё некоторое время, прежде чем останавливаюсь на слове, которое поначалу пришло в голову почти случайно, на базе виденных мною в фолианте Ртутя картинок с сородичами — зелёными драконами. Длинное? Да. Буква «Р» имеется? Даже не одна! Со значением? Ещё бы! — Небельверфер, — медленно, почти нараспев произношу я и поднимаюсь на лапы, чтобы подойти к книге. «Интересно звучит, а что оно значит?» — сразу же любопытствует Ртуть. «На одном из языков моего родного мира это значит «дымомёт» или «туманомёт». Так называлась установка для применения химического оружия. А поскольку боевой выдох у меня идёт именно ядовитым газом, то, полагаю, подойдёт в самый раз». «А что, здорово придумано! И звучит вполне на наш лад. Как в упрощённом варианте будет? Небо?» «Только не Небо!» — я содрогаюсь с ног до головы, едва не запнувшись на полпути. — «Так звали самого придурошного дракона из всех, что мне ведомы!» Прости, Беда, но единственное, что о нём можно сказать хорошего — это что он был тебе братом… «Ладно-ладно, всё понял!» — торопливым, успокаивающим тоном отвечает Ртуть, но почти сразу же его интонации меняются на весёлые. — «Тогда как насчёт… Белль? Насколько я в курсе, это значит «красивый», а ты, должен признать, в твоём драконьем обличье очень даже… как это по-вашему будет — смазочный?» «Сма… А! Смазливый?» «Ага, в точку!» Что-то мне подсказывает, что оговорка была вовсе не случайна — чтобы меня повеселить. «Гут, Белль так Белль», — соглашаюсь я, торжественно выводя в книге «Небельверфер». Упрощённый вариант, полагаю, можно пока опустить… или даже лучше. Слишком нежно звучит для зелёного это «Белль». Не добавить ли, между прочим, что я зелёный? Но нет, что-то упоминаний расы тут незаметно, так что, наверно, это не будем. О, а какое драконье имя себе выбрала Лууна? «Эрер — «луна» на моём языке. Не оригинально и кратко, но красиво и величественно». Вспоминая принцип наименования разнообразных пар, я немедленно в шутку обозначаю нашу «Бельведером». — Мы закончили, профессор Ламнаур, — обернувшись к тоннелю, зову я. Она выходит на наше обозрение, остаётся в туннеле и ждёт, когда мы к ней присоединимся: — По каким дням вам удобны занятия, крылатые… — ждёт она наши новые имена. — Небельверфер, — второй раз в жизни произношу я нововыбранное имя, наслаждаясь извилистым, плавным звучанием. Удачно всё-таки я выбрал… — Что же до времени… Да прямо вот этот день подойдёт, я полагаю? На этой фразе я вопросительно смотрю на Лууну… то бишь, Эрер. Нужно приучаться, чтобы не перепутать. Тоже мило звучит, между прочим. — Так же и мне, Эрер. Но не в эту же секунду! — она вытягивает переднюю вперёд. — Знаю я, как учат боевым искусствам, палкой в зубы и отбивайся… Ламнаур моргает, и её глаза проясняется, сходит с них автоматизм официоза: — Это вы решили после сюжетов про монашеские единоборства или вы уже пробовались в культ Тиамат? Услышав такую интересную деталь, я с глубоким любопытством воззреваюсь на эльфийку и даже делаю несколько шагов вперёд, склоняя голову, чтобы лучше различать в колышащемся свете факелов её мимику. — А здесь имеется культ Тиамат? — спрашиваю я, сам себе напоминая Неда Старка из известного мема «А что, так можно было?!» — У меня такой информации не было, но теперь есть в этом подозрения, — она сцепляет руки в лёгкий замок, глядя на меня с ещё большим подозрением. — Если что, они нас дважды убить пытались, — Луна раздражённо ведёт мордой. — Не в Аднирване, в Аду Земли. — Далеко они свои лапы засунули… — профессор единоборств чуть успокаивается. — В таком случае, ради вашей самообороны я могу сразу передать вас тренерам боя против других драконов. Ну вот, блин. Оказывается, они здесь не очень желательны. Впрочем, в некотором роде могу понять — кому-то могло повезти меньше, чем мне, а потом у этого кого-то нашлись родственники. Недовольные весьма. — Нас атаковали не драконы — абишаи, — я снова выпрямляюсь, делая голос спокойнее. — Поскольку они тоже гуманоиды… ну, во всяком случае, габаритно таковы, то я бы всё же предпочёл начать с этой линии. Полагаю, встретить противников этой категории вероятность выше. — Мгм… — окончательно расцепив руки, Ламнаур кивает нам следовать за собой в более глубокие помещения. — Я займусь вами в паре с Атонтепом. Он нашаранин и чемпион вольноборья Аднирваны, значит, сравняется с абишаями по габаритам и умению сражаться физически. Я хорошо разбираюсь в их роде магии. — А какой магией они ещё владеют, помимо насылания темноты? — уточняю я. — Это зависит от их подвида. Основных пять, так же, как и основных подвидов цветных драконов. Белые не владеют магией вообще. Чёрные не только насылают темноту, но и способны затемнить саму магическую энергию, практически сводя на нет насланную на них чужую магию… как и все остальные более сильные подвиды. Зелёные, к тому же, мастера ментальной магии, синие — вообще любой магии, а красные могут напитать себя силой и присутствием Тиамат до такой степени, что их физическая сила и устрашение сравнятся с полноценными драконами. Из бокового туннеля в меня будто выстреливают каменным ядром. Несмотря на всю прочность чешуи и крепость лап, я падаю на пол, едва успевая так подогнуть крыло, чтобы его не сломать. Надо мной проносится нечто живое, пернатое и белошёрстое, но будто бы с каменной головой — и так же точно врезается в Лууну, что успевает лишь обернуться в его сторону и зачем-то потянуться лапой к пояснице. Лууна сваливается, запоздало превращая падение в перекат. У стены живой снаряд тормозит, и снимает огромный и бесформенный каменный шлем рослый нашарский дракон, изуродованный шрамами и неправильно сросшимся носом. — Всё верно, посредственности. Тренироваться сегодня и в зубы! Абишаи не будут галантничать и нападут на вас хоть в сортире. — Атонтеп, — Ламнаур собирается ему поклониться, но, когда он без размаха махнул в неё шлемом, ей пришлось быстро переводить поклон в уворот. — Два покушения они всё-таки пережили, можешь не изнурять их настолько. — А насколько? — вторым ударом необработанного шлема Атонтеп метит вогнать эльфийку в пол, но быстро меняет траекторию и перепрыгивает на меня, увеличивая себе импульс своим странным оружием. Однако как же оказалась точна Лууна! Впредь буду больше к ней прислушиваться. А этот тип… м-да, я недооценил то, насколько может физически быть непрост боец такого размера. Та чёрная абишайка проблем в ближнем контакте не представила… Сжавшись для большей концентрации движений, я всем телом подаюсь вперёд, выставляя против этого чела… ну, не чела, но сейчас неважно — с египетским именем плечо, подпирая то всей моей массой. Крылья плотно прижались к спине, голова заслонила шею. Свободной от шлема рукой нашаранин опёрся о подставленное плечо и перемахнул мне через рога, каменную дуру опуская мне на хребет над тазом. Больно, но кости не хрустнули. Лууна вовремя успевает лапой врезать Атонтепу по голове отработанным на деревьях у ручья приёмом, скидывая его с меня: — Дружелюбная компания, гниды! — Потом извинимся за чаем с мясными пирожками, — Ламнаур быстро проворачивает крендель пальцами, и у меня перестают болеть скрытые под чешуёй синяки. Атонтеп практически не тратит время, чтобы встать на ноги и уже на Лууну бежать, но его впечатал в стену её оглушающий выдох. — Ха-ха-ха!.. — тренер засмеялся довольно, хотя с уголка пасти капнула кровь, всё равно она быстро втянулась обратно под чарами эльфийки: — Абишаи сражаются с притупленным инстинктом самосохранения и нападают максимально резко. Используйте это, перенаправляйте их наскоки в выгодную вам сторону. — А здесь должен возразить, — прищуриваюсь я, бдительно следя за каждым движением и держа лапы подобранными для немедленного рывка. — Чёрные не пёрли в лоб, били издали. Явно довольно осторожничали. Атонтеп машет в мою сторону шлемом, но на этот раз выпускает его мне в корпус, разогнав телекинезом чуть не до скорости звука: — Так? Я дёргаюсь, прилагая усилия к тому, чтобы удар пришёлся как можно вкось, да ещё и укрепляю защиту, прокатывая над чешуёй в предполагаемой зоне удара уже мой телекинез. Несколько чешуек содрало, словно об наждак, когда снаряд отклонился и бумерангом вернулся в ладонь Атонтепа: — Это тоже прямолинейно. С их возможностями да с мозгами умнее вас бы… Напротив моих глаз и глаз Лууны зависают длинные металлические спицы, что выплывают из-за затылков — их в своём телекинезе держит Ламнаур. — Активного боя хватит на сегодня, — такое же оружие она держит и у глаз Атонтепа. Он хмуро бросает шлем на пол. Ламнаур заставляет и спицы упасть. — Атонтеп, избавь их от своих внезапных нападений в полночь, не будем брать пример с Тиамат. — Делать мне нечего, — он трогает шлем ногой, и тот исчезает в его карманном измерении. — У меня тоже есть личное время. Но, крылатые, относитесь к этому серьёзно. За настоящих убийц и их расписание мы отвечать не можем. — Ясен… пенис, — Лууна выдыхает со звоном из ноздрей, чуть не забыв про свою клятву не материться на учителей. Нужно будет спросить Астору, где здесь можно найти учебник языка жестов. Пускай матерится беззвучно, зато выразительно. — А мы серьёзно, — возражаю я. — Честно! Да, и, отвечая на тот вопрос — чёрная абишайка колданула на нас темноту, а её напарник пытался расстрелять из винтовки. Как-то это не смотрелось атакой берсерков. — Зелёные будут вскрывать ваш разум, это, казалось бы, тоже не когтями рвать, — Ламнаур сама облегчённо выдыхает, когда битва заканчивается окончательно, и ведёт всю компанию в одно из боковых ответвлений в, самом деле, действительно уютную пещеру с огромными цветными и плоскими подушками. Такие можно было бы и как маты для тренировок использовать, но… нам уже показали более жёсткий подход к тренировкам. Хотя бы все раны мгновенно вылечили! — Но абишай заставит загипнотизированного врага в безумии напасть на своих союзников, тогда как полноценный зелёный дракон превратит его в спящего агента, вложит в уста марионетки убедительные доводы заняться тем, что дракону выгодно… Так что, если на вас только абишаи нападают, это не самый печальный вариант из возможных. — Им-то от этого не легче, — Атонтеп пододвигает нам две громадные миски чая размером с поднос. — В общем, да. Абишаи могут использовать огнестрел и это для них уже, кстати, значительный прогресс. Тиамат учится на своих ошибках. Но чёрный дракон поставит темноту не на вас, а на болото, в которое вас телепортирует. — Болото-то мне совершенно неопасно, — пожимаю я плечами, аккуратно располагаясь на подушке, которую решил выбрать под цвет чешуи. — Вот Эрер — да… Но, если уж портанёмся вдвоём, так я помогу. Между прочим, нужно не забыть рассказать ей интересные ассоциации с её именем, которые мне вспомнились. Ей должно зайти! Сапфировая нюхает чай по привычке, но морщится: — М-да… даже на отраву не проверить. Это, наверное, тоже по твоей части. — Слава Сёстрам — нам, зелёным, яды не страшны, — довольно фыркаю я, подтягивая к себе чай. — Всё-таки, пускай огнём дышать мы не можем, зато легко затроллим любого отравителя. Вкус напитка ощущается явственнее, потому что с такой пастью приходится его тянуть вдоль сего языка, практически лакая. Губы у феральных драконов всё-таки куда менее подвижны, чем у нашаран. В комнату отдыха заявляются после собственных тренировок ещё пара больших драконов и укладываются на подушки рядом с нами. Один похож на пиррийского ночного с отдалённым гибридом морского — присутствуют несколько коротких светящихся чёрточек на лапах. Второй — лавовых оттенков, даже немного мерцающий. Заговаривать с нами не решаются вроде бы пока, но изучают внимательно. Впрочем, тут уже я решаю, что сидеть молчуном будет невежливо. В конце концов, я не принц, чтобы, «показывая величие, делать вид, что никого не замечаю». Мне сейчас нужен контакт! — Добрый вечер, — вежливо киваю я новым… коллегам и повожу лапой с себя на Эрер. — Мы тут… в общем, новенькие. Только сегодня пришли. Приятно будет познакомиться! — Я называюсь Обавник, — ночной расправляет крылья вверх. — Не то, чтобы мне было нужно обороняться физически при наличии предвидения… Но драконьи боевые искусства меня эстетически интересуют. — Картуш, — лавовый хлопает хвостом по хвосту Лууны, она неожиданно рявкает от ожога и нарушает обещание: — Блять! Драконы огнеупорные… О, местный аналог Беды, должно быть! Или, учитывая детали облика — возможно, лавовый из Асшана? Только те, помнится, были без крыльев, напоминая скорее игуанодонов… Впрочем, потом разберёмся. — Меня зовут Небельверфер, но можно просто Белль, — улыбаюсь я, одновременно ловя взгляд Ламнаур и собственным просительно указывая на пострадавшее место. — А это Эрер. — Звини, — Картуш от неё отстраняется смущённо. Ламнаур со вздохом залечивает Лууне и это рану: — Больше я сегодня вас не буду исцелять, выдохлась. И учитесь аккуратности. Обавник стучит когтями передних друг о друга, глядя на меня и Эрер некоторое время. Потом выдаёт: — Ни в одном мире вы не находите себе покоя. Там вас пробует на зуб драконья владычица, здесь — полные зависти бывшие ученики. Не спрашивайте о подробностях, я вижу события, но не выбираю, какие и как. — Подробности мы и сами уже знаем, — слегка фыркаю я, дружелюбно поводя хвостом. — Особенно насчёт второго пункта. Этот самый бывший ученик был мною лично разобран на анатомический набор. А ещё, если ты не выбираешь, что увидеть, то твоё предвидение в бою тебе едва ли поможет. Но об этом лучше пока умолчать, а то невежливо будет. — Нет, он только один из нескольких бывших учеников… С ними ты вздохнёшь спокойно лишь на последнем выпускном, — Обавник размыкает когти. — Мы с тобой ещё встретимся на следующей неделе, перепроверим это, — ухмыляется Лууна. — Ага, тогда, полагаю, как минимум ещё один — тот самый разводчик мефитов по тавернам, — раздумываю я. — Мерси, это может оказаться полезным! Затем, чтобы второй новый знакомец не чувствовал себя обделённым, поворачиваюсь с улыбкой уже к нему. — Можно полюбопытствовать, откуда ты сюда прибыл? Из какого мира? Я раньше не видел вживую кого-то, подобного тебе. — С Плана Магмы. В гости не приглашаю… — зато он привержен моей же традиции дарить при первой встречи безделушки, и я получаю красивый кусочек обсидиана, красиво сплавленного с гранитом. Магмы? Что ж, значит, я довольно близко решил, когда подумал про лавового потомка Арката. — Красота какая, — я любуюсь вулканическим стеклом, на гранёных потёках которого играет огонь. — Полагаю, ты сам это сделал? — И да, и нет. Собрал два нужных материала вместе, а дальше они сами, — похожий сувенир он преподносит и Лууне. Та кивает, принимая его в качестве извинения. — С такими способностями ты должен, наверно, быть большим умельцем в работе с камнем и металлом, — я уважительно окидываю его взглядом. — Даже без учёта магии. — Да, поэтому и устроился на Агневар. Хотите, покажу свои скульптуры в Ряду Опусов? — он поднялся с подушек, навострившись устроить нам личную экскурсию. — В чём, в чём? — уточняю я, с интересом насторожив уши. Картуш оглядывает всех остальных, но другие студенты и сами не знают, а учителя уже оставили драконов наедине. Так что он объясняет сам: — Это длинная извивающаяся аллея в Агневаре, на которой выставляют творческие композиции её учеников. На несколько горизонтов памятники, поющие фонтаны, элементальные воронки красивых цветов и форм… Изредка даже прилетают покупать то, что мы делаем на уроках! — Звучит… заманчиво! — соглашаюсь я, переводя взгляд на Эрер и Обавника. — А вы что скажете? Эрер сильно смущается: — Я бы да, но у нас расследование покушений. Тех самых, про которые Обавник говорит. Если ты потом не будешь занят, сами туда подойдём более поздним вечером. — Эм, так ты же вроде говорила, что пускай сегодня Явенш этим займётся — покажет, что может в расследовании? — уточняю я, пытаясь в точности припомнить, что именно сказала Лууна, когда мы решали, куда сегодня вечером двинемся. — Надо же его… это… проконтролировать! — Эрер встала с подушек и потянула меня за предплечье передней хвостом. — Мы через час-два подлетим, парни, ждите нас там! Зато мы ещё одну драконицу приведём, она жуть как любит искусство! — Ну… Хорошо! — переглянулись самцы. — Тогда до скорого! — Уточни, если я ошибаюсь, — вполголоса говорю я, когда, тоже распрощавшись пока с ними, движусь по коридорам наружу бок о бок с сапфировой подругой, — но что-то мне подсказывает, что Кальция может… серьёзно обзавидоваться. Может, позовём её лучше на контакт с Явеншем? Тем паче что они знакомы уже, всё легко пройдёт. На первых моих словах Лууна ещё больше напрягается и поджимает, но, выслушав меня полностью, облегчённо высовывает язык. Хотя тут же сматывает его обратно, длинноват он у драконов: — С Явеншем точно возьмём поговорить, да. Думаешь, обзавидуется на статуи? Она же литератор, а не ваятель. — Нет, не на статуи, — смущённо отвожу я взгляд. — На то, что мы — полноразмерные фералы, а она — нет. Как бы не закомплексовала на этой почве. Особенно если мы там вчетвером окажемся. — А ты хочешь от них это скрывать? — Эрер машет назад хвостом, но тут сама кое-что вспоминает и добавляет тише: — Стыдишься? Секретная личность? — Нет, перед ними скрывать особо нечего, в данном вопросе, во всяком случае, — я пожимаю крыльями на ходу. — Что мы — оборотни, было вообще озвучено ещё тогда, когда нас здесь встречали. Просто… Ну, в общем: как бы Кальция не решила, что мы её умаляем, позвав на встречу, где все будут в разы больше неё. — М-да, тогда я дура, — отвернувшись вбок, Лууна возвращает себе гончий облик. — Я ж ушла сейчас, потому что… Они полетят туда, а я ж не умею, буду выглядеть как салага поддедовская. — Блин. Извини, я совсем не подумал об этом… — виновато опускаю я голову. — Но, если тебя это утешит — я тоже не собирался лететь. Прямо, наверно, объяснил бы, что со взлётом на ровном месте у меня дела неважно обстоят, так что давайте пешком прогуляемся, а заодно поболтаем, получше познакомимся… — Ой, а в этой пещере ловит, — Лууна вытаскивает из шорт включенный телефон и прижимает к уху. — Явенш? А, ну, прекрасно, что позвонил! Значит, мы сегодня свободны! — убирает обратно, улыбаясь довольным оскалом. — Они ещё не страхались, пойдём перед ними извинимся. — Эм… кто с кем не страхался? — моргаю я, не очень понимая, о какой именно паре идёт речь. — Сѥбалѣс, — она подбирает матерный аналог на русском с тяжёлым инфернальным акцентом. — Сдрыстнули, — вспоминает и синоним на праговоре. — А, наши новые знакомые, ты имеешь в виду? — я указываю хвостом на коридор позади себя. — Так зачем извиняться-то? Вполне возможно, что мы потом к ним тоже поспеем. — Хм… — Лууна ещё раз задумалась и клацнула зубами, хлопнув по лбу себя. — Нам точно надо к Явеншу. Идём, — и резким шагом поспешила к выходу из пещеры на запах свежего воздуха. — Представь, что он подумает, если мы не явимся в назначеный час. Правильно, что мы нарыли такие улики, что от нас решили избавиться! — Окей, — соглашаюсь я. — Между прочим, мы действительно ведь кое-что нарыли: если верить тому ночному гибриду, а я не вижу причин не верить, виновник — комплексующий бывший ученик. Вероятно, кто-то, кого вышвырнули так же, как Леонарда. Пожалуй, имеет смысл потом заглянуть к Тотски, спросить, нельзя ли глянуть список исключённых, а заодно узнать, кто чем отметился. — Это будет небольшим крюком по дороге к Кальции. А потом уже с ней к новым друзьям. И, учитывая, что мы сами будем не в феральном плоти́, завидовать она не станет, — она хлопает меня по чешуйчатому боку, выходя на свет Селестии. Ну, или кто в Нашаре отвечает за местное светило! — Однако же большая прогулка получается, — раздумываю я. — Только вот… я, пожалуй, всё же буду фералом. Ты как пожелаешь, как тебе удобней будет. А Кальцию в любом случае разбавим Явеншем — тогда пропорция, и верно, необидная получится. Но вот к Тотски загляну человеком… — Как на праговоре или хотя бы на русском называется аналог гендера для расы? — Лууна поворачивает в сторону «Под аркой», лукаво оглядываясь на меня. — Ты явно себя ассоциируешь с большим драконом, а не с по рождению человеком. — Всё верно, — отойдя подальше и тоже превратившись, я улыбаюсь в ответ слегка смущённо, разводя руками. — Но гончим мне тоже очень по душе. Впрочем, в любом случае я — оборотень, а значит, могу считаться кем угодно в нужный момент. Ну, а что до вопроса твоего… знаешь, сложно сказать. Не уверен, что «аналог гендера для расы» вообще существует, как отдельное понятие. Возможно, тебе отведётся честь первооткрывательницы такового! — Оставь себе для темы дипломной в Буктворе, — она задорно хлещет меня хвостом по бедру. Радина просвещает лично меня: «На праговоре аналог гендера для расы называется инность. В ваши дни используется слово крайне редко, потому что иные без побочных эффектов могут поменять себе расу на желаемую магией и больше этим не тревожиться». «Как здорово, что я могу делать это вообще по мере желания каждый раз», — с глубоким удовлетворением отвечаю я. — «Совсем идеально!»