Филипп Лунин и драконье училище

Мы выходим на лестничную площадку, что темнотой и засранностью пристыдит любую хрущёвку. Из мусоропровода торчат чьи-то переломанные конечности, над которыми летают жирные мухи. Столас думает было загородить этот вид от ранимой Кальции, но слишком для этого узок в груди. — Эт не моих рук труп, я не такая свинья, — оправдывается Блитц под неприятно поражённым взглядом драконицы, первым спускаясь по ещё влажным от едкого моющего раствора ступеням, широко расставив копытца в потёртых ботинках, а его хвост нервно подрагивает. Что же, в каждой бочке дёгтя есть ложка мёда: здесь, как минимум, пол всё же моют! Лууна спускается за бесом, вытащив телефон и печатая, поднимая хвост лишь ровно настолько, чтобы не мараться о пол: — Ниже этажом такой же. Мы сразу к Люциферу или лучше сначала к Шарлотте? Это его дочь, куда менее равнодушная к чужим бедам. — Полагаю, что решать той, за кем инициатива, — я бдительно выбираю, куда шагнуть. — Кальция, не желаешь сначала принцессу к себе расположить? Или сразу к Самому? Решительность, которой себя серошёрстная накачала перед Столасом, поубавляется после кровавых зрелищ: — А кто из них более вменяем? — она идёт следом за владельцами квартиры очень осторожно, словно лестница из гнилых досок, а не каркасобетонная. — Просто же тебя смутить, — Столас, замыкая нашу лестничную процессию, идёт посреди всей убийственной грязи достойно. — Может, передумаешь всё-таки и поищешь иных покровителей? — Чё вы её пугаете?! — Блитц запрокидывает голову на своих семьянинов. — Шарлотта даже каннибалов убить не может! Даже Экзорцистов едва убивала, а там такие антимирдалы — мама не горюй! — Если у неё проблемы с убийствами, то, возможно, ей пригодятся те, у кого проблем такого рода нет… — раздумываю я вслух. — Нихера, — Лууна поворачивает в мою сторону экран с открытым новостным сайтом. — К ней недавно целая орава добровольцев приходила в ополчение против экзорцистов, она их всех послала прямым текстом, «мы будет жить с ангелами дружно»! Странная она тогда какая-то. Ей жизнь даже не лимоны дарит, а целый отряд желающих защититься, а она… Но, впрочем, мало ли какие у неё могут иметься замыслы - рано тут судить. — Да, а кто такие эти ваши Экзорцисты? Которые с большой буквы. Лууна даже отрывает нос от телефона, чтоб смотреть на меня: — Иди на Буктвор и не тильтуй между факультетами! Большие буквы он на слух чует… — По артиклю, — отшучиваюсь я моей гончей, а та в ответ: — Во множественном числе?.. — Их ещё называют Истребители, но это не боевые самолёты, — Блитц явно предпочёл бы вторые, судя по тону голоса, — это ангелы, которые уничтожают грешников окончательной смертью, чтобы они не перенаселяли ад и потом не набралась критическая масса противников Убога… Ну или как сафари от безнаказанности, хер поймёшь. Столас добавляет, играясь на ходу с перилами когтем, чтобы высечь из них искру ударом когтя: — Шарлотта Морнингстар, дочь Люцифера, целью своей жизни полагает сокращать население Ада иначе, превращая грешников в праведников, и все силы прикладывает, чтобы отменить Истребления. Потому что… эмпатия у неё нежная, болезненная, но добрая и чистая. — Истребления надо прекращать, но делать грешников праведниками?.. — Кальция задумывается, сходя с лестницы к выходу в переулок. — Та же промывка мозгов, которую делали в Харадоле. Выслушав это всё, я задаю ещё вопрос: — А как насчёт, ну, менее мальтузианского способа решения проблемы перенаселения? Скажем, заселение новой территории? Или увеличение производства еды? Неужели никто не додумался про такое? — Есть адотрясения, после них Ад расширяется, но Люцу сбагривают грешников со всех Кругов и он просто не успевает… — Блитц открывает дверь в переулок. Луна чуть не врезается в отца коленками, когда он застывает в проёме. — Блять-блять-блять-ёбушки-в-рот. Подле фургона БЭС с треснутым стеклом и свежезабитого тростью бандюгана стоит не слишком-то высокий блондин во фраке — белом с акцентами красного — и с импозантным цилиндром, украшенным позолоченными змеёй и яблоком. Кожа у господина болезненно-белая, зато щёки румяны, как у куколки, а к туфлям почти не пристала кровь. — Джентельмены и леди, — он касается набалдашником трости поля шляпы, — у вас чуть не умыкнули машину. Как бы вы добирались до меня без неё? — О Упавшие Звёзды… — голос Столаса теперь бархатный от шока. — Отец Преисподней… Что… что ваше сияние делает здесь? Господин слегка наклоняет голову. Его зияющая ухмылка в лёгкой тени козырька становится чуть шире: — Шёл мимо. Лууна продолжает копаться в телефоне, не реагируя никак. Кальция вытягивает шею в обход плечей Столаса к Блитцу: — А кто это? — Кальция, готовь свою речь. И жопу сразу, — второе Блитц уже добавляет тише, а потом совсем шепчет, — Эл-ю-це. Кажется, сейчас мне надлежит совершить нечто такое, за что меня эти самые экзорцители уже самого в ликвидацию впишут… но не совершить невозможно. Ай, да какая разница — я обручён с адской гончей, это уже наверняка смертный грех, а то и двойной. Склоняя голову, я преклоняю колено перед белым: — Сир, — произношу я, прилагая усилия, чтобы не дрожал голос от волнения, — великая честь встретить вас. Да пребудет над вами благословение Тьмы, Матери Сущего. Сделав паузу, подчёркивающую раздел реплик, я подталкиваю локтями девушек. — Лууна! Кальция! Реверансите! Это же он! Лууна поднимает голову от экрана, а потом выпучивает глаза. Кальция, кажется, собирается было последовать всему церемониалу, но между Столасом и гончей остаётся место только для того, чтобы кивнуть и приложить руку к сердцу. Люцифер улыбается нам той самой улыбкой, которую пытался изобразить Столас, но у оригинала она выходит куда добродушнее и позитивнее. — Я благодарен тебе, Филипп, и делюсь этим благом с тобой. Вставай, не для того я сломал себе нимб, чтобы люди кланялись кому попало. И не толпитесь вы там, как первомученики в катакомбах, дайте вас рассмотреть! Блитц отходит в бок, поминая всех песцов Апокалипсиса. Столас отодвигается с прохода в противоположную сторону с выученной церемониальной элегантностью, но издавая предсмертный хрип птеродактиля вместо ответных слов почтения. Лууна фотографирует Люцифера на фоне своей мордашки, и тот даже махает ладонью в кадр. — Если ты пришёл сам после того, как я тебя упомянула, — Кальция наконец доделывает поклон, как подобает, — значит, ты уже не глух к молитвам и не скупишься на их исполнение. А я выбрала правильно. Люцифер хихикает коротко: — Говорят же «Вспомнят чёрта — вот и он!» Окей, чтоб времени не терять… Хочу это с вами отпраздновать! — он подбегает к девушкам, хватает их шеи в объятиях и прижимает к себе. Лууна, почти падая в обморок, рефлекторно делает ещё кадр, хотя получится она на нём с выражением лица раздутой рыбины. — У меня есть любимый сорт вина и старый друг-сомелье во Флегетосе. А, значит, первый должен второе! Слетаете по-быстрому? Портал я открою. Всё так же, плавно-почтительным движением, поднявшись на ноги, я на всякий случай продолжаю держаться со всей вежливостью. В конце концов, я не знаю… вдруг это ещё одно испытание?! Совершенно потребно сейчас давать безупречную линию… ну, насколько это реально. Мало найдётся вещей глупее, чем не проявлять вежливости к владыке домена, в котором обретаешься — вне зависимости от того, как ты к нему относишься. Подумать только, перед кем мне довелось ныне оказаться… Таната бы вусмерть обзавидовалась, если бы не уже. — Мы к вашим услугам, сир. — Знал, что вы будете за, — он мне подмигивает и отпускает едва не упавшую Лууну, чтобы хлопнуть по плечу меня. Столас щурится, подозревая просьбу с двойным дном как минимум: — Флегетос, если я правильно помню планарные схемы, это четвёртый слой Девяти Преисподних? Те, что в Аду иной планеты, где лава буквально вместо воды, а та немногая вода, что в реке Стикс, смывает память? — Ну да! А то Кальция в Ад в первый раз попала, ей же потом рассказывать друзьям, где была, что видела, а у меня тут… — Люцифер обвёл тростью спальный район Кольца Гордости, которым… скажу так, гордиться можно лишь тем, что в этих халупах живёт моя девушка. — Не то, в общем! Да не волнуйтесь, вы же адорождённые и смертные, не грешники. А Преисподни это злое, но законное место, и на вас будут смотреть как на личности, а не как на ходячие денежки. — Ладно, босс, чего надыбать-то? — потёр бес пальцами перед архидемоном архидемонов. — И у кого? — Одну красного, одну белого, для меня. Он поймёт. Брать у Ширвасы в «Неземных наслаждениях», — Люцифер достаёт из кармана куб на цепочке и возится с кнопочками, рычажками и ползунками на его поверхности. — Если вы не оплошаете, неприятности вы не встретите. Ну а встретите — убьёте их, чего сложного… Только не на публике! Тем более не на глазах городской стражи! Они отведут вас в Дьявольский суд, и, если вы думали, что суд Сатаны — это фарс, то бюрократия Дьявольского суда ещё хуже. — Надлежит ли это у него купить, сир, или довольно будет передать ему ваше пожелание? — негромким и по возможности спокойным тоном интересуюсь я. Прерываясь от настройки куба, Люцифер одобрительно качает пальцем в мою сторону. — Одну он отдаст так. За вторую может потребовать услугу. Ничего криминального, без душ, служб и клятв. Если будет наглеть, — из другого кармана вытаскивает визитку и даёт её Лууне, — вызовите меня. Но не будет. — Как пожелаете, сир, — после почтительного кивка интересуюсь ещё кое-чем. — Дозвольте спросить: вот этот… конструкт, который вы держите, он должен будет дать нам обратный портал, если я верно понимаю? — Он и прямой не обязан, а чисто по дружбе сделает! — прижав кулаком наиболее крупную кнопку, Люцифер растягивает в пространстве сбоку он нас карминово-красный и широкий ромбовидный прорез. — Да, наберёте меня, как получите искомое, и я вас сразу обратно в вашу квартиру. — Странная же служба для повелителя Мрака, — Кальция перестаёт хлопать глазами и ушами. — Ты же можешь… Просто протянуть руку в такой портал, пожать лапу Ширвасе, забрать, что надо… — Ой, умоляю, без «Повелителя Мрака», этот титул засрал, других слов нет, один мелкий пи… — поняв, что сквернословит для своего благородного амплуа уже слишком много, Люцифер прервал себя кашлем. — У меня аллергия на Флегетос. Верите ли, нет, там иногда оживают языки пламени и пугающе бегают за тобой. Я от этого визжу, как девочка, а на меня пальцем тычут и смеются. Не провоцировать же войну для сатисфакции. В общем, я лучше вас на окраину Абримоха, доберитесь до делового района и спросите у прохожих дорогу к Ширвасе. Мне в тот раз охотно сказали, я не запомнил только. Слушая, я внимательно киваю, а потом мне является в голову важная мысль: — Должно быть, климат там люто-пустынного типа? Перегрев огромный… — Ещё какого пустынного! — Столас хватается за голову. — С неба падает огонь, вокруг течёт лава, ни-на-мё-ка на тень или дождь. Я обегаю взглядом нашу компанию и выбираю Блитца, как, предположительно, самого проворного на пересечёнке. — Не будешь против сгонять за водой по-быстрому? Будет очень глупо, если нас убьёт банальная жара. — Ужасный климат для сельского хозяйства, особенно с каменистой почвой… — Блитц прищуривается на Люца. — Там точно делают вино? — Нет, но добывать «Красного дракона» из родной виноградни в Равенлофте я вас не отправлю, — Люцифер перекрещивает руки, насмехаясь над поверьями о неприемлемости крестов для обитателей преисподней. — Вас тогда даже порталом будет не вытащить. Но в «Райских наслаждениях» он есть. Пусть там и жарко, как в духовке. Ну вот, теперь я ещё и печёных яблок хочу… Лууна со вздохом поднимается обратно к квартире: — Щас принесу бутылок, если думаете, что пара спрысков вас спасёт. — Сделаем телекинез на охлаждение, — Кальция тоже знает приём, до которого я догадался своим умом. — Ну, порою в пустыне литр воды решает, жить человеку или не жить… Мерси, милая, — благодарю я Лууну, принимая из её рук здоровенную бутыль, видимо, из-под лимонада, но теперь заполненную водой. — Ну, что же… больше никто ничего не думает брать? — Я бы взяла бронежилетку из шкуры с жопы дракона, — Лууна смотрит на меня пристально. Потом на Кальцию, — чешуйчатого, конечно. — Если что, просто встань за меня, — весело усмехаюсь я. — Там я сразу в нормальный облик перекинусь. Готов поспорить, драконья чешуя вынесет жару много лучше человеческой кожи. Будет у тебя не бронежилет, а целый ДОТ, причём бродячий. Ну, что ж — больше никто ничего не предложит? В таком случае… Сир, мы готовы! — Отлично, а то куб врат скоро грыжу надорвёт! — Люцифер машет носом в сторону портала. Вежливо склонив голову ещё раз, я шагаю в портал первым, поскольку никто больше не желает взять на себя эту роль. На всякий случай задерживаю дыхание — если там и верно так жарко, как Столас это описывает, то лучше будет не дышать там лишний раз. Но мне бы следовало делать не это, а действительно превратиться в дракона или охлаждать воздух вокруг себя. Обдаёт жаром вплоть до пота, особенно от раскалённого камня под запахшими резиной подошвами. Я, конечно, не вступаю сразу в лаву, но она очень близко — целое лавовое озеро передо мной монотонно сияет оранжевым. В этот лаваём выходит несколько узких полос камня, похожих на пирсы, и к ним пришвартованы большие металлические лодки, изогнутые, как гондолы, в которых стоят и переговариваются друг с другом высокие, мускулистые и рогатые существа. Если смотреть дальше, за озеро, то перспектива начинает шутить — то ли от нагретого воздуха, то ли в принципе в этом измерении она ведёт себя иначе, чем везде, где я был ранее. По всему горизонту нас окружает далёкий город, архитекторами которого выступали, должно быть, Босх на пару с Дали, такие хаотичные и горшкообразные здания там понатыканы. И, куда не поверни голову, ровно напротив носа постоянно торчит за городом сталактитоподобная башня из тёмного кристалла этажей в тридцать или пятьдесят. — Хуя… — Лууна, войдя, высовывает язык, — тут даже мне жарковато. «Ты — единственный огонь, в котором я способна сгореть…» — вспоминаются мне сказанные ею не так давно слова. Тогда я не обратил особого внимания, сочтя это поэтической фразой романтики, но теперь возникла мысль — а может, тут не только поэзия, и Лууна, как жительница Нижнего мира, действительно обладает некой сопротивляемостью к высоким температурам? Впрочем, какая разница — подумаем об этом потом, а сейчас нужно действовать срочно, или я сначала останусь без подошв обуви, а затем — и без подошв ступней. Сосредоточиться для превращения при такой жаре не так-то просто, но всё же мне удаётся не только это сделать, но даже перед этим отойти в сторонку, чтобы резко увеличивающееся тело не подтолкнуло никого к лаве. Да, так гораздо лучше! Конечно, всё ещё жарко, но всё же это уже ближе к жаре пляжа, чем плавильного цеха. Сколько-то выдержать можно, а там — перекинуться обратно в человека, напиться от души, и снова драконом. Блитц входит следующим и осматривается, восхищённо выпучив глаза: — Ну вы загнули пейзаж!.. — ему из нас тут, судя по всему, комфортнее всех. Столас морщится, хохлясь: — Обратная перспектива сферической метрики пространства. Но жара меня убьёт раньше, поэтому лучше добраться до Абримоха… поскорее, — он расслабляется, когда Кальция распространяет пузырь своей ауры, приостанавливающей температурное движение, и на него. — Спасибо большое. — Не спрашивал там из этикета, но сейчас уже можно, — я осматриваюсь с высоты моего роста. — Что такое Абримох? Вон тот город? — Да. Столица Флегестоса, — выпрямляясь в комфортной прохладе подле Кальции, Столас снова входит в режим экскурсовода. — Самый крупный торговый хаб Девяти Преисподен, Венеция лавы, обсидиана и металла. На первом слое, Авернусе, порталов больше, но учитывая, что там идёт постоянная война с другим адским измерением, куда больше коммерции привлекает центр сталелитейной промышленности. Дьявольский суд тоже здесь, как и Огненная Яма, место наказания. — Ещё бы, — Блитц трёт шею, — чтоб далеко не таскать воров… Кальция поводит ухом и наклоняет голову вопросительно: — Демонов в измерении огня наказывают «огненной ямой»? — Огонь же разный бывает, есть и адский, более горячий, — Лууна, наконец сориентировавшись, идёт в сторону гондольеров, которые тоже наконец обращают внимание на «туристов»: — Сла-авной вечности! — Хорошей погоды! — Для группы с гидом скидка, две души на рейс! Небо тут, конечно, красивое, это не отнять: такое же чёрно-алое, как и поверхность, с объёмными дымными облаками. Только башня вид портит. Впрочем, это можно, как минимум, отчасти подкорректировать, вспомнив весёлые изыски дедушки Фрейда на фаллическую тему — уж больно этот торчащий ввысь пейзажный доминатор символизирует. — Вообще, я поначалу даже предположил Латунный город, — замечаю я, обращаясь к нашему универсальному супер-экскурсоводу. Зачем нам наёмный, когда такой наш имеется? — Но, если я верно помню, он не на Флегетосе, а на Плане Огня? — Именно. Но на Плане Огня обычная метрика с нулевой кривизной. Да и архитектуру Бронзового Города с её куполами и минаретами ни с чем не перепутаешь, даже если раньше не видел, — вытянув голову повыше, Столас спрашивает у лодочников: — Почтенные, как нам отсюда добраться до коммерческого квартала? — Почтенные, вы пока даже не в городе! — один из дьяволов махнул шестом, что держал вместо весла, на горизонт. — Но мы провезём. Если без экскурсии, то ста золотых хватит. — Две пятых души? — переводит Лууна. Кальция клацает зубами в их сторону: — Да вам никто не заплатит столько! Все б тут на пирсе торговали друг с другом и до города не добрались. — Кальция, ты же слышала — здесь дико торговая территория, — закатываю я глаза. — Готов поспорить, что эти ребята вроде торговцев сувенирами из Египта, которые обожают навариваться на наивном иноземце. Пошли лучше, поищем удобный склон. Я вас воздушным путём докачу, совершенно даром. — Годится! — Блитц, подпрыгнув и уцепившись, ловко забирается мне на лопатки. — И давай сразу в Дьявольский Суд. Не пропустишь, там крики возмущения громче всего! Расскажем, что тут с задранной цены налоги не доплачивают… — Ну ладно. Десять серебряных, если с налогами, — скривился ближайший дьявол. — Ты как, удержишься на чешуе? — Лууна спрашивает у Столаса. — Такая цена уже приличнее будет, но каждый раз кошелёк открывать… Столас берёт за руку Кальцию, чтобы его личный кондиционер не отходил далеко, и гордо подходит к сдавшемуся извозчику, вынимая из кармана штанов мешочек, а оттуда — золотую пластинку в форме наковальни: — Десять серебряных по вашему курсу. И даже обмен валют не нужно посещать, монета из вашей системы. — Это за одного, — буркает дьявол последнюю попытку нагреть на побольше. Лодочник по соседству заступается: — Мы даже с братьев меньше пяти серебряных за брата не берём. Вздыхая, Столас доплачивает ещё несколько пластинок: — Чтобы подвёз нас прямо к «Неземным наслаждениям» Ширваса. Надеюсь, знаешь, где это? — Ювелир-то? — бородатый дьяволюга радостно загребает блестяшки. — Знаю, он рядом с той лавкой, что с белым навесом. — Сомелье, — Столас, не отпуская лапы Кальции, помогает ей забраться на борт, как джентльмен. — Самогонщик, — Блитц поясняет попроще с моей спины. — Они там все пьют… — гондольер отмахивается. Решив не быть менее вежливым, чем Столас, я аккуратно подсаживаю Лууну к себе на шею, где гребень не так резко выдаётся, и точно так же аккуратно забираюсь на паром. Тот изрядно кособочится, вызывая ворчание «капитана» на тему того, что за такой груз можно и доплатить. Наполовину от раздражения, наполовину от облегчения, что наконец-то получил вполне вменяемый повод, я резко наклоняю голову вперёд и показательно еле сдерживаемым, гулким рыком, сообщаю: — Можешь подать жалобу Королеве Драконов. Вместе с чеком. Паромщик вжимает голову в плечи и вообще умнеет прямо на глазах. Кивая на прощание артели своих коллег, он отталкивается шестом от пирса и правит нас к противоположной стороне лавовой реки. Где-то минуты через три прерывает тягостное для себя молчание: — Думаете, тут, над лавой жарко? Да не то чтобы! Вот над Огненной Ямой… Вот это Яма так яма! И в ней огонь! Очевидное название, да? Флегетос в ядре настолько горяч, что и наши крепкие шкуры может сжечь… — Это, я надеюсь, не экскурсия? — Столас его прерывает. — Доплачивать не придётся? — Да хорошо бы! — дьявол останавливает лодку. — Обговорим доплату и плывём дальше. — Плохо. Наш экскурсионный дракон от непрофессиональных рассказов о достопримечательностях становится голодным, — соводемон со зловещим наслаждением улыбается, как маньяк, и зажигает глаза поярче. — Ладно, господин экскурсовод, я ваши души не отбираю, — местное исчадие возобновляет греблю и замолкает. Вот какая бывает польза, если везти с собой дракона, — мысленно хихикаю я, продолжая, однако, внешне держать важный вид. «Особенно цветного», — Ртуть напоминает о себе, хихикая со мною в унисон. — «Металлику бы не поверили… впрочем, эти, может, что и поверили бы. Всё-таки детям Паладайна положено шугать эту братию в принципе». «Надеюсь только, дальше проблем не возникнет. Не в курсе, там передвижение по городу тоже платным является?» «Понятия не имею, я никогда там не бывал и даже не слышал…» — с ноткой извинения в голосе признаётся дракончик. — «Но, кажется, вам долго не придётся бродить — подвезут практически куда нужно». «Это да, но было бы недурно заглянуть перед обратным путём на местный базар». «Зачем? А, или желаешь что-нибудь драгоценно-металлическое девушкам глянуть?» — в его голосе прорезается откровенная весёлая улыбка. «Рад бы, да не на что», — вздыхая, отвечаю я. — «Пока не на что, во всяком случае. Нет, я просто желаю глянуть, на всякий случай — вдруг тут тот самый торговец… или торговка… «с чёрным сердцем» сыщется. Всё-таки, раз здесь такая активная торговля идёт, вероятность явно выше, чем в академии». «Логично», — соглашается Ртуть. — «Тогда удачи! Если что, не стесняйся меня спросить». «Стал бы я стесняться того, кто меня во время секса наблюдать может!» — шучу я, но тут же с удивлением улавливаю то, что в визуале, наверно, выглядело бы как дикое покраснение. — «Ладно-ладно, извини. Глупая была шутка. На самом деле, я не против, ты знаешь, когда деликатно промолчать». «Не только наблюдать могу», — спустя минуту коротко роняет Ртуть всё ещё явно смущающимся голосом, а через ещё секунд десять добавляет: — «Ощущать тоже. Насколько это дано живому металлу». Затрудняясь скоро придумать успокаивающий ответ, я просто начинаю слать в ментальном поле миролюбиво-беззлобные волны. Судя по донёсшемуся до меня в нём спустя некоторое время смягчённому фырку, это срабатывает. Идиллию прерывает волнение лавы, рёв, рявкание и выстрел Лууны. Я оглядываюсь в сторону громадного змея, вырвавшегося из лавы с явным намерением перекусить пассажирами лодки — и это желание у него не отбила даже серьёзная рана от пули. — Да чтоб!.. — наш лодочник прыгает в противоположную сторону от монстра за борт. Шикарная логика, блин — при атаке чудовища из-за борта прыгать за борт же… А если оно сочтёт, что слопать такого прыгуна только проще? Впрочем, неважно — не до этого. На палубе валяется брошенный паромщиком шест, и я прытко цапаю его, готовясь ткнуть в разинутую пасть, если та качнётся вперёд. Но меня тут же берут сомнения: мало того, что эта штука не заточена, так ещё и ощущается подозрительно слабо что моими лапами, что — соизмеряя с незванцем — моими глазами. Не согнётся ли, не лопнет ли вообще при ударе? Мой боевой газ? Я разеваю было рот, но снова торможу. В голове всплывают разрозненные обрывки знаний о том, какие особенности имеются у аборигенов. Кажется, многие здесь банально иммунны не только к огню, но вдобавок и к яду тоже! Что, если мой газ окажется бесполезен? По спине начинает ползти морозец испуга, но он же и наталкивает меня на третью мысль. Ну да, конечно, ещё не проверено в деле… но, если эта тварюга обитает в огненном озере, ей должно быть вдвойне неприятно получить льдом по морде! Отпустив правой лапой шест, я концентрируюсь, представив зимний лёд Байкала — метровую прозрачную твердь, полную, кажется, нескончаемого мороза. И резко сгущаю этот мороз в воздухе у головы змеюки. Разница температур ощутимо искажает воздух, создавая вокруг головы адской Несси нимб из дрожащего марева. Урона он ей не нанёс, но будто бы замедлил и заставил застыть с открытой пастью. — Годно, — Блитц свешивается с боку моей шеи, как макака с ветки, и отстрелил чудовищу мозг через нёбо. Голову дёргает назад, отбив с противоположной стороны несколько раскалённо мерцавших чешуек, змей плюхается в лаву, лодка шатается от набежавшей на неё волны. — Ух… — дьявол-паромщик забирается обратно на борт, покрываясь застывавшей коркой камня. — То-то я смотрю, патрулей нет, никто не пристаёт лицензию на перевозку пассажиров проверять… На сегодня всех съели. — В таком случае мне её даже несколько жалко, — протягиваю я, смотря за борт. — И чего мне в голову не пришло сначала пугнуть? Помогла нам ведь, получается. Даже если того не желала. — Хэ-хэ-хэ, — утробно, но тихо смеётся дьявол в ответ, сковыривая свежий туф со своей бороды и принимая из моей лапы шест. — Так нам помогла, а другим пусть не смеет, правильно сделали. — Не хочешь уже с нами обсудить цену её устранения? — Бес крутанул по-ковбойски пистолетом. — Ладно, шучу, — не стал он настаивать, когда дьявол нахмурил брови. — Гони уже, Харон ебучий, а то нам всем надоела уже эта бесплатная сауна. Каким бы жадным до серебра нахальцем дьявол не был, после спасения своей шкуры от лавовой фауны он довёз нас до Абримоха без дальнейших подлянок и причалил прямо к оживлённой набережной торгового квартала. — А звёзды говорили сидеть дома, — Столас снова провёл Кальцию по сходням галатно, пусть и ради близости к охлаждающей ауре. — Вау, не потоптать бы кого ненароком… — протягиваю я, аккуратно перебираясь на берег. — Ваше высочество, вы у нас парень видный — вас не затруднит пойти первым? А я сразу за вами. — В Нашаре говорят, — Кальция ответила Столасу, когда оба были уже на берегу, — «Под сильную волю и звёзды подстроятся». — Проблема только в том, что, как говорят уже у меня дома, «В поле две воли», — раздумчиво роняю я в ответ. — Ну да не место долго философить. Где там эти «Неземные наслаждения»? — Да кто б сказал… — Блитц оглядывает улицу, из-за непривычной перспективы будто распиравшуюся в отдалении. Ни на одной лавке с яркими навесами ни вывесок, ни витрин, а космополитанские толпы демонов разных видов снуют туда-сюда, заглядывают в лавки и быстро выходят, наверняка сунувшись не туда, куда хотели. — Столас, как этот город стал крупнейшим центром коммерции, если здесь чёрт ногу сломит, а инкуб хер завяжет? Сова снисходительно и при этом презрительно глядел на местных, и не на всех свысока: — А это, к нашему сожалению, часть дьявольского бизнеса: торговля информацией. Никто не хочет давать дорогу к своей лавке, если за это тайное знание можно выудить парочку душ. Но, чем более коварен план, тем хуже он работает. Нам должны охотно рассказать всё и бесплатно, если спросить дорогу к конкуренту или просто левому торговцу, ведь лишить ближнего своего дохода — первейшая дьявольская забава. — Первейшая забава Люцифера, — бубнит Лууна Кальции, — показать, что у его ближних Ад хуже его собственного… — Наверное, считает, что я всех Тёмных считаю одинаково хорошими… — задумывается драконесса. — И некоторое время назад он был бы прав. — Не все йогурты одинаково полезны, — согласно киваю я со вздохом. — Ну, что ж — значит, нам потребен конкурент этого самого Ширвасы? Ищем, где здесь винный бутик? — Благословите Вельзи за мой нюх, — Лууна уверенно ведёт нас ко зданию в начале переулка, с алым занавесом и спящей перед ним саблезубым тигром-альбиносом, разморённым жарой. Дьявол, который сидит в мастерской за пологом и штопает чёрную кожу в высокие доминаторские ботинки под копытные ноги, напоминает помесь жабы и ежа. Несколько лоскутов, чтоб далеко не тянуться, он наколол прямо на себя. Когда Лууна суёт нос к нему в лавку, он косит на неё свои красные зрачки в чёрной радужке: — Что, отожгла подушечки по нашим сковородкам бегать? Нужна обувка? — Нет, бухнуть хочу, — она равнодушно опровергает. — Где тут у вас винотека? Ты, чую, сам захаживаешь в «Неземные наслаждения». — Носатая… Нет, таких не знаю. Я в золотых занавесках беру вино, их владелец сам только эль пьёт, а всё вино мне отдаёт. — А «Красного дракона» нет случайно? — втёсывается Блитц между Лууной и занавесом. — Нет, только скальная кошка, — дьявол показывает иглами на своего питомца. — У соседа скелет мыши ещё. — Скелеты нам без нужды, — рассеянно роняю я, перед тем как, реально затревожившись за лапы моей девушки, снова поднять её на уютную опору там, где шея перетекает в плечи. — Окей, Лууна, куда дальше тогда идём? Я предполагал, что она что-то выцепила из услышанного — несколько больше, в смысле, чем я. Оказалось, что не так уж много — нужно сделать ещё много проб, а потом соизмерить набранную информацию. Мы бродим ещё довольно прилично — так, что приходится даже сделать перерыв, во время которого я перекидываюсь в человека в переулке, напиваюсь от души воды из бутылки, благодаря курящую Лууну, и только затем снова возвращаюсь в драконий вид. Все прочие в нашей компании тоже водой не брезгуют, я даже получаю пачку комплиментов за предусмотрительность. В итоге мы всё-таки вычисляем нужный набор признаков: белое здание, пёс смерти, а сам сомелье должен быть при виски. Занятно, что у этой лавки есть открытая витрина — без товаров и вся разбитая, но её пытаются ремонтировать пять мутных расплывчатых силуэтов уродливых мужиков, похожих на сплав привидения, ждуна и рыбы-капли. — Спиртовая? — Блитц уточняет у руководившей ими местной бесовки: с более неприглядной рожей, чем у земных бесов, зато крылатой. — «Неземные наслаждения», — она подтверждает резковато и утомлённо. — Слава рюмкам, — Блитц выдыхает, но бесовка сразу же по-деловому даёт нам листовку: — Если заходите, для нашего же общего блага, следуйте этим правилам! Всем посетителям этого прекрасного заведения: Добро пожаловать в Неземные наслаждения! Становясь клиентами нашего магазина, пожалуйста, соблюдайте следующие правила приличия, чтобы гарантировать взаимоуважение и гладкое осуществление сделок! — Попробуйте все, что предлагает вам сомелье. — Обращайтесь к сомелье «Мастер-сомелье» или подобным почтительным обращением. — Не устанавливайте продолжительный зрительный контакт. — Не проявляйте сострадания ни к кому из сотрудников. — Не делайте необоснованных просьб сомелье. — Просите не больше, чем вам предлагают. — Никогда, ни при каких обстоятельствах не упоминайте единорогов. — Шутки и каламбуры кошачьего характера строго запрещены. — Запрещается использовать любые заклинания и магию. — Так, меня это напрягает, — сразу же заявляю я, едва дочитав список. — Что это значит — всё, что вам предлагает сомелье? Напоит нас допьяна, а потом подсунет договор на продажу души? Э, нет, не выйдет. Пускай только опробует такое соорудить! Я ему безо всякой магии так вино прохлорирую — вовек не забудет… — Соглашайтесь, только если это будет без последствий для вас, — она шепчет, оглядываясь на вход. — Текст составлял сам мастер-сомелье Ширваса, и я не могла бы его корректировать. — Ладно, посмотрим, — ворчу я, выпрямляясь и недовольно шевеля крыльями. — Если он сам не проявит к нам уважение, будем знать, что ответить. Мы, между прочим, не просто горло промочить пришли, а выражаем одну Очень Важную Персону. — У нас все посетители уникальные и значимые, — ворчит летунья, прежде чем крикнуть на своих недотёп: — Сейчас разобьёшь нафиг, так стекло ставить! Мигом выпишем тебе двухнедельный отпуск для воскрешения! Кальция не решается поинтересоваться у неё, поэтому вопросительно смотрит на Столаса, а он тихо и быстро объясняет, прежде чем входит: — Это лярвы, души злых мертвецов, которые оказываются в данном аду. Нечто среднее между нашими грешниками и вашими инструктированными душами. Внутри лавка больше, чем я предполагал, но меньше, чем чтобы я подумал о магическом расширении пространства — просто размером с небольшой супермаркет. На стеллажах до уровня подбородка Столаса расставлены вина самой разной формы бутылок, а выше — бокалы, фужеры и прочие столовые приборы. В глубине лавки, у входа в технические помещения, за обеденным столом наливает из разных сосудов в мелкие рюмки высокий антропоморфный тигр в цветастых плаще и халате. — Какие гости! — поднимает тигр на нас глаза и смотрит свысока, как на экскурсионную группу шумных детишек, которая так бы и норовила что-нибудь разбить. — Добро пожаловать в «Неземные наслаждения»! Сразу видно, что вы издалека, так позвольте спросить, это слава моей скромной лавки призвала вас в Абремох, или же она так прославилась в самом городе, что ныне является лучшей достопримечательностью? Подходите, садитесь, рассказывайте, дегустируйте! Вот пламенный щербет из Бронзового Города: осторожно, огнеопасно, в нём больше ста градусов. Вот горгонское вино, оно особенно хорошо сочетается с гномами, как раз из них сервелат на закуску. Вот сухое красное из винограда Аркадии. Здесь это редкость по очевидным причинам, ведь Аркадия — это самое законно-доброе измерение в мультивселенной! — Почтенный сударь, — неторопливо произношу я, всем видом выражая степенность, даже можно сказать — основательность. — Мы на самом деле прибыли издалека, но в вашу лавку нас привело нечто большее, чем обычная реклама. Супруг Лилит и отец Шарлотты прислал нас. — Люцифер, так ли? — Ширваса крутит ухом и звенит золотой серьгой в нём. — Тогда вы как раз вовремя, и по многим причинам. Его любимые марки доставили мне как раз недавно: раритеты, быстро расходятся… И я буду готов расстаться с ними в его пользу, если вы поможете мне решить нашу общую проблему, — тигр смотрит на Столаса как на равного и по статусу, и по росту. — Я слышал о твоём… конфликте с Андреальфусом. Слышал ли ты о том, что он наводит мостки до Левистуса, скованного в собственных льдах владыки Стигии? — Далеко же его занесло, — в ответ Столас слагает на груди руки, хмурясь. — Но что он может предложить Пленнику Льда? Я не слышал раньше, чтобы Андреальфус интересовался другими преисподнями сколько-нибудь активно. — Я думал, уже ты смог бы мне продать эту информацию… — Ширваса чешет загривок дремавшей подле него зловещей собаке. — Но ещё более странно: что его слуги забыли во Флегетосе, самом жарком слое Девяти? Явно что-то… что не понравится ни вам, ни местным жителям, а моему бизнесу повредит. Ведь эти дьяволы опять отвлекутся на интриги и не захотят терять трезвость, наслаждаясь жизнью!.. Между прочим, неужели не хотите меня уважить и оценить глоток хоть какого моего товара? Это бесплатно, клянусь создателем процесса создания Аренилом. — Мы непременно продегустируем «Красного дракона» вместе с Люцифером, как только успешно завершим ту интригу, в которую ты нас ввязываешь, мастер-сомелье, — складывает Столас пальцы. — Поэтому я продолжаю слушать и прошу переходить к сути. — Охотно, — торговец вином достаёт карту города из ящика стола и отмечает на ней путь. — Вот место, где они, как сейчас модно говорить, базируются. Вы, господа, сделайте так, чтобы они больше не устроили никому неприятностей. Если вы считаете, что убить их нет сил или оснований, вы можете просто передать мне вещественные доказательства их противоправности. А уже я передам их страже, будто добыл сам. Андреальфус даже не догадается, кто стал причиной очередного его облома, незачем с ним усугублять конфликт, не так ли? — теперь Ширваса глядит на меня. Да уж, влез я в политику, теперь меня каждая адская кошка знает! — Да и Левистусу давать повод вам мстить не нужно. — А что именно сойдёт за таковые доказательства? — уточняю я. — Фотографии? Отпечатки пальцев? Живые пленники? — В идеале то, что укажет на их связь с Левистусом. Его поползновения на Флегетос не понравятся ни Белиалу, ни леди Фиёрне, нашим вечно не поделившим власть царственным супругам. Но любое нарушение местных законов сойдёт… Итак, будем подписывать сделку или вы верите на слово, что я отдам вам два любимых вина Люцифера за эту услугу? Блитц всё это время умоляюще смотрит на Столаса, явно спрашивая, когда уже можно хряпнуть бесплатного винишка. И Лууна с Кальцией его скорее поддерживают, не видя подвоха. — Почтенный сомелье, — на этот раз я усмехаюсь вполне откровенно, — учитывая то, где мы сейчас располагаемся и что вы здесь являетесь успешным торговцем — я полагаю, что вы даже сочли бы для себя неким оскорблением, если бы посланцы коллеги Асмодея поверили исключительно на слово. Вы же не разносчик газет где-нибудь в Битопии, а профи бизнеса из Девяти. Здесь бдительные договора перед сделкой — часть культуры и этикета, не так ли? — Точно в яблочко, любезный посланец, — Ширваса усмехается, обнажая внушительные клыки, — это единственное средство вам не обмануть меня, а мне вас. Потому что стоит написать договор, и это уже не наше личное дело, а поднадзорное для обределённых сущностей и законов, что любят полакомиться… обманщиками. Тигр достаёт из стола ещё лист, чистый, писчее перо, чьи чёрные ворсинки колышатся будто от лёгкого ветра, и пульсирующие чёрно-алые чернила, пахнувшие жжёным гранатом. Под нашим пристальным вниманием, а так же с поправками Столаса и Блитца, Ширваса составляет текст: Договор о предоставлении услуг и последующем за их успешным оказанием вознаграждении Между: Мастером-сомелье ракшасой Ширвасой, именуемым далее «Заказчик», владельцем эмпория «Неземные наслаждения», юридический адрес: четвёртое здание с белым навесом, Деловой квартал, город Абремох, слой Флегестос, план Баатор, мир Великое колесо; и Группой существ (демон Столас Гоэтия, бес Блитцø Баксо, адская гончая Лууна Баксо, перевёртыш Филипп Лунин, харадольская драконесса Кальция Парастас), именуемыми далее «Исполнители», действующими по поручению Первопадшего ангела Люцифера, Греха Гордыни, юридический адрес: особняк Люцифера, город Пентаграмм-сити, слой Круг Гордыни, план Ад, мир Вселенная. Предмет договора: 1. Услуги Исполнителей: Исполнители обязуются проникнуть в указанное Заказчиком место (отмечено на прилагаемой карте) в городе Абремох, где временно пребывают слуги Андреальфуса Инферналиса, маркиза холода и точных наук, с нижеследующими целями. 2. Состав услуги: 2.1. Пресечь любую деятельность указанных слуг, способную причинить вред жителям Абремоха, стабильности Флегестоса, власти архидьявола Белиала и архидьяволицы Фиёрны, или бизнесу Заказчика. 2.2. Нейтрализовать угрозу указанных слуг таким образом, чтобы они более не могли устраивать неприятности. Метод нейтрализации остается на усмотрение Исполнителей (включая, но не ограничиваясь: изгнанием, заключением, ликвидацией, дискредитацией). 2.3. В качестве варианта осуществления дискредитации слуг Андреальфуса Исполнители могут изъять и передать Заказчику вещественные доказательства, недвусмысленно указывающие либо на связь указанных слуг с Левистусом, Владыкой Стигии, либо на нарушение ими местных законов Абремоха или указов правящих фигур Флегестоса (Белиала и/или леди Фиёрны). Приемлемые доказательства включают, но не не ограничиваются, нижеследующим: — предметы с символикой Левистуса или его владений, — переписка, договора, магические артефакты, свидетельствующие о противоправных намерениях, — без искажений запечатлённые с натуры и неотредактированные образы противоправной деятельности (фотографии, видеозаписи, кристаллы памяти, хроники Акаши), — пленники или их способные дать показания части (при условии сохранения доказательной силы). 3. Обязанности Заказчика 3.1. Предоставить точную информацию о местонахождении цели (карта прилагается), 3.2. Принять от Исполнителей вещественные доказательства предоставления ими Услуги, 3.3. В случае успеха оказания Услуги без промедления передать Исполнителям для доставки Люциферу следующие вина из своей коллекции: — Бутылка объёмом два (2) секстария белого вина «Слёзы серафима», защищённого географического наименования Аркадия, год сбора: Год Пламенеющего Урожая, — Бутылка объёмом два (2) секстария красного вина «Красный дракон», защищённого географического наименования Равенлофт, год сбора: Год Ледяного Затишья. 3.4. Заказчик гарантирует, что передача доказательств страже Абремоха (если таковая последует) будет представлена как личная инициатива и заслуга Заказчика, без упоминания имени или участия Исполнителей или их Покровителя. 4. Конфиденциальность: Стороны обязуются хранить в тайне сам факт существования данного договора, его условия и детали выполненной услуги от любых третьих лиц, особенно Андреальфуса, Левистуса и их прямых приспешников. 5. Сроки: Услуги должны быть оказаны в течение трех (3) модронских циклов (72 модронских часа) с момента подписания. 6. Гарантии и Ответственности: 6.1. Заказчик гарантирует точность предоставленной информации на момент выдачи. В случае обновления информации ответственность уведомить Исполнителей лежит на Заказчике. 6.2. Исполнители действуют на свой страх и риск. Заказчик не несет ответственности за ущерб, понесенный Исполнителями в ходе выполнения услуг, за исключением случаев прямого вероломства или лжи с его стороны. 6.3. Нарушение Исполнителями состава услуги (п.2) или сроков (п.5) освобождает Заказчика от обязанности выплаты вознаграждения 6.4. Нарушение конфиденциальности (п.4) любой из Сторон влечет за собой магически обязывающее проклятие неутолимой жажды, обращающее любую жидкость в уксус при попытке ее выпить нарушившей Стороной, сроком на одно (1) столетие. 7. Подписание: Договор вступает в силу немедленно после подписания его обеими Сторонами собственноручно или магически удостоверенной подписью. Копии имеют равную силу. Место для подписей: Ширваса _____________ Столас Гоэтия _________ Блитцø Баксо _________ Лууна Баксо __________ Филипп Лунин ________ Кальция Парастас _____ Ширваса откладывает писчие принадлежности и смотрит ожидающе. Договор лежит на столе, клякса у его подписи, похожей на маленькое пламя, слегка дымится. — Ну что, господа посланники? — его голос звучит почти невинно, но в глазах горит азарт торговца и демона, заманившего очень ценных, но опасных клиентов в свою игру. — Всё ясно? Или требуются уточнения к списку приемлемых… частей? — Желаю кое-что уточнить, — я внимательно вчитываюсь в договор, а точнее, даже перечитываюсь. — Что такое «хроники Акаши»? А также сколько это — модронский час? — Примерно как земной, — Лууна показывает таблицу конверсии на телефоне, — просто модроны, как механические существа абсолютного порядка, славятся во всём точностью. А Столас поясняет про Акаши: — Это информационное поле мироздания, память бытия. Из него считывается гадательная информация. — Окей, окей… — я снова всё перечитываю. — Тогда ещё один момент. Раз предполагается, что это может затянуться на трое суток, то нам может потребоваться передышка. Еда ещё ладно, но вот вода… Любезный Ширваса, как насчёт того, чтобы вписать в договор, что на время выполнения задачи вы нам предоставите, в случае нужды, место для переночевать и продукт для напиться? Подсобка в качестве первого вполне подойдёт, а напиться вполне довольно будет воды… но в потребном количестве, разумеется. Ширваса только отмахивается пером: — Я даю такой большой срок лишь потому, что, если вдруг вас вырубят и захватят в плен, но вы очнётесь и довершите дело до конца, имелся приемлимый люфт времени, чтобы вы смогли сдать мне задание, и не наказывать вас лишь поэтому. Трое суток — достаточное время, чтобы, если бы тебя держали в плену дольше, ты бы умер от жажды. Дело само по себе займёт не больше часа на перемещения и часа на саму работу. Итак… перо ждёт? Или вы предпочтёте печать слепка ауры? — он неторопливо достаёт из складок халата небольшой кристалл, излучающий тусклое багровое сияние — очевидно, инструмент для магического скрепления сделок. Я вопросительно смотрю на нашего гранд-совушку, как на самого опытного в вопросе договоров подобного рода. Всё нормально? Подозрительного не наблюдается? — Вы добры как Шапокляк, щедры как Скрудж и мудры как Королева морских драконов Коралл, мастер-сомелье, — несмотря на столь завуалированно-нелестную характеристику, он подписывает договор первым. Что ж, как ни смешно, но это именно тот случай, когда одобрение архидемона, пускай даже врееменно в бессрочном отпуске — это лучшая гарантия доверия. — Пускай будет разнообразнее, — говорю я, когда очередь приближается ко мне. — Давайте печать слепка ауры. Действует этот прибор так же, как нашарские энергетические кошельки, только вытягивает он моей энергии совсем крошечное количество, чтобы окрасить ей чернила в моём имени. — А теперь, когда ты не имеешь права устраивать нам подлости… — Блитц берёт одну из наполненных рюмок, — можно и хряпнуть за успех дела! — Пожалуй, соглашусь, — киваю я с лёгкой улыбкой. — Любезный Ширваса, а что из всего этого не позволит заметно опьяниться в таком количестве? Всё-таки важные дела лучше делать на трезвую голову. Особенно в такую жару. — В столь малых количествах и с такой хорошей закуской не повредит ни одно из них. Мне невыгодно терять клиентов и исполнителей, а вы — и те и другие сразу! — Ширваса посыпает чернила песком, чтоб быстрее засохли. — Тогда, пожалуй, я опробую горгонского, — решаю я. За тебя, Смауг. На удачу! Столь вкусного алкоголя я не пробовал ни на Земле, ни в Аднирване, ни в Аду — хотя можно ли вообще ставить рядом блитцеву текилу и вино, которое пьянит не градусом, а возросшим вдохновением сочинять стихи и творить нечто прекрасное и вечное? Оттенок каменной крошки во вкусе сменяется послевкусием, похожим на кровь, которое мне в теле дракона заходит особенно. — Вино на дегустации — как пробник духов, — Лууну пронимает на философию от её чарочки аркадийского, — продавец думает, что соблазнит купить побольше, а покупатель пойдёт искать другой! — Или опробует этот же пробник где-нибудь ещё, — я подцепляю один из кусочков сервелата, которые разложены на серебряном подносе, за воткнутую тонкую деревянную шпильку. Откровенно говоря, меня соблазнило при описании не само вино, а обещанная к нему закуска. Вообще, я даже не уточнил, конечно, что это за гномы — те, которые дварфы, или те, которые карлики? Ну да не суть. Насколько я помню, в том же Кринне карлики тоже нам одно время пакостили, так что сойдёт. «Надеюсь, это были злые гномы, надеюсь, это были злые гномы…» — нервно бормочет Ртуть, пока я подношу диск сервелата ко рту. «Откуда во Флегетосе возьмутся добрые?» — замечаю я, нежно снимая губами диск со шпильки. «Уф, и верно», — с облегчением протягивает он. — «Подожди, но вино из Аркадии?» «Так то вино, а как ты гнома из Аркадии сюда утащишь?» «Логично…» — по его голосу ощущается, что он не до конца убеждён, но склонен скорее согласиться. — «Вкусно, по крайней мере?» «Мрм… Вельми». Я не преувеличиваю; уж не знаю, насколько добрыми были эти гномы при жизни, но сервелат получился очень даже добрый. Солёненький, сочный, с мелким жирком и тянущимся послевкусием, которое переплетается с тем, что после вина, не заслоняя его. — Особо обращу ваше внимание, что никакого ГМО, глутамата натрия и консервантов, — важно поднимает палец Ширваса. — Ароматизоры исключительно натуральные! — Красители? — уточняю я, долизав с зубов последнее. — Тоже, — заверяет тигр. — Всё отвечает самым высоким требованиям здорового угощения! Блитц утягивает сразу несколько ломтиков и скрытно заворачивает их в контракт, прежде чем убрать в карман пиджака: — Ладно тебе их рекламировать, ты же не мясник и не продаёшь их. Ну, мы пошли, а то модронские часики тикают! Кальция недовольно высказывается, лишь когда мы выходим из лавки: — Я думала, только Светлые опускаются до каннибализма. А вы едите даже не добровольно отдавшегося бога, а обычных разумных. Только не говорите мне «либо ты их съешь, либо они тебя», колбаса вас убить не смогла бы. — Что теперь, если жрать только виноватых, — Блитц сверяется с картой, начиная уминать захваченную нарезку, — веганам можно питаться только крапивой и борщевиком? — Здесь подменять понятия неуместно, — Кальция вырывает у Блитца остаток гнома из когтей, порвав колбасу в процессе. — Охуела?! — застывает бес, пока Кальция идёт к обочине и задней раскапывает в грязи могилку: — Разумные существа выше животных, и это не какое-то там бесправие и тирания, это правило морали: не делай собрату по разуму того, что себе не желаешь! — Ещё одна трупозащитница… — глядит Лууна на меня, явно вспоминая, как я хоронил напавших на нас абишаев. Потом подходит к Кальции, зарывшей приготовленного гнома неглубоко под землю: — Такой сервелат в этот же час раскопает пёс смерти Ширвасы, готова бакс поставить. — Это уже не важно, — отряхая ноги, Кальция гордо выпрямляется. — Это уже на их совести, а не на нашей, — она грозно подходит ко мне. — Ладно Блитц, он в самых низах морали, уже давно позорит Тьму и навлекает на неё кармические проклятия, но что с тобой случилось, Филипп?! — Так, я не пон… — бес округляет кулаки и бросается на Кальцию, но его останавливает за плечо Столас: — Я посоветую, Кальция, печься больше о живых, нежели о почивших. Этих бедолаг подвергли такой кулинарной обработке, что их теперь не воскресит даже Мирдал, а их души уже наверняка в денежном обороте Адов. Ты, как будущая жрица Люцифера, помни про них и предостерегай их судьбой всех твоих подопечных, кто решит нарушать контракты и клятвы. Ведь скорее всего, девяносто девять процентов, что этот гном ушёл на колбасу вследствие аналога пункта шесть-четыре нашего собственного договора, то есть осознавая последствия, но всё равно нарушая обещания, а не в результате коварного налёта дьяволов на подземное поселение. Я не стал его есть из уважения к его выбору, — Столас неожиданно распаливается и зажигает зрачки во всех четырёх глазах, — мы действительно не знаем, может, он нарушил договор ради спасения любимого существа и предпочёл пострадать сам, нежели отдать Сатане друга своего сердца… Только этим разумные существа и отличаются от животных: волей выбирать. Блитц не выдерживает, трёт кулаками слёзы с глаз и, не смотря на Кальцию, отдаёт ей свёрток со всем, что осталось от гнома: — П-похорони это уже к-как вернёшься в родной мир, без псов смерти. Этот парень… умер за любовь. Бля, Столас-уёбас, у меня теперь живот болеть будет!.. Я теперь тебя на его месте представляю! Лууна слагает на груди руки, недовольно смотря на соводемона: — А может, гном просто был наёбщик, как Столас сказал в начале. — Сердце подсказывает, что это не так, — Кальция осторожно складывает ладони, убирая через них в ауру колбасу, завёрнутую в контракт. — А оно правдиво. И даже по логике один процент вероятности, что это так, отвращает от пожирания. Мне делается сильно неловко. Вообще, тут в первую очередь было, конечно, любопытство. Нарушить границы всегда интересно, чтобы узнать, а что же за ними такое, почему запретили. А тут вдобавок был сервелат сервелатом, ровным счётом ничего ужасного на вид. Даже более того скажу — в общем-то, на вкус тоже ничего из ряда вон, в отличие от вина. Никакая не пресловутая «маца на крови», запечённая в слезах девственниц. Да, отличный сервелат; но это же просто… сервелат! Я сам никого не убивал, чтобы его приготовить! Гномам, которые пошли на эту колбасу, уж точно хуже уже не вышло! Я ощущаю большое смятение — помесь стыда за исследовательский интерес с обидой как за то, что меня винят в том, из-за чего, вообще говоря, никому вреда не было, так и за то, что эти двое тут разнылись. Ну, Столас — пускай, он слишком романтичен, чтобы тут мимо пройти. Это я понимаю. Но Блитц! Я бросаю недовольный взгляд на беса. Ещё только эта братия меня в морали не обгоняла! Внезапно я замираю от неожиданного звука. До меня словно доносится, как из ниоткуда, женский смех — благозвучный, мелодичный, звучащий, словно некий даже хор. Я верчу головой, но никого не замечаю. Радина? Нет, едва ли — звучание совсем не такое, как у неё. Здесь словно эхо, удивительно гармонично звучащее, перекликающееся само с собой… Звук плавно расплывается в горячем мареве, но у меня продолжается ощущение, что я кого-то только что от души повеселил. Ладно… вернёмся к нашим баранам. — Кальция, — недовольным, но выдержанным тоном протягиваю я. — Позволь объяснить тебе кое-что: каннибализм, согласно определению, — это поедание представителя собственного вида. В моём случае это означает, что ты имела бы право обвинять меня в каннибализме, если бы я решил закусить человеком, или драконом, или антродраконом, или… — тут я бросаю долгий взгляд на канидку, — адским гончим, что в контексте того, кто мне Лууна, можно расценить как эквивалент. Но вот уж к гномам я, по счастью, никакого отношения не имею! Более того — как тебе верно уже заметили, от того, что я бы гордо воздержался, лучше этому бывшему гному уже бы никак не стало. Так что… сделай милость, не транслируй сюда Ярину. Как ты вообще собираешься служить Великому Противнику, если тебя от кусочка сервелата, — тут я не могу удержаться от того, чтобы хмыкнуть — уж больно каламбур легко вытанцевался, — колбасит? В глазах Кальции повторяется тот огонёк, как когда Столас усомнился в доброжелательности Люцифера: — Так и собираюсь, учась на его примере. Если мне что-то не нравится, позволь, я это выскажу, и буду действовать, как зовёт совесть, а не как нам велели думать. Лууна вздыхает, оглядываясь на ту толпу дьяволов, которая постепенно собиралась вокруг нас послушать интересный спор: — Ты уверена, что про это мясо ты думаешь, что сама решила, а не подсознательными шаблонами Светлых? Плохо есть разумное существо… потому что что? Есть такой закон в Поконе, за несоблюдение которого в древности ангельские драконы хватали дракона обычного и кидали дьявольским драконам для осуществления наказания, а сам закон служил в первую очередь конкурентоспособности вида? Ведь те, кто не воспринимается соседями как хищник, лучше торгует с другими расами и таких меньше желают истребить?.. — Вот ты сама и ответила, — Кальция хочет выхватить у совсем оторопевшего Блитца карту, но он всё же перехватывает её руку: — Вини тогда этого сосоёбка Ширвасу, а не нас. Нам уже действительно глубже некуда падать, дуракам, а он этим пользуется и смотрит щас из-за витрины да хохочет, как мы ссоримся из-за ерунды и прочих важных вещей, — только сказав это, он отпускает руку и отдаёт Кальции карту. — Да я тебе и не запрещаю высказываться, — смущённо передёргиваю я плечами, прежде чем выдать тоскливое вздыхание. — Лууна, ну ты-то, я надеюсь, не собираешься меня винить за этот несчастный сервелат? — Только за то, что ты влез в спор, и то, если поцелуешь своей большой зубастой пастью, всё полностью компенсируется, — она улыбается и хлопает меня по щеке, подняв руку. — Каль, а если я скажу, что это были не гномы, а дуэргары, их абсолютно злые кузены, искажённые мозгоедящими иллитидами, твоё мнение изменится? — Нет, — Кальция, определив маршрут, пошла по нему, расталкивая крыльями толпу зевак. Лууна облегчённо выдохнула: — Ну слава яйцам Осатры, лицемерия и расизма хоть в тебе нет. — То, что она так… нежно к этому отнеслась, — Столас шепчет нам тихо, — это другая сторона медали за отсутствие расизма и, скажем так, различного отношения к различным существам. «Несправедливо», — обиженно шепчет Ртуть. — «Это не расизм, не лицемерие! Это справедливость! Я тоже против того, чтобы не то что есть, но даже убивать разумных существ, но ведь есть такие, которые совершёнными мерзостями сами себя вывели за рамки закона! Ты согласен, Фил… Небельверфер? Вот те же дуэргары — ты знаешь, насколько это добровольно-бездушные твари, которые даже не получают удовольствия от злодейств, но продолжают те совершать, потому что считают, что радость, счастье, веселье — это слабость? Наши карманы никогда не полны, наша решимость никогда не дрогнет, нашей борьбе нет конца — вот те догмы, которым они следуют, неся мучения, рабство, пытки всем, включая даже себя! Скажу тебе прямо — если сервелат, который тебе так зашёл, был приготовлен из дуэргара, от этого точно всем пришло облегчение! Точнее, от того, что мерзость эту пришибли…» «Ты винишь меня?» — коротко спрашиваю я. — «Мне не следовало есть это?» «Нет», — сразу же отвечает он, а затем так же коротко, смущённо улыбается, судя по голосу. — «Скажем так… было бы глупо, да и неосторожно отказываться сейчас от дегустации, раз уж договор заключён. Знаешь, готов поспорить, что у Ширвасы на совести, если та вообще у него имеется, такой перечень, кгм, заслуг, что сей сервелат — капля в море. Опять же — подумаешь, кусочек откусил… А если ты собственную рану залижешь, проглотив при этом сколько-то твоей крови, Кальция тоже истерить про каннибализм начнёт? В общем, я, конечно, не знаю, где, как, чем, кем была эта закуска приготовлена, питаю большие сомнения в её, скажем так, благолепии, но уж точно не собираюсь тебя за это грызть». Камень с души. «Ты даже не представляешь, как я тебе за это благодарен». «Представляю ещё как, я ощущал твои эмоции сейчас, пока они спорили», — смущённо хмыкает в ответ дракончик. — «Так что расслабься, Белль. Посматривай лучше по сторонам, а то не по душе мне это место!» «Согласен», — подтверждаю я, начиная бдительно озирать весь периметр. Это я довольно вовремя — идём мы уже не по торговому кварталу, а по относительно более спокойному спальному, но приключений хватает… На уровне даже с огненным озером, я бы сказал. Из-за поворота выбегают два дьявола в странных железных то ли доспехах, то ли колодках — как те уродливые металлические маски, в которые в средневековье оковывали преступников. И, увидев нас, они сразу бросаются в нашу сторону со враждебными намерениями. Ну что, Кальция, каждых гопников будешь уважать?.. Или только кушать нельзя, а любое иное ответное насилие можно? Да нет, сама выхватывает слизневой нож для обороны, хотя это смешное оружие демонов не останавливают, и они успевают её поцарапать, прежде чем она отпрыгивает. Лууна ранит одного, Блитц больше мажет, Столас вообще застывает. Первая мысль — обдать врагов облаком ядовитого газа. Но, как и на озере, это кажется не лучшей идеей, на этот раз потому, что я отлично помню, как долго это облако потом будет болтаться, грозя всем, кто дышит. А мы тут, между прочим, на задании… даже двойном… причём нас прямо предупреждали не напрягать здешнюю стражу! А рядом — жилые дома! Раздражённо отказываясь от этой идеи, я решаю использовать подручные средства — что-то меня не тянет лишний раз лезть в ближний контакт. Зацапав подвернувшуюся под лапу урну, я резко насаживаю её на голову ближайшему ко мне железячнику, второй лапой тут же наотмашь ударяя по ней. А против второго решаю применить ментальный всплеск — давно не было… Я решаю подпитать его на этот раз ещё и естественным (как я надеюсь, во всяком случае) испугом перед настолько грозным противником. Распахнув крылья в стороны, я испускаю гремящий рык, яростно воззреваясь на врага, демонстрируя полный оскал — и посылая вперёд уже не общую волну ужаса, но вполне конкретную — перед вот этим драконом. СМОТРИ НА ЗУБЫ! СМОТРИ НА КОГТИ! СМОТРИ НА РАЗМЕР! СМОТРИ НА ЭТУ ЖИВУЮ БРОНЮ! ПЕРЕД ТОБОЙ ДРАКОН, БЕГИИИИИИ!!! Окованный вздрагивает и, уже собираясь протыкать меня шипами своих наручей и избивать клетками, в которые были окованы его кулаки, поворачивается к Кальции и врезается в неё, повреждая челюсть. Но та становится лишь злее от этого и набрасывает на исчадие те самые проржавленные цепи, которые мне в карете показывала. И странным образом это лишает дьявола сил: он дёргается, будто его самого немилосердно избивает, теряет равновесие и падает, а Кальция напрыгивает на него, прижимая к раскалённой брусчатке. Ну а первого, уже снявшего второй, ведёрный шлем, и почти очухавшегося, сбивает обратно на землю Блитц жёстким тычком рукояти пистолета в печень: — Ку-да! -а… Когда до нас добегают дьяволы из стражи с алебардами в одной руке и цепями в другой, пару изуверов мы уже скрутили и приковали друг ко другу. — Куда разойтись-то, городовые? — миролюбиво фыркаю я в ответ на вопли «Разойтись, именем Белиала!», с которыми те приближаются. — Мы разойдёмся — вот эти разойдутся снова! Только уже в другом смысле… — Чуток подожди… — посмотрев с уважением, как я один передними лапами спокойно вдавливаю в брусчатку сразу обоих, дьяволы в золотых гербовых нагруниках подсоединяют цепи к кольцам на ошейниках тех набежавших, в которых оставались ещё обрывки цепей похуже… и уже лопнувших. — Всё, теперь вставай. — Погоди… — один из стражников присматривается к тем ржавым оковам, которыми оплела дьяволов Кальция. — Это же… святой артефакт! Надо же… — Для надёжности надо его оставить, — тот стражник, что повыше и грудь колесил сильнее, даёт Лууне большую монету с искажённым в крике почти живым лицом, в которой я чётко различаю ауру души. — Благодарим за бдительность! Маленькая проблема с побегом решена. М-да, как бы Кальция не возмутилась, что её ценного артефакта лишают… Я вопросительно кошусь на неё, потом снова смотрю на стражу. — Мерси, но нельзя ли будет потом забрать эти кандалы, когда вы беглецов до участка доведёте? А то, видите ли, это любимая игрушка моей девушки. Грустить без неё будет. — Крхек, — она усмехается раздробленной челюстью. — Дай «черепашку», — Лууна протягивает ладонь ко мне. — Эмпирей с вами, вроде и так надёжно, — решает глава отряда, подёргав за свою цепь. — Их недалеко везти, Яма уже через три квартала. — Лемурова яма… — пробормотал тот, кто первым заметил цепь, явно радуясь, что не придётся соприкасаться с освящёнными вещами дольше положенного. — Ни одному разумному, возвышенно мыслящему дьяволу работать у нас не пожелаешь. И за это нам ещё и мстят неблагодарные дружки тех, кого мы казним! Офицер хохочет, позволяя уже исцелённой Кальции забрать цепь обратно себе: — Ага, а потом являются мачо и сами просят их туда опустить! И вылезают, воя от боли, как баньши, позёры хреновы! — Это у вас что, такие развлечения тут устраиваются? — любопытствую я. — Вроде боёв добровольцев-гладиаторов? — Вроде того… Для тех, у кого врагов не хватает их туда отправить недобровольно, — подхватывает стража вновь заупиравшихся преступников и утаскивает их на соседнюю улицу. — Ух! Вот была бы волокита с бумагами, если б мы вас упустили, а так — вернёмся домой к обеду!