Филипп Лунин и драконье училище

Ширваса басовито усмехается в полуулыбку, выслушивая отчёт Столаса, и выдаёт нам не только две обещанные бутылки, но и несколько сертификатов на пергаменте: — Это уже лично для вас за старания: ваучеры на бесплатный проезд на гондолах в нашем дружелюбном городе. А то, слышал, у вас были проблемы с озверевшими лодочниками. — Одноразовые? — я с любопытством изучаю предложенные документы. — Или на определённый срок? — Если сумеешь не отдавать их гондольерам, то многоразовые. Тут как с билетами в театр или на проезд — пока не пробили, не стухли… — ушлый ракшаса закуривает трубку, теперь особенно походя на миниатюру в моём учебнике-бестиарии. — Практично, — в ответ усмехаюсь и я. — Но откуда же вы так скоро узнали, что мы с ними, м-м, несколько поторговались? Неужели тот паромщик, что нас перевозил, так усердно жалуется, что мы не согласились на запрошенную им сотню золотых? — Это уже, позвольте, секрет фирмы! — от усмешки тигра колечки дыма пошли волнистыми и прерывистыми. — Конечно, если вы не готовы заключить новый контракт на то, чтобы я раскрыл вам источник своей информации… — Пожалуй, обойдусь без этого, — весело щурюсь я. — А можно полюбопытствовать, где здесь можно глянуть обычный рынок? Было бы недурно глянуть, какие тут сувениры имеются. — Вы уже в торговом квартале. Впрочем, если желаете дойти до более открытых прилавков, просто пройдите ещё квартал дальше от берега по этой улице. Но там… — отнял Ширваса трубку ото рта и выдохнул дым через зубы, — не такие шикарные товары, как в укрытых от взора снаружи лавках. Там просто нечего прятать от воров. — Тогда ещё такой вопрос… — я серьёзно раздумываю. — Не подскажете ли, где тут можно найти лавку с… как бы это назвать… в общем, с амуницией, которая подойдёт для драконов? — Если, опять же, без договора… — неопределённо поводит трубкой Ширваса, и дым уходит в потолок, как если бы там стояла вытяжка, — у этой лавки есть подвал. Весёлых поисков! — Поищем, — фыркаю я. — Что ж, если с предыдущим договором всё исполнено, то мы пойдём. У вас вино что нужно, почтенный сомелье! Я ваше заведение, пожалуй, даже устно порекламирую в Аднирване. Без договора. Но со вкусом! Когда мы вновь выходим на улицу, я пропускаю девушек вперёд и оттого немного задерживаюсь. Ширваса, как бы невзначай оказавшийся рядом, подмигивает и суёт мне небольшой лоточек типа того, которые у нас обычно содержат мясную нарезку в профильном отделе супермаркета. — Без договора, — лукаво улыбается тигр. — За Аднирвану! — Гран мерси! — улыбаюсь я в ответ. — Только веганке твоей не показывай, не оценит, — насмешливо двигает усами ракшаса и возвращается к себе, я же иду на улицу. К нашему облегчению, искать требуется не так уж долго. Лууна довольно скоро приводит нас к внешне не слишком-то яркой, зато впечатляюще большой двери, которая напоминает киндер-сюрприз — дверь под размер Блитца в самом центре, которая является частью двери побольше, уже под размер Лууны, та дверь включена в третью, через которую, не нагибаясь, спокойно может пройти Столас… А последняя, самая крупная в этой череде, такова, что я бы мог пройти там драконом, даже раскинув крылья, как для взлёта. — Это она, — уверенно заявляет гончая. — То, что ты искал. — Это ты по запаху определила? — Не только. Скорняжным делом здесь действительно пахнет, но ты посмотри на эти двери. Они же явно рассчитаны под все мыслимые драконьи размеры — от псевдодракона до древнего матёрого. — Логично, — признаю я. — Значит, внутрь? — Да. Как минимум, там климат-контроль должен иметься! В самом деле, у Ширвасы было гораздо уютней в плане температуры, чем на дымном воздухе. Видимо, ещё один способ заманить клиентов на подольше. Внутри помещение оказывается даже ещё просторнее, чем можно подумать снаружи — пожалуй, сюда бы влез дирижабль умеренного размера. Стены увешаны всевозможным добром, которое сразу обращает на себя внимание в первую очередь размером, во вторую — формой. Да, здесь явно не под человека львиная доля рассчитывалась! Пока я осматриваюсь, к нам приближается… если не ошибаюсь, это гнолл — антрогиен. Тоже канид, только очень рослый, немногим ниже — если вообще ниже — Столаса. Вдобавок, судя по фигуре, завсегдатай спортзала, а кожевенные инструменты развешаны на разгрузку из ремней, стильно лежащую на довольно необычного окраса для гиены шерсти — серой. — Приветствую вас, путники, — выговаривает он с несколько нечётким и обрывисто-лающим произношением, окидывая взглядом в первую очередь меня. — Добро пожаловать в «Большое сафари», где вам могут предложить полезные вещи под любой размер! Меня зовут Орром, и я буду рад помочь вам в выборе. Чем интересуетесь? — Драконьей амуницией, — отвечаю я. — Сёдла в первую очередь, но не откажусь осмотреть весь ассортимент. — Размером на тебя? — гнолл окидывает внимательным взглядом. — А седок кто будет? — Вероятно, чаще всего она, — я киваю на Лууну. — Но было бы здорово, чтобы в случае нужды имелась возможность взять ещё кого-нибудь, и добавить что-то вроде чересседельника, для груза. А если получится на ремни привесить несколько ножен для клинков, то совсем здорово! Нужно же как-то использовать трофейные фальшионы абишаев. Учитывая пропорции, даже как кинжалы мне неудобно будет те задействовать; но вот как метательные ножи — пожалуй, подойдут. — М-м-х… — гнолл теребит тёмную бородку, глаза загорелись в интересе. — Дайте обмерить и клинки в таком случае. И несколько — это сколько именно? В каких местах — для тебя, для наездников? Сумки вешать за седлом или на хвост? Заказ крупный, за час не сделать, имейте в виду. И стоить будет… половину души минимум, если без украшательств. Я киваю с серьёзным видом. Лишь бы не засомневался в моей платежеспособности, совсем неприлично для дракона будет. — А у вас не найдётся чего-нибудь готового? Видите ли, мы тут проездом, по важному делу. На большой срок не можем сейчас притормозить, к сожалению. — Ну слу-ушай… — гиеногуманоид разводит руками медленно, — тебе в этом один раз на параде Хлал пролететь или в бою использовать? Нужно, чтоб было удобно, пофигуристо, не натёрло нигде ни тебя, ни твоих валькирий! А если вы уже скоро улетаете, можете за доставочку доплатить. У астралокурьеров контракт со мной, пришлют в любую точку Мультивселенной, даже в трубы Пандемониума, или как там эта кривая кишка… — Давай тогда так сделаем, — согласно кивнув, предлагаю я. — Клинков у меня под лапой сейчас так на так нет, в любом случае нужно будет ещё раз это место навестить. Дай координаты, чтобы в следующий раз тебя поскорее найти, а там уже основательно всем займёмся. — То можно, — кивает Орром и извлекает из одного из подсумков прямоугольник пергамента размером примерно с собственную ладонь. С сомнением посмотрев на мои лапы, он, поколебавшись немного, решает вручить его Лууне. — Вот, это наша визитка. Склонив голову, я разбираю на пергаменте название магазина, ориентировку, как его найти, график часов работы, основные товары и даже орнамент, раскинутый вдоль периметра прямоугольника. Всё нарисовано от руки и несколько простовато, но явно старательно. Столас, тоже заглянувший через плечо Лууны, изумлённо ухает: — Признаться, я не ожидал увидеть такие аккуратные промо в гнолльском магазине! Или даже, точнее говоря, не ожидал увидеть сам гнолльский магазин… кгм, извините, конечно, просто совсем непривычно… — Конечно, непривычно, — разводит руками антрогиен. — Мы не так давно вообще и пришли сюда. Раньше только воевали. Но великий Йеногу решил сделать пробу… экс-крепимент, во как. Говорят, было великое видение, что, если у нас будет торговля… скам-мерция! — то у нас будет получше оружие, чем если, как прежде, одними трофеями только брать. А ещё больше союзников будет. От этого будет польза и Йеногу, и нам. Поэтому теперь вот тут обживаемся. Непривычно! Но интересно. Вы к нам заглядывайте, как время будет! У нас тут эйзеры по металлу работают, мы — по коже, а чеканка, гравировка и выделка — аж от драу, вот как! — он гордо кивает мордой вверх, напоминая деревенского жителя, перебравшегося в город и там начавшего идти к успеху. — Ну ты тоже к нам обращайся, если вдруг конкуренты житья не дадут, — Блитц суёт ему между пальцев маленькую карточку собственной визитки. — На убийство абьюзивных женщин скидка! Лууна строго отводит отца в сторону и тычет пальцем на окно: — О босс, у нас нет лицензии на адорождённых! Нас даже за телепорт без визы на суд отправили в оковах и чуть не казнили, опять проблем хочешь? — Ну, они ж не в нашем Аду! — выкручивается бес из хватки гончей и в споре. — Значит, для суда Сатаны юридически не адорождённые! — А для их местного? — Лууна подтягивает папу ещё ближе к мордашке. — Ты понятия не подменяй, Лунец-тунец! — стучит ей бес по носу пальцем. — Мы уже исполнили заказ Ширвасы на убийство четырёх хладагентов, дальше — только расширять бизнес! Столас решает отвлечь Оррома от семейных разборок, тоже отведя гнолла чуть в сторону: — Если что, вы принимаете оплату золотыми ювелирными украшениями? — Золотыми? Можно, — кивает гнолл. — Но лучше всего, конечно, оружием. За оружие у нас даже десятипроцентная скидка положена! — А сами вы его не делаете? — Ну… не здесь точно, — уклончиво отвечает антрогиен. — Впрочем, можем рассмотреть такой заказ… даже под драконью лапу! — он бросает оценивающий взгляд на мои. — Но это обычно редко. О таком отдельно говорить нужно. — Воистину мудрость пустынножителя: «На их деньги купи их меч, чтобы тем мечом забрать всё», — Столас, кажется, не собирается рисковать, показывая гноллу, то ли прямо работающему с дроу, то ли имеющему с ними деловые контакты, такую примечательную штучку, как трофейные кинжалы подземной эльфийки. Да и, к тому же, их уже я застолбил… Но вот украшения арканалота отдаёт без сожаления. — Вы уж найдёте глупца, кто обменяет золото на железо, в вашем торговом таланте я не сомневаюсь. — Тут на доставку не хватит, но в целом… — Орром забирает даже полосатый платок. — Ну, ядохвост, подходи, сейчас обмерю, сколько чешуй надо кожей покрыть! — Ядодых, тогда уж… — слегка фыркаю я, аккуратно ложась на пол так, чтобы для замеров тела не потребовалась стремянка. Впрочем, этот здоровяк, возможно, сумеет дотянуться до моей спины или, как минимум, крыльев, но даже ему придётся для этого выдать гимнастический уровень, сложно сочетаемый с работой рулеткой. — Столас… ты точно уверен? Всё-таки я сомневаюсь, что тебе часто доведётся летать на мне. — Мы собирались отдавать украшения девушкам, — он оглядывается на скромно стоявшую в отдалении Кальцию, — а они точно будут на тебе кататься. — Что ж, полагаю, такое они оценят даже выше украшений, ведь полёт на драконе — штука гораздо реже встречающаяся в мире! — соглашаюсь я. — Это мудро. Премного благодарен! Остаток тогда я потом доплачу, придётся так на так ещё сюда заглянуть — на примерку, на довеску ножен. — Нет, если самовывозом, то достаточно, — гнолл подходит ко мне спереди. — Уздечку делать? — Не-а, куда лететь, я сам соображу, — фыркаю я одним носом. — Но, если можно, ремни бы так соорудить, чтобы я мог как надеть, так и снять весь обвес самостоятельно, без помощи. — Да, застёжки снизу, в прямой досягаемости лап, — сразу Орром переходит ко спине и бокам с портняжной линейкой. Я переворачиваюсь и меняю позу по мере того, как процесс растягивается в прямом и переносном смысле слова на большую часть моего тела. Это оказывает на меня забавно умиротворяющее влияние, чем-то напоминая процедуры в детском врачебном кабинете. Да и сама обещанная обнова вызывает какие-то… детские воспоминания о безмятежном веселье. Забавно, вот уж не подумал бы, что такие ассоциации всплывут здесь, сейчас, в такой компании… — Лууна, тебя ведь, наверно, тоже нужно будет обмерить? Как я понимаю, седло имеет не такой точный допуск, как одежда, но всё же кое-какой имеется. Её ответ в самом начале прерывает с грохотом открывшаяся самая большая дверь. Входит не такой уж высокий, чтоб пользоваться именно ею, дьявол самой классической внешности: красный, как варёный рак, рогатый, как бык и чешуйчатый, будто некий извращённый гибрид великана с красным драконом: — Я есть Зептер и несу мастеру Оррому поручение от Запанза из Тёмной Восьмёрки, министра Бессмертной Дипломатии. «Я есть Грут», блин. Подрумяненный на цепторовской сковороде, видимо. Кто такой этот Запанз, я понятия не имею, но, судя по внушительному размеру, данный краснокожий посол — типчик серьёзный. Насколько я поспел уловить здешние детали, обычно здесь чем впечатляющей габариты, тем важней носитель, а этот здоровяк метра три, как минимум, в высоту будет. А ещё, что занятно, даже не подумал притормозить при виде дракона. Ну да, я ещё не очень большой дракон, конечно. Но всё-таки побольше этого Зептера буду, даже в высоту! Поворачиваюсь к Оррому, чтобы оценить его реакцию, и на несколько секунд замираю в удивлении. Фигура гнолла словно затуманилась другой, которая как бы надета сверху — примерно так же, как я набрасывал на себя притворный облик Столаса. Тем же самым остался разве что мощный кожаный фартук с разными рабочими принадлежностями, но его носитель теперь принял облик другого исчадия: не такого корпулентного, более приятного золотисто-коричневого окраса, даже можно сказать, что довольно спортивного телосложения. Но общая компоновка примерно та же — классичная донельзя. — Я очень рад приветствовать вас в моей мастерской, почтенный Зептер, — слегка склонил голову Орром. — Какое же поручение вы мне принесли? — Требуется пергаментная карта, отображающая текущее и всегда актуальное состояние любого из Девяти Адов. Если это слишком сложно, можно ограничиться Авернусом… — Зептер ушёл следом за маскирующимся мастером в дальние помещения. — Зачем он маскировку включил? — Блитц озадаченно спросил у Столаса. Специалист по адски измерениям смог только предположить: — Гноллов не очень любят здешние дьяволы, потому что много гноллов воюют по другую сторону баррикад в идущей сейчас Кровавой Войне. — Я не очень много знаю о ней… — медленно протягиваю я, пытаясь поднять в памяти всё, что мельком встречалось мне в литературе на эту тему, — но, мне казалось, гноллы в основном работают во вполне обычном, общечеловеческом, если так можно выразиться, мире… — А мы вообще много где работаем, — к нам подходят, тоже под явно видимой мне иллюзией, ещё пара гноллов. Эти поменьше Оррома, примерно с высокого человека размером. Парень и девушка, первый изображает нечто шипастое, вторая — хорошо сложенную девушку с крыльями, сложенными из алых перьев. Но оба облика рисуются мне полупрозрачными, под которыми я отчётливо вижу широкие антрогиеньи улыбки и приветливо покачивающиеся коричневошёрстные хвосты. — На самом деле, просто наш босс очень интересуется Материальным Планом, вот и мы чаще всего там тусуемся… Типа стереотипы! — разводит руками кобель. — Привет! — здоровается с гончей гноллка. — Тебя ведь зовут Лууна, верно? — Откуда ты меня знаешь? — напрягается в ответ та, да и меня это настораживает. — Так по тусовкам у Пчёлки! — всплёскивает антрогиена руками. — Я даже твоего приёмного отца помню! И то, как он, кгм, однажды перебрал, а ты его в фургон отволакивала… — Ладно, ладно, не вспоминай! — Лууна стыдливо прижимает уши, коротко оглядываясь то на Блитца, то на меня. — Извини, тебя толком не припомню, но там столько канидов, что сложно кого-то отдельно выцепить, если не знаешь… — Я Ейет, а это Етак, — представляет гноллка себя и спутника. — Мы племянники Оррома, помогаем ему здесь и не только. — Мы вас, собственно, и увидели через окно, — добавляет Етак. — Вы необычные для Девяти, даже для этого торгового города. Поэтому мы сразу обратили на вас внимание, а потом Ейет вспомнила, что половину из вас уже видела… Так что мы сказали Оррому, что вас можно принять. Потому вы и наш настоящий облик тоже можете видеть. А вот тот громила — не сможет, сколько ни будет всматриваться! — За что же нам такой почёт? — хмыкаю я. — Да, мы не отсюда, но разве это гарантия, что мы не помогаем здешним? — О тебе добро сказала Пчелиная Королева, а это куда как весомее, — серьёзно отвечает Ейет. — А Лууну я сама помню. Так что — да, поэтому мы решили принять вас дружелюбнее, чем обычных клиентов. Орром знает об этом. Я с интересом присматриваюсь к молодой паре гноллов через иллюзии. Внешностью они действительно здорово друг на друга похожи, пускай и не так сильно, как Лууна с Артемисом. Етак выглядит немного постарше сестры, но не очень сильно — сильнее выделяется разница в мускулатуре. Сразу замечается, что этот гнолл не пренебрегает спортзалом. Его же спутница — более лёгкая и явно более проворная, пускай даже ростом пониже брата будет. На Етаке — кожаный фартук примерно того же типа, что и на Орроме, из карманов торчат лёгкие кузнечные инструменты. Ейет одета в запачканную самыми разными пигментами длинную робу, в левой руке держит несколько кисточек. Вскоре возвращается Орром, с облегчением проводив дьявола-клиента из своей лавки: — Слава салу, можно продолжить… А вы что стоите и не делаете ничлена? — рявкнул он на подмастерий. Втроём домерили меня и даже немного Лууну и Кальцию быстро и, надеюсь, качественно. Орром сделал несколько пометок на выданной мне визитке: — На случай, если забирать будешь не сам, а пришлёшь кого. Готово будет не раньше, чем через два дня. Ещё что-нибудь, или по делам пойдём? — Да, кажется, больше пока нет вопросов, — поразмыслив, оборачиваюсь я ко прочей нашей компании. — Впрочем… может, у кого из вас что? Блитц бочком подходит к Оррому и кивает на Столаса: — Сможете сделать страпон под его размер? А то что это за гей без пениса… Птицедемон крайне смущённо выхватывает Блитца и выводит из лавки решительно: — Не надо тратить деньги на такое, а потом жаловаться, что денег нет! — Благодарности от нас всех, мастера, — Кальция кланяется гноллам по-драконьи, опуская голову и крыло. Орром вежливо кивает в ответ, а Ейет и Етак весело машут нам вслед. — Ещё увидимся! Может, даже не раз! — широко улыбается молодая гноллка. — Буду ждать! — бодро отвечаю я, делая жест крылом, который примерно аналогичен тому же «пока». Блитц уже собирается вытаскивать мобильник и звонить Люциферу, чтобы он обратный портал нам открыл, но Лууна, выйдя со мной, его останавливает: — Погодь, схожу ещё к ним на рынок и куплю патроны к трофейной винтовке. В наших измерениях к ней не выпускают. — Отличная идея! — согласно киваю я. — Может, что-то полезное найдём… ну или, как минимум, можно сувениры глянуть! На самом-то деле я думаю про то самое поручение — «Ищи торговца с чёрным сердцем». Если так вдуматься… где же его ещё искать, как не в таком месте? Но, наверно, лучше прямо пока об этом не говорить. В конце концов, может, если встречу — один подойду… или нет. Но сначала в любом случае нужно найти!

* * *

«Чёрное сердце» я не нахожу. Во всяком случае, в буквальном смысле, в фигуральном, как я и очерчивал не так давно Радине, тут бы почти каждый мог подойти. Ящик патронов в тридцать пшиков обошёлся, например… Так что, устав мотаться по Абримоху, мы устало возвращаемся через портал Люцифера обратно в квартиру Блитца. Как туда вошёл сам Люцифер, никто и не спрашивает. — Я так волновался за вас, дорогие мои! Как я рад, что вы теперь со мной! — Великий Противник обнимает отданные ему Кальцией бутыли. Я не сразу понял, что это он им, а не нам. Сама драконица недовольно спрашивает: — Так понимаю, за тот Ад ты не отвечаешь? — Мне за Кольцо Гордыни и то отвечать тяжело! — в нетерпении Люц вскрывает одну из бутылок и начинает разливать её содержимое на нас всех. — Куда мне лезть в дела Флегестоса. Драконесса переворачивает тот бокал, что поставили перед ней, прежде, чем Люцифер ей наливает: — А я считала, что ты верховодишь всеми силами Тьмы. Значит, зря я тебя так почитала, не по статусу. Столас едва не падает в обморок от подобной дерзости, Блитц жуёт когти от предвкушения чего-то нехорошего. Лууна же странным образом спокойнее нас всех, даже, как ни в чём не бывало, в смартфон утыкается, только уши при этом поворачивает в нашу сторону. Я спешу подпереть ситуацию: — Кальция, в каждом мире имеется отдельный, м-м… руководитель такого ранга. Единого на все миры просто не существует, если не считать саму Тьму, разумеется. Прошу вас, сир, не придавайте серьёзного значения таким оговоркам… — напряжённо улыбаясь ему, я пинаю под столом Кальцию — не на поражение, разумеется, но довольно для того, чтобы мимо внимания не прошло. — Кальция, — наклонившись к ней, шиплю я сквозь зубы в мохнатое ухо, — у него в любом случае сил достаточно для того, чтобы завернуть тебя в твою же шкуру, снятую заживо и надетую наизнанку. Думай, что и кому говоришь! Кальция, распаляясь красным в ауре, отвечает тихо, но не шёпотом: — Если он будет так поступать, чем он лучше Светлого Бога? Люцифер примирительно улыбается и переворачивает бокал Кальции обратно: — Тем, что Тьма — это демократия, а не диктатура. Поэтому не может один демон отвечать сразу за всех. Не было бы тогда свободы найти Ад себе по вкусу. Ну что поделать, если иные соратники ведут себя хуже грешников. Чистки проводить прикажешь? Зато подлецам куда проще добывать хорошие вина. Это я не про вас! Кальцию Люцифер заговорил, она крепко задумывается. Но Лууна, чувствуя открытость лидера Гордыни, задаёт и свой вопрос на грани: — По слухам, ты ненавидишь грешников даже в своём измерении, потому что слишком многие попадают к тебе за справедливые преступления и остаются такими же маньяками, какими были при жизни. Получается, ты и за них не отвечаешь? Вот уж от кого я не ожидал подобного риска! Я оборачиваюсь на гончую, но не могу подобрать слова, чтоб и её попросить подумать о поведении, настолько она сейчас твёрдо смотрит на Люцифера. А он вздыхает и кладёт на барную стойку, что отделяет кухню от прихожей, элегантную шляпу-котелок: — Так получилось, что в моё Кольцо сплавляют вообще всех грешников Земли, даже тех, кто должен был оказаться у других архидемонов, а те бездельничают и радуются. Нет, я им не завидую, зависть по части Левиафан, а даже горд этим. Но, признайте, тут сконцентрировано больше негатива, чем я заслужил! — Но… почему так получается? — деликатно спрашиваю я. — Разве не вам, в любом случае, решать, кто здесь куда, м-м… будет направлен? Быть может, вы оставляете другие преисподние тамошним владыкам, но кто здесь может являться сильнее вас? Не говоря уже о чистом престиже? — Сильнее меня? В Аду, на Земле — никого, — крутит Люц тростью. Потом тычет ей в сторону потолка. — А там!.. Если бы там не были сильнее, я бы не пал, я переписал бы законы с больших и маленьких букв. Но не сила приводит к победе. Сильный дурак проиграет, созданный самодовольным остолопом мир рухнет. А дурак тут не я, так что ещё поборемся. Что же касается престижа, мой престиж выше, не будь я властелин Гордыни! Именно потому, что у меня больше душ. Но какой ценой это даётся мне, знали бы вы… — мотнув головой с закрытыми глазами, Люцифер выпивает. И потом, вернув себе прежнюю очаровательную улыбку, оглядывается на Кальцию. — Служи Тьме, как служу ей я, напрямую. Не создавай иерархию, как «Воплощения Тьмы», что в Нашаре. Тьма не выше своих последователей, она внутри них. — Дозвольте спросить ещё кое-что, сир, — осторожно начинаю я и, дождавшись кивка, продолжаю. — Тьму порою толкуют очень разнообразно. А также — кого можно считать Тёмным. Один из самых распространённых мотивов, известных мне — это что Тёмный должен думать о себе, когда выбирает, куда повернуть на развилке, а Светлый должен думать обо всех остальных. Что вы думаете на этот счёт, сир? Верно ли такое заключение? Люцифер мотает и головой, и тростью: — Я чую ещё одну развилку, навязанную религиозным мировосприятием. Тёмный и Светлый — это не хороший и плохой полицейские! Хотя Свет, конечно, хотел бы, чтобы оно было так, и чтобы привело все души поступать по «божьему закону», — оглядев заворожённых слушателей, он наклоняется ко мне и произносит уже тише: — Тёмный, с моей перспективы — это тот, кто поступает по своей свободной воле. Думать о себе? Об окружающих? Когда ты идёшь по дороге, куда тебе нужно, ты не будешь поворачивать только налево или только направо, а в зависимости от цели. И, если эта цель твоя — ты Тёмный. Если чужая — ты послушный Светлый. Так что я настоящий Тёмный и в своей философии, и в философии тех, кто забыл убрать табличку «свобода воли — снаружи» на вратах Рая. И дочь моя, кто хочет искупить грешников и вывести их из нашей зловонной адской ямы — Тёмная. Потому что она творит добро вопреки «законам серных джунглей», но согласно своей мечте. — Давно ты начал соглашаться с розовой тряпочкой? — Блитц, видимо, столь «лестно» отозвался о той самой Чарли, дочери Люцифера. — Раньше, я читал в твоём блоге, ты её затею считал излишне доброй для подонков-грешников… Лууна листает телефон, возможно, ища тот самый блог: — Новый акт отцов и детей. Подайте начос. — Я всегда с ней соглашался и помогал ей, — в её сторону Люцифер и не смотрит сейчас, отвечая Блитцу. — К тому же, это лишнее доказательство, что Ад — про разнообразие и плюрализм мнений! Я медленно, но уверенно киваю. Невозможно поспорить, всё предельно логично. Только один момент… — А если цель собственная по тем или другим обстоятельствам совпадает с целью чужой? И насколько можно считать чужой цель, которая, к примеру, должна принести счастье любимому? Или, в более общем плане — тому, кто тебе дорог? — Ну и что теперь, отказываться от намерения только поэтому? — Люцифер и мне подаёт полный бокальчик. — Посмотри, сколько ангелов последовали за мной. Кто-то посчитал, что аж треть от всего числа. Но каждый решил это сам, я никого не звал, никто не пал ради меня, ну, может, кроме Лилит… — отвернувшись на миг, Люц моргает, но потом возвращается к обыденной лёгкой театральности. — Ты приносишь счастье любимому, но удовольствие от этого испытываешь сам. Вот если ты начнёшь приносить счастье врагам и прочим, кого ненавидишь, тогда да, Христос тебе руку пожмёт, а я не стану. Столас поднимает бокал и стратегически подхалимничает: — Вы кладезь мудрости, Утренняя Звезда. Я киваю снова, уже окончательно удовлетворённо. — Вы знаете, сир, теперь я наглядно понимаю, почему за вами столько народу пошло. Относительно же упомянутого вами… Инквизиция во всех её воплощениях, начиная от античных параболонов и заканчивая современными «активистами», что вот уже тысячи лет творит тупое зло внизу и циничное — выше, причём делает это от его имени без какой-либо проблемы… в общем, она сделала всё, чтобы я отвернулся прочь. С чем её и поздравляю. Люцифер горько смеётся при упоминании святых официумов: — Тупое оружие в руках Бога! Прямо как ангелы-экзорцисты, которые каждый год прилетают в наш Ад окончательно убивать грешников, которые и так сосланы. Помнишь, как преследовали рождественские представления, якобы актёры воруют души Богоматери и младенца-Христа? А, это было в двенадцатом веке… Но беднягу Фролло наверняка знаешь по Дюма или по мультику. И ты до сих пор к ним серьёзно относишься? С твоей-то силой они лишь одноразовые игрушки в твоих лапах, — архидемон архидемонов вытаскивает из кармана фрака резиновую утку в красной накидке и с загнутыми вверх усиками, помещает на стол и прижимает так, что она тоненько пищит: — Покряяяйся! Блитц, что курит, пережидая философский диалог, чихает пеплом, затянувшись слишком резко: — Тебя самого-то давно под жопу с Небес скинули? Видимо, да, а с тех пор там тоже не в Небесной Сети деградируют. — Ха-ха, — Лууна откладывает смартфон, наверное, подумав, что Блитц и её подкалывает за интернет-зависимость. Но Блитц другое имеет в виду: — Эти слова и для тебя-то смелы, Люц, а Филю чему научат? Мученичеству в тёмном цвете? Первопадший закатывает глаза от наглости беса: — Филипп, скажи честно, остался ли в тебе… страх божий? Хотя бы на грамм? Если я правильно тебя чую, ты давно перестал бояться Создателя, а вот его служителей воспринимаешь мерзкими. Но мерзость — это неприязнь плюс страх. А страх лишает тебя свободы и радует твоих недругов. Если ты будешь отворачиваться от врага, он ударит тебя в спину. Теперь задумывается и Кальция: — А если нам просто не хочется тратить силы на конфликт? В этом моя воля, в конце концов. Люцифер переводит взгляд на неё с неожиданной заботой: — Значит, тебя слишком слабо искусали осы, чтобы тебе захотелось сбить улей со своего подоконника. Но таким лучше заняться ДО опухолей от укусов, а не ПОСЛЕ. — Скажу так, сир, — отвечаю я на его вопрос медленно, тщательно обдумывая каждое слово. — В детстве я дико боялся кары за прегрешения. Но затем, по мере наблюдения за жизнью, я понял, что не только я сам ничего не получу, что бы ни натворил, но даже гораздо серьёзнее грешники, чем я, никакой кары не получают от якобы всеведущего, всемогущего, вседоброго. Значит, как минимум одна черта в этом перечне не соответствует реальности. Имей я божественное могущество, я бы ни за что не допустил даже десятой доли всей той мерзости, что видел в родном мире. Это при том, что я отродясь не считал себя исполненным благости. Так что… Марти Лютер говорил, что разум является величайшим врагом веры. Это так; ибо разум говорит мне, что допускающий так много зла либо безразличен, либо безнравственен, либо бессилен. Ни в том, ни в другом, ни в третьем случае мне такой бог не нужен. Ну, а что касается клевретов — неприязнь со страхом очень эффективно мотивируют избавляться от источника такой смеси. В конце концов, страх питает ненависть, ненависть питает гнев, гнев питает ярость, а ярость питает силу. Ну, а для того, чтобы избавиться от врага, совершенно необязательно душить его руками, не так ли, сир? Можно просто сжечь его, не прикасаясь… а повернувшись — ударить ядовитым хвостовым шипом. — Не только дракон, но ещё и начитанный и с богатым опытом… Не удивляйся тогда, что много кто желает тебя на службу! Ну, а я лучше дружбу предложу, — вторую бутылку, невскрытую, которая «Красный дракон», он отдаёт мне, а потом и всем остальным — каждому отдельную, размножив её, как его главный противник рыбу с хлебами. «Впредь буду знать, стало быть, что тут выбор между суши-баром по-христиански и просто баром по-люцифериански», — мысленно иронизирую я, благодарно кивая и бережно принимая бутылку. Вот это раритет — вино из рук Самого! Нет, такое не пьют — такое реликвией семьи делают!