Филипп Лунин и драконье училище

На самом деле я с радостью и бутылочку сладких снов на троих распил бы после наших нежных обниманий — в меру и для большей романтичности момента! Но, во-первых, рано ещё ложиться спать, только-только переходил день в вечер, а с улицы всё чаще шаги и голоса возвращавшихся с занятий студентов слышались. Во-вторых, Кальция не соврала, что теперь к ней будут заходить посторонние. Во входную дверь слегка стучат и тут же открывают её ключом. В коридор входят два преподавателя в богатой чёрно-белой буктворской форме. Человек лет сорока, с чистой белой кожей, аккуратной небритостью и чуть восточным прищуром убирает запасной ключ в карман и входит первым. За ним — высокая белоснежная совогрифоница с зелёными глазами, несколько сконфуженно спрашивая: — Света, Кальция! Можем зайти и обсудить с тобой аренду? — Поздно спросили, б… — Лууна явно в последний момент вспоминает, что обещала не материться при преподавателях. — Прошу на кухню, — Кальция выбегает вперёд, чуть загораживая нас крыльями. — Там удобнее стол. — О, бумаги после… хотим сначала оценить качество самого устройства, — человек, однако, вытягивает голову чуть вверх и вбок, замечает нас за крылом и улыбается. — Филипп и Баксо Лунины! Здравия, здравия. Далеко не отходите, контракт может касаться и вас. О, у нас уже одна фамилия? Вот здорово! Так, только с именем напутали… — Не пугайтесь, прошу, — сова привжимает голову к плечам и складывает крылья. — Вас будут исключительно поощрять, и решается лишь, в каком объёме. Я Шейли Когтеграч, декан Сияния. — Амвросий Лу, декан Тени, — человек протягивает руку мне, но Лууна его перехватывает и подчёркнуто холодно подправляет: — Лууна Баксо. Баксо фамилия. У вас же написано в ведомостях. — Прощения, легко спутать, — Лу преобразовывает жест в галантное целование руки Лууны у пальца с кольцом. Шейли тихо и гортанно кряхтит на коллегу, на миг встопорщив перья, и выходит вперёд, чуть задвигая мужчину крылом назад и переводя тему: — Мы по традиции явились вдвоём, так как все важные решения касательно факультетов принимаются обоими их деканами. А решение о том, каков будет порядок использования вашего информационного артефакта, сколько будут составлять ваши дивиденды, какой их процент пойдёт на оплату вашего обучения и проживания… — Наши? — Лууна поднимает нос и одно ухо. — Но компьютер Набериус Кальции отдал, ей решать. И я даже думала, вы всё обговорили. — Я прикинула… — ведёт Кальция хвостом скромно, — там такая сумма, что хватит нам троим. Заодно, возможно, получится вас у себя прописать? Я слышала, вы испытывали трудности с оплатой обучения, а без вас я бы и не получила это устройство во владение. — Ну, не то чтобы вот уж трудности… — слегка потираю я затылок. — Так, ничего особенного. Я полагаю, большинство студентов здесь так живут. Но, конечно… А что значит «прописать»? В каком смысле? — Вы же понимаете, что Кальция, к сожалению, не может оставаться в преподавательском доме, который факультет выделял профессору теолингвистики Танате Парастас и её семье? — широким жестом Лу обводит потолок. — Нам выгоднее разместить здесь того профессора, что явится ей на замену, мы ведь привлекаем лучшие умы самыми комфортными условиями. — Но мы подумали и решили, — угрожающе нависла Шейли за человеком, но в нашу сторону улыбнулась глазами и краем клюва, — что рента компьютера Кальции выходит достаточно крупной, чтобы она могла этот дом просто снять на её часть! Переезд ведь будет так муторен, особенно с обширной наследственной библиотекой, всеми ритуальными инструментами, да и сам артефакт громоздкий, его транспортировать тяжело… Кальция кивает мне и Лууне: — А из вашей общаги ко мне на постоянку — просто! — Если так вдуматься, то мы как-то уже примерно так тут обретаемся… я имею в виду, упс, неважно, — торопливо скомкиваю я фразу, сообразив, что как-то неловко будет прямо признаваться, что мы тут ночуем втроём уже не первую ночь. — Лууна, что скажешь? Как тебе такой вариант? Гончая пристально смотрит на явившихся к нам деканов Буктвора, несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает через нос, не разжимая зубы. Прищур Амвросия без слов говорит: «Про вас и так во всех курилках знают, теперь это хотя бы перестанет быть цирком». Шейли глядит круглыми добрыми глазами, будто дочитывая «Преступление и наказание» до внезапного «долго и счастливо». Лууна слабо верит в подобное: — Но это же просто компьютер, мать его завод. Мой телефон может отсюда в адский или земной интернет не хуже входить. — Всего-то? — Лу презрительно отводит взгляд на секунду. — Для спектра наших запросов этого мало. Там не найдёшь ни словарей Истинной Речи, ни рассчёта сопряжений миров, ни прочих редких и важных сведений, за которыми иначе пришлось бы лезть на тридцатую глубину Либрария, рискуя мумификацией. Во всяком случае, Кальция расписала возможности своего устройства столь широкими. Мы как раз и прибыли оценить эти возможности на практике — и присвоить денежный эквивалент. — Нет, — Шейли распахивает крылья, хлестнув перьями по стенам, — даже если вдруг наши самые оптимистичные ожидания не оправдаются, это не значит, что вы совсем ничего не получите. Величина отчислений будет адекватна тому, насколько тяжёлые задачи мы сможем поручить компьютеру. Даже в наихудшем случае Кальция войдёт в штат оператором-бухгалтером или контентмейкером. — А это, между прочим, означает, — я разворачиваюсь к ней, — что ты сможешь улучшать твои книги за счёт новых навыков! Польза! Но было бы, конечно, здорово, чтобы преувеличения тут не оказалось. Потому как, чует моё сердце, такой вселенский супер-интернет мне самому может оказаться очень полезен, притом много раз. — Или превращусь в клерка-дракозомби, — скисает Кальция мордой. Лууна тычет пальцем в сторону харадолки и грозно морщит уголки губ: «Если ты соврала этим двоим, ты и себя, и нас подставила, убью!». Кальция непонимающе и беспокойно поднимает уши в ответ. — Так, и где ваш чудо-терминал? — на этот раз тему меняет Лу, хлопая в ладони с предвкушением. — Наверх, — Кальция взлетает на второй этаж в обход лестницы. Гипотетически, конечно, я тоже так могу, но тогда Лууна окажется из нас только одна, кому придётся идти пешком. Не желая создавать такую ситуацию, я приглашающе протягиваю ладонь — бери меня за руку, да пойдём! Гончая принимает моё прикосновение, лишь когда деканы уходят вперёд, к пролёту. Компьютер в комнате Танаты внешне выглядит впечатляюще, с его оформленным под крыло экраном и бургундиевой подсветкой системного блока, но его интерфейс меня не особенно поражает. Сигилл Набериуса на загрузочном экране, обычный рабочий стол с природными обоями фоном для накачанного оборотня в пафосной позе. А ничего такой… красавчик, однако. Но уж не на внешность надо обращать внимание, имея дело с артефактами от Гоэтий! Деканы это тоже явно понимают. Амвросий подтягивает пуфик к клавиатуре и садится на него, Шейли подле устраивается на пол в позу сидящей кошки и поворачивает голову за спину: — Так… и как им пользоваться? Кальция протискивается между этой парочки и тычет когтем на одну из иконок. Поверхность экрана будто бы вообще отсутствует, значок программы нажимается, как кнопка, и запускает монотонно-серое окошко с несколькими полосками для ввода: — Вверху выбирайте сеть из списка или поиском. Внизу вводите запрос или сразу адрес. Можно писать пальцами, можно печатать на клавиатуре. Лууна стискивает мою руку сильнее, шепча: — Надеюсь, валить не будут. — Зачем? — так же коротко шепчу я в ответ, мягко поглаживая нежную шёрстку на пальцах. — Это всё-таки деканы, не шаромыжники какие. Им точная оценка нужна. Я бы здесь тоже бдил. — Ну, знаешь, как алкосижная ларёчка у хуюта говорила: «не обсчитаешь — не продашь». На этой фразе моей милой невесты я понимаю, что преподаватели просили её не коверкать праговор не столько даже из-за языкового пуризма, а просто чтобы её понимать. Я-то сам не сразу, а только после некоторой расшифровки соображаю, что Лууна говорит о продавщице времён её приютской юности. Не знаю, «накаркала» Лууна или нет, затык у деканов происходит уже на подборе сети. — Вот допустим, — Лу поворачивается спиной к экрану, лицом к Кальции, закидывает ногу на ногу, — мне нужно выяснить координаты в пределах Аднирваны и время в пределах следующих суток, наиболее пригодные для ритуала с аспектом мира. Какую сеть мне выбрать? — Эхм… — Кальция сглатывает и пучит глаза. — Ну, попробуйте ардинскую?.. Как самую развитую для Харадола… — Адскую, — Лууна сама на опережение достаёт мобильник и открывает там переписку со Столасом. — И напишите своему внештатному астрологу, он это вам за два бакса рассчитает. Щас, только выйдет из тубза… — Лууна! — гаркает Парастас-младшая, краснея аурой: «Валишь сейчас ты, а не они! Какая тогда в компьютере и во мне будет польза?!». — Чуть изменим задание, — подтягивает Шейли обратно к себе Кальцию крылом. — Подключи нас, пожалуйста, к Хроникам Акаши, мы поищем там вибрацию измерения мира, которая позволит нам провести ритуал в любом месте и времени. — Там, кажется, такой сети не было… — Кальция трясущимися когтями чертит руны по строчке, но, тем не менее, всплывающий список выдал несколько близких значений. — А вот, есть… но какую из этих? — Так, давай-ка лучше я опробую, — успокаивающе касаюсь я её плеча. — Будет заодно проба, поскольку, как я понимаю, не все, кто сюда придёт, будут великими спецами в поиске. Предположим, что я — именно такой, нужно что-то поискать, но опыта нет. Ну-ка, какие там нам Акаши предложены? Деканы расступаются в стороны из интереса, во что это всё выльется. Лу кряхтит, прижимая к заднице пуфик и перепрыгивая чуть дальше от клавиатуры: — Ссылка на благие намерения ведёт в Ад… — Затк… — обиженная больше на себя, чем на подкол, Лууна едва не щёлкает зубами. — Не отвлекайся, пожалуйста, господин декан. — А я бы и на Буктвор тебя взяла, — Шейла изгибает крыло, будто показывая гончей большой палец пером. — Умеешь сохранить интонацию с любой лексикой! И ты права, вернёмся к делу. Строчки предлагали нам: > Хроники Акаши (Агарта) > Хроники Акаши (Александрия) > Хроники Акаши (Лашур-Тиндел) > Хроники Акаши (пространство) > Хроники Акаши (Телос) — Что ж, если нам нужно найти вибрацию измерений мира, то это, полагаю, относится к пространству, верно? — предполагаю я, выбирая четвёртый пункт. — Сейчас посмотрим… Шейли, не желая нервировать нас ещё больше, зато лишая коллегу шоу, сама вводит на нижней строчке нужный запрос. После чего возникает сложный прямоугольный сигилл раза в два запутаннее, чем в гримуарах Соломона. Кальция распахивает челюсть, Лууна тоже не справляется скрыть в ауре удивление, хотя внешне только чуть дёргает бровью. — Хм, — Лу довольно касается подбородка. Потом вытаскивает из внутреннего кармана мантии чистый лист, проводит по нему ладонью, и на бумаге появляется копия колдовского символа с экрана. — Вы не против, если сейчас и проверим подлинность? Это абсолютно безопасно в случае, если знак и правда отвечает за миролюбие, но потребует воспользоваться вашей ритуальной комнатой. «Мало он знает про опасное миролюбие», — ворчит у меня в разуме Радина. — Разумеется, не против! — киваю я в ответ. — Мы все тоже заинтересованы в этой проверке. Ритуал, проводимый деканами, на привычные мне не походит. Человек и грифоница не используют слова силы и практически не тратят время на настройку, просто разложив по кругу разные предметы из запасов маткомпонентов, а по центру скопировав мелом сигилл из компьютера, окружив его четырьмя кольцами со знаками, рунами и числами между них. Потом окружают каждую из разложенных вещей, от голубиного пёрышка до лаврового листа, ещё парой кругов, ещё рядом букв, и соединяют каждый кружок с центральными, так что вся символическая конструкция в итоге делается больше похожей на пресловутые круги инопланетян на полях, чем на колдовские знаки. — К стенке, — Лу командует нам, сам вставая напротив Шейлы у края размелованного участка пола. — Ну ты и выбрал слова… — проворчала Кальция, отходя за проём на кухню. — Кальция, но ведь действительно нам же будет лучше, если всё пройдёт, как нужно, — мягко возражаю я, тут же начиная присматриваться снова к ритуальным чертам. Как любопытно! Такого мне ещё не доводилось видеть. «Ртуть, сможешь запомнить то, что я вижу сейчас?» «Да, но если ты сейчас позволишь мне снова полностью воспользоваться твоим зрением на минуту-другую». «Давай! Думаю, это окажется полезно», — соглашаюсь я, позволяя темноте сомкнуться перед моими глазами. Ритуал проходит настолько быстро, что я лишь по перескажу Ртутя знаю, что происходит после синхронного речитатива деканов, произносящих «мир» на разных языках. Меловые дорожки светятся сначала на внешних кругах, потом ударяют плоскими молниями во внутренний, зажгя и его, а знак в центре дрожит и будто чуть приподнимается, колыхаясь. На этом моменте я ощущаю лёгкое умиротворение — но достаточно слабое и внешнее, чтобы осознавать его наколдованность. Потом сигилл опадает на место и тускнеет, гаснут круги и дорожки, и Ртуть возвращает мне зрение, закончив пересказ. — Ожидал большего… — Лу морщится Снейпом. — Вибрации близки, но не точны. — Но вектор совпал! — машет крыльями Шейли, дорожки сдуваются. — Значит, обмана не было. — Но и прорыва, за который стоило бы душу в день платить, тоже, — Амвросий начал в раздумиях собирать компоненты обратно в шкатулки. — А каков же тогда текущий, м-м, прейскурант? — вежливо уточняю я. — Полагаю, определённая цена всё же имеется? — Учитывая, что такой сложный сигилл не надо было самому составлять, а он выдался мгновенно… — Лу ещё раз глядит на символ с бумажки. — И ни один студент не пострадал на бесполезной для себя курсовой, — Когтеграч довольно щёлкнула клювом. Лу кхекнул: — Да, качество итогового результата примерно такое же. Значит, примерно пятидесятая часть души за один запрос. Добивались мы его от машины мигов сто. Так что… Душа в день, только если вы даёте бесперерывные пять харадольских часов пользования. То есть, по привычному мне, примерно десять часов в сутки. — Кальция? — я поворачиваюсь к текущей владелице дома. — Как тебе такой вариант? — Ну… — она чешет шею крыльевым когтем. — Будто бы не теряю ничего, чего у меня не было. Я выделю вам пять часов, пока сама учусь. — Проблема в том, что никто без вашей помощи не справится с компьютером взаимодействовать, — сова сочувмтвенно качает головой, Лу тоже вздыхает: — Мы пробовали, как вы видели. Лууна фейспалмит телефоном: — Я приволыню на столик книжку «Адские вычислительные машины для старых чайников». Вы буквально открыли браузер, выбрали протокол и ввели запрос, ничего больше. Меня удивило скорее, что вам не сайты выпали, а сразу ответ. — Ну, в любом случае — как-то неудобно тебе будет, наверно, мягко говоря, допускать к себе в дом целую толпу разного народу, пока тебя самой там нет, — предполагаю я, всё ещё обращаясь к Кальции. — С другой стороны — занятие-то длится час, а тебе дотуда добираться не так уж долго. Так что… Полагаю, учёба вместе с приёмом пользователей займут примерно половину суток. Это… напряжённый ритм, безусловно. Однако… Скажите, а какую долю от платы займёт аренда здания? Я этот дом имею в виду. Последние две фразы обращены к преподавателям. — Двадцатая души в день. Если откладывать и на ваше обучение, то ещё по сотой части на каждого, — непривычно мне работать с долями, которые Амвросий жалует больше. Кальция мне расшифровывает: — Один час покроет нам три дня жизни и обучения. Мдям… Теперь я как никогда ярко понимаю тот анекдот — помыл яблоко, продал, купил два грязных, помыл тоже, продал, купил четыре грязных, а потом двоюродная тётя оставила наследство в миллион долларов… Но это же… Это же классно! Так. Минуточку… — Минуточку, — повторяю я вслух. — Общая цена обучения, типовая — шестнадцать душ, верно? На трое это получается сколько… сорок восемь. Если на аренду двадцатая в день, это пять процентов, тогда… Лууна, у тебя ведь имеется калькулятор на смартфоне? Перемножь нам тогда, пожалуйста, ноль и девяносто пять на шестнадцать. Сколько получится? — Подарю тебе на Грехждество нормальный телефон, а не твою насадку на душ… — исполняет мою просьбу Лууна с кислючей мордой, закатывая глаза. — Пятнадцать целых, две десятых. — Отлично, в таком случае за пятнадцать суток и одно утро на каждого мы сможем полностью расплатиться за всё обучение вперёд! — я с улыбкой развожу руками, глядя на девушек. — Или сорок шесть суток итого, если округлить. Господа деканы, проверьте, пожалуйста — мы ведь не ошиблись? Шейли поясняет: — Если совсем точно и без изменения оплаты, то шестьдесят часов вашего труда за ваше обучение и триста за аренду в эти четыре года. Вы ведь не сутками напролёт планируете нас… наставлять. — Да, и верно, — слегка смущаюсь я, согласно кивая. — Значит, если уже это поделить, то получится… Если по шесть часов в день, то шестьдесят суток, если по четыре, то девяносто. В любом случае это гораздо лучше, чем то, что было раньше! Кальция, что скажешь? — Полтора часа в день. И мы отделаемся за первый год, — Кальция принимает решение и провожает деканов в соседнюю комнату подписывать контракт. Ну, вообще да, часы ведь харадольские, которые где-то в два раза больше земных. — Этак мне и убивать скоро станет незачем… — Лууна убирает в карман телефон. — А охоту уже нахуй. Я серьёзно раздумываю. — Воля твоя, конечно, но я всё-таки ещё поохочусь. Во-первых, чтобы не терять имеющиеся навыки; во-вторых, чтобы тренировать, м-м, новые — здесь я рисую в воздухе канидские уши у головы, а потом и хвост пониже спины. — Третье — карманные деньги иметь тоже желательно! Четвёртое — до той поры, пока не расплатимся окончательно, лучше не расслабляться… Пятое — нам же ещё есть нужно, причём желательно что-то получше! В общем, имеется пока, как видишь, целая плеяда причин мне не бросать охоту за деньги. О, ещё шестая, между прочим: в драконьем теле мне тоже нужно учиться охотиться! А то вдруг занесёт нас вдаль от цивилизации, где так будет сподручней… Ты ведь, помнится, говорила недавно, что я уважаю дикий образ жизни для драконов? Не уверен уж, насколько точен именно этот термин, но что считаю весьма автаркичным — это точно. Как здорово не зависеть ни от какой работы! Лууна едва не выдаёт какое-то ругательство в ответ на «автаркичный», но на меня ей явно желается сквернословить гораздо меньше, чем преподавателей: — Автаркическим, олух, если ты имел в виду независимую от внешней торговли экономику, как в Северной Корее на Земле или Антее здесь. В такой формулировке звучит уныло… Ну не за полгода, за год тоже хорошо! Пятьдесят пшиков в день будет свободных средств на каждого! Я понимаю, мой хвост в репейнике тебя заводит, но приятнее-то для души охотиться, чем на выполнение нормы, да и благороднее! И не каждый день так точно! Подумав несколько секунд, киваю: — Пожалуй, соглашусь! — а затем, шагнув поближе и положив ей руку на талию, с улыбкой шепчу в ухо: — Меня не только хвост у тебя заводит, ты же знаешь… Да и не только на природе! Но там, в заводи у нас, очень здорово, не так ли? — И уж лучше не отравлять нам пребывание там мыслью, — сощурившись, она тоже подтягивает меня, приобняв торс, — что через полчаса нас ждут в ресторанах, и не как клиентов! — Теперь можно уже чередовать, — я нежно вожу носом по самому периметру пушистого ушка. — Да, между прочим… а ты можешь примерно сказать, сколько там у нас ещё до этого, как бы выразиться… аналога Йоля? Навскидку? — Ещё, может, месяц у нас, неделя у вас. Ну, то есть, месяц Ада, неделя Аднирваны, — гладит она меня по спине и чуть отводит с просмотра из кухни, где Кальция, расслышав часть нашего диалога, добавляет в договор условия о выделении и денег на руки. — А как оно у вас… нас, — последнее слово я добавляю многозначительным шёпотом, — празднуется? Что делать подобает, как всё устроено? — У кого как, — она сажает меня с собою в широкое драконье кресло, что сходит нам за узкий диван. — Каждый отдаёт почтение своему греху-покровителю. Гончие обжираются, бесы крушат всё вокруг, дворяне работают. Все друг другу дарят подарки, выбитые или спизженные у Крампуса, целуются под омелой, наряжают мировые деревья кишками распятого Вотана и ставят пентаграммы наверх, покупают всякое дерьмо в тематичной обёртке, настолят, проводят время с семьёй… В общем, самый крупный праздник в году, наравне с Майской Ночью и Самайном. Довольно урчу, всё так же не отрываясь от нежного ореола на периметре ушка — во-первых, приятно, во-вторых, так гораздо удобней шептать, не боясь подслушивания: — Уверен, что твой брат будет счастлив провести это время с тобой. Почему нельзя делать эмодзи прямо в речи? Или даже смайлики… — Значит, скажу папам, Филипп решил с собственной семьёй праздновать, — Лууна расслабленно вытягивает ноги… а без смайликов прекрасно обходится своими нежными интонациями и поглаживанием меня по колену. — Пока подожди, точного времени ещё ведь не знаем. Думаю, найдётся более красивый предлог. Ведь у нас Йоль по времени-то позже будет… Я что-нибудь придумаю, — несколько секунд я молчу, наслаждаясь её живым теплом. — А что тебе было бы приятно получить в подарок? Накинешь мне спектр? Она серьёзнеет и задумывается: — Рмм… набор для чистки абишайской винтовки и ящик патронов к ней. Их же хер где достать, а вещь огонь. Если будем жопой есть денег благодаря подарку Набериуса, то украшения на драконий облик, чтоб голой не ходить на драконьи слёты, или что там у них. Помолвочные кольца мы, считай, уже имеем, подумай про обручальные, можешь и сразу на Кальцию третье, в Аду и не такое распишут. Подписанные диски с красивой на твой вкус музыкой, если побюджетнее вариант. — Тогда имеет смысл завернуть снова в Абримох, раз уж там снарягу к этому добру продают, — раздумываю я. — Как только поднакоплю деньжат. Заодно сбрую заберу — наконец-то на драконе полетаешь! — Ага, и ты тоже, — она быстро и коротко щекочет мне живот, несмотря на компанию деканов в соседнем помещении. Я довольно ёжусь и фыркаю в её густую гриву, прижимая к себе ещё сильнее: — Люблю тебя. — Это мы уже говорили, — двигает она ушами. — Я сильно тебя люблю! — Это то, что можно говорить без конца… И слушать тоже, — искренне отвечаю я. — Или не слушать, а просто сидеть… — жмурится довольная гончая, распластываясь на моём боку. Кальция тем временем выковала наше счастье, дочитав и подписав договор в трёх экземплярах, и начинает нарочито громко прощаться с деканами: — С завтрашнего часа поудани являйтесь! Ну, или присылайте тех, кто будет пользоваться поиском. Лууна вытягивает меня с кресла, встав сама, и выходит в коридор выпроваживать наших благодетелей. — Теперь бы ещё согласовать, кто когда здесь будет, — я вспоминаю ещё об одном, следуя за ней. — Ну, чтобы не получилось так, что ты на занятии, а здесь подсказать некому. — Да, я специально выделила часы, когда буду дома и не жду гостей, — оглядывается Кальция, уже закрывая за кивнувшими деканами дверь. — Отлично! Ну, что же… — я широко развожу руками, не менее широко улыбаясь, — Кальция, нынче у тебя выдался звёздный час! Если всё будет идти нормально, то примерно к Новому Году мы окажемся уже вольными. Чем нам тебя отблагодарить за такую радость? Кальция не запирает дверь, ещё держится за ручку: — Приятными эротическими кошмарами на троих. Но уже под конец дня… А пока нас ждёт на стадионе Рози, настоящая, по итогу с ней только на сегодня удалось договориться. И то, лишь на запасное поле. — Учитывая, сколько мы её уже динамили… — Лууна закидывает голову вверх и вздыхает. — Признаться, я вообще раньше думал, что об этом можно забыть, поскольку та, с кем шли переговоры, оказалась подделкой, — развожу я руками. — Опять же, если так вдуматься, то теперь для нас победа в этом соревновании не сказать, чтобы так важна. Но, с другой стороны… Отчего не потренироваться чему-то полезному? Это не только под здешний Йоль полезно окажется. Идёмте! — Спорт не хуже охоты в этом отношении. Тем более для студенток, — выделяет Лууна последние пару слов для меня, пускай и Кальция слышит, когда мы выходим на буктворскую улочку, отправляясь к повозкам. По пути, уже выйдя на площадь, Кальция спрашивает гончую: — У тебя есть портальный камень. Почему ты продолжаешь ходить пешком, а не телепортируешься в Ад, а потом в нужное место нашей реальности? — Потому что это стоит энергии, а энергия душ — это деньги, — мрачно отвечает Лууна. — Вот и не трачу их лишний раз. Всё равно что вызывать такси до супермаркета на соседней улице. — Тогда, пожалуй, спрошу ещё вот что… — я слегка потираю лоб, удивлённый тем, что сам такое не сообразил. — Кальция, а почему ты либо ездишь, либо пешком ходишь, но не летаешь? На моей памяти ты всего несколько раз поднималась в воздух, а это ведь не только прытче, чем пешком — ещё и никто не мешает в дороге. Или ты тоже энергию бережёшь, потому что полёт энергозатратнее? — Чтобы с вами разговаривать. Что, думаешь, твоя учительница полёта сама летать ленится? — щурится она на меня свысока. — Обычно я и самокатными повозками не пользуюсь. — Прости, я не желал тебя обидеть, — с извиняющимся видом склоняю голову. — Просто внезапно пришло в голову, что я как-то редко видел тебя летающей. — А это уже к тебе вопрос, почему ты со мной редко драконом показывался! А то, может, вы оба сейчас и долетите, а не докатитесь? — она приглашающе кивает на небо, останавливаясь у карет. — У меня одна проблема, — смущённо признаюсь я. — Я неважно взлетаю. Очень неважно. Поэтому долететь не проблема, сесть не проблема, но вот взлететь… Если тут рядом нет удобного склона, на котором можно нормально разогнаться, то лучше не нужно — тебя только насмешу… Кальция запал не теряет: — Так если не тренироваться — так и не научишься! — Сегодня лучше маготуру потренируем, — Лууна впрыгивает в бричку. — Тем паче что можно объединить, — я забираюсь следом. — Лишь бы там довольно территории для взлёта оказалось!