Филипп Лунин и драконье училище

Аврора встречает нас у входа на спортивное поле, застолбленное для наших тренировок. Разумеется, не тот громадный стадион размером со столичные футбольные, рядом с которым мы и увидели объявление о соревнованиях, а скромную площадку на задворках основного кампуса, с некошеной травой перед оградой и за деревянными трибунами. — Тяжело в учении, легко в бою, — она совершенно не печалится этому. — Мы тут в равных условиях с другими тренировочными матчами. — Окей, согласен, — я тоже не собираюсь печалиться этому. Меньше шансов, что что-нибудь невовремя подсмотрят. — Что ж, с чего начнём? — В глобальном или насущном смысле? — гот-бардесса открывает калитку на игровой газон очень неровного поля, полного холмов, горок и земляных арок. — Глобально и я всех правил не знаю… Со стороны это выглядит так: каждая команда должна дотащить чужого маскота на свою базу и не дать украсть своего. — Это я в курсе, — киваю в ответ. — А какие имеются ограничения на действия? Ну, понятно, не считая запрета на прямые атаки друг друга. — Не атаковать зрителей и не взрывать стадион, — Лууна разит логикой, когда Кальция машет подбегающей к нам низкорослой рыжей и остроухой девке — той самой, кстати, что смеялась над подножкой мне на монстрологии. — Рози, мы наконец-то собрались всем составом! Только… на главном стадионе ведь нет рамп и насыпей. — С ними веселей! — она сваливает перед нами мешок в полтора раза толще себя, который тащила на плечах без затруднений. — Да и навык ваш лишь возрастёт, не прекрасно ли? — Пожалуй, — соглашаюсь я. — А тебе уже доводилось видеть такие соревнования? Что там обычно бывает? Не забыл, конечно. Но сейчас не время пока вспоминать об этом… Гномка развязывает мешок, вытаскивая для нас пару деревянных фигурок, что изображают лежащих зверьков синего и красного цвета: — В матче три этапа по шестой часа. Маскоты ставятся на туры́, то есть башни, по разным сторонам поля. Как только подаю сигнал — хватайте чужого маскота и несите на свой конец поля, ну и своего защищайте. Вас как раз на две тренировочных команды, атакующего и защитника, если не придумаете изысков в тактике. Магией пользоваться можно, если она не наносит физических травм. Хотя лёгкие психические травмы, которые не придётся лечить в мозгоправне, тоже можно, хехе! В процессе жёсткого матча поле может ходуном ходить погуще, чем тут, — машет она носом за спину на земляные сооружения, больше подходящие скейтбордистам, если б они катались на газоне. Выслушав всё это, я киваю и поворачиваюсь к остальным: — Ну, как вам? Имеются какие-нибудь соображения? — Переодеваться будете? — Кальция берёт второго деревянного «маскота», красного. — Мне-то не надо. — Да мне тоже, если так вдуматься, — слегка улыбаюсь я. — Особенно если учесть, что сейчас так на так не во что. Правда, мысль о том, чтобы оказаться в раздевалке вместе с Лууной, очень так бодрит… вот только сейчас нам никто не даст довольно времени на такие забавы, так что остаётся только мысленно отложить это на будущее. — Тогда пошла надевать рекламные трусы, — Лууна отправляется к одной из подсобок в одну из пары подсобок со старыми униформами и инвентарём, — пока решайте, кто с кем. Кальция передаёт мне красного маскота: — Давай ты с Лууной. Будет честно: по летуну в команде. — Он уже летает… — Аврора в притворном сарказме возводит глаза в безоблачное небо. — Она уже носит футболки с рекламой спонсора… — Значит, не нужно переучиваться, — весело скалюсь я в ответ, подбрасывая модель маскота и ловя её. Интересно, имеет ли смысл превращаться заранее? Пожалуй, пока нет — посмотрим, что мы сумеем выжать из человеческой формы. Долго Лууна не готовится, и выходит уже не в порванных шортах и оборванной под самую диафрагму футболке, что держится на плечах лишь ленточками, а в обычной спортивной одежде, хотя полосатые штаны и майка сделали Лууну похожей на стереотипную гопницу. Или тут большая заслуга в её хмуроватости?.. Рози забралась на второй от земли ряд трибун и обоими руками взяла слишком большой для себя свисток: — Друзья, это будет великолепная игра! Расход по ту́рам, готовность!.. — А знаешь, ты сексуальна и в этом, — шепчу я на ухо Лууне, прежде чем двинуться к нашей башне. — Какой у нас план, от чего играть будем? — Застопори их менталистикой или вкопай в землю, и будем держать их маскота постоянно, — доходит она до холмика у края поля и ставит нашу деревяшку поверх, пока противницы делают то же самое. — Окей, сейчас посмотрим… — я сосредоточенно разминаю руки, прежде чем, вспомнив уроки Радины, внимательно окинуть взглядом поле… ну, не боя, конечно! Но прямо так желается обозвать его именно так… Рози свистнула, надувая щёки, будто дуя в трубу. Отчего не запутать поле, на котором уже вон сколько препон? Вообразим — ярко-ярко! — что все проходы, ведущие к нам, завалены землёй. Это земляные валы! Липкие, грязные, неудобные — даже подумать мерзко о том, чтобы карабкаться по таким, пачкая одежду или шёрстку! Зато вон те горки — это не горки, это просто густые заросли! Пробраться там неудобно, но всё лучше, чем в грязи варакаться! Сосредоточившись, я посылаю вперёд эти образы, напитывая все чувства — зрение, слух, осязание, обоняние. Разве что вкус не трогаю. Девушки! Не идите туда, идите сюда! Вам не нужна грязь, проберитесь сквозь заросли! — Лууна, запомни, где настоящие пути! — коротко роняю я перед этим, сообразив, что ложная территория может запутать даже её. — Сомневаешься — лизни! — Чё не «сожри» сразу… — бросает она, кидаясь вперёд с такой неимоверной скоростью, будто её проматывают на ускоренной съёмке. Она заворачивает за неиллюзорную арку к Авроре, и тут же охраняемый мною маскот быстро взлетает вверх — его телекинезом тянет к себе летающая над полем Кальция! О, вот как? Так, я могу, конечно, переключиться тоже на телекинез, посоревноваться, но это отвлечёт моё внимание от сети иллюзий. Лучше вплету туда ещё пару деталей! Едва маскот влетает в руку Кальции, как он оборачивается змеёй! Благо, змей мне не раз доводилось держать в руках, близко разглядывать, так что как они смотрятся на вид, на ощупь — знаю это отлично, да так, что добавляю даже глухое, угрожающее шипение, издающееся из тупой гадючьей морды перед броском. Зато вон та веточка возле меня — это не веточка! Это именно тот самый маскот! Кальция не решается проверять, что из этого настоящее, что нет — просто швыряет первую добычу в сторону своей базы и тут же прихватывает себе в лапы вторую. Луна уже спешит с собственным уловом, Аврора еле поспевает за ней, физически более медленная и отвлечённая моим ландшафтным дизайном. Но она то и дело заставляет уже настоящие ростки проклёвываться в подножки корешков и спутывание лиан по маршруту гончей. Утянуть нашего маскота обратно я уже не поспею. Жаль, но будем надеяться, что Кальция швырнула «змею» неудачно — когда тебя готовится цапнуть гадюка, не до того, чтобы точно целиться! Сосредоточимся на нашей эльфийке. Отбросив концентрацию на прочем поле, сберегая только перед Авророй да на веточке у Кальции, я коротко бью коленом по другой ветке, тут же воображением распаляя эту боль до уровня «с разгону о кирпич» и запуская её в Аврору, одновременно добавляя иллюзию пня, о который так неудачно та «ударилась». Она оступается и почти падает, и с этого больше пользы, что её чары перестают так мешать Лууне, что подбегает ближе ко мне и кидает фигурку на холм. И, хотя она скатывается, Рози судейски свистит, а потом откидывает свисток за скамью и поднимается, хлопая по коленям: — Первый взят! Ох, хорошо вы повеселили меня… — Так говённо играли? — отряхивает Лууна веточки и листики со штанин. — Наоборот!.. Так, после присуждения очка профессиональный судья должен тут же телепортировать на родную базу маскота, чтобы времени не терять, но… — и тут Рози замечает что-то такое, от чего аж вскрикивает и валится за сидения. — ТВАРЬ! Это она не нам… Мы четверо оглядываемся в сторону восточной подсобки и видим, как с неё почти к нам прыгает громадное лазурно-синее лягушкоподобное существо, от которого разит многоцветной энергией хаоса. — Ёб твою… — не удерживаюсь я от ядрёного на радости. — Ну наконец-то! Скорее, скорее, скорее! Плевать на эту дурацкую игру — вот что важно! Теперь-то ты не удерёшь, гадёныш склизкий, какая бы нелёгкая тебя сейчас сюда ни принесла… Все иллюзии забыты. В дракона, скорее в дракона! В родной, сильный, любимый облик! О, да, наконец-то снова семь конечностей, броня, когти и боевое дыхание! Задержавшись только ещё на несколько секунд, чтобы окольцевать ауру в защитную скорлупу, я мчусь навстречу жабе, легко перешагивая или, в крайнем случае, перебираясь через все препятствия, рассчитанные на гуманоида. Ну всё, тварь, сейчас пожалеешь, что из болота выбралась! Раньше мне не доводилось видеть лягушку размером с огра, но пофигу. Я дракон! Я внук Тиамат! Ну, в фигуральном смысле, конечно. Я совершеннейшее из творений — что эта мечта французского повара мне сделает? А вот Аврора явно торопеет от ужаса — ей моё превращение добавляет неожиданности и стресса. Квакуну тоже: в мелких для его размеров глазах помимо кровожадной насмешки появляется и опасение. А Кальцию, что пока не садится на землю, он не замечает. Та не нападает на него самого, а вырывает телекинезом солидные куски земли и газона из-под него. Бугай падает и так ударяется колениями, что ревёт громко и басовито, почти как теплоход. Лууна не прячет винтовку в спортивных штанах, но пистолет не удержалась от искушения взять даже на поле. Она прыгает упавшему слааду на спину, тычет стволом ему в макушку, целясь на кристалл в глубине его мозга, спускает курок… Только выстрела не последовало, осечка! Ничего, милая, сейчас я добавлю. Только бы тебя не задеть! Делай раз — и за несколько моих шагов до врага ему в мерзкую рожу летит поток ядовитого газа! Делай два — и следом гремит громовой рык, вселяющий ужас! Делай три — и я, добравшись до врага, обрушиваю на него всю атакующую ярость. Когтями левой передней в плечо! Когтями правой передней по голове, отворачивая прочь вражескую пасть и открывая дорогу уже для моей! А теперь — сомкнуть клыки на вражьей шее! Мясистая, толстая, но перекусывается без проблем, даже хрустит тихо. Я сам не ожидаю, что зубы мои так легко смыкаются друг на друге, а грузная голова врага отваливается от лягушачьего тела — не полностью, чуть больше чем наполовину, как у порванной плюшки, если б она была наполнена сероватым жилистым мясом вместо набивки. Лууна, что только-только поспела кувыркнуться прочь от бурлящего зелёного потока, встаёт на ноги с развороченного поля: — Е… понский шериф Нихуяри Ебохуйсе… Тяжело дыша, я замираю над поверженным врагом. Что… и это вот всё? Серьёзно? Смешно, пожалуй, я даже ощущаю некое… разочарование. Впрочем, глупо было бы сетовать на то, что враг быстро помер — в конце концов, это не турнир и не гладиаторская арена. Сладкий вкус крови заполняет мой рот — ну, неудивительно, если учесть, какие кровеносные сосуды только что были разорваны моими клыками. А я ведь сейчас хищник, так что вкусовые ощущения… С чем сравнить? Наверно, с полной тарелкой свежеприготовленного, тёплого супа. Солянки, или рассольника, учитывая привкус. С добавкой свежайшего мяса, колбаски, маринованных оливок… Накатившее после резкого рывка расслабление ласкает нервы, зовёт успокоиться — и я утыкаюсь вглубь новенькой добычи. Такой мне ещё не доводилось добывать… какой пряный вкус у этого мяса, словно его уже приготовили… интересно, а эта тварь не ядовита случаем? Пофиг. Я же зелёный! Я могу купаться в цианиде, и ничего мне не будет, слава Тиамат. Королева Драконов дала нам могущество, так насладимся же им! Только после того, как несколько глотков «мясного супа» оказываются в моей глотке, мысли начинают течь более ровно, успокоенно, словно мне нужно было именно поесть, чтобы после всплеска боевого гнева прийти в себя. — Ты — не ты, когда голоден, — философски цитирую я рекламный ролик с Земли, прежде чем не очень охотно выпрямиться и найти взглядом всё ещё болтающуюся в небе подругу. — Кальция, эта тварюга явно не была разумная, не смотри на меня так! — Это же этот… — она явно шокирована по своей посеревшей ауре, но не от гнева, а от беспокойства. — Слаад, — Аврора была на том же коллоквиуме с препарированием, что и мы с Лууной, но учебник читала ответственнее неё. — У них яйца в туше, тебе бы не заразиться, даже если это не твоё тело! А если твоё, то тем более жалко было б внутреннего дракона личинками заполонить… — Яйца у них в когтях, — карлица возвращает самообладание и вытирает пот со лба спортивной перчаткой. — Вроде он ими не успел никого. Но, двадцать кобольдов Глиттергольду в горничные, что мне администрации поля говорить?! — она показывает обоими руками на неровную яму рядом с подпотрошённым трупом. Лууна невозмутимо смотрит на рытвину и на земляные валы самых разных форм, которые её окружали: — А что поле? Что-то поменялось? — Да представь себе! — прыгает Рози от плохо сдерживаемого возмущения. — Газон-то вы сдёрнули, и геометрию нарушили! Оттянут мне уши, как азеротскому эльфу! — Я компенсирую, — Кальция кладёт ладонь Рози на плечо, стараясь, чтобы это ощущалось благородно, а не угрожающе. — Нас чуть не укваканили, а вы про газон, — наклоняется Лууна к остаткам большой лягушки. Аврора — вместе с ней: — Мда… где оборотень или дракон прошёл, некру делать нечего. Можно было бы допросить труп, но ни связок голосовых, ни нервов до рук. «Всё учтено могучим ураганом». — Ну и хуй с ним, — Лууна достаёт нож для свежевания, — пусть мозг допрашивают, если умеют. — В когтях, значит? — я меряю взглядом кривое оружие слаада. — Давайте-ка тогда… о, точно! Сосредоточившись, я подгоняю остатки ядовитого облака к трупу и окутываю ими вражеские когти. Вот так вот! — Вот так вот, — повторяю я уже вслух. — Сейчас прохлорируем, и всё будет чистенько. А что касается компенсации — народ, у нас же целая такая трофейная туша! Наверняка её можно ценно загнать, причём в разные места! Контролирующий камень, шкура, мясо, те же когти… Лабораториям, ресторанам, таксидерматорам! А ещё смело можно доложить, что мы только что обезвредили опасную тварь. Так что расслабься, никто тебя не накажет! Может даже, наоборот, ещё одобрят! — Тут я спокойна как раз… — выдыхает Рози, подходя ближе к охотнице, которая, уже примеряясь для свежевания, останавливается и кивает мне на порез на груди слаада: — Эту рану не ты наносил, и в ней хитин пранаама. — Этот слаад… не заказчик, значит, — Кальция догадывается. — Не тот, чей дневник вы находили. — Да блядь… — всё-таки срываюсь я, раздражённо взрывая когтями землю, прежде чем вскинуть голову и зарычать во весь голос: — Эй, ты, чмо пупырчатое! Да, да, ты, наверняка где-то рядом, слышишь, наблюдаешь! Доберусь до тебя — моли небеса, чтобы я тебя всего лишь так же распотрошил, понял, недоносок болотный?! — Это ещё и не в первый раз? Джиииииз… — хватается Рози за щёки. — Вот, значит, кто нам в день посвята сундук взбесил… а кто? — Хуй в манто, — Лууна принюхивается, водя головой во все стороны, но только недовольно скалится в бессилии. — Какой-то антрожаб, — мрачно поясняю я. — Это он за этими фокусами с анимирующей мазью замешан. Как выглядит, пока точно не знаем. Признаться, поначалу думал, что это именно он, но не повезло… а жаль. Потому как там не только тот сундук, там львиная доля атак, которые за последнее время здесь случились, на него завязаны. Употребляет либо чёрную мазь, либо вот такой хитин пранаама… а иногда разом всё. — И это только те атаки, которые при большом скоплении народа, когда отбиться можно. А если были и нападения на одиночные цели?.. — Аврора качает головой. — Так на наши крики и не пришли… кто у нас вообще в университете занимается безопасностью? — Ты в Нашаре, — горько мотает мордой Кальция. — Кто за себя не постоит, сам виноват. Будут трупы, тогда и зовите хоть ангела, хоть гайдука, а пока убивают — право сильного. — Негуманно, конечно. Но, с другой стороны… — убедившись, что от хлора слаадовские когти уже позеленели, я тем же телекинезом увожу облако подальше, а затем начинаю вылизываться, обнаружив, что кровь, щедро выплеснувшаяся из шеи огрожаба, перекрасила мне всю грудь вместе с передними лапами, не говоря уже о голове. — Зато никто сейчас не станет жаловаться, что мы вот эту тварюгу кокнули, не зачитав ей предварительно билль о правах. — Да и как за забором отличат вопли раздухарившихся спортсменов от криков помирающих бойцов?.. — отмахивается Рози досадливо. — Ну, вообще-то это разные звуки… если, конечно, удосужиться прислушаться, — раздумываю я. — Скорее уж мы сейчас банально на отшибе. Возможно, это одна из причин того, что именно сюда прислали слаада. — Значит… плюс улика, что выцеливают конкретно… тебя, — Кальция оглядывается на меня, водя кромками когтей большого и указательного пальцев друг по другу. Аврора ворчит тихо: — Действительно… Ты единственный был на посвяте, в обоих трактирах, на Розовой Сцене, здесь… — И у скульптур, — Лууна отходит ко мне спиной, невольно пригибаясь и водя оружием в разные стороны. — Но за что? — я удивлённо пожимаю плечами. — Я до вот этой тварюки ни одного антрожаба не видел даже, не то чтобы тёрки какие иметь. За что ему мне так усердно мстить? Что я ему сделал-то, когда умудрился? — Профилем не вышел, — буркает Лууна. — Больше идей нет. — Профиль у меня, между прочим, очень даже благородный. Особенно в лунном свете, — усмехаюсь я, принимая позу, как для монеты. — Жаль, не все способны оценить. Ну да неважно. Какие идеи? Продолжаем тренировку, сообщаем о новой атаке или спрашиваем, не нужна ли слаадовская свежатинка? — Камень доставать? — Лууна явно больше настроена на последствия драки, чем на то, чтобы как ни в чём не бывало бегать по полю с трупом посередине. — Или ещё понадеяться на чтение мозга? — Да если это не разумный убийца, а случайный исполнитель… — Аврора мотает носом на рану с хитином, вставая, — скорее всего его просто вызвали и внушили напасть. Он мог даже не видеть своего эвокатора и не сообразить, что нападал не по своему желанию. Ладно, я за кем-нибудь, кто за утилизацию некорректных последствий призыва тут отвечает. Если хотите набрать органы под шумок, я этого буквально не видела. Рози провожает взглядом брюнетку, что вышла за калитку стадиона, и, с запозданием уходя вслед за ней, прощается с нами: — Мозговой камень и с мёртвых слаадов полезен, это один из немногих реально работающих талисманов… Так что — удачи вам! — Если нужно помочь, давай когтями поработаю, — говорю я Лууне. — Времени у нас, кажется, не очень много, а так скорее гораздо, чем ножом… Сообразив, что не мешает заодно проверить, нет ли прямо сейчас ненужных наблюдателей, я верчу головой в разные стороны. Этот резервно-тренировочный стадиончик, на котором мы сейчас располагаемся, обнесён заборчиком в человеческий рост — через него заглянуть сейчас легко, что я и делаю. Нет, вроде никого нету… А подальше? Лужайки… рощицы… с юга — какие-то башни, за ними виднеется главная арена… С северо-запада, а потом с северо-востока, смыкаясь под прямым углом ровно на севере, идут две высокие трассы, по виду — то ли мосты, то ли акведуки. Не бывал там, не уверен, что за штуки. Но… Я резко замираю, обнаружив на северо-восточном небольшую фигурку, застывшую у самой границы, на многометровой высоте. До неё далеко, но по цвету, лёгкой невысокой фигурке, пышнющим волосам хвоста и гривы, которые развеваются сбоку на высотном ветру двумя флагами, я узнаю ту самую канидку, которая сидит недалеко от меня на менталистике. Которая ещё нынче Кальцию подколола на тему прогулов. Лица не различить, но совершенно уверен, что она сейчас смотрит именно на меня, причём не отрываясь. Чем я её так привлёк? Эм… лишь бы это не от того, что она перепугалась, увидев то, как я распотрошил незваного слаада! Фигурка отшатывается и легко исчезает за краем «акведука». Ну вот… Блин. Надеюсь, из-за этого не будет проблем. Впрочем, ничего противозаконного я ведь не сделал, верно? Не припомню пункта, запрещающего уничтожение агрессивных монстров, которые решили тебя атаковать. Но лучше бы поскорее в приличный вид! Срочно довылизаться… — Лууна, так что там? Помочь? — Не надо, у тебя лапы крупнее моторики, — выцепляет Лууна серый камешек из головы слаада. Кальция ногой спихивает комья земли в яму, но гончая и её прерывает: — Вот ещё! Тебе за компьютер платят, а не за уборку поля. Не твои проблемы. Идём отсюда, чтобы не застрять до ночи с дачей показаний. А если вам это интересно, лучше сразу к Тотски. — Даст ли это что-то… — Кальция отряхает с когтей задней травинки и отходит к калитке. — Ничего принципиально нового ведь мы не узнали. Разве что так перепугаем профессора, что она к нам приставит телохранителя, нашарскую репутацию опровергать. — Телохранителя к зелёному дракону? — слегка фыркаю я, долизываясь. — Интересно, кого же тогда. Синего? Или сразу алого? Но всё же, думается, к Тотски действительно имеет смысл зайти. Вдруг что подскажет, по горячим следам. Между прочим, у меня появилась идея. Если эта тварь реально мечтает до меня добраться — что, если поймать её на живца, как будто я оказался где-то далеко, один? А на самом деле будет ждать засада самого мазевого экспериментатора. О, или… Блин! Ну как же я умудрился забыть? Агнира же мне давным-давно советовала! — Кальция! Я слышал, что можно по вещи, к которой была сильная эмоциональная привязка, послать запрограммированную душу-шпиона. Дневник этого жаба! Ты знаешь, как такого шпиона можно заполучить? Драконица обрадованно подняла уши, брови и заулыбалось: — Гениальнейше! Если он обронил дневник нечаянно, стереть ауру он не мог… — Тотски уже пыталась по энергии его выследить чернильным духом, — Лууна срезает со слаада когти. — И сказала, что этот способ он как-то научился обходить, по своей ауре не обнаруживается. Он и запах свой хорошо отбивает… Кальция, морщась, отводит прядь волос за ухо, будто это её догадку назвали глупостью: — Какой хитрожабый… — Как же нам тогда его выследить… — я утомлённо сажусь на землю. — Так, а между прочим… Он ведь явно за нами как-то оперативно следит. Когда мы пошли в тот отдел Книгоцентрали, нам очень прытко подготовили встречу. Сейчас тоже вот… ведь мы сами не знали, что сюда пойдём, ещё совсем недавно. А тут — нате вам, уже даже монстр для вызова готов. Вам не кажется, что это напоминает практически непрерывную слежку? Кальция, ты не знаешь, как именно можно такое организовать? — Технологические жучки? Инструктированные души под невидимостью? Подслушивающая бактерия? Как угодно… Не исключай и ту вероятность, что жаб — кобник, — оглядываясь больше на Лууну, чтобы пояснить, драконица раскрывает термин: — Маг, контролирующий вероятности. То есть, он не следил, а так сооружал события, чтобы ты оказался в нужных месте и времени. Лууна щурится крайне скептически: — И при этакой власти он не накобничал простой кирпич на голову? — Я не знаю, как это работает. Известно только, что кобники существуют и их науку в Аднирване преподают, — Кальция мотает головой неопределённо. — Мать умела это, но опосредованно, при помощи миров-Отражений и ритуалов. Моделировала нужное событие с их помощью, чтобы оно и в нашей реальности произошло. — Что ж, тогда утешает только то, что, коли это ей не очень-то помогло, не поможет и жабу, — принимаю я решение. — Если он вообще, конечно, намерен именно убивать… Пранаам был один, помните? Вот этот слаад тоже один. Вам не кажется, что, имея такие силы, совсем несложно было бы скинуть на нас не одного, а сразу целую пачку, чтобы уж с гарантией? — Ну, абишаи хотя бы парами заявлялись… — Лууна тянет ладонь к подбородку для задумчивого жеста, но увидив её степень окровавленности, предпочитает обтереть о тренировочные штаны. — А Тиамат может тебя проверять не только своими подданными, но и всяким пушечным мясом, полученным по скидке? — Тиамат? — Кальция округляет глаза чуть ли не до размеров глаз Столаса. — Я не думаю, что это она, — качаю я в ответ головой. — Слишком тупо это смотрится. Вот если бы в разгар нашей тренировки из-под земли, скажем, бехир выполз — это другое дело. А это… Ни за что не поверю, что у Королевы Драконов не нашлось чего-то приличнее жабы-переродка. — Посмотри на это с другой стороны, — Лууна тащит маткомпоненты слаада в раздевалку, — вот подарил ей какой-нибудь абишай слаада, а куда девать? Самой лопать, что ли? Так хоть можно посмотреть, как он весело мочится за один ход драконом неделю от роду. — С чего вы взяли, что Тиамат вообще при чём?! — Кальция мотает головой от гончей ко мне. — Да, это, как бы сказать… — я потираю затылок. — На нас пару раз абишаи напрыгивали. А потом всплыла информация, что, кажется, это её величество наблюдает, на что я годен. Вроде как, пока считаюсь перспективным. — Откуда такая информация? — Кальция, судя по искривлённым бровям, источнику заранее не доверяет. Из раздевалки слышится шорох ткани и бурчание Лууны: — У них всех оружие с клеймами её служителей. — Не логичнее было бы, что она избавиться хочет… С перспективными разговаривают по-другому? — опускает Кальция одно ухо. — Когда мы убили последнюю на текущий момент пару, одна абишайка заговорила — уже мёртвая, — сознаюсь я, наконец. — Пять голосов, говорящие в унисон, словно произносящие звуки друг за другом, как симфония в опере. «Чувствую в тебе большой потенциал, чемпион судилища. Ищи торговца с чёрным сердцем». Кальция опускает и второе ухо, начинает смотреть в развороченную яму, пока Лууна бормочет в раздевалке: — Вот это нихера, плащ ускользания под годовалым тряпьём… Это мне чиназес. Кальция поднимает уши и решительно ко мне поворачивается: — Телепортируемся к Тиамат. Готов этим вечером или послезавтра, в выходной? Я скептически выгибаю в ответ одну бровь. — Кальция, милая, Королева Драконов — это тебе не Столас. Подозреваю, что даже не Люцифер. Если она сочтёт, что мне пора явиться пред её очи, она сама даст это понять, причём, я так думаю, предельно ясно. — Ну ладно, тогда вызовем её ритуалом. Сигилл и все демонические соответствия у неё есть, не отвертется, — Кальция мотает пастью в сторону купола Книгоцентрали. Издав гулкий, тоскливый стон, я прячу лицо в ладони. — Окей, если ты не понимаешь намёков, скажу прямо. Я не желаю быть с ней невежливым. Не желаю так вести себя, будто она — кто-то вроде того червяка Азымайна. Я намерен честно отыскать того торговца с чёрным сердцем, что бы это ни значило. А там уже посмотрим… Так тебе понятнее? От возмущения Кальция машет раскрытой когтистой ладонью перед собой: — То есть она нанимала абишаев тебя убить, а ты ей «спасибо, было вкусно»? — У жителей ада, — выходит Лууна из подсобки уже в своих обычных шортах и топе, но и с объёмным мешком из древней холщи, — чуть иная психология общения, чем у харадольцев и даже землян. Даже нашаране к инферналам ближе. Я слышала, у них тоже считается прикольным вместо приветствия стрельнуть в друга или родственника — чтобы убедиться, что он в добром здравии, раз смог увернуться или отбить удар! — Я — зелёный дракон, — медленно протягиваю я Кальции в ответ. — Она — моя королева при таком раскладе, как ни крути. Возможно, что, разобравшись с абишаями… полагаю, после белых да чёрных ещё будут зелёные, синие, красные… Я что-то получу. Возможно, важную информацию. Или мне будут предложены важные перспективы. В любом случае… Нас, цветных, не любят многие. Я склонен сочувствовать угнетённым. Праматерь цветных драконов — мне не враг… ну, во всяком случае, пока не случилось чего-то совсем экстраординарного. Может, ей просто нужен проверенный в деле ученик академии? Я бы, конечно, предпочёл убивать не абишаев, а более несомненных противников, но тут уже… не я решаю. Не могу же я послать ей заказ вроде «Пришлите, пожалуйста, в следующий раз великана или следопыта». «Что, вообще-то, ты однажды уже пытался сделать, пускай в предельно вежливой форме», — напоминает о себе Ртуть. «Да, после чего меня скоро уверили, что это — не лучшая идея», — печально отвечаю я. Кальция медленно вдыхает и выдыхает, но действительно успокаивается: — Я чую, что это твоё осознанное решение, и ты знал, на что шёл, с самого начала, когда новый облик себе подбирал. Твоя воля. — Вот именно, — поправив мешок на плече, Лууна выходит через калитку. — А всякие грязные лягушки — не его воля. Нам и от абишаев хватает проблем, чтобы ещё пранаамов и слаадов добавлять. — Мерси за понимание, — облегчённо улыбаюсь я. — Ну, что — теперь к Тотски?

* * *

— Шванцлутшер… — Джоен, выслушав меня, склоняет лоб на ладонь. — Это я не о вас, разумеется. Знаете что, я уговорю ректора и директоров вернуть разрешение на ношение боевого оружия для всех учеников. Вы молодцы, что отбились, но у остальных будет больше шансов. — В таком случае, если позволите уточнить — лучше бы не только на ношение, но также и на применение, — аккуратно произношу я. — Пускай для самообороны от беглых чудовищ. Ведь в противном случае это разрешение мало чем поможет. А может, даже навредит — возьмётся ученик за пушку, да примется вспоминать, а разрешено ли ему стрелять. Тем временем чудовища в раздумья едва ли зароются… — Да, в этом слове вся суть, — смотрит на меня Тотски исподлобья, но довольно. — А уроки боевого искусства у нас имеются и никогда не закрывались, между прочим. — Мы как раз посещаем, — Лууна вспоминает про драконий кружок. — Не знаете ли вы, какими потенциальными средствами может воспользоваться тот, кого мы ищем, чтобы прытко отслеживать наши перемещения, а также нас подслушивать? — спрашиваю я о том же, о чём и Кальцию. — Судя по всему, наш противник очень скоро узнаёт, куда мы движемся, а также — зачем. — Похожие нападения совершались не только на вас. Одно недавно было в переходах под главным стадионом… Вас атакуют чаще всех остальных, тем не менее. Вам стоит сходить к двум профессорам, — Джойен смотрит на перо, которое вылетает из чернильницы и записывает на выползшей из стопки бумажке имена и адреса. — Один проверит вас на шпионскую технику, другой проведёт экспресс-курс базовой необнаружимости. Займитесь этим завтра же. Согласно кивнув, я задаю ещё один вопрос. — А на кого ещё совершались эти нападения? У нас имеется нечто общее? Да, и ещё: не было ли пропаж учеников? Возможно, кто-то мог не отбиться… а тело потом забрали, чтобы не давать следов. — Вы уже слишком много информации просите, — дождавшись пера, Тотски отдаёт мне бумагу, на которой упоминается как знакомый мне Орвло, так и ещё один неизвестный «профессор тени Люк Брэндфорд, Буктвор». — Если вы начнёте заниматься расследованиями по своему почину, прогуляете занятия и, что ещё хуже, подвергнете себя того большей опасности. Расследовать — задача приставленных к делу специалистов, которым я доложу. Я смущённо опускаю глаза. — Извините, профессор. Когда на тебя регулярно нападают, возникает желание отыскать источник, после чего покончить с ним уже навсегда. Ради такого обычно стараешься. — Когда наступит стадия «ловли на живца», мы вас обязательно уведомим, — Джойен встала и начала прибирать стол, готовясь выходить из кабинета. Лууна достаёт из обновки — старой шкуры дисплейсера, коротковатой для мантии, но сошедшей за пончо с открытым животом — свою лицензию на убийство: — Госпожа фрау, дело в том, что какой-нибудь пострадавший ученик может нам в обход вас заказать убийство этого жаба. И тогда мы без всякой помощи с вашей стороны будем его выслеживать и путаться у вас под ногами. Джойен строит лицо строже даже, чем обычно: — Вы меня шантажируете или вымогаете деньги? — Наоборот, предлагаем безвозмездно помочь, — Кальция куда вернее понимает предложение нашей подруги. Но Тотски остаётся непреклонна: — Начните с посещения указанных мною профессоров. Если после этого нападения прекратятся, это о многом скажет. Если нет — тоже скажет, пускай чуть меньше. — Мы этим непременно займёмся, прямо с самого утра, — обещаю я, вежливо склоняя голову, в которой тем временем всплывает любопытная мысль. А что, если сделать такой заказ самому? Юридически, вроде как, ничто не мешает!

* * *

— Чё ж ты раньше не… — выходит Лууна из Грандлофта (как выяснилось, именно так называется главное здание Буктвора, то самое, похожее на Ватикан) на величавую площадь с фонтанами жидкой Тьмы. — Леонарда мы за один день нашли с мотивацией. — А как бы нормально заказывать внутри семьи? — Кальция просовывает голову над нашими. — Все ваши деньги от моего компьютера! — Ну, если совсем строго, то не все, — я ощущаю некоторое раздражение, но стараюсь его не показывать. — Всё-таки мы ещё не бросили охотиться. Во-вторых же — платить можно не только деньгами! — Нет, за деньги охоту бросили, — Лууна морщит нос и на Кальцию, и на меня. — Нам сейчас важнее аусвайс для уберлейхеркоммандер, какая-нибудь подтирка для жопы, что мы имеем право защищать свою шкуру и знать для этого всё, что потребуется. Если нападали не только на Филиппа, значит, он может быть не единственной целью. В подобной подаче Кальция идею принимает и, некоторое время пройдя с нами по меловой брусчатке, подаёт свою новую: — А если несостоявшийся убийца — маньяк? Маньякам не нужны логичные поводы для нападений. Кто знает, что у него в голове. Или ещё сложнее — что, если причина находится в каком-нибудь из Отражений реальности, а сюда доходят лишь отголоски? — Второй вариант вообще совершенно непредсказуем, так что не вижу смысла его рассматривать, — мрачно развожу я руками. — Если только ты не умеешь случайно в какой-нибудь ритуал, который бы позволял прощупать эти самые Отражения и выяснить, откуда эта ересь тянется. Что же касается первого варианта… знаешь, сомневаюсь. Маньяки обычно любят лично руками, кгм, «работать». Но, если даже нам явился дистанционный, то та же проблема: просчитать это невозможно, так что можно только надеяться на то, что здешние безопасники не заняты одним лишь поглощением пончиков. — Ну, Измаил нормас был, — вздыхает Лууна с печалью об ангеле, — пусть явно не брезговал сахаром. Кракалевны уже меньше доверия вызывают, хотя и при них на виселицу шли кому надо и оперативно. Но, бля, я б сама жабу грохнула, если будет возможность… Даже бесплатно, за лут. — Я бы даже ещё бесплатней, за то, чтоб больше не париться по этому вопросу… — в тон ей вздыхаю в ответ. — Умею, — Кальция возвращает тему к Отражениям. — Помнишь, когда мы с Танатой временно осознали себя на корабле Тёмными Рыцарями? Это и было подглядывание за Завесу. Могу попробовать нечто похожее и с конкретным запросом. — В таком случае предлагаю распределить дела так, — раздумчиво потираю пальцем переносицу. — Сейчас уже довольно поздно для чего-то сложного. Давайте завтра с утра наведаемся за дополнительными занятиями по этим адресам, затем — уроки, а уж сегодня вечером, если ничего нового не всплывёт, можно опробовать твой ритуал. Как вам такой план? — Согласна, — соблазнительно Лууна зевает во всю пасть, Кальция даже тоже заражается, прикрываясь перепонкой: — Оу… ну, давайте! Можем заодно отметить новое трудоустройство. — Недурно звучит, только, наверно, лучше к тебе домой, — предлагаю я. — Во-первых, это ближе всего, во-вторых, заодно безопасней всего. Как-никак, а туда ещё никто нежелательный по доброй воле не совался. У тебя наверняка найдётся ведь бутылочка какого-нибудь доброго винца, не так ли? — Та, что ты уже развела эксцитойлом, — Лууна машет двумя пальцами засмущавшейся Кальции: По дороге к дому Кальции ничего подозрительного нам не встречается, так что моё предположение, кажется, верно: всего спокойнее именно здесь. — Итак, милые мои… — харадолка предвкушающе улыбается, тщательно запирая дверь. — С чего начнём? С алкоголя, закуски или сразу самого сладкого? — Расскажи сначала, как правильно употреблять вино, смешанное с этим самым эксцитойлом, — прошу я. — А то вдруг какой передоз случится, или чем-то это дело закусывать нельзя… — Хм… — серьёзно задумывается Кальция. — Передоз у меня ни разу вроде не случался… ну, или я просто его не помню. — Очень оптимистично звучит, — фыркает Лууна. — Ну слушай, это же просто, по факту, энергия возбуждения! — разводит руками антродраконесса. — Какой там может случиться передоз? — Да какой угодно! Вот Филипп у нас в биологии смыслит. Фил, ну-ка скажи — что может случиться от перевозбуждения? — Перевозбуждение — это форсаж кровеносной системы, в первую очередь, — объясняю я, практически не задумываясь. — Дыхательной тоже, но главная нагрузка падает на сердце. Так что… Если имеются какие проблемы с сосудами, то перевозбуждение легко выявит всё это. На практике, так сказать. — Ну, я-то ладно, я бегаю регулярно, кардионагрузки что нужно, — кивает Лууна. — А вы двое? Ты, Филипп, бродить-то долго по лесу умеешь, а вот в беге я тебя как-то не больно видела. Ну а ты, Кальция… — Ладно, не объясняй, — та потирает себе загривок. — Давайте тогда начнём с небольшого, а там посмотрим. Пока Кальция аккуратно разливает вино по бокалам, сосредоточенно оценивая его на просвет, я смотрю на книги в шкафу, медленно шагая вдоль полок. Не найдётся ли тут чего полезного? — А насколько сложны те ритуалы, что ты упоминала? — оборачиваюсь я к ней. — Ну, про Отражения миров и всё такое? — Зависит от того, что именно ты ищешь, насколько большая точность тебе нужна, какой мир тебя интересует, какое время… — рассеянно отвечает Кальция, продолжая колдовать с бокалами. — А какой самый простой вариант? — Самый простой? — она задумывается, держа ополовиненную бутылку, в которой густыми рубиновыми отблесками играет пламя камина. — Ну, ты можешь попробовать глянуть какое-нибудь твоё Отражение. Необязательно самое точное, или самое близкое — просто то, с которым в этот момент легче всего окажется наладить связь. Так можно увидеть себя в другом мире. Твою альтернативную версию. Но это мало что тебе даст, разве что посмотришь, каким ты мог бы стать, сложись судьба по-другому, родись ты в ином мире. — Вероятностей, я так понимаю, много? — Практически безгранично, — кивает Кальция. — Как и число миров. — А что нужно сделать для такого ритуала? — Раскрепостить сознание, — она несёт нам на серебряном подносе бокалы вина так ловко, что поднос практически не качается, а я засматриваюсь на её качание бёдрами, заставляющее вспомнить восточные танцы. — Это можно сделать самыми разными способами… А затем потянуться, нащупывая в информационном поле мироздания другого себя, который будет дальше, чем ты сам. Ну, а потом — как долго удастся связь поддерживать, сколько ты увидишь, зависит уже от твоего умения. Впрочем, тут может помочь то самое Отражение, с которым ты пытаешься войти в контакт, если оно понимает, что именно творится, и тоже желает войти навстречу. — Вопрос, с какой целью захочет, — хмурится Лууна. — Что, если это самое Отражение возьмёт да решит, что в нашем мире ему пиздатей… и вздумает, я не знаю… поменяться? Прыгнуть из того тела в это? Такое возможно? — Теоретически да… — разводит руками Кальция. — Но для этого нужно, чтобы то Отражение было очень сильным магом, иначе такое не провернуть. А зачем такому магу переселяться в тело студента? — Свалить от ещё более сильного преследователя, — хмыкает Лууна. — Старое тело на молодое поменять… Потусить со студентками для разнообразия... Дохера вариантов. — Нельзя исключать такое… — повторяет антродраконесса. — Но это менее чем маловероятно. В конце концов, Отражения обычно близки друг к другу в плане возраста, а я сильно сомневаюсь, что чуток за тридцать можно уже дорасти до архимага. — Согласен, — киваю я с облегчением. — А насчёт сознания… Опять-таки, какой здесь самый лёгкий способ это сделать? — Дать лбом в дуб, — прыскает Кальция. — Правда, после этого уже не получится что-то искать… Но это я лишь отчасти пошутила. Что угодно, что позволяет выйти за пределы обычного рассудка, подойдёт. — Включая выпивку? — я раздумчиво окидываю взглядом бокалы. — Ну-у-у-у… — тянет она, смотря на те следом. — Думаю, да. — Только не вздумай спиться, пытаясь поговорить с другим собой, — напряжённо хмыкает Лууна. — Обычно всё-таки это делают в обратном порядке. — Не волнуйся, милая, спиться у меня не получится в принципе, — я беру один бокал и подношу его к носу. Любопытно, вроде бы не сказать, чтобы аромат изменился, но теперь в нём явно прослеживается какая-то будоражащая воображение нотка. Нужно на всякий случай запомнить, а то вдруг кто-нибудь, не спрашивая меня, решит мне когда-нибудь этого эксцитойла подлить… — Ты так устойчив к алкоголю? — поднимает уши Кальция. — Наоборот, меня от него легко в сон клонит, — качаю я головой. — Я в принципе не могу напиться по-настоящему раньше, чем засну. — Хм… Тогда, возможно, эксцитойл лучше добавлять во что-то другое… — раздумывает Кальция. — Какой смысл, если ты скоро в сон после этого уйдёшь… Не трахать же тебя спящего? — А если сразу несколько рядом пытаются раскрепостить сознание, это помогает? — внезапно спрашивает Лууна. — Оу. Ну, должно помочь, скорей всего, — удивлённо смотрит на неё антродраконесса. — Если случится резонанс, в миры, где наши аналоги вместе, попадать во много раз проще… Но, даже если не случится, хуже точно не будет. А что? Ты предлагаешь нам всем разом это сделать? — А почему нет? — гончая поднимается на лапы и тоже берёт бокал вина. — Смотри: раз Филиппа легко от этого сон сморит, то отчего не использовать это на пользу? Сон — это ведь тоже расширение сознания. Как насчёт того, чтобы нам сейчас разом приговорить эту бутылочку, раздеться — и всем вместе нырнуть в эротические сны, ища себя в глубине? — Ого, — Кальция сосредоточенно чешет за ушами. — О таком я не додумывалась… но звучит любопытно! Тогда подождите, я ещё зажгу ароматические свечи, для надёжности… — Только без дурмана, — хихикаю я. — Нет-нет, он только сбивать всё будет! — машет нам за спину Кальция, роясь в одном из ящиков. — Нам же нужно расширение, а не блуждание… А, вот, нашла! В самый раз: сфагнум, лес, тайны… Цитрусовая песнь ароматической свечи… Прохладная свежесть петрикора и озона, зелёная нота и стеблей, и листьев… То, что нужно! Она на скорую руку размещает несколько баночек с массой зелёного цвета внутри, после чего поджигает внутри фитили и возвращается к нам, довольно усаживаясь в кресло и поднимая уже её бокал. — Ну что, милые мои? Ныряем в бездну? — Только фигурально, — слегка усмехается Лууна, чокаясь с ней. — Возможно, лучше было бы тогда обустроиться сразу в спальне? — предлагаю я, следуя примеру гончей. — Не разваливаться же здесь прямо на полу или, в лучшем случае, в кресле… — Сначала допьём, а потом уже переберёмся, — харадолка пригубляет бокал. — Не волнуйся, если что, мы тебя перенесём! Весело фыркнув в ответ, я тоже пью. Не могу не признать, что напиток отличный, никакого кислого привкуса не ощущается… зато через считанные секунды после первого глотка по жилам начинает разбегаться жар, совсем не такой, как от обычного алкоголя. А через полминуты, едва ли больше, в трусах начинает ощущаться теснота. — Работает, — констатирую я, охотно опустошая бокал целиком. — Славная штучка! — Ага, — соглашается Лууна, тоже заглатывая вино как бы даже не скорее меня. — Я уже того, кажется… ощущаю. Разное. — Причём я даже знаю, что именно, — сладко улыбается Кальция, сползая в кресле так, что легко дотягивается лапой до лапы гончей. Та только миролюбиво фыркает в ответ. — Налей-ка ещё! Повторные три бокала опустошают бутылку, а затем, скоро переместив вино внутри нас, оказывают ещё больший эффект. Алкоголь и так-то разгорячает тело, расширяя кровеносные сосуды под кожей, но сейчас к этому прибавляется жар от нарастающего возбуждения. В голове уже вертятся эротические желания, когда я, глядя на девушек, сначала рассеянно, а потом всё решительней расстёгиваю рубашку. Лууна, призажмурившись, такими же полуосознанными движениями пытается сдёрнуть с себя топик. Кальция, сползши ещё ниже, второй лапой дотягивается уже и до моей ноги. — Пойдёмте, — наконец предлагает она, когда уже делается ясно, что ещё немного — и дальше придётся сползать уже на пол. — Берите свечи… и пойдёмте! У нас сейчас тоже получится шествие, вот! Как факельное, только со свечами! Мы неторопливо поднимаемся и, взяв горящие свечи, слегка колышущейся цепочкой движемся в спальню. Возглавляет процессию Кальция, гордо несущая зелёную баночку двумя руками сразу, только что не воздевая её выше головы; за ней следую я, держа свечу левой рукой, а правую продолжая использовать для раздевания, благо ощущение жара никуда не делось, а только усиливается, так что постепенный сброс одежды лишь компенсирует это; завершает же нашу цепочку Лууна, несущая сразу две свечи, по штуке в каждой руке. Впрочем, судя по тому, как колышутся туда-сюда тени, она то и дело перекладывает баночки из руки в руку, чтобы заняться — это я выясняю, уже оглядываясь, — примерно тем же, чем и я. К тому моменту, когда наша нестройная череда оказывается в спальне, коридор за нами уже устлан предметами одежды, сброшенными вразнобой. — Как приятно, что вы уже готовы, — хихикает Кальция, забирая у нас свечи и расставляя те в наиболее удобных местах для освещения… ну, или это мне так кажется. — Может, сначала повеселимся, прежде чем ложиться спать, м-м? Кажется, её эксцитойл реально здорово ускоряет действие алкоголя, потому что я ощущаю позывы к действиям решительнее обычного, а что ещё важнее — не ощущаю при этом смущения или сомнения. — Повеселимся, — соглашаюсь я, подходя к Кальции и без долгой прелюдии начиная деловито щекотать её живот — такой приятный, чуть пухлый, но в меру. Антродраконесса в ответ немедленно начинает хохотать, сгибаясь едва ли не вдвое. — Погодь, я тож хочу, — Лууна живо оказывается рядом, но из-за позы Кальции её живот оказывается для гончей уже труднодоступен. Нисколько не печалясь, она быстро шарит руками, проверяя по очереди все места. Бок оказывается под пальцами только один, подмышки защищены прижатыми руками, зато в полном удобстве доступа оказываются груди Кальции, соблазнительно качающиеся прямо под её плечами. Недолго размышляя, канидка немедленно начинает теребить пышную плоть подушечками пальцев, особое внимание уделяя соскам, набухшим уже и без того. Смех харадолки делается резко более томным, вызывая у меня ещё больше возбуждения. — Кальция, я тебя хочу, — произношу я, перенося щекотку пониже, с живота на лобок. — А-у-хи-хи-хе-ха-хо-хи… — она извивается на месте, не делая попыток уклониться. — Ну, давай! Ещё… раз… Но мне — тебя! С этими словами она, почти не разгибаясь, обнимает Лууну за талию и подсаживает её на стол, тут же утыкаясь ей носом между лап. Гончая не выказывает никакого недовольства, хихикая и лишь перемещая щекотку с грудей на подмышки, благо Кальция для удобства расставляет локти, опираясь о ту же столешницу. Мне для наслаждения остаётся подход сзади, представленный ничуть не менее удобно: хвост решительно отведён в сторону, а лапы антродраконесса пошире расставляет — вероятно, больше для всё той же опоры, чем для меня, но мне от этого менее удобно не делается. Ласково огладив сочные круп и бёдра, чем вызвав довольные хихиканья и переступания с лапы на лапу, я бережно пристраиваюсь и решительно вхожу в Кальцию, благо недостатка в смазке естественными соками нет уже ни у меня, ни у неё. Ощущения, конечно, упоительные. Судя по всему, фаллоимитаторами она либо не балуется, либо делает это редко, так что сейчас у меня чудеснейшее сочетание проникновения во влагалище, которое одновременно тесно, плотно, на славу смазано — но при этом, из-за большего, чем у человеческой девушки, размера, практически не тормозит движения, несмотря на то, что почти девственно. Я с наслаждением стону, берясь за не менее удобные для этого бёдра Кальции, тоже манящие размером — пускай она не пышнобёдрая в относительном плане, зато вполне впечатляющая в абсолютном, — и начинаю размеренно двигаться в ней. В голове всплывает мысль, что, если бы она позволяла мне такое почаще, мой интерес к ней сильно бы возрос… Занятно, что, судя по всему, Кальции тоже вполне себе приятно — во всяком случае, она не пытается никак увернуться, а, наоборот, охотно движется навстречу моим движением, одновременно увлечённо вылизывая Лууну между лап. Та уже в голос стонет, отзываясь частыми вздрагиваниями тела. Руки канидки уже не столько щекочут харадолку под мышками, сколько то сжимают груди самой Лууны, то нежно стискивают длинную гриву Кальции. Впрочем, то я, то гончая всё же не забываем и о нашем особом афродизиаке, и тогда либо её пальцы ныряют в подмышки антродраконессе, либо мои ложатся на её талию, и тогда она, зажатая между нами, безумно соблазнительно начинает изгибаться, подрагивая и приглушённо хохоча Лууне прямо в самые нежные места. Сколько-нибудь долго при таком раскладе удерживаться от оргазма не получается — да и нет никакого желания, признаться, когда в крови бурлит такая смесь гормонов, алкоголя и концентрата эротической энергии. Единственное, на что меня сейчас ещё оказывается достаточно — это запустить одну руку Кальции между лап, нащупывая её нежную плоть и помогая тоже догнать пик наслаждения. Действую наугад, но, видимо, тот же самый чудо-коктейль, что сбивает сейчас чёткость и размеренность движений мне, одновременно облегчает разгорячение антродраконессе. — Фил, притормози чуток, — неожиданно командует Лууна, помахивая пальцами левой руки и плавно опуская ту вниз. — Пореже, вот так, да… Каль, а ты сделай ещё раз, вот как перед этим сейчас было!.. Да-а-а-а, вот та-а-а-а-ак… Фил, смотри за моей рукой, я тебе показывать буду… подожди кончать чуток… а ты давай, продолжай, сладкая… я тебя… направлю… подскажу… Довольно скоро я даже через затуманенный страстью разум соображаю, чего желает добиться Лууна: одновременного оргазма. Причём даже не на двух, как обычно, а на всех трёх! Что ж, задача настолько интересная, что не могу не поучаствовать в её решении! Строго говоря, конечно, решение оказывается несколько читерским, изрядно завязанным на сооружённом Кальцией коктейле. Но, в общем-то… пускай, это не серьёзный экзамен. Зато нам как-то естественно, само собой удаётся потешить разом моё желание покрыть Кальцию, желание Кальции ублажить Лууну и желание Лууны вволю отдоминировать нас разом. Вероятно, осознание такого идеального комплекта тоже помогает нам уже через несколько минут благополучно кончить разом, всем втроём. Стон Лууны льётся мне в уши, заглушая отзвуки той же реакции от Кальции, пока я содрогаюсь от судорожного, властного прилива наслаждения, стиснув бёдра харадолки и от души изливаясь в жаркую, тесную, скользкую, манящую, сжимающуюся плотными волнами глубину. На несколько секунд я словно выпадаю из реальности — так мне сейчас хорошо. Когда же я открываю глаза и смотрю на девушек, то уже по одним разваленно-безмятежным позам понимаю — им сейчас явно не хуже. Наверно, не меньше чем на минуту мы замираем вот так, вжавшись друг в друга в одну цепочку. Первой подаёт голос Лууна. — Хорошо-то как… — мечтательно протягивает она. — Каль, эта твоя идея с коктейлем была… клёвая. Пожалуй, даже разрешаю напомнить, если я об этом забуду. — У меня неклёвых идей для постели просто не бывает, — довольно мурлычет Кальция, обнимая гончую за ягодицы и притягивая ещё чуть ближе к себе. — Филипп, а как там тебе? Всё ажурно? — Ещё как! — от всей души подтверждаю я. — Покрывать тебя — одно наслаждение! — Мммм… Покрывают, вообще-то, это самое, — Кальция сладко зевает, — наследье скифских кобылиц, или что-то в этом роде… но пофиг. Мне сейчас с вами так хорошо, что я не против того, чтобы ты меня покрывал. Или накрывал. Или размножал… ой, да, ты же в этом теле не можешь. Вот и отлично, можно продолжать дальше, не боясь… ааахм… заурядиц… неполадок… ну, ты же меня понял, да? — Конечно, милая, — я ласково оглаживаю её бока, любуясь разбросанными в стороны полураскрытыми крыльями. — Я тебя всегда понимаю. — Вот за это я тебя и люблю, — Кальция пристраивает голову на бедре у Лууны, нежно ловя мой взгляд и сразу же поглаживая гончую по спине: — Тебя тоже. Ты такая твёрдая, упругая, страстная, спортивная, непокорная… — Каль, мне кажется, тебе уже довольно этого коктейля, — Лууна смущённо опускает уши. — Ааахм… — снова зевает харадолка. — В’сьма вероятно. Но тогда нам всем. — Соглашусь, — едва кивнув, я присоединяюсь к девушкам в эпидемии зевания. — Тогда, может, переберёмся на кровать? Под сопровождение не очень разборчивого, но одобрительного бормотания мы неторопливо, можно даже сказать — нежно расцепляемся друг с другом и в общей смеси объятий, кое-как добравшись до постели, медленно заваливаемся на неё. — А теперь дру-у-у-жно раскрепоща-а-а-а-ем созна-а-ние, чтобы нащупать себя в иных мирах, — неожиданно чётко, но с оперным подвыванием произносит Кальция, прежде чем откинуться на подушку и почти сразу мирно засопеть. — Фил, бесстыдный вопрос, но утром, может, не вспомню, — вяловато произносит Лууна, ласково оглаживая мне загривок, — если у тебя будет «утреннее древо», можно, я им воспользуюсь? — Э… утреннее что? — моргаю я в потолок. — Бля… ну, этот… стояк. По утрам который у кобелей бывает. Как проснёшься. — А. Да, конечно. Можешь даже меня не будить, — я сладко зеваю, — если проснёшься первой. А если первым я, и он будет, обещаю не дрочить до тебя. — Ты мой сладкий, — дотянувшись мне до губ, Лууна награждает меня медленным, глубоким поцелуем. — Пусть я приснюсь тебе и сделаю то, чего ещё не делала! Довольно хихикнув в ответ и потеревшись носом о её нос, я смыкаю веки и пытаюсь, уже на грани сна, расширить сознание так, как советовала Кальция — не столько с целью добиться чего-то конкретного, сколько просто из шального интереса, что получится.