Филипп Лунин и драконье училище

Центральный кампус по моему возвращению неожиданно суетлив. Студенты бегают туда-сюда вдвое активнее, чем обычно, до меня доносятся обрывки диалогов. Авиан-ворон жалуется людоящерке: — Теперь не только летать, но и варить зелья по расписанию! А она в ответ тоже сожалеет, скрипя зубами: — Мне поручили кристалл связи, чтобы ещё и без подзарядки работал. — Чего такое случилось… — устало ворчу я, обводя взглядом всю эту суету. Несмотря на исцеляющий камень, главную мою драгоценность, всё же тащить добычу пришлось телекинезом, что меня изрядно утомило. Сейчас лучше бы вообще отлежаться, как мне, в общем-то, Росянка и советовала… но, увы, имеются незаконченные дела. Отлежусь потом, а сейчас лучше отсижусь… на задней парте. Где там у нас нынче занятия… Не там, где они были в прошлый раз, оказывается. У закрытых дверей лектория меня встречает Аврора: — Биологику перенесли на кампус Жимора, стою тут, жду тебя проводить. И вообще, кутерьма полная. Артара уехала в родную деревню, потому что там какой-то конец света, а в Аднирвану на сегодняшний День Науки прилетает бог-дракон науки. Может, он тебе понравится больше Тиамат? — О, большое спасибо, что решила проводить! — благодарно улыбаюсь я. — Это очень любезно с твоей стороны. Науки, говоришь? Случаем не Хлал? Нет, она же богиня… — Нет, Азар. Местный, к тому же, глава своей корпорации. Этим он ближе к Эратис из того пантеона, — частит девушка по дороге к площади-остановке в сторону Жимора. — Никто не знает, к кому он заявится на открытый урок, поэтому дрючат всех. Нам на замену вообще деканов поставили. — А что за корпорация? — спрашиваю я, пытаясь сложить всё в одну картину. — Это в метафизическом смысле, или вполне себе практическом? — Я точно не знаю, так что, надеюсь, отвечать про это не заставят, — впервые за год нам приходится ждать на остановке свободный транспорт, — но мельком слышала, что в Ардине бизнес и религия это одно и то же. Ну, как и везде, но там это прямо выпячивают. Азар — глава одного из крупнейших таких обществ там, которое отвечает за порталы и изучение мёртвых богов, вроде бы. Недавно фигурировал в деле о пропаже артефакта-исполнителя желаний то ли как жертва, то ли сам у себя и украл. А ещё это отец бывшей правительницы Нашара, которая ещё вместе с Инанной руководила, но потом сбежала к отцу в Ардин вместе со всей казной. С богами и корпорациями всегда как чужие трусы распутывать: голову сломаешь да нос свернёшь. — Да, понимаю… В таком случае, я полагаю, он сюда тоже явился с желанием сделать некий эффективный гешефт. Иначе едва ли был бы смысл тратить время такого, м-м, занятого чело… дракона, — поразмыслив, деликатно отвечаю я. — Может, целевиков ищет. Где эти нары на колёсах… — стукает она ногой нетерпеливо, присматриваясь к подъезжающим повозкам. — Фил, может, на своих крыльях доставишь? А я дам списать или подскажу что-нибудь. — Я бы рад, — вздыхаю я, морщась и затем машинально потирая плечи. — Но тут две проблемы… Первая — это то, что я не желал бы демонстрировать всем подряд, что я оборотень. Вторая же… Мне нынче, к сожалению, крепко досталось на охоте. В человеческом обличье я подлечился, но, если вернусь в драконье, взлететь едва ли смогу пока. Мне нужно будет подлечиться в нём тоже… — Это кто такого титана поранить справился? — Аврора наконец занимает повозку, прыгнув в неё быстрее остальных ждущих. — Панцирница… — снова я вздыхаю и несколько ёжусь, невольно вспоминая, с какой силой подземная кусака вцепилась мне в крыло. — Ну, хотя бы не грабоид, — хлопает она меня пару раз по плечу, только потом задумывается обеспокоенно, — не больно? А то крыло примерно там же крепится. — Скорее в районе лопатки, но, в любом случае, пока всё в порядке, — успокаивающе киваю я. — А что это за грабоид? Не припомню, чтобы слышал о нём раньше… — Ты думал, на общий курсах абсолютно всем монстрам мультивселенной научат? Книжек не хватит, — откидываясь на спинку, закидывает Аврора ногу на ногу. — Подземное роевое существо, которое вырывается прямо под жертвами и жрёт. — М-да, та ещё мерзость, — морщусь я. — А где эта тварь обитает? Здесь её можно встретить? Ну, не прямо здесь, я имею в виду, а где-нибудь неподалёку. — Мне казалось, что и панцирницу нельзя. Но тебе я доверяю больше, чем бестиариям. Так что могут и грабоиды объявиться, которые предпочитают, где жарче и грунт меньше промерзает… — подумав и поглядев мне на лицо, Аврора интересуется и насчёт, — выяснил что-то новое про покушения? — Пока не очень, но мы получили несколько советов, как замаскироваться от слежения, — я раздумчиво потираю кончик носа. — Пока времени прошло слишком мало, чтобы оценивать, но посмотрим, что получится. Насчёт панцирницы сомневаюсь, что это была новая атака, всё слишком случайно вышло. — Хах, — она тряхнула чёлкой в горьком смешке, — прошлые атаки тоже не выглядели хорошо спланированными. — Нет, я имею в виду, что наткнулся на неё совершенно случайно, — объясняю я. — Настолько случайно, что, буквально, смотри я с полминуты в другую сторону, ничего не случилось бы, скорей всего. Интересно, а если бы так оно и произошло — Росянка бы появилась, или продолжила бы следить молча? — То есть, ты сам и полез на неё? — смотрит девушка на меня почти так же, как недавно зелёная. — Нет, я обнаружил несколько погрызенных туш дикого скота. Решил приблизиться, а она возьми да выпрыгни, — развожу я руками. — Никак не ожидал, что здесь такие зверюги водятся… впрочем, нынче я забрался дальше, чем обычно. — Тогда согласна, вряд ли это козни, — Аврора отворачивается на виды высотных деревьев и домов в них, что высились над болотами Жимора. — А почему Лууна из музыкальной группы вышла? Она говорит, мало времени, но вдруг ты больше знаешь, я бы помогла, с чем смогла. — Она говорит полную правду, — подтверждаю я. — На самом деле, у нас нередко с отдыхом-то проблемы, не говоря уже о хобби. Так что, если ты только случаем не знаешь способ засунуть в сутки несколько дополнительных часов, то помочь, увы, едва ли сможешь. — Это задача для квантонщиков, а я скромная ведьма-травница с Жимора, — она с преувеличенным пафосом разводит руки, когда карета останавливается на вытоптанной полянке с множеством колей, что заменяет для факультета транспортную площадь. — Идём в деканат, смотреть, в какой нам кабинет. — А зачем туда? — удивлённо спрашиваю я. — Разве это не должно быть вывешено на доске объявлений? — Так а где сама доска? — Аврора делает жест, будто в сантиметре от лба по воздуху. — Вестибюль? Нет? Окей, пошли тогда туда… — Ты про общестуденческий? А… — снова стучит Аврора по голове, но уже касаясь своего лба. — Ну, у нас продублируют, это ведь Жимора тоже касается, — и отправляется к самому высокому дереву, на котором крепились соединённые винтовым пандусом домики. От первого же взгляда на размер дерева на меня нападает тоска от того, что сейчас у меня реально не получится взлететь. Муторно уже даже вообразить процесс залезания по всем этим лесенкам! Был бы я сейчас Артемисом, точно бы выдал шутку про неописуемое дерево… Но что поделаешь — иду за Авророй. Она, впрочем подходит не к пандусам и лесенкам, а чуть менее користой и более ровной области ствола, которое и используется в качестве доски объявления размером с московскую Стену Цоя. Все бумажки прижимаются к дереву то ли растительным клеем, то ли магией сами по себе. — Не деканы, — показывает мне Аврора на нужный нам лист про замену: Биософия первого курса (замена): профессор Ивохмарь, сбор на границе Ивовой Топи. — Как созвучны имя с локацией, — замечаю я с ощущением глубокого облегчения. — Ты ведь знаешь, где это? — Да, — она быстрым шагом отправляется обходить дерево-кампус и забирается на одну из деревянных дорожек над трясинами. Судя по тому, что чуть впереди нас идёт Эксцельса, направление правильное. А между прочим, у меня ведь теперь имеется целых два повода сообщить ей о том, что просьбу удалось выполнить. Конечно, судя по всему, Росянка не горит желанием мелькать на территории самой академии, но ведь мне совсем необязательно сообщать о том, что я узнал, детально. Можно только сказать, что, мол, видел в лесу сначала одного зелёного, потом другую. Точные координаты указать у меня так на так не получится. Разумеется, сообщить всё это удастся ещё нескоро, но на будущее сделать мысленную памятку не помешает. Состав курса, раньше ведомого фиолетовошёрстой драконицей, ныне заменила драконица древесная. Практически энт с крыльями в форме дракона и размером с харадольца. Даже не дождавшись полной группы, она, укоренившись во влажной почве совсем близко к площадке над трясиной, объясняла уже собравшимся местные пунктуальности, чтобы они не скучали: — И маскотов-вредителей тоже чаще всего собирают именно там, куда мы направимся сегодня. Не так опасно, как в Отстранённом Болоте, куда посылают в основном провинившихся учеников, чтоб они попотели, коли желают выжить и вернуться с ценными ингредиентами, хех! Натянув на лицо вежливо-внимательную маску, я выбираю местечко на некотором расстоянии, чтобы в случае чего меньше оказался шанс быть вызванным «к доске». Вид новой преподавательницы приводит в некоторое уныние на фоне одного лишь воспоминания о Росянке. Ту, конечно, сложно назвать тонкой особой, но живая она на все сто процентов! Впрочем, не будем несправедливы — возможно, эта… как там её? Иво-хмарь? Ну, в общем, может, она только внешне слишком деревянная. Когда собираются все студенты, а память на лица и морды у меня нормальная, так что я точно определяю этот момент, дракоэнтка поднимается на настил, чуть заляпав его тиной: — Доброго дня! Да, в первоначальном объявлении на сегодняшнюю замену биософа должны придти деканы Лизетта и Валентин, но обстоятельства вышли дважды непредвиденными, они оба готовят факультет к празднованию Дня Науки. Поэтому, для разнообразия, займёмся мы не арканоботаникой для начинающих, а настоящими занозами в боку, точнее, как их не получить. Техникой безопасности при сборе маткомпонентов, проще говоря. Следуйте за мной, — ведёт она нас к сходу с дорожек на кочки, примерно в то место, где мы возвращались в институт, таща трофеи в виде обрывков беглого мертвяка. — Раз ты уже травница, то, полагаю, эту методику уже знаешь, не так ли? — со смешком шепчу я Авроре. — Думаю, будет безопасней держаться ближе к тебе. Почему-то мне кажется, что сейчас нам покажут агрессивные растения. — Держись, — Аврора засветилась аурой от гордости, хотя лицо только суровее сделала, — правильное решение. — Я… тогда, наверное, тоже, — скромно и неуверенно подходит к нам Эксцельса. Блин, не выдать бы, что мы уже знакомы! Какое счастье, что по ауре меня в человеческом обличье узнать практически невозможно… Оу, секунду — это что, я о себе так подумал? Решив подумать о такой довольно удивляющей мысли позже, я лишь киваю с улыбкой канидке: — Конечно, давай — не стеснишь! В отдалении рокочет гром, но Ивохмарь без сомнения ведёт нас в болотистый подлесок, только просит прощупывать путь перед собой: — Возможно, кому-то из вас следует уточнять и такое, но зелёный покров почвы не обязательно означает твёрдую землю! Мох здесь может расти и на тине… Как ни трагикомично, именно в этот момент Эксцельса чуть ли не сваливается на скользком торфе, я успеваю её подхватить только на реакции — и до того, как в целом осознаю происходящее. На мгновение мне кажется даже удивительным, что такая лёгкая канидка может весить довольно немало — во всяком случае, больше, чем можно подумать, глядя на неё, а не держа руками. В следующее я уже соображаю, что мышцы у неё должны иметься, раз она лёгкой атлетикой занимается — а мышцы весят больше, чем подкожный жир. Третье мгновение занято нервными мыслями о том, как объяснить Лууне вечером, откуда на мне запах незнакомой сучки. Ну, а на четвёртом сутолока мыслей сама собой отползает в сторону, потому что мне нужно сосредоточиться на том, как помочь всё ещё скользящей лапами в грязи трясины Эксцельсе, чтобы вернуть ей равновесие и при этом самому не соскользнуть туда же. Когда мы оба возвращаем окончательное равновесие, в этом помогает и поздновато подоспевшая Аврора, Эксцельса виновато и благодарно при этом смотрит на мои ботинки, а потом тихо нам обоим с Авророй бросает: — С-спасибо… — Не за что, — улыбаюсь я, выпрямляясь и отпуская её, когда уже уверен, что она твёрдо держится, больше никуда не скользя. — Аврора, у тебя не найдётся чего-нибудь для прощупывания дороги? Не очень как-то желается рисковать добраться до места, извалявшись в болоте… Ивохмарь раздаёт нам троим по отмершей, но крепкой коряге: — Если бы ты не отменил личный зачёт, Филипп, я бы назначила тебе десять баллов за хороший поступок. А без баллов сложно определить, кто больше добра сделал, кто больше зла! — Простите, но разве не наоборот? — я слегка удивлённо поднимаю брови. — Плохой тоже может оказаться мощным, впечатляющим результатом. А для того, чтобы сказать, к добру или ко злу нечто было сделано, баллы не нужны, я так думаю. — Да, но за плохие баллы вычитаются сообразно своей… мощи. Так же, как прогресс свития или регресс развития, — древодракона оглядела остальную группу. — Вы не против, если лекция немного перейдёт в философию, или объясню, наконец, чем гриб-старовик отличается от гриба-волховика? — Нет, продолжайте! — единогласно обступают нас студенты, осторожно примериваясь к твёрдой земле. — Это интересно! Интересно мне тоже, но больше совсем другое: сколько здесь реально такие любители философии, а сколько просто не желают дальше топать по болоту? Впрочем, поскольку точно выяснить это не видится возможным, я отношу этот вопрос тоже к философии, а сам тем временем принимаю обычный любознательный вид. — Что такое «свитие»? — Аврора оглядывается, где тут присесть можно, но нигде, приходится опираться на импровизированный посох. А вот Ивохмари укорениться во влажной податливой почве проще: — Наработка положительного опыта, когда ты буквально навиваешь на себя последствия хороших поступков, становишься лучше и крепче, как обретающее новые годовые кольца деревце или представитель моей расы, закручивая ДНК в большее число колец и усложняя свою генетическую информацию. Развитие — это потеря прогресса, последствия вреда миру, окружающим и через это себе, слом собственной осознанности и спуск по эволюционной лестнице к животному состоянию. — Обычно слово «развитие» обозначает нечто хорошее, — аккуратно замечаю я. — Эта разница только языковая, или философский мотив здесь тоже имеется? — В данный момент скорее языковая. В древние времена одни цивилизации пошли по пути свития, другие — развития, поэтому чем-то хорошим они определили то или другое. Для людей, дра-конов и подобных эксплуататоров природы, ближних и дальних, развитие как поиск новых способов навязать свою волю и жить в своё эгоистичное удовольствие, конечно, приятнее. Для человеков, д-ра-иконов и прочих восходящих рас важнее благополучие экосистемы и всего, что их окружает, потому что мы себя видим только клеткой большого организма, а не личиной личности. Но это не роевое сознание, если вы так подумали. Скорее, соборно-коллективное, сохраняющее равноправие участников одного уровня. Прошу прощения, если эта истина вас ранит, но, надеюсь, теперь и вам понятны предпосылки того, что меня радовало введение объективного личного морального комплекса в Аднирване и печалила его замена коллективным, и то не для всех. Допустим, один факультет справился лучше другого, но по какой причине? Благодаря кому? Может, в одном институте учится настоящий самородок, но его оттеняет орава бездарей, и поэтому в общем зачёте такой институт ниже другого, без исключительных молодцов и без банды хулиганов? — Посмотрите на это с другой стороны, профессор, — переползает на кончик ветки поближе к Ивохмари мелкий барсук в крошечной форме первокурсника. — Это создаёт разделение общества, преференции, практически дискредитацию по успехам, культ достигаторства. «Плохие» опустят лапы, «хорошие» возгордятся и начнут считать тех, кто хуже, бесправным скотом. Ивохмарь дёргает листьями: — Это сторона развития, я смотрю с прогрессивной стороны. Ты показал пример, как это видят регрессоры, которым лишь бы подеградировать или поэксплуатирочать. Тот, кто свивается и улучшает себя — не важно, на каком он уровне сейчас — если он знаешь, насколько плох или хорош, проще подбирает себе верные уроки, чтобы стать лучше. Кто ещё не знает сложение, или забыл его, тому рано учиться умножению. Белый тигр с синими полосами и голубым дымком из глаз самодовольно рыкает: — В моём народе и то, и другое изучают после логарифмов, потому что то и другое можно вывести из логарифмов. Древесная неожиданно приветливо к нему склоняется: — Эту мудрость, аз десятимерный, им ещё пока не воспринять. — Верно ли я вас понял, — поразмыслив, решаю уточнить, — что в вашем языке имеются разные названия для любой расы в зависимости от того, «свитие» или «развитие» предпочитает её представитель? — Есть нюанс. Внешне они могут быть похожи, хотя, приноровившись, можно всегда заметить разницу, особенно если доверять интуиции и уметь считывать лица. Но внутри они обладают разным генетическим кодом, особенно на уровнях души, разума и выше. Поэтому считать ли их одной расой, несколькими, или кастами в одной расе — тоже вопрос лингвистический. Важнее просто не перепутать, на кого можно положиться, а на кого не стоит. — Но ведь и этих… — тыкает пальцами друг о друга Эксцельса, — этих можно достойными сделать? Если ласково к ним относиться. — Можно, поэтому я и учу. Но не всегда. Если на тебя с топором бегут, глупо отбиваться словами. — Если только это не слова «Авада Кедавра», — шучу я, слегка отвернувшись — как сказали бы театралы, «реплика в сторону». Генетический код на уровне души — это меня особенно повеселило. Как, интересно, выглядит в душе связь аденин-тимин или гуанин-цитозин? А как чередуются интроны с экзонами? Или работает механизм репарации ДНК? — Ваши пункты поняты, профессор, — Аврора произносит с интонацией «поняты, но не приняты». — А грибы старовик и волховик это тоже примеры свития и развития одной расы, поэтому от одного морщинишься, как древняя бабка, а от другого в пророческий сон тянет, хотя они оба выглядят как серые колпаки с волосиками, но с отличиями? — Здесь ещё один нюанс, — Ивохмарь пригибается к ставшей заметной нам только сейчас грибницы. — Разница между рост-ениями и рас-тениями обычно в том, что первые растут от простейших организмов к разумным существам, а вторые это тени прежде более прогрессивных рас, опустившихся от животного существования к растительному. — То есть земной зомби-гриб кордицепс это самый, так сказать, праведный гриб на Земле? — Эксцельса со мной переглядывается, выдавая тролльский настрой только искоркой в глазах. — Потому что способен, по сути, жить на уровне насекомого, если притянется? — Наоборот, это самые неправедные насекомые-паразиты, которые стали грибами лишь только что. Хорошие земные грибы скорее рождаются пенициллинами. — А как же мухоморы? — кажется, Эксцельса меня слегка заразила этим самым настроем. — Людям они вредны, а лосям — полезны. — Значит, логично, что они повыше лосей и пониже людей. Всё не так просто и равномерно, я ведь тоже растение, а не только разумное существо, — постучала когтем по своей коре Ивохмарь. — Мы, к сожалению, тоже были выше когда-то, до борьбы с навами в Эру Ночи. Сейчас приходится восстанавливаться до прежнего состояния. Покосившись на канидку, стоящую рядом, я мысленно создаю образ здоровенного берсерка с двойным топором, одетого в бороду, рогатый шлём, меховые трусы и унты. Он коленопреклонён перед обычным мухомором и зычно провозглашает, воздевая руки: «О великий гриб, что повыше лося!» А затем посылаю получившуюся картинку в сторону Эксцельсы. Любопытно, уловит или нет в ментальном поле? По крайней мере, на хихикание её пробивает. Ивохмарь это воспринимает по-своему: — Посмотрим-посмотрим, как вас история обласкает! Но, надеюсь, хоть что-то из моих сказочек вы восприняли… — почувствовав на листьях мелкие дождинки, Исохмарь отправляется обратно к кампусу. — С прогулками пока достаточно. Не хотите посетить вечернюю лекцию Бога Прогресса факультативом, пока он у нас? Он получше меня должен разбираться во всём таком. У богов на лекциях я ещё не бывал! Уже поэтому звучит весьма любознатно. Но, прежде чем дать ответ, я бегло посматриваю на девушек. А что скажут они? Аврора согласно кивает. — Думаю, имеет смысл. Даже если окажется скукотень, на лекционном факультативе всегда можно вздремнуть позади. — Да, давайте пойдём, — неожиданно активно поддерживает её Эксцельса. — Это будет… полезно послушать. После такого дружного согласия возражений у меня тоже не обнаруживается, так что мы все дружно идём в указанном направлении. Чтобы отправить целую группу студентов по главе с преподавательницей в центральной кампус, карет мало. Поэтому нам выкатывают зарезервированный институтом Жимор для групповых экскурсий вагон-автобус с деревянным корпусом и лианистым приводом. Приятный бонус — это оказывается вагон-ресторан. Эксцельса морщится, глядя на сцепленные в бесконечную ленту лианы. Ей явно что-то здесь не по душе, но у меня не получается понять, что именно. Пройдя в салон, она с довольно невесёлым видом плюхается на сиденье у окна, сразу же принимаясь туда отстранённо смотреть. Меня несколько напрягает такая смена настроения, поэтому я сажусь рядом, на всякий случай. С другой стороны от меня — Аврора. Она на Эксцельсу внимание не обращает, но меня взбодрить пытается, протягивая со столика перед нами пару напитков в высоких стаканов: — Лимонный бодрит, мятный ум проясняет. Что, мозголомно было на философии, или ты не поэтому? — О, отлично, то, что нужно! — обрадованно киваю я, беря оба и протягивая лимонный канидке. Та, уловив это боковым зрением, скашивает глаза сначала на высокий стакан, затем на меня. Посмотрев несколько секунд мне в лицо, она всё же со вздохом берёт тот. Её лицо слегка смягчается, когда она кивает в ответ — слегка и коротко, но всё же. — А насчёт того, что ты спросила… ну, наверно, просто устал несколько, — отвечаю я Авроре, думая между тем, что её вопроса гораздо сильнее заслуживала бы Эксцельса. — Надеюсь, нас не станут долго грузить риторикой. — Хах, тогда и по печеньке, — она раздаёт нам обоим с тарелки искристые от сахара слоёнки в форме шестерёнок. Потом кивает на соседний столик, где студенты баловались, левитируя еду и пробуя хватать её ртом в трясущемся салоне. — Мы не одни такие, как видишь. Разгружать голову и заниматься глупостями на переменах полезно! — Или, как минимум, весело, — соглашаюсь я, но всё же понимаю, что утомился больше, чем мне кажется. В надежде поддержать силы довольно, чтобы не клевать носом на лекции, я принимаюсь за сахар с лимонадом… ну или что там, в стакане. По ощущениям, даже что-то с градусом, но не пьянит, а действительно организует мысли. Наваленная мне Ивохмарью философия уже не воспринимается чем-то грузящей, будто её высказали вчера, а не только что. Но сильно порасслабляться и наесться до отвала не получается, большой транспорт и довозит нас быстрее. Двигаясь к дверям, я раздумываю, как подать руки сразу двум девушкам, чтобы это не смотрелось наигранно, но Аврора облегчает мне задачу, обгоняя меня. Остаётся только Эксцельса, которой я и протягиваю руку, спустившись на землю. Она пользуется моей помощью, уже не проявляя былого раздражения, это весьма радует. За то время, что мы отсутствовали на кампусе, его облагородили сборными павильонами не хуже, чем на прошлые особые дни, но на этот раз здесь будто бы не сколько конкурсы и вкусности, сколько выставка ученических поделок. Студенты постарше либо объясняют любознавцам помладше, что умеют выращенные ими растения, кристаллы и собранные артефакты, либо просто вертят головами, особенно часто — в сторону Книгоцентрали, куда нашу группу Ивохмарь и ведёт. Вспомнив про Картуша, я верчу головой в разные стороны, любопытствуя, нет ли тут нашего магмового скульптора. Особенно присматриваюсь я поэтому к палаткам Агневара, и, точно, нахожу его в огороденной зоне, откуда чаще всего слышатся взрывы и над которой летают по баллистической траектории камушки. Это заставляет задуматься — а что в Аднирване с боевой магией? Ведь, с одной стороны, какое-то время тут запрещали носить боевое оружие, а с другой — если в Нашаре вот так просто неподалёку от кампусов водятся подземные черви, без средств самообороны вряд ли тут должны оставлять… Да и, к большому сожалению, почти в любой цивилизации науку и магию продвигают в первую очередь в военном комплексе. Однако же, с другой стороны — помнится, у академии имеется некий защитный периметр, который должен был засечь того мертвяка-манипулятора… как там его звали? Уже сложно вспомнить… Ну да неважно. Важно, что его, вроде как, должны были засечь в случае возвращения. Вероятно, от вторжения хищников тоже должна иметься некая защита. Ну, а что касается боевой магии… Филипп, твоя «фирма» — ментальный всплеск, который тоже явно не для создания цветомузыки. Мероприятие нас ожидало крупное, даже не на потоковый зал — под сидения приспособили множество подушек, расставленные на ступени центрального зала, с фонтаном энергии. Беглый взгляд знакомых студентов не выхватывает, но я особо не суечусь, пока меня компания Эксцельсы и Авроры вполне устраивает. Я теперь перестаю и бояться насчёт реакции Лууны на запах незнакомой канидки — мало ли, с кем я сидел на собрании, Лууна адекватное существо и ревновать к каждому хвосту не станет… Возможно даже, самая адекватная из всех, кого я знаю, везёт же мне, что мы близки! От мыслей о ней размышления естественным образом перетекают к тому, чем она сейчас занята. Тревожно, однако же! Если меня нынче на, в общем-то, почти обычном рейде за добычей так подрали — что же может случиться с ней? Позвонить бы, проверить, что ничего такого нет, но мало ли, вдруг, наоборот, отвлеку в абсолютно ненужный момент… Нет уж! Значит, остаётся только сидеть тут да пытаться успокоить себя, не заснув при этом… Хотя, когда стало совсем плохо, просигналило же мне кольцо. Даже когда я спал. Ну а со всем менее серьёзным, чем суд Сатаны, надеюсь, Луняша справится… Зелёный златогривый дракон, который решил выступать, взлетев на край чаши с энергетическим составом, на бога внешне не походил, и даже его золотистый доспех или скафандр производил впечатление высокотехнологичной вещи, а не реликвии-артефакта. Но по ауре он был мощнее всех остальных существ, что я прежде видел. Возможно даже, она была видимой и ненатренированному глазу, как синеватый ореол, но я уже так привык зреть энергетические оболочки, что даже не знаю, как проверить мою теорию. Рассматривая всё это, я замечаю боковым зрением вспышку неприязни, даже, пожалуй, почти гнева. Она быстро смазывается, но заметить, кто, я всё же поспеваю. Эксцельса. На кого её гнев нацелен, я ловлю уже по её взгляду: аккурат на нынешнего лектора. Долго это не длится, она через мгновения полуопускает, полуотводит глаза, а в ауре переливами протекают сомнения… которые ещё через несколько секунд подозрительно скоро вообще растворяются, при этом совпадая с сосредоточенным зажмуриванием Эксцельсы. Я поспешно отвожу взгляд сам, едва она открывает глаза, чтобы она не засекла меня за таким подсматриванием, но не могу теперь отделаться от мысли, что у неё явно имеются какие-то счёты к нему. Азар расправляет одно крыло, по стенам зажигаются ортогонально изломанные линии огней, собравшийся народ притих, давая богу высказаться: — В Аднирване изучается магия, но у этого слова будто бы нет чёткого определения. Когда магией называют то, что не воспроизводимо в реальных законах мироздания, забывают, что она такая же наука, что технология. Когда называют магией личную силу в противовес силе инструментов, забывают о спорте и артефактах. Когда называют магией чудеса, забывают, что вы к ней уже привыкли. Манипуляция энергией, мыслью или архетипами? Есть не волшебные способы делать то же самое. Ближе всего к определению магии то, что это подход. И он основывается не столько на использовании правил, сколько на использовании исключений из них. Кнопку можно нажать одним способом пальцем и сколько угодным количеством вариаций пассов заклинания телекинеза. Учитывая, что в Аднирване так много разных существ совершенствуются разными способами, но в мире и эффективности, Аднирвана — магическая академия. Эм… от лица божественного уровня ожидаешь чего-то большего, чем озвучка Капитана Очевидность. Я кладу голову на сложенные руки, начиная ощущать накопившуюся усталость. На всякий случай делаю вид, что внимательно слушаю. Вдруг дальше что-то реально небожительское пойдёт? — Прежде, чем мы объявим студента, которому выпадет честь обновить центральное пламя, я предлагаю почтить минутой молчания те изобретения, что мы утратили за этот год. Мы скорбим о умерших, но технологии и волшебство помогают нам зачастую не меньше. После восстания Тиамат была стабилизирована наша Прядь Миров, но вместе с этим мы потеряли то оружие, обладание которым одним своим фактом защищало нас от любого агрессора, какой бы могущественной божественной империей он ни был: мы стабилизировали реальность, в которой более не умеем разделять или уничтожать реальности, как наши предки в Небывшей Битве или даже в этом году. Из истории было стёрто и название изобретения, и авторство, остался только Тёмный Плач по нему и нашему уязвимому будущему, — Азар склонил голову, беря паузу. — О боги, как же занудно он объясняет… — бурчу я шёпотом себе под нос. — Даже не сразу понял, что именно он оплакивать предлагает. Да и где это видано, чтобы оплакивали не живых, а изобретения? В поле зрения появляется небольшой кулак, покрытый медово-коричневатой шёрсткой. Большой палец отогнут вверх. Я молча повторяю жест и коротко толкаюсь моим кулаком в кулак Эксцельсы. «Как бы он объяснил то, что перестал знать сам?» — поинтересовалась Радина, пока на бортик чаши взлетала вызванная Азаром черношёрстая рыжегривая драконесса Марта Мартос. — «Буквально недавно тут прошла война, в которой кобники Земли и Харадола пытались стереть из реальности планеты друг друга, или хотя бы превратить жизнь на них в неприятное дерьмо. Возможно, ты заметил, как всё пошло под откос после двухтысяче двадцатого, у нас тоже — стараниями твоих сородичей. Но на данный момент горячая фаза прошла, а скоро и холодная остынет. Правда, Тиамат номинально проиграла, иначе бы сейчас Нашаром она правила». «И почему мне кажется, что она этим скорее довольна?» — шучу я в ответ, довольно-таки равнодушно наблюдая за тем, как аплодируют этой Мартос. Для вида, по старой памяти, делаю вид, что аплодирую тоже. Бок снова немного ныть начал… Любопытно, фантомные боли, что ли? Вроде я в лесу нормально всё обработал… «Поклоняться и распространять её философию здесь не запретили. Но вот за уничтожитель вселенных действительно жалко, он приближал полное уничтожение реальности», — Радина притихает, чтобы дать мне насладиться зрелищем, что, в отличии от предыдущих речей, действительно волшебно и взбадривает. Азар и Марта вытягивают сцепленные руки к чаще, оборачиваясь друг ко другу и улыбаясь, будто из собираются обвенчать. И голубоватый столб вспыхивает в пять раз ярче, сам же зал наполняется таким потоком, в который я окунался на посвяте. Я наполняюсь не только физической бодростью, но и магически чувствую себя переполненным. Радостно закричали другие студенты, начав украшать воздух над собой картинками иллюзий потоками искр и даже живыми, ошалело кружащими птицами, воплощёнными только что. — Обычно такое состояние Источника затухает со временем, но с этого года он моей подключён дополнительно к праногенераторам южного полюса, — радует Азар и сам радуется. — Поэтому невозбранно приходите в Книгоцентраль пополнять энергозапас, ману, кому как угодно называть! Надеюсь, цена воплощаемой еды и проживания тоже снизится до пшиков или даже войдёт в стипендию, но это — уже по воле щуров-директоров. Меня очень восхищает и то, что Нашар в целом получил доступ к техномагии неограниченного производства материи и энергии. Даже нищие перестанут нуждаться в еде и крове, богатство и бедность смажутся, разделяясь разве что в сфере услуг и впечатлений, но и этот барьер, надеюсь, вскоре пропадёт. Прогресс дарит вам полноту жизни так же, как мы дарим энергию и материю, две формы одной субстанции. С днём науки вас всех! — Ага, так вот ты какой, коммунизм, — снова шучу я, на этот раз уже вслух. — Каждому по потребностям, все дела… Про себя же я думаю, что, видимо, лекцией это назвали для вида, а на самом деле весь смысл был в том, чтобы торжественно объявить об апгрейде этого родника. Но, спорить не буду, это новость реально приятная! — Если не введут подписку, как в Ардине принято, — довольно встаёт, потягиваясь и махая руками, Аврора, — но тогда Азар окончательно перестанет быть достойным титула бога. Продавца — ещё может быть! — Магия без технологии останется просто чудом, а технология без магии — мертвым железом, — Азар расправляет крылья на прощание и слетает с постамента. Марта ещё некоторое время позирует там, но тоже спускается в расходившуюся отмечать толпу. Мы возвращаемся на площадь, где началась уже настоящая забава, требовавшая куда больше энергетических вложений. Между куполов и шпилей летали собранные студентами гоночные драндулеты вроде парящих досок с пропеллерами, летающих кресел и похожих на мотоциклы скоплений трубок — падали ездоки часто, но вовремя перехватывали себя левитацией или ставили щит, поэтому им было смешно или грустно, но не больно. На длинных столах из выданных материалов и маткомпонентов собирали на скорость артефакты и механизмы по заданию — вслепую для дополнительных очков, а за столами напротив обучались пользоваться материализаторами, похожими на микроволновки. Но я больше искал глазами знакомых девушек. И нахожу… но не тех, кого ожидал. Приглядываясь к каждому столу с техномагией по пути, в мою сторону идёт крылатая и рогатая кобылица лавандовой масти и с более тёмной длинной гривой. Подле неё — Тармана, та самая пони с бараньими рогами и когтями из копыт, которая исследует найденный мною некогда гримуар, с которого всё началось, и собирается меня с товарищами провести в бесконечную библиотеку. Но её высокую, хотя не осанистую спутницу я тоже узнаю: пусть она по пропорциям и чертам выглядит не как в легендарной истории, да и регалий принцессы у неё нет, метка на бедре у неё отлично узнаваемая. Аликорница! Носительница крыльев пегаса и рога единорога одновременно, обладательница великой магической силы, одна из принцесс Эквестрии. Принцесса Магии, Твайлайт Спаркл! Поморгав, я застываю на месте, ощущая себя примерно так же, как любитель далёкой-далёкой Галактики, внезапно встретивший на тематической ярмарке Дарта Вейдера — причём не косплеера, а натурального, смотрящего на стендах новые кристаллы для светового меча. Впрочем, нет — учитывая интеллектуальный уровень, скорее гранд-адмирала Трауна, изучающего новые сборники карт галактической периферии. Твайлайт Спаркл! В голове начинает вскручиваться богатым многоцветным вихрем всё то, что я знаю о ней — и о том мире, который за новыми приключениями, увы, несколько поблёк в моей памяти… — Твоя знакомая? — негромко спрашивает у моего локтя Эксцельса. Я даже вздрагиваю от неожиданности — совершенно вылетело из головы, что она продолжает рядом идти. Да, собственно, вылетело вообще всё… — Эм… теоретически, — запнувшись, отвечаю я, не будучи уверен в том, как лучше это обозначить. Канидка, сосредоточенно всмотревшись в Твайлайт Спаркл, кивает. — Так подойди к ней. Или потом грызть себя будешь, что не решился. Давай, чего ждёшь? — Боюсь… Это же… — Она тебя явно не укусит, — хмыкает Эксцельса, после чего неожиданно сильно подталкивает меня в пояс к принцессе Эквестрии. — Не бойся идти не туда, человек! Бойся никуда не идти! Тармана подводит ко мне лавандовую аликорницу раньше, чем я собираюсь с духом: — Привет, Филипп! Кина нас по-кинула, к сожалению, сказала, что вместе с Яриной отправилась её отцу помогать, поэтому поход в Либрарий она пропустит, к сожалению. Зато! Я нашла нам в компанию превосходнейшую пони, которая уже однажды была в Либрарии. Позвольте вам представить: Твайлайт Спаркл собственной персоной! Высокая кобылица, прикрыв глаза, слегка наклоняет голову. — Я… знаю вас, ваше высочество, хотя только понаслышке… — сглотнув, отвечаю я, прежде чем ответить поклоном гораздо ниже. — Для меня великая честь встретить вас. Сожалею, что не предвидел такой возможности раньше, иначе бы я озаботился тем, чтобы выглядеть лучше. — Я уже давно не высочество, — она расправляет крыло вперёд, накрывая им слегка моё левое плечо и глядя в глаза добро, но неимоверно устало. — Если ты знаешь, как я получила свой титул, то теперь я понимаю, почему ушли мои предшественницы. Мне жалко только, — вздыхает она, убирая крыло, чтобы, вероятно, совсем меня не засмущать, — что с достойной сменой я прогадала. Подумала, что пони уже достаточно взрослые, чтобы держать судьбу в своих копытах и помнить о дружбе… Но ладно, довольно о грустном, это ещё поправимо. — Вашей волей, госпожа, — Аврора обращается к ней по-нашарски, но это чувствуется невероятно уместным. — Тогда я вас покину, чую, вам есть, что обсудить с глазу на глаз. До понедельника, Филипп, Эксцельса! — Не подумай, что тебя кто-то гонит! — торопливо протягиваю я руку к ней, не желая, чтобы Аврора сейчас завела ту же мелодию, что и Кальция — мол, меня в мешке держат, пока прочие развлекаются. — Если тебе интересно, то лишней ты не будешь. — О, тогда провожу вас несколько, — она действительно заинтересовывается и идёт чуть сбоку от нас, жадно слушая. Принцесса… даже если пока юридически и нет, ну не могу я после всего о Твайлайт думать иначе! — идёт молча за Тарманой и внимательно поводит головой то к одному выставочному павильону, но к другому, а коричневая пони тем временем ведёт нас в сторону буктворской каретной станции: — Твайлайт не только была в Либрарии, она там работала некоторое время! Надеюсь, авторитет свой там не растеряла. Что же случилось с ней, раз она снова вернулась к библиотечному делу? Впрочем, конечно, нельзя не учитывать, что, если я верно понимаю, то Либрариум — императрица среди библиотек всего мироздания. Должно быть, для Твайлайт мало что могло оказаться соблазнительнее. А ещё — мне делается как-то обидно за неё, что Тармана смеет сомневаться в ней и даже делать такие предположения, что она могла что-то растерять. Я чуть было не выражаю недовольство словами, но ловлю проницательный взгляд Эксцельсы и решаю помолчать, вспомнив, какая та сообразительная — возможно, способная в этом плане поспорить с самой Твайлайт, во всяком случае в том, что касается общения. Невольно в голове вспыхивает мысль — не распознала бы эта милая пёська во мне Артемиса? Да нет, едва ли. Эту тайну надёжно бережёт другая аура — даже такой прорицатель, как сам Столас, не увидел за ней меня. И всё же… До какого предела простирается её проницательность? Лучше не забывать о ней. В самой принцессе я замечаю некую грусть, и сложно понять, это у неё от лет ли пережитых или испытаний. Может, поэтому она и не отвечает на дерзость своей подопечной, а, может, вообще не воспринимает таковой фразу про авторитет. — Как тебе наши творения, госпожа? — Аврора обращается к аликорнице. Насколько же всё-таки непривычна мне особенность праговора, на котором даже к принцессам и богиням на «ты» обращаются! Твайлайт оживляется и улыбается, почувствовав взаимный интерес к теме: — Бесподобно! Если вдруг решу вернуться к королевским обязанностям, надо будет обязательно ввести похожий праздник. Техномагия наш мир погубила, именно поэтому ей нужно больше любви и дружбы, чтобы она же его восстановила. Пока, правда, в Эквестрии больше соцсети развивают, чем нечто утилитарное, но это тоже неплохо. — Разрешите спросить, а каково текущее положение дел в Эквестрии? — выслушав всё это, задаю я вопрос, который волнует меня сильнее всего. Она переглядывается с Тарманой, та ободряюще на неё смотрит, и Твайлайт поворачивает голову ко мне, идя подле: — В целом — неплохо. Опасностей меньше, чем в эпоху Селестии. Много культуры потеряно, мало кто помнит историю, поумерились амбиции и меньше разнообразия, зато нет ни серьёзных конфликтов, ни внешних угроз. Может быть, об этом Фауст и мечтала. — Звучит… довольно сложно, — осторожно раздумываю я. — Не потому ли, что… не осталось больше самой почвы для опасностей? Как бы это выразиться… Покой на… р… руине? Я сильно запинаюсь, произнося такое, но, раз уж она сама упоминала о трагедии… — Главное, что пони живы. Но я согласна, было интереснее, — к Твайлайт возвращается печаль. — Только кто согласится заниматься ими? Нынешняя королева — просто пегаска, старушка, которой интереснее летать по балам, класть огуречные маски и общаться ВОблаках. Я… меня уже не ждут, возможно, даже считают мёртвой. А кому ещё доверить, чтобы хуже не стало? — А что с… Сёстрами? — решаюсь я спросить примерно через полминуты молчания, превратившего вопрос едва ли не в риторический. — Если ты про моих наставниц, ныне они воистину богини, — Твайлайт неспешно приближается к карете до Буктвора, хотя ей по анатомическим причинам и даже размерам явно придётся лечь на полу между скамьями, а не усаживаться на те, как Аврора и даже Тармана. — Обе существуют в собственных измерениях. Луна по-прежнему хранит сны всепони и их друзей, но теперь изнутри Мира Снов, её нового владения. Селестия приняла на себя обязанность встречать пони и брони после их смерти и размещать их со всем уютом в более доброй версии Эквестрии, ну или помогать с перерождением, причём не обязательно в границах первоначальной расы, а и с возможностью изменить на любую иную по выбору просителя. Но, так как природа Принцесс теперь в несколько большей степени духовная, нежели ранее, они чуть чаще становятся тёмными версиями себя, повелительницей кошмаров Найтмер и королевы гибельного солнца Дейбрейкер. Очень сильное раздражение может их трансформировать из благолепного облика в яростный, а светлые чувства — обратно в умиротворённое обличие. Я согласно киваю. Собственно, примерно так я и представлял. — А что с Принцессой Любви, Кейденс? Как она поживает, как там её северные земли? — О ней я точно не знаю, — она с грустью смотрит на купол Книгоцентрали и арку летающих камней над ней. — Доходили слухи, что Шайнинг ценой своей жизни запечатал её в кристаллическом стазисе, а потом Кейденс видели и признавали за богиню, но в моё краткое посещение восстановленной Эквестрии я её не повстречала. Железная дорога до Кристальной Империи всё ещё существует, но поезда по ней не идут. Могу предположить, что Кейденс и кристальные пони сейчас заморожены на заснеженном севере и ждут эпохи, когда дружба станет теплее, чтобы вернуться. А, может, Кейденс тоже возвысилась до настоящей богини и помогает с поиском пары, зачатиями и рождениями. Но мне страшно это проверять. Последнему заявлению я даже удивляюсь — что тут, спрашивается, может оказаться страшного? Но потом вспоминаю, кем Кейденс была для Твайлайт. Няней! Да уж, узнать, что твоя няня теперь богиня — это может оказаться реально шокирующим. Эксцельса тем временем идёт рядом молча, но слушает в оба уха, переводя внимательный взгляд на того, кто говорит в каждый текущий момент. Я не знаю, насколько много ей раньше было известно про Эквестрию, так что пока могу только гадать, какие выводы легкотелая канидка уже поспела сделать. Не сомневаюсь только, что точно сделала! — Если ты боишься, госпожа, — у Авроры иное предположение, — что тебя Кейденс осудит при встрече за то, что ты не спасла ни её, ни страну и сбежала в ответственный момент, то подсказывает мне интуиция, что это не так. И, вероятно, ты искала способы спасти Эквестрию даже за её пределами, в том же Либрарии. Так что у тебя были причины. Твайлайт, всё же устроившись в карете, слегка пожимает крыльями, насколько позволяет пространство по бокам: — Значимо также и то, что, если Кристальная Империя действительно в стазисе, мне придётся её размораживать. Перепоручить это дело кому-то ещё, как Селестия делала, я не могу, а, если я сама их разморожу, то стану ответственна за их место в новом мире и за те разрушения, что произошли там в моё отсутствие. Тоже не знаю, потяну ли одна. — Ну чего, ты с нами едешь? — Тармана машет неуверенно присевшей на сиденье Эксцельсе копытом. — А может, желаешь тоже в Либрарий заглянуть? Бесконечное измерение книг по любым, даже несуществующим, темам, и опасностей в стиле экзистенциального ужаса! Эксцельса отвечает далеко не сразу. Положив лапу на лапу, она основательно призадумывается, подперев подбородок ладонью. — А можно ли вынести оттуда эти книги? — наконец спрашивает она. — Если да, то в каком количестве и на какой срок? Или можно только прямо там читать? Тармана мотает на меня головой и бескостным языком выдаёт: — Филипп вынес одну, причём давно, и ничего, живой. Набрал по этой книге начальные знания по ментальной магии в достаточной мере, чтобы его зачислили в Аднирвану. А конкурс-то неслабый! Эксцельса вперивается в меня взглядом так, что мне остаётся только срочно пояснить: — Я сам тогда не знал, что это такое! Даже не знал, что это наружная грань Либрариума. Думал, обычный подвал библиотеки университета моего родного мира… Взгляд канидки внезапно проясняется, точно она только что поняла или сообразила нечто весьма важное. — Я пойду с тобой, если не погонишь. Обещаю, буду полезна. — Это, возможно, опасный рейд, — предупреждаю я. — Мне в прошлый раз не встретилось ничего опасного, но, как я понимаю, чем глубже, тем страшней. Губы Эксцельсы вздрагивают в мелькнувшей на мгновение яркой улыбке, точно она срочно подавила всплеск веселья. — Ну, тогда тебе точно пригодится маленькая незаметная разведчица. Если же задержишься на ночёвку, то ещё и дозорная. Я же наполовину шпиц. Так что… Возьми меня! Не пожалеешь! — Твоя жизнь явно связана с собаками, Филипп, — с ноткой веселья замечает Аврора. При этом в огромных глазах Эксцельсы снова что-то мелькает, но что, понять мне не удаётся — даже сам факт мелькания я засекаю лишь потому, что смотрю прямо на неё. — Если только Лууна не будет против, то пойдём, — отвечаю я. Довольная Эксцельса, решительно кивнув, откидывается на сиденье. — У вас, я надеюсь, эта книга осталась, — дождавшись затихания диалога и отправления брички, Твайлайт поворачивается ко мне. Причём, чувствую, обращаясь во множественном числе не к нашей группе, а ко мне лично, вопреки грамматике праговора. — Книги должно возвращать после ознакомления, тем более уникальные и существующие в нуле экземпляров. Моей обязанностью во время работы в Либрарии было класть по местам возвращённые книги, и я не раз была свидетельницей, как злы были библиотекари на тех, кто крал книгу и не возвращал, а тем более портил. Их убивали и преобразовывали в особый вид нежити для охраны Либрария от подобных мародёров. — Нет, с этим всё в порядке, вот она, — Тармана достаёт из седельной сумки мой гримуар и, чуть подумав, передаёт его мне. — Так правильнее. В целом я уже изучила данное издание. — Надеюсь, она оказалась тебе полезна? — спрашиваю я, благодарно кивая в ответ. — Как помнишь, я в принципе определила, что Либрарий не легенда, благодаря ей, — Тармана улыбается скромно и чуть смущённо. — И тебе, соответственно. — Да, но ты ведь собиралась почерпнуть оттуда что-то для диплома? — улыбаюсь я в ответ. — Получилось? — Я выбрала темой диплома сам поход в Либрарий. Поэтому и считаю честным, чтобы цель вылазки объявил кто-то из сопровождающих меня, — она обводит обеими передними копытами пассажиров. Аврора хмыкает: — Объявить… скажи ещё «провозгласить», с нами Принцесса. — Я верно подобрала слово, — Тармана мягко нажала интонацией Гермионы, которая сдерживается, чтобы не назвать Рона невежей. — Перед входом в Либрарий группа гостей библиотеки должна мысленно сойтись на том, какую информацию они ищут. Только тогда её можно будет достать. Особенно, если это тайная или прежде неизведанная информация. Сама библиотека будет направлять группу к назначенной цели через легко объяснимые иначе совпадения. — То есть, что же, сколько бы ни было народу в группе… — начинаю я. — …Они все могут явиться только за чем-то одним? — подхватывает Эксцельса так, словно прочитала мои мысли. — За один раз, — уточняет Твайлайт. — Вернувшись домой, вы вправе заявить иной поиск на следующее посещение. Лимита по количеству визитов и времени между ними нет. Эксцельса сосредоточенно, но быстро размышляет о чём-то, покусывая нижнюю губу. — Тогда пускай скажет Филипп. Мне торопиться некуда, я лучше на первый раз сопровожу, чтобы, всё осмотрев, лучше решить дальше. — Да, у меня имеются кое-какие мысли, но не помешает тогда спросить ещё Лууну и Кальцию, — отвечаю я. — Даже, скорее, нужно это сделать. Обе намеревались тоже туда заглянуть.