Если любить, то вечно

Всю ночь Маша просто изнывала от кошмаров. Стоило ей хотя бы на секунду прикрыть глаза, так сразу представлялась страшная картинка: какой то овраг, внутри всё сжималось от неимоверного холода. Огромные хлопья снега били в глаза и не давали возможности разглядеть хоть что то. О чудо, пурга чуть чуть развеялась и Слободиной удалось разглядеть четырёх туристов. Рядом с ними появился большой чёрный силуэт с косой за спиной. Это была смерть, которую Маша запомнила по картинке из детской книжки в библиотеке Ташкента. Смерть нависла над туристами и провела своей когтистой рукой. Неужели это конец? Слободина проснулась в холодном поту. Она глотала лёгкими воздух, который, казалось, кто то пытался у неё забрать. На тяжёлые вздохи в комнату прибежал Владимир Вольфович. - Марусь, ты чего? - Пап, помнишь, ты нам с Рустемом в детстве легенду про смерть рассказывал. - Помню. - А если она проводит рукой над кем то, что это значит? - Беда нависла над этим человеком. А что? - Мне сон приснился, там смерть над кем-то рукой провела, только я не поняла над кем именно. - Машка, ну не переживай раньше времени. Хочешь я тебе чаю заварю?- девушка улыбнулась и одобрительно кивнула. Отец вышел из комнаты и пока он колдовал на кухне, кто-то упорно начал стучать в дверь. Слободина нехотя поднялась с кровати и отправилась в прихожую. Она открыла дверь и не поверила своим глазам. - Юрка! Юдин!- девушка обрадовалась увидев друга. Она прыгнула к нему на шею и крепко обняла. - А ты чего здесь? Вы что вернулись раньше? А где Рустик? А Гося? А Зинка?- заваливала она вопросами парня. - Маш, нам надо поговорить. - Хорошо, давай конечно, проходи. Паааап! Завари ещё чай пожалуйста, у нас гости. Молодёжь закрылась в комнате Маши и Рустема. Они пили горячий чай практически в полной тишине, пока Маша не прервала её. - Юр, ты кажется поговорить хотел? - Да, Маш, я сошёл с маршрута, а ребята пошли дальше. - А почему? Ты же так горел этим походом, мне кажется больше всех мечтал о нём. - Юдин с сожалением опустил глаза в пол. Эти серые глаза тут же засеребрились и слёзы закапали на ковёр, привезённый военным другом отца из Еревана. - Юр, почему ты сошёл с маршрута? - Маш… ты только не подумай ничего такого, просто, мне сон приснился и не один. Это началось когда мы в поезде ехали. Я открываю глаза, а они все мёртвые, замёрзшие. А потом когда мы в Ивдели остались на ночлег, мне приснилось, что мы все в палатке спим, я просыпаюсь, а меня Гося вытаскивает из неё, весь белый, со снегом сливается, глаза красные. Он меня вытаскивает и говорит чтобы я с ними не шёл. Признаться стыдно, но затрухал я. Зачем играть с судьбой? Я сказал Госе, он меня не послушал, так ещё и сказал никому не рассказывать, ну и на последней остановке я сказал что нога болит сильно и развернулся. Вчера вечером приехал домой, совесть замучила, вот решил тебе рассказать. - Юрка, в этом ничего стыдного нет, мне самой кошмары снятся, да и неспокойно на душе. Но Гося сильный, ты же знаешь, в случае чего сам спасётся и других спасёт. - Да… После такой неожиданной встречи Маша стала волноваться ещё больше. Каждую ночь она видела один и тот же сюжет. Смерть проводила своей рукой и забирала жизни её друзей. Во снах не было только трёх: Зины, Рустика и Игоря. Днём девушка бегала по портнихам и шила себе свадебное платье, ходила на работу и оставляла там всю себя. Днём она была такой же Машей Слободиной, весёлая девчушка, у которой вся жизнь впереди, столько всего интересного её ждёт. Но вечером, Маруся тускнела, никому не было дано это увидеть. В её положении надо было больше спать и отдыхать, она это прекрасно понимала, но разве могла она закрыть глаза? Всё тут же заметало белой пеленой снега и делалось жутко холодно и страшно. После очередной бессонной ночи она заболела. Температура под сорок и никакие таблетки не помогали. - Сейчас бы Рустик сидел со мной и играл мои любимые песни на мандолине. Особенно ту самую, про железных туристов из УПИ. А потом он бы взял мою любимую книжку- Два капитана, и читал бы мне вслух пока я не усну. А потом крепко крепко обнял бы и рассказывал как мы будем жить, какие мы будем в старости. А утром он бы ушёл на работу, и его бы сменил Гося. Госечка, родной мой, он бы меня долго и много целовал в лоб, желая избавить от противной простуды. Держал меня за руку и укутывал в тёплый плед.</i>- мечтала Маша.