Если любить, то вечно

Дикая боль разрывала изнутри. Хотелось на эти ужасные часы поменяться с кем-то местами и хоть немного передохнуть. Все странности начались прямо с четырёх утра, когда Машу на скорой привезли в областной роддом. Ей выделили отдельную палату, а врачи буквально не отходили от неё ни на шаг. Это было странно, потому что из соседних родовых залов доносились крики:„Да придите уже хоть кто нибудь!“, и при всём этом казалось, что абсолютно все врачи отделения были именно со Слободиной. Роды шли очень тяжело. Уже около семи часов ребёнок всё никак не мог появиться на свет, а врачи только разводили руками и всё время суетились. Вдруг резкий жар накрыл Машу, дыхание спёрло, а в спину будто бы вонзили миллионы ножей.  - Давай моя хорошая, ещё совсем чуть-чуть!- повторяла Иннеса Леонидовна, лучший акушер области. Слободина в очередной раз начала тужится. В этот раз эти очередные тридцать секунд адской боли резко прекратились и закончились звонким плачем. - Машенька, красавица моя, я тебя поздравляю, у тебя родился замечательный сынок! - Маша открыла глаза и взглянула на плачущего мальчика. Слёзы сразу же потекли из её глаз, а когда сына приложили к её груди, то слова в голове резко закончились. Всё вокруг перестало иметь значение, хотелось вечность смотреть на её маленький мир, который она вынашивала под своим сердцем девять тяжёлых и долгих месяцев. - Как же ты похож на своего папу,- сказала Маша, нежно поглаживая голову ребёнка.  А в приёмной, тем временем, уже семь часов творился хаос. Целых две бабушки, один дедушка, дядя и тётя пытались узнать у мимо проходящих врачей хоть что-нибудь. В одиннадцать часов утра из родового зала вышла врач.  - Вы к Слободиной?  - Да, мы-мы, ну что там? Как она? Родила?- начала заваливать вопросами Алевтина Александровна. -  Поздравляю, ваша Маша родила прекрасного сына 4500, 56 сантиметров. - родственники тут же начали обниматься и громко кричать от счастья. Женская часть даже прослезилась. Тогда и только тогда, 7 августа 1959 года в 11.00 утра по Свердловскому времени семья Слободиных и Елена Ивановна смогли наконец-то выдохнуть.  Маша была в прекрасном расположении духа, после родов ей дали возможность спокойно выспаться, почти 5 часов безмятежного сна были просто необходимы новоиспечённой маме. Когда Слободиной принесли её сына, она взгляд не могла от него отвести. Она изучала каждую складку и морщинку на теле ребёнка. А в очередной раз посмотрев на его маленькое личико девушка расплакалась.  - Как жалко, что твой папа и дядя тебя не увидят. Они были бы так счастливы… - чуть успокоившись Маша начала всерьёз задумываться над именем. Оттягивать уже было некуда. Конечно, хотелось отразить в мальчике всю ту бесконечную любовь, которая была между его родителями. Ребёнку повезло с фамилией и отчеством. А имя? Точно, Машу буквально осенило. - Сынок, а как тебе такой вариант: Дятлов Рустем Игоревич, м? Будешь такой же умный и красивый как твой папа, смелый и добрый как твой дядя. Мне кажется отлично.  Первую ночь в новом статусе Маша провела крайне спокойно. Ребёнок практически не плакал и просыпался всего лишь один раз. Утро было солнечным, а термометры показывали 28 градусов. Первые три часа после пробуждения были активными, Слободиной нужно было научиться у медсестры пеленать ребёнка, правильно кормить его и ещё пару раз сдать кровь. А вот потом, когда Рустик во сне привыкал к новому миру, становилось невыносимо скучно. Нахождение в отдельной палате просто уничтожало, так ещё и в санитарно-профилактических целях никого не пускали навестить молодую мамочку. Маша сводила себя с ума, ни книжек, ни газет под рукой не было, оставалось лишь сидеть около окна и наблюдать за тем, как кто-то куда-то спешит, как поступившие студенты радуются своим достижениям, как пары гуляют, взявшись за руку, как целые семьи выходят дышать свежим воздухом. Вдруг малыш заволновался и Слободина тут же подхватила его на руки и начала укачивать, напевая колыбельную, которую мама часто пела им с Рустемом.  - Смотри, Русь, там жизнь кипит.,- говорила она сыну, показывая пальцем на улицу.- Все куда-то торопятся, живут… И мы с тобой живём, и будем жить ого-го-го как хорошо- вдруг в дверь постучались и внутрь вошёл мужчина.  - Маша, можно? - спросил Василий. - Вася, это ты? Как я рада тебя видеть, заходи конечно! Только тише, только что уснул. - Это тебе,- сказал мужчина, протягивая девушке букет цветов. - Спасибо большое! Поставь в вазу пожалуйста, а то у меня руки заняты,- улыбнулась Маша. Темпалов без лишних слов тут же выполнил задачу. -  Какой красивый!- восхищался мужчина, наблюдая за мальчиком. - Как назвала?  - Дятлов Рустем Игоревич,-ответила Маша, ища в глазах собеседника одобрение. Василий улыбнулся и слегка кивнул, давая понять, что уважает выбор Слободиной. - А как ты узнал что я родила? Мама сказала?  - Ну ты разве не знаешь как слухи расходятся? Услышал сегодня на работе, что родился наследник великого туриста, позвонил тебе, а трубку взяла Люда и сказала что ты в роддоме. -  Да, наследник великого туриста это сильно. А как тебя пропустили? Никого же не пускают. - С моей должностью и полномочиями пропускают везде. - Точно. - Тебе что нибудь нужно? Или Рустему? -  Книжку, хотя бы одну, а то я тут с ума схожу, как только он засыпает, я прямо не знаю чем заняться. - Хорошо, какую тебе книжку привезти? -  Два капитана, она моя любимая. - Договорились. Темпалов просидел с Машей два часа, пока его срочно не вызвали на работу. А уже вечером ей в палату принесли передачку от Василия Ивановича, в которой лежала книга.   Через несколько дней и Маша и малыш уже были готовы к выписке. Под окнами роддома их ждала большая семья. Когда мама с ребёнком вышли из здания, улица наполнилась радостными криками и возгласами. Все скорее хотели посмотреть на внука и племянника.  - Ой как он на Госечку похож!- восклицала Елена Ивановна, вытирая подступившие слёзы. - Машка, как назвала-то? - спросил Боря, беря племянника на руки. - Дятлов Рустем Игоревич, я решила, что так будет правильнее,- гордо произнесла девушка.  - Рустем?- спросила Алевтина Александровна, которая продолжила плакать, но теперь уже не от счастья, а от трогательности. В этот момент прослезился даже Владимир Вольфович, который по жизни был вообще не сентиментальным. Большое семейство отправилось в квартиру Слободиных, где уже всё было готово к приезду нового члена их семьи.  Рустик всё время спал, просыпался с очень большим промежутком, не больше чем 6 раз в сутки. Дома с ним постоянно нянчились бабушки и дедушки, не спуская с рук. Когда Маша кормила сына или же просто брала его на руки, полная благость настигала её, хотелось провести в таком положении всю свою жизнь. В голове проносились грустные мысли, которые заставляли слёзы скатываться с хрупкого личика девушки.  - Если бы сейчас Игорь был рядом… Он бы бесконечно радовался, не мог бы оторваться от своего сына. А когда Рустик бы подрос, мы бы обязательно всей семьёй пошли в поход на Саяны, нам там так нравилось… А Рустем бы обязательно пел колыбельные на мандолине и учил племянника его любимой математике и физике. Как жаль, что это невозможно. Как жаль, что этот маленький человечек никогда не узнает своего отца и дядю, которые так сильно его любят.  Утром Машу ждал прекрасный завтрак, приготовленный Алевтиной Александровной. Блинчики и горячий чай были как никогда кстати, кажется в последний раз девушка нормально ела несколько дней назад. Женщины разговаривали и тихонько смеялись, чтобы не разбудить ребёнка. Вдруг эту идиллию прервал дверной звонок.  - Кого это к нам так рано принесло? - удивилась женщина.  - Елена Ивановна наверное пришла,- сказала Маша.  - У Леночки сегодня совещания какое-то важное,- покачала головой Алевтина Александровна.  - Ну сейчас посмотрю,- вставая со стула ответила Слободина. Она распахнула дверь и увидела перед собой Темпалова.  - Вася! Здравствуй, ты как здесь?- удивилась девушка, обнимая друга. После оглашения причины гибели Темпалов и Слободина очень сблизились. Василий всё время был рядом, частенько заезжал в гости и интересовался самочувствием подруги. Маша это очень ценила. Вот она человечность советского гражданина.  - Просто заехал узнать как у тебя и Рустема дела. Вот ещё подарочек привёз,- сказал он, показывая картонную коробку.  - Спасибо тебе большое! Проходи,  мы с мамой как раз чай пьём. - Здравствуйте, Алевтина Александровна!- сказал Темпалов, заходя на кухню.  - Ой, здравствуйте, Василий Иванович!- удивилась Слободина старшая.  - Алевтина Александровна, ну я же просил, просто Вася. -  Хорошо-хорошо,- женщина засуетилась и налила в ещё одну кружку чай. Маша тем временем открывала подаренную Василием коробку. Внутри лежали новенькие резиновые игрушки- медвежата, лисички, зайчики и белочки. - Ой какая прелесть!- радовалась Слободина. -  Я рад, что понравилось!- улыбался Василий.  - Вася, спасибо тебе большое! Они замечательные!- сказала Маша, крепко обнимая следователя. - А как себя Рустик чувствует?- спрашивал Темпалов. - Хорошо, спит всё время правда, вообще не плачет практически. - Настоящий мужчина растёт.